С любовью и ядом

Мадам Помфри быстро определила – перелом. Простая магия и ночь в больничном крыле должны были всё исправить, но Амари осталась на койке под строгим присмотром, с перевязанной рукой и ворчанием про «дебильные лестницы Хогсмида».

Так что, обратно в подземелья Нирэлль и Тео шли вдвоём.

Коридор был почти пуст. Где-то вдалеке эхом отражались шаги, но сами они словно шли в особом пузыре тишины. Только стук их обуви и лёгкий сквозняк от открытого окна нарушали вечернее спокойствие.

— Ну и неуклюжая, — пробормотал Тео, сердито засунув руки в карманы. — Как можно было сломать руку на ровном месте? Это ж надо умудриться. Она же никогда не смотрит под ноги! Совсем о себе не думает. А если бы головой ударилась? Хорошо хоть руку подставила.

Нирэлль взглянула на него. Лицо её оставалось спокойным, но в глазах сверкнула насмешливая искорка.

— ...Что это значит? — нахмурился Тео, прищурившись. — Ты сейчас меня осуждаешь, да?

Она слегка наклонила голову и показала руками:

— Почему ты так нервничаешь из-за неё?

— Да не нервничаю я, — буркнул он. — Просто... ну, это опасно. Мало ли чего могло случиться.

Нирэлль остановилась, прищурилась и показала ещё:

— Ты бы так переживал, если бы это был кто-то другой?

— Ну... ты, например, — сразу ответил Тео. — Если бы ты руку сломала – я бы тоже волновался.

Она пожала плечами и кивнула:

— Да, но я твоя сестра. А Амари?..

Он замолчал. Потом тихо выдохнул:

— Она мне как младшая сестра. Вот.

Нирэлль закатила глаза, не скрываясь, и, пройдя вперёд на шаг, жестко показала:

— Перестань. Зачем врать самому себе?

Тео замедлил шаг.

— Что, по-твоему, я влюблён в неё? — усмехнулся он. — Она же чокнутая. Половину времени несёт какую-то чушь, вторую – машет руками, как феникс с поломанным крылом.

— Да, да, конечно. Именно так выглядит равнодушие, — выразительно ответила она. — Срываешься, кипятишься, злишься, как будто это что-то меняет.

Он фыркнул и отвернулся к стене, но не пошёл дальше. Пару секунд молчал.

— Может, она мне и нравится, — пробормотал он совсем тихо. — Немножко. Иногда. Когда не говорит слишком много.

Нирэлль мягко улыбнулась. Подошла к нему, коснулась плеча и показала:

— Ну вот, видишь. Уже лучше.

Тео нахмурился, но в уголках губ мелькнула почти незаметная улыбка.

— А ты? — вдруг спросил он, глядя в сторону. — Ты давно молчишь про одного рыжего однокурсника. Или мне показалось?

Нирэлль замерла на месте.

— Я его не люблю. Ясно? — показала она слишком резко.

— Перестань, — протянул Тео с хитрой ухмылкой, — зачем врать самой себе?

Он специально поддразнил её её же жестами, старательно и театрально копируя движения. Нирэлль прищурилась, отвела взгляд – и всё-таки на губах у неё появилось вымученное, чуть виноватое выражение.

Но прежде чем она успела что-то ответить, за спиной раздался голос:

— Эй, подождите!

Оба Нотта обернулись. К ним уже подходили близнецы Уизли, быстрым шагом, явно спешившие догнать их. Джордж встал рядом с Нирэлль и без предупреждения взъерошил ей волосы.

Нирэлль грубо, но легонько шлепнула его по руке.

Он весело улыбнулся:

— А то стоите тут в коридоре, как потеряшки. Чего обсуждали? Мировой порядок? Тайны слизеринского подземелья?

— Что вы здесь делаете? — удивился Тео.

— Да только из Хогсмида вернулись, — ответил Фред, закатив глаза. — Ты бы видел, сколько Алисия купила перчаток. Пять пар! А у неё всего две руки.

— Где Амари? — тут же спросил Джордж. — До гостиной Пуффендуя вы же ещё не дошли.

