С любовью и ядом

Сумерки опустились на Хогвартс, и своды Большого зала засверкали тысячами свечей, отражая трепещущий свет в начищенном серебре и золотой утвари. Воздух был наэлектризован. Столы были накрыты пышно, торжественно, как в Рождество, и весь замок гудел в ожидании.

Двери распахнулись с внезапным грохотом, и тишина, мгновенно воцарившаяся, была почти осязаемой.

— Добро пожаловать... учащиеся Академии Шармбатон! — произнес Дамблдор с лёгкой улыбкой, и в этот же миг из-за двери показалась изысканная, выстроенная в идеальной симметрии процессия.

Девушки шли грациозно, в синих шёлковых мантиях, в которых ткань струилась, как вода. Они двигались сдержанно и плавно, точно в балетном шаге, их выражения были надменны, но благородны. Во главе шла высокая женщина с пронзительным взглядом и походкой королевы.

— Мерлин, — выдохнула Анджелина, обернувшись к близнецам. — Это что, ведьмы или модели?

Фред и Джордж одновременно издали свист.

— Я беру вон ту, вторую слева, — сказал Джордж.

— А я третью, — добавил Фред. — Она посмотрела на меня.

— На хлебушек она посмотрела, — хмыкнула Анджелина, но не сдержала смеха.

У стола Пуффендуя Амари выпрямилась. Она всё ещё слабо улыбалась после вежливого комментария Седрика, но не смогла не взглянуть на шармбатонок. Была в них какая-то завораживающая угроза. Как будто они знали, как выглядят. И пользовались этим.

Тео, в это время, за столом Слизерина скрестил руки.

— Тео, — мельком заметила Нирэлль, склонив голову.

— Эти француженки, — буркнул он. — У них что, феромоны в мантиях? Все тупо таращатся.

Нирэлль пожала плечами и медленно подняла голову, наблюдая, как девушки проходят мимо. Ни одна не глядела по сторонам.

— Слишком идеально. Скучно. — прошептал Тео, чуть ближе наклонившись к Нирэлль.

Но прежде чем она успела что-либо ответить, раздался новый гул – низкий, ритмичный топот, как будто в замок входила армия.

— А теперь – ученики Дурмстранга! — объявил Дамблдор, и все обернулись.

Через двери вошли юноши. Высокие. Массивные. В бурых меховых плащах, будто сошедшие с иллюстрации к какому-то северному мифу. Шли молча. Каждый шаг отдавался в стенах. Некоторые несли посохи, другие – просто сверкали ледяным взглядом.

Во главе – мальчик с темными волосами и стальной осанкой. Он держался как чемпион, и именно на него взглядывали преподаватели, как будто знали – в нём что-то особенное. Нирэлль подумала, что уже где то видела его.

— Это же Виктор Крам!

— Ого, — Джордж приподнял брови. — Ну всё, Фред, наши шансы уплыли с первой француженкой.

— Да брось, — фыркнул Фред. — Мы с тобой – звёзды Хогвартса. А эти думают, что харизма – это имя дементора.

Анджелина сдержанно улыбнулась, но глаза её блестели. Атмосфера была как перед началом матча: ожидание, шум, азарт.

Амари обернулась на Седрика. Он смотрел прямо перед собой, спокойно и внимательно.

— Ты будешь участвовать? — спросила она, почти шёпотом.

Он кивнул.

— Почему бы и нет?

Тео увидел это кивок издалека. Скулы его сжались, а пальцы стянули перо так сильно, что оно чуть не сломалось.

Нирэлль тихонько дотронулась до его плеча. Он не посмотрел. Только бросил короткое:

— Много самоуверенных сегодня. Слишком много.

Она показала:

— Не ревнуй. И перестань вести себя как хмурая тучка.

Тео посмотрел на неё. Его взгляд был долгим. Потом он едва заметно мотнул головой.

— Я не ревную, ясно? Я просто переживаю за неё. Как брат.

Пир продолжался, ученики обсуждали гостей, строили теории, спорили, кто будет участвовать и что будет первым испытанием. Но в воздухе витало другое – запах будущей славы, ревности, флирта, страха.

