С любовью и ядом

«Дорогая Нирэлль,

Спешу сообщить тебе прекрасную новость. Я еду на чемпионат мира по квиддичу!! Вместе с Гарри, Близнецами, Роном, Гермионой, Джинни, Седриком... господи, ну не мечта ли компания?

Я еду с Зейданом. Наши родители не смогли – денег хватило только на нас двоих. Конечно, мы умоляли их ехать сами, а мы бы приглядели за близняшками, но папа наотрез отказался. Сказал, что они уже были там, а мы – ещё нет. Что ж, через пару дней уже вылетаем.

Близняшки устроили целый бунт. Они кричали, что залезут ко мне в сумку и, цитирую: «И только попробуй не взять нас, поняла?» Настоящие бандитки. Клянусь, я выживаю с ними всё лето.

А как вы? Едете? Или родители всё ещё пытаются отмыть фамилию?

Напиши мне, как только прочтёшь это письмо, ясно?

Твоя великолепная и измученная Амари.»

— Она опять прислала письмо? — раздался ленивый голос у неё за спиной.

Нирэлль обернулась. Тео, босиком, с растрёпанными волосами, зевнул и, не дожидаясь ответа, плюхнулся на кровать рядом с её креслом.

Она улыбнулась, кивнула.

— Ей стоит прекратить это чёртово издевательство. — пробормотал он, переворачиваясь на бок. — Я уже рукой не чувствую перо, честно. А она же требует развёрнутые ответы. Прямо как сочинения по Защите от тёмных искусств. Клянусь, я сойду с ней с ума.

Нирэлль живо замахала руками, складывая пальцы в знакомые ему знаки:

— Признайся, тебе нравится, когда она пишет.

Тео фыркнул, но уголки губ всё же дрогнули:

— Может быть... чуть-чуть.

Они оба тихо рассмеялись. Это было их обычное – настоящее. Без напряжения. Без мёртвых улыбок.

В дверь негромко постучали. Нирэлль поднялась и открыла – на пороге стояла Юнко, их домовой эльф в старом вылинявшем платье.

— Госпожа. Господин. Ваши родители приглашают вас к обеду. — Эльфийка низко поклонилась.

Нирэлль показала:

— Мы скоро будем, Юнко. Дай нам минуту.

Юнко кивнула и исчезла со щелчком.

— Сколько ещё будет длиться этот спектакль? — Тео откинулся назад, глядя в потолок. — С этими ужинами, приёмами, «душевными беседами» у семейного очага.

Нирэлль подняла бровь:

— Пока мы не умрём.

— Или не убьём их первыми. — усмехнулся Тео.

Они вышли в коридор, спустились по ступеням. Зал освещён был ровно, холодно. Ни одного шума, кроме лёгкого звона столовых приборов. Атмосфера, в которой даже воздух казался натянутой струной.

— Прекрасно. Вы наконец здесь. — Агата, как всегда безупречная, указала им на стулья у стола, даже не взглянув.

Они сели. Энтони уже ждал, скрестив пальцы на столе. Он был спокоен, как всегда, но взгляд у него был куда живее, чем у жены.

— У нас есть новости. — Он обвёл их взглядом, на мгновение задержавшись на Нирэлль. — Мы летим во Францию.

Тео застыл.

Нирэлль медленно подняла глаза от тарелки.

— Все четверо. — уточнил Энтони. — Я подумал, будет полезно... показаться в разумном обществе. Париж – город аристократов. И я думаю, вы должны быть мне благодарны за это.

— Мы не просили никуда ехать. — Тео сжал руки под столом. — Ни в каком «обществе» появляться желания тоже нет.

— У нас нет роскоши отказываться от возможностей. — ответил Энтони, всё так же спокойно. — Если мы хотим восстановить имя, нам придётся напомнить, кто мы. И с кем мы.

— Интересно, в какой момент Франция стал методом репутационной реабилитации. — Тео поднял взгляд. — На следующей неделе, может, устроим фотосессию с детьми и подпишем: «Невиновны»?

Нирэлль тихонько коснулась его руки под столом, незаметно. Но Тео уже не отступал.

— Если мы хотим напомнить, кто мы... — он усмехнулся. — Может, стоит начать с правды, пап?