Тео вздохнул:

— Эта глупая умудрилась сломать руку на лестнице. Теперь в больничном крыле лежит.

— Что? — одновременно воскликнули оба близнеца.

— Сильный перелом? — нахмурился Джордж.

Нирэлль покачала головой и спокойно показала:

— Не очень. К понедельнику будет уже в порядке. Мадам Помфри сказала.

Джордж внимательно посмотрел на её руки, потом на лицо. Его взгляд смягчился.

— Ладно, завтра обязательно загляну. Принесу тыквенных пирожков. И книжку. Или, может, ты ей принесёшь? — наклонился он чуть ближе к Нирэлль, делая вид, будто заглядывает в её душу. — Понимаешь, я очень занятой человек...

Она пожала плечами и насмешливо скрестила руки.

— А ты мне что дашь за это?

Джордж рассмеялся.

— А ты торгуешься, маленькая лисичка?

Нирэлль показала руками, медленно и с нарочитой важностью:

— Я – деловая женщина.

Фред прыснул со стороны.

— Осторожно, брат. Сейчас она тебя наберёт в долги и конфискует твой любимый свитер.

— Только не мой свитер с драконом! — притворно испугался Джордж и снова потрепал Нирэлль по макушке. — Ты прямо как Джинни. Такая же маленькая и злая. Милота с когтями.

Нирэлль фыркнула и слегка толкнула его локтем. Джордж в ответ легко толкнул её в плечо, но аккуратно, почти заботливо – так, будто она и правда была его младшей сестрой.

— Слушай, а хочешь, я тебе завтра принесу сливочные ириски? Ты их вроде любишь.

Она оживлённо кивнула. Потом набрала жестами:

— Две. Не одну.

— Две?! — Джордж изобразил ужас. — Ты же съешь и мою долю!

Она ухмыльнулась в ответ, с гордо поднятым подбородком.

Тео едва заметно покачал головой, наблюдая за ними. Джордж не замечал, насколько он внимателен к Нирэлль, а она будто расцветала, стоило ему подойти ближе.

— Ладно, — сказал Фред, бросив взгляд на окно. — Нам пора. МакГонагалл говорила, чтобы мы не шатались по коридорам в темноте.

— Это она вам говорила, а не нам, — буркнул Тео.

— Неважно. — Фред потянул Джорджа за рукав. — Пойдём, мистер ириска.

Джордж задержался на секунду. Повернулся к Нирэлль, мягко коснулся её плеча.

— Увидимся завтра?

Она кивнула.

— Тогда я приду с ирисками. Не забудь – ты обещала быть деловой женщиной. А деловые женщины не сдаются в переговорах.

Он подмигнул и, наконец, пошёл вслед за братом.

Тео и Нирэлль остались вдвоём.

— Вот и скажи мне после этого, что ты его не любишь, — проворчал Тео.

Нирэлль молча пошла вперёд, сделав вид, что не услышала.

Но спина её была прямая, шаг – чуть легче, чем обычно, а в глубине глаз снова появилась та светлая, почти неуловимая искра.

***

На утро она сидела в Большом зале. Теперь уже никто не придерживался чёткого распределения по факультетским столам, так что Нирэлль устроилась рядом с Анджелиной, Алисией и Кэти. Девушки оживлённо обсуждали квиддич – Кэти что-то яростно доказывала, размахивая ложкой, Анджелина качала головой, а Алиссия смеялась. Нирэлль слушала их вполуха, погружённая в книгу. От её чашки поднимался лёгкий пар, а рядом на тарелке лежал нетронутый тост.

— Эй, Нирэлль! — раздался знакомый голос прямо перед ней.

Она подняла взгляд и увидела Джорджа, стоящего напротив. Он был в расстёгнутой мантии, с растрепанными волосами и хитрой улыбкой.

— Я принёс обещанные ириски, — сказал он и со щелчком выложил на стол аккуратную коробочку, перевязанную ленточкой.

Нирэлль прищурилась и жестом указала:

— Мы договаривались на две.

— Это ты себе вообразила, — ухмыльнулся Джордж. — Я сказал "ириски", ты решила "две коробки". Большая разница.