***

В Хогвартсе стояла особенная осень. Даже ветер казался другим – звонким, подстёгивающим, полным предвкушения. Словно сама магия ожила – в коридорах раздавались взволнованные разговоры, кто-то поспешно обсуждал тактику, кто-то – проклятия. Турнир Трёх Волшебников всколыхнул школу до основания.

С тех самых пор, как Кубок Огня появился в холле, не утихал гомон: ученики со всех факультетов, достигшие семнадцати, по очереди подходили, бросая в голубовато сверкающее пламя клочки пергамента с собственными именами.

Анджелина, сияющая и уверенная, с высоко поднятой головой подошла к Кубку одной из первых. Коротко улыбнулась друзьям – и бросила в пламя своё имя.

Огонь поглотил бумагу, вспыхнул, затрепетал – и снова стал спокойным, как будто ничего не произошло. Толпа разочарованно вздохнула, но в её глазах плескалась гордость.

— Ну, вот и всё, — с облегчением вздохнула Алисия, стоявшая рядом. — Теперь ждём.

— С ума сойти, ты действительно это сделала, — сказал Фред с каким-то восхищённым ужасом. — Я бы тоже... но, увы... — он надулся. — Проклятые шестнадцать.

— Это безобразие, — подхватил Джордж. — Мы с братом – живые доказательства того, что возрастной ценз – это чушь. Серьёзно, мы бы справились лучше всех.

Нирэлль написала в блокноте:

«Справились бы. Только сперва научитесь заклинания произносить без фейерверков.»

Фред покачал головой, словно соглашаясь.

— Это был один раз! — возмущённо бросил он. — И то – нечаянно.

— Один раз в этом учебном году, — добавил Джордж. — А вообще – раз шесть.

Они рассмеялись, и в этой искренней лёгкости было что-то очень хогвартское. Как будто ничего не могло пойти не так.

— Седрик тоже участвует, — сказала Амари, глядя, как высокий староста Пуффендуя кидает в пламя своё имя. — И у него, честно говоря, все шансы.

Фред фыркнул, но Тео... Тео не пошутил. Он молчал, уставившись на Седрика с таким выражением лица, словно хотел сжечь его взглядом на месте.

Тем временем близнецы Уизли начали расцветать, как весенние одуванчики под солнцем. Где бы они ни появлялись, там же возникали лёгкие флиртовые реплики, подмигивания, комплименты. Не было дня, чтобы кто-нибудь не хихикнул вслед одному из них, не покраснел, не уронил учебник с благоговением.

— Мисс Белл, — Джордж подхватил Кэти под локоть на выходе из библиотеки. — Не хотите прогуляться до Большого зала? Я слышал, там сегодня подают лимонный пирог, а вы как раз выглядите, как тот самый кусочек, который я хотел бы...

— Съесть? — хмыкнула она.

— Оберегать, — невозмутимо закончил он.

— Кэти, не ведись, — буркнула Анджелина. — Он вчера то же самое говорил Инессе с Когтеврана.

— И Джули, — добавила Амари.

— И Бри, — произнёс Фред, появляясь из-за спины брата. — Ну что ты, Джордж, это уже неприлично.

Нирэлль прищурилась и начала жестикулировать:

— Они оба такие... мальчики.

Тео фыркнул.

— Точно. У них начался пубертат, не иначе.

— Лучше поздно, чем никогда, — ухмыльнулся Джордж, наклоняясь и легко целуя Нирэлль в макушку.

Та резко сморщила нос, но не отстранилась, лишь бросила на него взгляд исподлобья, от которого другой на его месте бы вспыхнул.

— Как продвигается домашка? Я-то думал, профессор Снейп позволяет своим детёнышам не утруждать себя подобной ерундой, — лениво произнёс он, усаживаясь рядом и без стеснения забирая у неё один из пергаментов.

Нирэлль вздохнула и достала блокнот, глядя на него в упор. Потом принялась жестикулировать, неторопливо, как будто специально, чтобы каждое слово звучало как укор.

— Не говори чепухи. Если мы не сделаем домашнее задание, он, конечно, баллы не отнимет. Но накажет. Или, что хуже, начнёт читать мораль. А я, между прочим, рассчитываю на «Превосходно».

Джордж усмехнулся, откинувшись назад.

— Он тебе и так поставит «Превосходно». Нирэлль, ну ты же любимица у всех преподавателей. Даже у МакГонагалл. А она, если честно, в жизни никого не любила. Я так думаю.