Агата бросила на него ледяной взгляд.

— Довольно. — отрезала она.

Энтони вздохнул, откинулся в кресле и посмотрел на них с той особенной усталой теплотой, которую он позволял себе только в их присутствии.

— Мы едем. И точка. Самолет через неделю. Я жду, что вы оба будете выглядеть достойно. — он сделал паузу. — И вести себя – тоже.

— Я возьму свою лучшую маску. — бросил Тео.

— Тогда надень её поглубже. — прошипела Агата. — Чтобы твой язык не высовывался наружу.

— Ну, это решать не тебе, Агата. — язвительно пощурился мальчик.

На мгновение воцарилась тишина.

Нирэлль просто смотрела в стол. Она знала – для таких, как они, не бывает настоящего отдыха. Ни летом, ни зимой, ни даже на матче мирового уровня или в стране мечты. В этой семье всё – всегда спектакль.

И всё же, она сжала ладонь Тео под столом. Он сжал в ответ.

Пока они были вместе – можно было пережить и это.

***

Наконец, наступило 1 сентября. Перон был окутан лёгким утренним туманом, из которого временами выныривали красные чемоданы, яркие совы и полные волнения школьники. Тео сиял так, будто только что сбежал из Азкабана.

— Я никогда не видела тебя таким довольным, — приподняла бровь Нирэлль, медленно катя чемодан позади него.

— Что я могу сказать? Я ненавижу быть дома. Да, путешествовать и разглядывать женщин в бикини – это, конечно, великолепно, но... будь у меня другие родители, лето вышло бы в сто раз лучше.

Нирэлль бросила на него строгий взгляд и сдвинула губы в тонкую линию.

— Тебе четырнадцать. Какие ещё женщины в бикини?

Тео фыркнул, не скрывая ухмылки, но ответить не успел.

— Дети! — раздался голос Энтони за спиной. — Мы нашли тележки.

— Как будто нам они всё ещё нужны, — буркнул Тео себе под нос, однако всё же принял тележку и поставил на неё чемодан.

— Быстрее. Поезд отправляется через пятнадцать минут, — отрезала Агата. Она стояла, идеально выгнутая, как будто это не вокзал, а приём в министерстве магии. — И не мешкайтесь на людях.

Без лишних слов, они вместе направились к барьеру между платформами девять и десять. Тео пошёл первым, с лёгким бегом врезавшись в стену и тут же исчезнув. Нирэлль задержалась на секунду, оглянулась – и нырнула следом.

И тут же...

— НИРЭЛЛЬ! ТЕО!!!

Как только их ноги коснулись камней платформы 9 и 3/4, на них накинулась вихревая буря по имени Амари. Она летела к ним как стрела, с такими же распахнутыми руками, будто собиралась обнять не двух человек, а целый мир. Её голос разносился над гудением паровоза, над разговорами родителей, над криками сов.

— Я СКУЧАЛА! — закричала она, обнимая их обоих за плечи, и не дала им и рта раскрыть. — Боже, вы не представляете! Я застряла дома с близняшками, они чуть не отгрызли мне ногу, я думала, что не выживу до первого сентября! Нирэлль, ты прекрасно выглядишь. Тео, ты... ладно, просто выглядишь. А вы получили мою открытку? А письмо? Почему вы не ответили сразу же? Я думала, вы умерли! Ну серьёзно, кто так медленно отвечает друзьям?

— Мы... — начал Тео, но Амари уже вытащила из сумки коробку с мармеладом и сунула в его руки.

— Я купила вам сладости! Они с кислой начинкой, Нирэлль их любит. И вот эти – они из стадиона, там продавались на каждом углу. Только не ешьте все за раз. Хотя... кто я такая, чтобы вас учить? Господи, как же я рада вас видеть!

Нирэлль с трудом сдерживала улыбку, кивая на её монолог. Тео посмотрел на сестру, закатил глаза, но принял коробку с мармеладом так, как будто Амари вручила ему нечто бесценное.

— Ну наконец-то, а то она тебя расплющит, — раздался за спиной ленивый, насмешливый голос Джорджа Уизли.