— Тогда Джинни узнает, кто рассказал Голдстейну про её прическу в прошлом году.

Джордж замер.

— Откуда ты знаешь?! Ты не посмеешь... И вообще, мы защищали её. Он хотел пригласить её на свидание! А у него было намерение... очень сомнительное, скажем так!

Нирэлль торопливо вырвала листок из блокнота и уже потянулась за плечо Джинни, которая проходила мимо. Джордж заметил и в панике перепрыгнул через лавку – прямиком к ней. Схватил записку из её рук и... не найдя лучшего выхода, скомкал и засунул себе в рот.

— Что это... — нахмурилась Джинни. — Ты серьёзно?

— Нирэлль хотела дать тебе попробовать... эм... съедобную бумагу, — пробормотал он с набитым ртом. — А я не захотел, чтоб ты пробовала первой. Это... ответственность.

Джинни уставилась на него, как на безнадёжного идиота, затем повернулась к Нирэлль:

— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, чтобы избавиться от этого придурка – просто моргни. Один раз – и я его утащу.

Нирэлль еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Она серьёзно кивнула, а потом, когда Джинни ушла, прикрыла рот рукой и всё-таки хихикнула. Джордж выплюнул бумажную массу на салфетку.

— Фу! У меня язык щиплет! Это что, чернила? Как ты вообще пишешь этим? Ага, смешно тебе, значит?

— Ты идиот, ясно тебе? — показывала она, всё ещё посмеиваясь. — Там было просто написано, что она сегодня выглядела прелестно. А ты повёлся!

— Великолепно. — Он поднёс руку ко лбу, как актёр в трагедии. — Я съел комплимент. Мерлин, если бы это был приговор, я бы ещё и прожевал!

Она хихикнула громче.

— Всё, сдаюсь. — Джордж поднял руки, будто признавал поражение. — Сегодня вечером принесу тебе две коробки. Даже с бантиками. Только не трогай больше мою сестру.

— Обещаю.

Он взлохматил ей волосы – с нежностью, как брат младшей сестре, – и уселся рядом.

— А знаешь, тебе идёт хихиканье. Почаще бы тебя смеющейся видеть.

Нирэлль слегка покраснела, но сделала вид, что читает дальше.

Тем временем на другом конце стола стояли две шармбатонские студентки. Одна из них, прищурившись, смотрела в сторону Нирэлль и Джорджа.

— У него что, девушка? — пробормотала она раздражённо. — Они всё время вместе.

— Слушай, — обратилась её подруга к девочке из Пуффендуя. — А вон тот рыжий с блондинкой встречается?

— Джордж с Нирэлль? — переспросила та и пожала плечами. — Не знаю... но она признавалась ему в прошлом году. Это было настоящей сенсацией от мадам Х.

Шармбатонки обменялись многозначительными взглядами. А за столом Джордж и Нирэлль снова переглянулись, и в этой тишине между ними читалась давняя, спокойная близость.

Он толкнул локтем её в плечо и шепнул:

— Ладно, я всё-таки принесу три коробки. Только никому. Особенно Фреду.

Нирэлль широко улыбнулась.

— Я умею хранить тайны.

— О да. Особенно те, которые можно продать за ириску.

Они оба рассмеялись.

И в эту минуту, даже если он и видел в ней младшую сестру – весь Хогвартс замечал, что с ней он смеётся не как с младшей сестрой.

***

Выходные пролетели незаметно. В понедельник утром Теодор брёл по коридору, спрятав руки в карманы мантии. Он был настолько погружён в свои мысли, что даже не заметил, как из-за ближайшей колонны выскочила знакомая фигура. В следующую секунду кто-то со смехом прыгнул ему на спину.

— Атака с воздуха! — радостно воскликнул голос у самого уха. — Почему ты такой угрюмый, Тео?

— Ай! Ты с ума сошла? — Тео резко дернулся и сбросил с себя незваную пассажирку. — Амари! Ты что творишь?

— Ну, привет тебе тоже, — улыбнулась она, поправляя растрёпанные волосы. — Что, не рад? А я вот по тебе скучала.