Нирэлль закатила глаза.

— Просто начни учиться и всё.

— Не-а. Это не в моём духе, — Джордж лукаво подмигнул, щёлкнул её по носу пальцем и, ловко вскочив, направился за мимо проходившей симпатичной старшекурсницей, кинув ей на ходу дерзкий комплимент.

Нирэлль проводила его взглядом, не двигаясь. Внутри как будто что-то заполнилось до краёв – знакомое чувство, жгучее и тёплое, с привкусом ревности и чего-то похожего на обиду.

Потом она глубоко вдохнула, вернулась к сочинению по зельеварению и сделала вид, что ей всё равно.

Но мысль о том, что он щёлкнул её по носу и тут же сорвался за первой же встречной, осталась.

***

Прошло несколько недель с приезда гостей. В Большом зале уже было темно, и только парящие свечи бросали тёплое мерцание на лица собравшихся. На центральном возвышении стояли преподаватели, и прямо перед ними – тот самый Кубок Огня, мерцающий голубым пламенем.

Дамблдор встал.

— Давайте начнём, — произнёс он громко. — Кубок готов озвучить свой выбор. Итак... первый участник!

Пламя в чаше вспыхнуло ярче, вырвалось языком вверх и с треском выбросило из себя кусок пергамента.

— Виктор Крам! — громко объявил Дамблдор, подняв листок над головой.

В зале поднялся одобрительный гул, особенно за столом Дурмстранга. Некоторые хлопали слишком громко, кто-то вскакивал, аплодируя. Крам, угрюмый, как всегда, лишь кивнул, встал и пошёл вперёд под одобрительные выкрики товарищей.

Снова тишина. Голубое пламя взмыло вверх.

— Флёр Делакур!

Теперь уже стол Шармбатона наполнился шелестом мантий и лёгким визгом – девушки аплодировали грациозно, кто-то даже вздохнул восхищённо. Флёр прошла вперёд легко, высоко подняв подбородок.

Следующий всплеск пламени.

— Седрик Диггори!

В этот раз громче всех зааплодировал Пуффендуй. Амари вскочила, хлопая со всех сил, с горящими глазами обернулась к Тео:

— Ну! Вот это круто! Слышал?! От нас! Он наш чемпион!

Тео не двинулся. Сидел сжато, в спине было что-то колючее. Он даже не хлопал. Только смотрел на Кубок.

Амари ткнула его локтем:

— Эй. Ты чего? Это же Седрик.

Он не ответил.

Пламя вдруг снова вспыхнуло. В зале стало тихо, как будто кто-то отключил весь воздух.

Из голубого огня вылетел ещё один пергамент.

Дамблдор нахмурился, поймал его – и прочёл вслух:

— Гарри Поттер.

Молчание. Ровное, ледяное, почти нереальное.

Потом за столом Гриффиндора кто-то уронил кубок.

За столом Слизерина все замерли.

Потом медленно, как будто через вату, послышался чей-то голос:

— Четвёртое имя?..

Дамблдор отступил назад, Кубок уже снова пылал ровно. Но весь зал ещё не дышал.

***

Большой зал опустел не сразу – сначала всё заполнилось звоном голосов, шепотом, гулом, всплесками «Что?!», «Да нет, не может быть!», «Он же слишком молодой!», а потом, волной — тяжёлой, обескураженной, словно после взрыва, – все начали выходить. Пары, тройки, толпы – кто шёл, переговариваясь возбуждённо, кто с прищуром молчал. Амари вышла одной из первых, уцепив Тео и Нирэлль за рукав, а уже в холле к ним подоспели Джордж, Фред и Анджелина.

— Ты это видел?! — выпалила Амари, её глаза были круглыми, лицо сияло от эмоций, — Четвёртое имя! Как это вообще возможно? Это же Турнир Трёх Волшебников, а не четырёх!

— Кубок не ошибается, — с нажимом пробормотал Фред, глядя вперёд, будто пытаясь догнать кого-то взглядом. — Так говорят. Или нам врали?

— Нам врали, — хмыкнул Джордж, перепрыгивая через ступеньку и дожидаясь остальных у арки, ведущей в коридор. — Либо кто-то очень хитро его обманул. Он же не должен был выбрать четвёртого. И уж точно не Гарри.