Близнецы подошли в компании Анджелины, каждый с котелком в руках и огромной дорожной сумкой на плече.

— Смотри, какая встреча, — ухмыльнулся Фред. — Наша молчаливая загадка, наш любимый брюзжащий Нотт, их бешеная подруга и... мой будущий кум, наверное.

— Кому кум, а кому – катастрофа, — буркнул Тео, хотя губы всё равно дрогнули в улыбке.

— Эй, Нирэлль, привет, — тепло сказала Анджелина, подходя ближе. — Мы скучали.

Нирэлль обернулась. На другом конце платформы всё ещё стояли Агата и Энтони. Они не махали, не улыбались. Просто смотрели. Прямо. Холодно.

И в тот момент, не сговариваясь, ни она, ни Тео не пошли назад, не сказали ни одного прощального слова. Просто повернулись к поезду и пошли вместе со своими – с теми, с кем можно было смеяться, дышать и жить.

Вскоре их фигуры скрылись в клубах пара, и платформа снова затихла, будто ничего и не было.

В вагоне было душно, как всегда в первые минуты после посадки, и пахло совами, шоколадом и старым деревом. Тео сразу закинул ноги на противоположное сиденье, вытянувшись, как кот. Нирэлль устроилась у окна, раскладывая в сумке блокнот и перо. Амари – между ними, как энергетический центр.

Фред и Джордж заняли место напротив. Анджелина примостилась рядом с Нирэлль, закинув ногу на ногу и откинулась на спинку.

— ...и когда ирландцы забили последний гол, это было что-то! — с восторгом говорила Амари, руки её махали в воздухе, будто она всё ещё на трибуне. — Трибуны взорвались. Я, честно, даже не успела понять, как быстро всё закончилось. Мы даже не успели среагировать, а Людо Бэгман уже орал, что финал! Ты не представляешь, — она повернулась к Нирэлль, — вся толпа была в зелёном! Огромные ирландские флаги, всякие светящиеся волшебные шапки, всё гудит, всё светится!

— А ты видела, как тот болельщик пронёс дракончика в кармане? — вставил Джордж, лениво приподнимая бровь. — Он подпрыгивал у него на плече, как домашний гномик.

— Конечно! И тот момент, когда фейерверк случайно попал в шатёр министерства, — рассмеялась Анджелина. — Я думала, Фадж проклянёт весь стадион.

— А я вообще-то спас одного шотландца, — гордо добавил Фред. — Его чуть не смыло пивным заклинанием. Он встал на стол, закричал "Вперёд, Ирландия!" и исчез в фонтане из пены.

— Ну, вы, конечно, отрывались, — буркнул Тео, потянувшись и глядя в потолок. — Мы с Нирэлль в это время наблюдали, как старик в Египте ругался с дементором на рынке, потому что тот "создаёт плохую атмосферу для торговли".

Все рассмеялись.

— А ещё, — продолжил Тео, вынимая из своей сумки аккуратную коробку, обвязанную зелёной лентой, — мы собрали вам кое-что.

Он поставил коробку на колени Джорджу и Фреду. Те переглянулись и тут же рванули ленту. Внутри – шесть маленьких тканевых мешочков с названиями стран: Египет, Индия, Греция, Франция...
У Анджелины и Амари были такие же коробки.

— Там немного, — добавил Тео, пожимая плечами. — Просто какие-то местные сладости и сувениры. Мы старались найти странные, которых точно нет в "Сладком Королевстве".

Нирэлль, прижав ладони к щекам, смотрела, как Джордж достаёт блестящий тёмный леденец в форме змеи и нюхает его с опаской.

— Это не... шипит? — спросил он, и в ту же секунду змейка дернулась, будто живая.

— Честное слово, ты бы видел, как Нирэлль выбирала их, — с усмешкой сказал Тео. — Она угрожающе показывала пальцем на каждого продавца, если тот пытался втюхать ей карамель по завышенной цене.

— Так вот кто у нас глава экспедиции, — хмыкнул Фред. — Спасибо, честно. Это круто. Особенно после той ерунды, которую нам всучили на чемпионате – один мохнатый ирис и целая куча бесполезных флагов.