Он оглядел её с головы до пят.

— Тебя уже выписали? Как рука?

— Всё отлично. — она продемонстрировала перевязанную, но уже почти свободно двигающуюся руку. — Я же не Малфой, чтобы при каждом шорохе лежать неделю в больничном крыле и стонать, будто меня смертельно ранили.

Тео хмыкнул, но не смог скрыть, что рад её видеть.

— Я надеялся на пару дней тишины, — пробормотал он, глядя в сторону.

— А я надеялась, что ты хотя бы обнимешь меня после всего этого, а не станешь вести себя, как замороженный тролль, — обиженно фыркнула она и скрестила руки.

— Я... — он опустил взгляд, но через мгновение шагнул вперёд и неловко приобнял её за плечи. — С возвращением. Только не прыгай больше мне на спину.

Амари довольно улыбнулась и чуть сильнее ткнулась в его бок.

— А ты скучал. Признайся.

— Не-а.

— Тео...

— Ну ладно, может... самую малость, — пробурчал он, снова закатывая глаза. — Но только потому, что без тебя Нирэлль всё время молчала, а я чувствовал себя как сумасшедший, разговаривая в одиночестве.

— Пфф. Ещё немного – и начнёшь сочинять баллады о том, как грустно тебе без моего щебетания.

— Уж лучше бы мне заложило уши, — фыркнул он.

Амари тихо рассмеялась, пока они вдвоём шли дальше по коридору. Они остановились у окна, сквозь которое светил осенний утренний свет.

— Кстати, — добавила она, глядя на него чуть внимательнее. — А Нирэлль и Джордж... они ведь...

— Что? — Тео прищурился. — Они друзья. Джордж вечно её опекает, как маленькую.

— Ну-ну, — хмыкнула Амари, прищурившись. — Просто я видела из окна, как он вчера укутал её шарфом, будто она из хрусталя. Это было чересчур мило.

— У них всё сложно. Как она сама говорит. — Тео пожал плечами и отвернулся. — Я в это больше не лезу.

— Понятно... — протянула Амари, явно не удовлетворённая ответом, но с интересом прикусив губу. — Ну ладно, Нотт. Поживём – увидим.

Они свернули за угол и прошли по лестнице к большому залу. Было шумно – ученики тянулись на завтрак. Из-за гомона голос Амари прорезал воздух, как громкий заклинательный крик:

— Нирэлль! Анджелина!

На другом конце Большого зала, у гриффиндорского стола, две девушки обернулись на звук. Увидев Амари, они расплылись в улыбках и почти одновременно бросились к ней навстречу.

— Ты вернулась! — беззвучно смеялась Нирэлль, обняв её крепко, как сестру. Её лицо светилось – щеки порозовели, глаза искрились.

Она целовала Амари в щёки, шутливо делая это трижды подряд – левая, правая, снова левая.

— Хватит! — закричала Амари, смеясь. — Я не лягушка, чтоб меня зацеловывать.

— Ты выздоровела! — с улыбкой проговорила Анджелина, крепко её обняв. — Как ты?

— Как новенькая. Всё-таки у мадам Помфри руки магические.

— Два дня без твоей болтовни были адом, — с преувеличенным вздохом сказала Джонсон. — У нас с Нирэлль ушло по три часа в день, чтобы просто перевести тишину.

Нирэлль одарила её выразительным взглядом, а затем показала:

— Не ври. Тебе понравилось.

— Нет-нет, тишина – это прекрасно. Но не такая. — сказала Анджелина, обнимая её за плечи. — Мы скучали.

— Особенно он. — прошептала Амари, кивая в сторону гриффиндорского стола.

Нирэлль обернулась. Джордж сидел боком, что-то жуя, и в этот момент поднял глаза – будто почувствовал её взгляд. Их глаза встретились. Он тут же поднял бровь, расплылся в своей фирменной полу-озорной, полу-заботливой улыбке и махнул ей рукой.

Потом чуть приподнял стакан тыквенного сока, будто поднимая тост. А затем, шутливо кивнув в сторону свободного места рядом с собой, позвал её жестом.

Нирэлль мягко улыбнулась, не сводя с него взгляда. Амари сдержала вздох.