— Может, это розыгрыш? — предположила Анджелина, но даже в её голосе звучала неуверенность. — Ну... Ну, может, кто-то вбросил имя ради шутки?

— Смертельно опасная шутка, — Тео наконец заговорил, мрачно и резко. Он шёл чуть в стороне, глядя себе под ноги. — Участие в турнире – контракт. Нарушить нельзя. Ты назван – ты обязан. Даже если ты ребёнок. Даже если ты не подавал заявку.

Все замолчали.

— Думаешь... кто-то подал её за него? — тихо спросила Амари. Она всё ещё держалась за Тео, но теперь её голос стал слабее. — Ну, если так, то зачем?

— Чтоб он умер, — ответил Тео, не меняя тона. Сказал просто. Без пафоса. Без паузы. — Или проиграл. Или сломался.

Нирэлль молчала, шла рядом, немного позади, и, хотя её руки были опущены, а выражение лица спокойно, глаза её скользили по лицам, всматриваясь в каждого. Потом – она вытащила блокнот.

«Почему никто не вмешался, когда Кубок выдал имя? Почему Дамблдор не остановил это?» — прочитала Амари, и слова эти повисли в воздухе, как осенняя паутина.

— Потому что Кубок – древняя магия, — ответил Джордж, теперь уже без всяких шуток. — Он решает. А старшая магия не любит, когда в неё вмешиваются. Как бы ты ни хотел.

Фред оглянулся на Слизеринский стол вдалеке, где ещё кто-то задержался. Потом взглянул на Джорджа. Тот сразу понял.

— Малфой, — буркнул Джордж. — Уверен, уже придумал, как превратить это в издёвку.

— Я бы удивилась, если бы нет, — отозвалась Анджелина, скрестив руки. — Слушайте... но всё это ведь плохо, да? Это не просто странно, это прямо...

— ...опасно, — закончил за неё Тео.

Они дошли до развилки у портретов. Мимо спешили ученики, многие переговаривались напряжённо – обсуждение не прекращалось.

— Что теперь будет? — прошептала Амари. — Ну... реально? Что будет, если он правда будет участвовать?

Нирэлль достала перо. Написала медленно:

«Он будет сражаться. А кто-то будет ждать, пока он проиграет».

Никто не ответил.

Тишина, тяжёлая и острая снова заполнила пространство между ними.

***

Нирэлль сидела, склонившись над пергаментом, в обычной пижаме и с растрёпанными волосами. Щека опиралась на ладонь, второй рукой она быстро скребла пером, и чернила летели неаккуратно, словно ей было всё равно.

Никакого блокнота, никаких мягких глаз. Здесь она не была немой.

— "Добро пожаловать, дорогие гости... фу, какая пошлость," — пробормотала вслух, скривив губы, и вычеркнула строчку.

Снова вздох. Перьевое остриё едва не проткнуло бумагу, когда она начала заново, уже с другим взглядом – не пустым, не наивным, не тихим. Глаза горели.

— "Вы прибыли в Хогвартс. Да, сюда, где стены вечно сырые, а лицемерие течёт быстрее, чем слив в туалете Филча..."

Перо скользило резко, нервно, дерзко. В голосе, пусть и тихом, проскальзывала ядовитая насмешка. Настоящая она – саркастичная, яркая, едкая, с хищной ухмылкой, которую никто не видел. Тень улыбки метнулась по губам, и она чуть прикусила кончик языка, когда писала:

— "...Гарри Поттер, наш избранный бедняжка, в который раз оказался в центре. Что скажешь, Потти? Ты уже сам устаёшь от себя, или пока нравится?"

Она коротко хмыкнула, а потом вдруг резко встала и прошлась по комнате.
Ладони в воздухе делали выразительные жесты – почти как у актёра на сцене.

— "Имя подкинули? Конечно, подкинули. Кто-то захотел шоу. Или кровищи. Или всё вместе. Ну, а как же. Турнир без смертей – как Шармбатон без жемчуга. Бессмысленно."

Она остановилась у окна, всматриваясь в темноту, и чуть склонила голову.

— Теодор Нотт тоже так думает... — шепнула, почти с усмешкой. — Ну, хоть кто-то не совсем тупой.

Резко вернулась к столу, села. Перо в пальцы. Губы сжаты. Поза чужая. Не девочки, которую можно обидеть. А той, кто вонзает нож в спину словом.

Она замолчала, выдохнула. И принялась писать дальше. Когда она закончила, то удивилась самой себе.

А потом её губы чуть тронула кривая, злая, почти сумасшедшая ухмылка.

— Они всё равно не догадаются, кто я. — сказала тихо.

И подписала:

— мадам Х.

***

«Добро пожаловать, дорогие шармбатонцы и думстрангцы!

Вы прибыли в Хогвартс – замок, где стены шепчут, потолки капают, а ученики... ну, что сказать, умеют удивлять. Особенно те, чьё имя вспыхивает в огне древнего артефакта, хотя они даже не подходили близко к кубку.

Для вас, милые французы и суровые северяне, я – мадам Х. И если вы ещё не слышали обо мне, то либо вы ничего не знаете о Хогвартсе, либо вы только что сошли с корабля. (В любом случае, добро пожаловать.)

Моя цель – правда. Вся. И желательно с перчинкой. Я наблюдаю, я слушаю, и поверьте, я знаю всё, что происходит в этих коридорах. Даже то, что профессор Флитвик отращивает усы (в надежде выглядеть внушительно, спойлер: нет). Даже то, что одна девочка из Слизерина спит с плюшевым гиппогрифом. И, конечно же, то, что имя Гарри Поттера вылетело из Кубка Огня, будто кто-то решил устроить маленькую магическую бойню.

Ах, Гарри. Ты ведь снова в центре. Удивительно? Нет. Неожиданно? Ну... для тебя – возможно. Для остальных – только если они не читали мои прошлые статьи.

Четвёртый чемпион. Четвёртый.
Нарушая все правила, логику и законы магии. Кто-то скажет: «Ошибка Кубка». Другие: «Судьба». А я скажу: диверсия.

Кто-то, умный, ловкий, злобный – решил подбросить имя Поттера. Не ради смеха. А чтобы он участвовал. Чтобы его поставили на арену, где он не должен был быть. Чтобы он умер.

А теперь вопрос: кому это нужно? Кто мог провернуть такое?

Варианты:
• Лорд Волан-де-Морт, неуловимый и явно не умерший, как бы нам того ни хотелось.
• Кто-то из персонала, кто слишком долго молчит в учительской.
• Или... кто-то, кто притворяется другом.

Будьте начеку, дорогие читатели. Турнир начинается. А с ним – и настоящая игра. Смертельная. Грязная. Блистательная.

Не доверяйте никому.
Особенно тем, кто улыбается чаще всех.

С любовью и ядом, мадам Х.»

– «Вся правда о вас»
1 ноября, 08:00

Солнечные лучи лениво скользили по заднему двору замка, где старые лавочки в обрамлении кустарников были оккупированы учениками всех факультетов. Кто-то обсуждал статью мадам Х, кто-то –  шармбатонцев, а кто-то просто наслаждался теплым утром и отсутствием уроков.

— Она что, реально ненормальная? — донёсся до ушей Нирэлль голос одной из шармбатонок, проходивших мимо. — Откуда она знает вообще такие подробности?

Нирэлль не выдала ни малейшей реакции. Только в уголках губ дрогнула усмешка – такая тихая, что её мог бы заметить только тот, кто внимательно смотрит.

— Мерлин, я в шоке, — продолжала шептать Амари, склонившись к Нирэлль. — Что уж говорить про этих бедных французов и дурмстрангцев. У них, наверное, первый культурный шок за всё пребывание.

Нирэлль пожала плечами и сделала жест – короткий, насмешливый.

— Добро пожаловать в Хогвартс. У нас тут весело.

— Ха! Это точно, — хихикнула Амари. — Хотя я, честно, ожидала, что статья будет на кого-то из близнецов. У них, между прочим, целый список жертв. Уже с утра!

Она кивнула куда-то в сторону центральной дорожки.

— Вон, смотри! Фред снова строит глазки этой длинной шармбатонке. Только что её с Крамом за столом видели, а теперь, видите ли, Фред решил показать ей, как у нас играют в квиддич.