— Угу. Как он смотрит на тебя, будто ты – единственный смысл его завтрака.

Нирэлль показала ей

— Он просто добрый, — а потом, не сдержавшись, добавила. — ...и вкусно пахнет.

— Что?! — вскрикнула Амари, заставив Тео поперхнуться тыквенным соком. — Ты только что призналась, что он вкусно пахнет?!

Нирэлль пожала плечами, абсолютно невинно. Тео тихо фыркнул, отворачиваясь.

— Ладно, всё, иди к своему Джорджу, пока мы тут не устроили сцену, — шепнула Амари, подталкивая её вперёд. — Но потом вернись и расскажи, о чём вы болтали.

Нирэлль показала жест:

— Как всегда – он, я, шоколадка и три глупости.

И пошла через зал – лёгкая походка, мягкое выражение лица, будто сама не заметила, как расправила плечи.

Когда она подошла к Джорджу, он встал и усадил её рядом, словно это было само собой разумеющимся. Он что-то сказал – она засмеялась беззвучно и показала пару жестов. Он подвинул ей яблочгый сок, отломил кусочек круассана и положил на её тарелку. Всё между ними было удивительно естественным.

— Смотри на них. — тихо сказала Амари, вернувшись к Тео и побила его по плечу, чтобы он обратил на неё внимание. — Это... мило. Как будто они знают друг друга с рождения. И всё равно не могут договориться, кто в кого влюблён первым.

— Точно не она, — пробурчал Тео. — Ай, ты что ненормальная!?

— А вот и неправда, — усмехнулась Амари.

***

24 ноября 1994 года.

На заднем дворе Хогвартса, у самой опушки Леса, выстроились ученики. Трибуны возвышались над специальной ареной, покрытой чарованной землёй, и оттуда уже валил дым – драконы были готовы.

Фред прижался к барьеру:

— Видишь, вон того? Это, кажется, венгерская хвосторогая. Боже, посмотри на эти шипы! — возбуждённо шептал он Джорджу.

— Лучше скажи, зачем мы вообще на это пришли, — фыркнул Тео, запихивая руки глубже в мантию. — Смотреть, как кого-нибудь поджарят?

— Именно! — сказал Фред, хлопнув его по плечу. — Редкое зрелище.

Нирэлль сидела между Джорджем и Амари. Она кутается в шарф, глаза бегают по площадке. Снизу – огонь, свист ветра, грохот голосов.

— Она нервничает. — тихо сказала Амари, глядя на подругу. — Наверное, боится, что кого-то сожрут.

Джордж наклонился к Нирэлль и прошептал с улыбкой:

— Если станет страшно – держись за меня. Я храбрый, почти как Гарри. Только без шрама.

Нирэлль показала ему язык. Потом, секунду подумав, действительно взялась за его локоть.

Гонг ударил. С трибуны прокатился рёв.

— Первая – Флёр Делакур! — провозгласил Людо Бэгмен.

Из-за барьера выскользнула хрупкая фигура в голубой форме. Казалось, будто она сливается с воздухом – двигалась плавно, грациозно. Зрители затаили дыхание.

Дракон – валлийский зелёный – взвизгнул и ударил хвостом по земле. Флёр метнулась в сторону. Прозвучало заклинание, раздался оглушительный всполох...

— Ой! — вскрикнула Амари. — Юбка!

В самом деле, пламя лизнуло подол. Флёр закружилась, погасила его заклинанием и, почти мгновенно, добежала до золотого яйца. Схватила – и бросилась прочь, ещё до того, как дракон снова взвился в воздух.

— Браво! — объявил Бэгмен. — Флёр справилась!

На табло высветились оценки:
Максимум – 10.
— Мадам Максим: 9
— Каркаров: 6
— Дамблдор: 8
— Бэгмен: 10
— Барти Крауч: 7
Итог: 40 баллов.

— Да уж, — протянул Тео. — Мадам Максим явно субъективна.

— А ты бы что поставил? — усмехнулась Анджелина, появившись рядом.

— Минус два. За драму.

Амари расхохоталась.