Нирэлль повернула голову, следя за Фредом, но взгляд её ненадолго задержался на другом – на Джордже. Тот стоял, прислонившись к перилам, и что-то оживлённо рассказывал двум пуффендуйкам. Но на мгновение он поймал взгляд Нирэлль. И, будто ничего не произошло, подмигнул ей. Невзначай, просто играючи. А может – не просто.

Нирэлль резко отвела глаза, будто и не смотрела вовсе.

— Опять эти идиоты подкатили к половине Хогвартса. Теперь к шармбатонкам, — раздался знакомый голос. Тео и Анджелина шли по дорожке сзади, не торопясь. — Осталось только к Краму, и список будет полным.

— О, да, — фыркнула Анджелина. — Не удивлюсь, если к вечеру и это случится.

— Как будто у них соревнование, кто соберёт больше сердец до конца недели, — заметила Амари и пригласила их сесть рядом.

Все расселись на скамейке и рядом на траве: Тео на краю, задумчивый и привычно хмурый, Анджелина рядом с ним, а Фред с Джорджем подтянулись чуть позже.

— Ну здравствуйте, девы прекрасные и один мрачный принц, — поприветствовал всех Джордж, усаживаясь рядом с Нирэлль. Его колено едва касалось её. — Явились обсудить сегодняшние феерии?

— Мы вообще-то уже обсуждали вас, — сказала Анджелина. — И то, как вы позорите факультет перед делегациями.

— Признание – первый шаг к прогрессу, — весело заявил Фред.

— А отказ от стыда – второй, — добавил Джордж и бросил взгляд на Нирэлль, как будто искал её реакции.

Она посмотрела на него. Не улыбнулась, но пальцы сложились в жест. Амари, не дожидаясь, перевела:

— "Ещё одно слово – и я тебя заколдую".

— Слово! — с готовностью сказал Джордж. — Теперь жду, когда ты меня заколдуешь.

Нирэлль прищурилась и сделала ещё несколько жестов. На этот раз перевёл Тео:

— "Сначала найди мозги. Потом поговорим".

— Ауч, — прикинулся раненым Джордж. — Она меня обожает. Я чувствую это.

— Ты просто привык, что тебя ненавидят в нежной форме, — хмыкнул Тео.

— Ха, именно, — вставила Амари. — Весь Хогвартс выражает обожание как может: кто-то пощёчиной, кто-то проклятием.

— А кто-то – язвительным жестом, — заметил Фред, глядя на Нирэлль.

Она не отреагировала. Но показала:

— Завтра выходные. Пойдем в Хогсмид?

— Почему бы и нет? Я уже соскучился по сладостям из "Сладкого королевства". — пожал плечами Тео.

— Да, для меня все еще удивительно, что ты любишь сладкое. — пробормотала Амари.

— И почему же? — он приподнял бровь.

— Потому что ты похож на человека, который презирает все, что связано с сахаром. — ответил за неё Фред.

— Решено, тогда завтра встречаемся к обеду у Большого зала. — прервала их Анджелина.

Солнце поднималось выше, утро превращалось в день, и над задним двором витала та самая атмосфера Хогвартса – наполненная легкостью, флиртом, поддёвками, дружбой и чем-то неуловимо важным, что связывало всех их вместе, несмотря на факультеты и тайны.

***

Жёлтые листья мягко шуршали под ногами, утро пахло хвоей, ветром и свежим хлебом из Хогвартса. Узкая дорожка, ведущая в Хогсмид, была полна учеников – но именно эта шестёрка держалась немного особняком. Словно сами не замечали, что шаг у них ровный, дыхание почти в унисон, и будто все уже давно знали: это их ритм.

— Так вот я ей говорю: если ты ещё раз сольёшь всю эссе в один абзац, я клянусь, заколдую твою перьевую ручку так, чтобы она писала «я тупица» каждый раз, когда ты пытаешься сделать умное лицо, — тараторила Амари. — Она, конечно, обиделась, но как бы... кто ей виноват?

Фред вскинул брови:

— Подожди. Ты правда умеешь так заколдовать ручку? Потому что это звучит как невероятно полезный навык.

— Если бы я умела, — мечтательно произнесла Амари, — все бы просто писали на лбу «балбес».

— О! Идея для нового слогана, — подхватил Джордж. — «Балбесы, добро пожаловать». Кстати, может открыть паб с таким названием?

— Только если я буду барменом, — фыркнула она. — И буду добавлять зелье правды в каждый коктейль.

— Тогда точно обанкротишься, — заметил Фред. — Или умрёшь от скуки. Представляешь, каждый второй – «я влюблён в профессора Флитвика», «я списал все СОВЫ»...

Нирэлль шла чуть сбоку, рядом с Джорджем, немного позади всех. Солнечные блики скользили по её волосам, пальцы мягко перебирали край шарфа. Она не вмешивалась в разговор – как обычно. Слушала. Глаза искрились, когда Амари особенно громко возмущалась, или когда Джордж шутил без нужды, просто чтобы услышать собственный смех рядом с её молчанием.

Он взглянул на неё мельком. Она ничего не сказала, но лёгкое движение плеч и мягкий изгиб губ выдали – она слушает. И ей весело.

— В "трех метлах", кстати, шоколадные трубочки с мятой закончились, — сказала Амари, вдруг сменив тему. — Я в ужасе. Это катастрофа. Это...

— Трагедия? — подсказал Фред.

— Апокалипсис? — уточнил Джордж.

— Да, именно. Я считаю, это объявление войны. И если сегодня мадам Розмерта не вернёт мяту, я... я устрою сидячую забастовку у неё под барной стойкой.

Сзади, немного в стороне, шли Тео и Анджелина.

— Она, кажется, репетирует речь для будущей политической кампании, — сказал Тео негромко.

— И пока единственный её избиратель – это сама Амари, — отозвалась Анджелина, ухмыляясь.

Они оба были спокойны, чуть на расстоянии от общей болтовни. Но не отчуждённые – просто другие. Их соединяло это безмолвное понимание: иногда приятнее наблюдать, чем участвовать.

— Интересно, сколько шагов она может пройти, не замолкая, — задумчиво бросила Анджелина.

— Думаю, если мы исчезнем, она продолжит говорить в пустоту.

— Ты хочешь проверить?

— Нет. Я не настолько жесток.

Они переглянулись. Едва заметно.

Нирэлль слегка обернулась, взглянув на них – как будто почувствовала. Джордж снова посмотрел на неё. И вдруг, не говоря ни слова, протянул ей жёлто-коричневый лист, идеально ровный, как будто вырезанный. Она посмотрела на него, затем – на Джорджа, чуть склонив голову. Он пожал плечами:

— Красивый. Ты – эстет, я – дилетант. Берёшь?

Она взяла. Пальцы случайно задели его. Он снова ничего не сказал, но глаза чуть сузились от улыбки.

— Эй, Джордж! — окликнула Амари. — А ты, кстати, влюблялся в кого-нибудь, кто тебя вообще никогда не слушает?

Он хмыкнул.

— Примерно с первого курса, да. Но это... секрет.

Амари фыркнула:

— Секреты никому не нужны! Особенно тебе. Ты с ними как с жонглирующими шарами: или уронишь, или бросишь в кого-то.

— Не исключено, — рассудительно заметил он.

И снова взгляд на Нирэлль. Та будто ничего не услышала, но в её лице на миг что-то дрогнуло – и исчезло. Она пошла вперёд, не ускоряя шаг, просто чуть ближе к Джорджу.

До Хогсмида оставалось всего ничего.

Когда они дошли до Трёх мётел, то сразу же заняли столик у окна.

— Я схожу за напитками, — написала Нирэлль в блокноте, когда все уселись.

— Я с тобой, — сразу откликнулся Джордж. Легко, как будто это было по привычке.

Они прошли к стойке, пробираясь сквозь толпу. Хозяйка бара, мадам Розмерта, была занята с кем-то у другого конца зала, так что пришлось ждать. Джордж облокотился на стойку, скользнул взглядом по заполненному залу. Рядом стояла Нирэлль, всё такая же спокойная, чуть напряжённая, но не отстранённая. Просто молчаливая.

Молчание затянулось. Он не знал, можно ли что-то сказать и стоит ли.

Потом хмыкнул.

— Если честно... это было как минимум нечестно.

Нирэлль вопросительно посмотрела на него.