Следующим был Крам. Он вышел сосредоточенный, почти каменный лицом. Сражался с китайским огненным шаром. Ловко ослепил его каким-то ослепляющим заклинанием, но чуть не оступился и чуть не попал под когти.
Счёт: 40 баллов.

— Не впечатлён, — буркнул Фред. — Я думал, он будет... ну, как в квиддиче. Сальто, приёмы, пафос.

Потом был Седрик. Ему достался шведский короткохвост. Он обманул дракона с помощью того, как превратил камень в собаку. Но она в последний момент кинулась на юношу и обожгла его. Амари так сильно сжала руку, что поцарапала кожу ногтями.
Счёт: 38 балла.

— Молодец! — крикнул кто-то с пуффендуйской трибуны.

И, наконец, Гарри Поттер. Он вышел последним.

Нирэлль чуть подалась вперёд. Джордж машинально положил руку на её плечо, как будто хотел защитить.

— Только бы не сгорел, — пробормотал он.

Гарри вышел – маленький, хрупкий, с лицом, полным решимости. Дракон – венгерская хвосторогая – рявкнул, взметнулся в воздух. Поттер метнулся в сторону и, к удивлению всех, вызвал свою метлу.

— Он с ума сошёл, — прошептала Амари.

— Или гений, — добавил Фред.

Гарри летал. Над пламенем. Над головами. Над смертью. Камнем падал, свистом поднимался. И, наконец – в стремительном броске – схватил яйцо.

На трибунах разразился грохот аплодисментов.

— Ублюдок. Он это сделал. — с гордой ухмылкой выдохнул Джордж.

Нирэлль смотрела, не мигая. Её пальцы сжали рукав его мантии.

— Всё хорошо, он цел, — тихо проговорил Джордж, оборачиваясь к ней. — Герой дня, как всегда.

Нирэлль кивнула. И показала жест:

— Он глупый, но живой.

Джордж рассмеялся:

— Точно. Как и все настоящие герои.

На табло загорелось:

Гарри Поттер – 40 баллов.

***

Плейлист к этому отрывку:
La Bouche - Be my lover
Cyndi Lauper - Girls just want to have fun
Frankie Valli - Can't take my eyes off you

Близнецы Уизли устроили настоящий праздник жизни.

Столы были задвинуты к стенам, кресла – сдвинуты в углы, а в центре – танцпол. Повсюду искрились гирлянды из мерцающих чар, летающие фейерверки Фреда и Джорджа взрывались звездами над головами. Где-то в углу стол сам подкладывал в руки чашки с тыквенным сидром.

— За Поттера! — прокричал Фред, поднимая Гарри над головой.

— Он выжил! Снова! — крикнул Джордж, и вся гостиная взорвалась смехом.

— Опустите меня, пожалуйста! — возмущался Гарри, но слабо, потому что смеялся вместе со всеми.

Нирэлль сидела на мягком диване у окна вместе с Тео. Он, как обычно, выглядел слегка не в своей тарелке: разглядывал всех с выражением «я выше этого».

Нирэлль же просто наблюдала. Слегка укачиваемая атмосферой, она пила свой яблочный сок, лично приготовленный Джорджем. На её лице блуждала тёплая полуулыбка. Она беззвучно хихикала, глядя, как Амари отплясывает под музыку, то одна, то с кем-нибудь, то просто с полушарфом на голове вместо партнёра.

— Идём же, зануда! — Амари подбежала и решительно схватила Тео за руку. — Хватит киснуть, ты даже не выглядишь загадочно, просто кислый!

— Я нормальный! — возмутился он, но уже встал, слегка покачиваясь, и тут же попал в ритм.

Эллиот закружилась вокруг него, хлопая в ладоши под музыку, насвистывая бит, танцуя так, как будто никто не смотрит.

Нирэлль улыбалась, не двигаясь с места.

— Вот она, принцесса вечера, — раздался знакомый голос рядом. Это была Анджелина, с чашкой сидра в руке и бесстыдно яркой улыбкой на лице. — Хватит сидеть. Девочки, она стесняется! Джинни!

— Уже тут, — заявила Джинни, появляясь из-за спины с непокорной прядью, лезущей в глаза. — Поднять её?

— Поднять! — хором крикнули они.

Прежде чем Нирэлль успела понять, что происходит, три девушки вскочили рядом, схватили её за руки и – под смех и аплодисменты – подняли с дивана.

— Танцевать пора, мадам, — сказала Анджелина.

И тут заиграла песня "Girls Just Want To Have Fun" – магически усиленные чармы подхватили бит, и гостиная взорвалась смехом, хлопками и подтанцовкой.

— О, вот она наша песня, — крикнула Амари и тут же подбежала. — А ну-ка, мисс Нотт!

Нирэлль в ответ склонила голову на бок, сделала жест:

— Вы сумасшедшие, — и шагнула вперёд.

Вихрь.

Анджелина хлопает в ладоши. Джинни двигается с чётким гриффиндорским напором. Амари закручивается в танце, как огонь. Нирэлль – сначала робко, но потом, засмеявшись беззвучно, прыгает в такт, подпевая губами. Танец их закружил. Платья, волосы, смех.

И тут к ним присоединилась Гермиона.

— Ну, раз уж пошла такая песня! — весело сказала она и встала в круг.

Все засмеялись и начали подражать хореографии, которую, возможно, никто и не знал, но это и не имело значения.

Девчачий островок счастья, хоровод света, ритма и свободы. Гарри, Рон и даже профессор Макгонагалл, заглянувшая из-за двери, с удивлением наблюдали за тем, как Нирэлль, впервые за долгое время, искренне и беззвучно хохочет, танцуя среди подруг.

— А вот это уже настоящий Турнир дружбы, — шепнул Джордж Фреду, наблюдая за этой сценой с другой стороны зала. — Без драконов. Без смерти. Только музыка, девчонки и чуть-чуть сидра.

Фред поднял тост.

— За девчонок, которые просто хотят повеселиться.

— И за тех, кто наконец позволил себе это, — добавил Джордж, глядя на Нирэлль.

Гостиная продолжала пылать весельем. Кто-то уже танцевал на кресле, кто-то пел, кто-то просто обнимал соседей. Пахло сидром, мятными леденцами и огненным фейерверком.

— Так, Уизли! — громко произнесла профессор МакГонагалл, появляясь в проёме с каменным выражением лица. — Ещё десять минут – и по спальням.

— Профессор, не желаете отведать тыквенного сидра? — вильнул к ней Ли Джордан с дерзкой улыбкой, протягивая стакан.

— Джордан...

Но закончить она не успела.

Потому что с импровизированной сцены на столе, встал Джордж, подняв руки.

— А теперь, дамы и господа, — торжественно начал он, — разрешите представить вам лучшего вокалиста группы "Fuck This" – Джорджа Уизли! О-о, это же я!

Гостиная взорвалась аплодисментами, смехом и свистом. Кто-то заорал: «Его сюда!»

И тут – щелчок. Маггловский магнитофон, привезённый Фредом втихую из подземелий, затрещал, и в гостиной полилась музыка:

— You're just too good to be true
Can't take my eyes off of you
You'd be like Heaven to touch
I wanna hold you so much...

Голос Джорджа сливался с голосом Фрэнки Валли – чисто, чуть хрипло, с весёлой харизмой. Он не просто пел – играл голосом, двигаясь по импровизированной сцене, как звезда вечера.

И в этот момент, его взгляд упал на Нирэлль.

Она стояла в кругу вместе с Амари, смеясь беззвучно, и её кудрявый пучок слегка растрепался от танцев – одна светлая прядь упала ей на щёку, закручиваясь, как лоза. На ней была бордовая кофта с широким вырезом, открывающая плечо, а под ней – тонкая чёрная кружевная майка, немного просвечивающая при свете фейерверков. Чёрные кожаные брюки сидели на ней безупречно, а ботильоны на небольшом каблуке отстукивали такт вместе с музыкой.

Она двигалась свободно, ритмично, смеясь глазами, будто впервые за долгое время позволила себе не быть тенью. Амари крутилась рядом с ней, то ловя её за руку, то толкая в бок, и они обе смеялись, как две ведьмы, сбежавшие с приличного бала на рок-концерт.