— Ты всех нас заставила идти целый километр до Хогсмида, выслушивать Амари, которая обсуждала чьи-то чулки и зачарованных белок, а теперь ещё и забрала лучшее место у стойки.
Он посмотрел на неё с серьёзным видом, будто действительно предъявлял обвинение.

Нирэлль показала два коротких жеста:

— Справедливо. Но ты выжил.

— Пока да. Но это испытание серьёзнее, чем Турнир Трёх Волшебников.

Она закатила глаза, но уголки губ дрогнули. Её улыбки были не то чтобы редкими – скорее, экономными.

— Кстати, — продолжил Джордж, глядя в сторону стойки. — Зайдем потом в «Сладкое королевство»? Хочу поесть воздушное мороженое, и те взрывные карамельки, и те сладкие пирожные.

Она чуть наклонила голову. Подумала. Затем быстро показала:

— По моему, тебе противопоказано сладкое.

— Что? Это ещё почему? — он моргнул.

— Оно слишком плохо влияет на тебя. Я все еще помню, как ты добавил огневиски в мороженое.

— Я вообще то гений. Это было вкусно. Хоть и голова потом болела на следующий день. Признайся, тебе тоже понравилась тогда эта идея.

Он скрестил руки на груди, с видом важным, но совершенно беззлобным. И глянул на неё чуть вбок, с полусмешком.

Нирэлль вытянула руку и аккуратно ткнула в его бок пальцем – коротко, почти лениво. Почти как «Не зазнавайся.»

И вот тогда мадам Розмерта наконец подошла. Джордж сделал заказ, бросил пару фраз с дежурной улыбкой, получил кружки и повернулся к Нирэлль.

— Ну что, пошли. Спасать Фреда от пересказов любовных трагедий Амари.

Нирэлль кивнула, но прежде чем двинуться, задержалась на полсекунды, показывая один короткий жест, почти на ходу:

— Спасибо.

Он поймал её взгляд и ответил просто:

— Всегда.

***

Когда близился вечер, первая поднялась со стула Анджелина. Она шутливо попрощалась и поспешила к Алисии и Кэти – те звали её в магазин для квиддича. Следом встали и близнецы, обменявшись короткими взглядами и загадочными улыбками. Они что-то быстро сказали Тео, скрытно показали Амари какие-то знаки – и ушли «по делам», как всегда.

Так что на обратном пути в Хогвартс остались только трое: Нирэлль, Тео и Амари.

Они шли в мягком полумраке, в котором огоньки витрин Хогсмида тускло отражались в лужах, а снежная крупа тихо шуршала под ногами. Амари, как обычно, не унималась. Она оживлённо рассказывала что-то, размахивая руками, не обращая внимания на темнеющее небо.

— Профессор Грюм ведёт себя странно, — заговорила она, на шаг впереди. — Всё время спрашивает про мою тётю. Про Доркас Медоуз. Её убил Сами-знаете-кто. Это сестра моей мамы... Мама говорит, она была очень сильной. Сильнее всех в роду.

Слова оборвались, когда она вдруг поскользнулась.

— Ай! — вскрикнула Амари, падая вперёд. Руки её инстинктивно пошли вперёд, чтобы смягчить удар, но приземление вышло неловким. Хруст – слишком тихий, но ясный – отдался в воздухе.

— Амари! — Тео тут же подскочил и упал рядом на колени. — Где? Что болит?

— Рука... чёрт, — выдохнула она сквозь зубы, морщась. — Больно.

Нирэлль догнала их через секунду. Она присела рядом, положила руку на плечо Амари, сдерживая дыхание, и посмотрела на Тео. Тот уже осторожно осматривал руку.

— Вывих или... — Он замолчал. — Неважно. Дойдём до мадам Помфри, она быстро всё исправит.

— Сама дойду, — процедила Амари, морщась, — только держите подальше от меня эту чёртову лестницу.

Тео аккуратно помог ей подняться. Нирэлль подхватила её с другой стороны. И втроём они двинулись дальше, чуть медленнее, чем обычно.

По дороге Амари пыталась шутить, хотя губы у неё были сжаты от боли. Тео мягко одёргивал её, а Нирэлль смотрела на неё с лёгким укором, но тёпло.

Когда они дошли до замка, двери захлопнулись за их спинами, оставив снаружи ночь.