And I thank God I'm alive
You're just too good to be true
Can't take my eyes off of you...

На словах "Can't take my eyes off of you" Джордж, не сбившись, поймал взгляд Нирэлль.
Он не подмигнул. Не ухмыльнулся. Просто пел... смотря только на неё.

Она заметила. И чуть прикусила губу, опуская глаза вниз, но уголки её рта всё равно предали её – улыбка была мягкой, тёплой, почти испуганной от неожиданности.

Музыка звучала всё громче.

А потом, в миг, когда инструментал нарастал, вся гостиная запела вместе с ним:

I love you baby
And if it's quite all right
I need you baby...

Ли уже выхватил палочку и зажёг световой шар над сценой. Амари, не выдержав, втащила Нирэлль ближе к центру, и они уже вдвоём плясали под овации, как две тени от огня. Джинни прыгнула к ним, закручиваясь вокруг, Анджелина хлопала в ладоши. Гермиона чуть позже, но тоже присоединилась, с осторожной улыбкой и смехом. Рон, Гарри, Тео и Фред взяли их за руки. И начали кружиться, иногда собираясь вперед.

Это была вечеринка победы, настоящая – не ради баллов, не ради Кубка, не ради Турнира.

А ради них. Ради одного вечера, в котором все были живы, счастливы и просто молоды.

И в этом сиянии фейерверков, чар, музыки и смеха, Нирэлль отплясывала в центре, уже не прячась. Прядь на щеке, вырез на плече, блеск в глазах.

А Джордж продолжал петь – для всех. Но на самом деле – для неё.

***

«Мадам Х говорит...

...что вчера вечером в Гриффиндоре случилось то, что слизеринцам снится в кошмарах.

Наш юный Выживший не только умудрился остаться в живых после того, как сыграл в догонялки с драконом, но ещё и – представьте себе! – завоевал симпатию публики.
(Хотя, давайте честно: когда тебе четырнадцать, и ты остаёшься на арене один на один с хищной ящерицей размером с «Хогвартс-Экспресс», – это либо победа, либо траурная баллада.)

И вот, пока Драконесса-фэшн по имени Флёр демонстрировала всем, как выглядит жареная юбка, а Драко-Маленький-Принц визжал на трибуне, как сова с астмой, Поттер летал – и победил.

Но, конечно, никто не ожидал, что настоящее шоу начнётся после арены.

Когда Гриффиндор пляшет – весь замок не спит.

Да, мои дорогие слизеринцы.
Если вы всё ещё не понимаете, почему в вашей гостиной вибрировали потолки, —
вы просто не были в гостиной Гриффиндора в ту ночь.

Там было всё:
— маггловский магнитофон (контрабанда? почти наверняка),
— тыквенный сидр (подозрительно вкусный),
— и Джордж Уизли, распевающий песню так, будто под конец каждой строчки смотрел на одну очень конкретную девушку.

А теперь – внимание – на кого?

Бомба дня: мисс Нотт... улыбается.

Кто бы мог подумать, что таинственная, вечно молчащая, словно сама задумчивость в воплощении – Нирэлль Нотт, не просто смеялась глазами, а ещё и танцевала.

Да-да, вы не ослышались. Танцевала. В красной кофте с вырезом, чёрных кожаных брюках и с тем самым пучком, из которого упала прядь, превратив её в картину эпохи "Готика встречает рок-н-ролл".

И угадайте, кто в это время пел:

Can't take my eyes off of you...

Совпадение? Не смешите мадам Х.

Итог:

Профессор МакГонагалл ушла в ужасе.
Картины спрятались в свои рамы.
И даже сэр Николас попросил тишины.

Но, как говорится, «Девчонки просто хотят повеселиться» – и чары тут не помогут.

Гриффиндор – вы отожгли.
А тем, кто спал в ту ночь спокойно,
Мадам Х шлёт наилучшие пожелания.
И, возможно, пару фото.

До скорой, мои сладкие.

С ядом, ваша Мадам Х»

– «Вся правда о вас»
25 ноября, 08:00