— Мой папа до сих пор носит один на шее, тот, который мы привезли ему с Зейданом. — мрачно вставила Амари. — Он сказал, что это «талисман на удачу». Учитывая, как он готовит кашу, ему срочно нужна другая удача.

— А ты, Джордж, — вдруг сказала Анджелина, глядя на него с лёгкой улыбкой, — ел что-нибудь из местной еды? Или как обычно – только пирожки и жевательные резинки?

— У меня был экзотический опыт, — с достоинством сказал он, разглядывая свой леденец. — Я однажды съел не ту жевательную конфету, и у меня язык стал бирюзовым на два дня.

— Это не считается, — сказала Амари.

— Учитывая, что он потом пытался впечатлить меня этим языком, — добавила Анджелина, — это вообще было наказание для всех.

Смеялись все – и даже Нирэлль, беззвучно, но с таким ясным выражением лица, что не нужно было слов. Тео подмигнул ей, как бы говоря: вот и началось настоящее возвращение.

— Мерлин, чувствуете как дышать стало легче? — вздохнула Амари. — Просто нет ведьмы – Мелиссы. Да, есть Пэнси, но когда Мелисса ушла – жизнь стала в три раза лучше.

Поезд покачнулся, набирая скорость, и где-то вдали показались зелёные поля. Впереди был Хогвартс – и целый учебный год.

***

Огни Большого зала сверкали над головами – сотни свечей парили в воздухе, отражаясь в начищенных до блеска кубках, золочёных тарелках и влажных глазах первокурсников.

Нирэлль и Тео сидели на своём обычном месте у стола Слизерина, спины прямые, руки сложены. Казалось, Тео ел, но на самом деле всё время поглядывал вперед – туда, где за столом Пуффендуя сидела Амари.

Та сияла.

Наклонившись к Седрику Диггори, она что-то живо рассказывала, при этом жестикулируя вилкой и то и дело хихикая. Седрик смеялся вместе с ней, слегка приглушённо, сдержанно – но смотрел на неё явно с теплом. Амари в ответ кивала, откидывала волосы с плеча, поджимала губы, будто боялась рассмеяться в голос.

— Почему она так улыбается с Диггори? Что он ей рассказывает? — прошипел рядом Тео, чуть наклонившись к сестре, не сводя взгляда с пуффендуйского стола.

Нирэлль чуть повела бровью, продолжая смотреть вперёд, а затем медленно подняла руки под столом и, не оборачиваясь, на пальцах показала:

— Разве она не писала тебе? Они переписывались всё лето. Он рассказывает ей про Чжоу Чанг. А она – про кое-кого другого. Они теперь... лучшие друзья.

Тео шумно выдохнул и откинулся на скамью, будто его толкнули. Сделал вид, что закатил глаза, но пальцы стучали по столу с непривычной раздражённостью.

— Не понимаю, — буркнул он себе под нос. — Она ж всё лето на меня дулась. В каждом письме чуть ли не угрожала. А с ним – любовные записки пишет?

Нирэлль мягко коснулась его локтя, но промолчала. Бесполезно.

На столах уже стояли миски с жареной курицей, парили корзины с тыквенными пирожками и запечённой рыбой, рядом лежали блюда с зелёной фасолью, кукурузой, картошкой и чем-то ярко-синим, что никто не торопился пробовать. Первокурсники жевали с шумом, семикурсники – с видом сдержанной скуки.

А потом в зале воцарилась тишина.

Дамблдор встал.

Его фигура выросла над преподавательским столом, мантия с серебристыми звёздами тихо шевелилась, как будто ветер дул откуда-то сбоку.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — начал он, голос эхом разнёсся под сводами. — Этот год будет особенным. Уверен, вы это почувствуете – а кто-то даже примет в этом участие. Но... всё по порядку.

Он выдержал паузу, будто проверяя, всё ли внимание приковано к нему.

— Прежде всего, позвольте представить вам нового преподавателя по Защите от тёмных искусств, — произнёс он, и ученики тут же начали переглядываться. — Профессора Аластора Грюма.

В зал, гулко стуча деревянной ногой, вошёл хмурый, покрытый шрамами человек. Его магический глаз вращался в разные стороны, пока один не остановился прямо на... Нирэлль.

Она вздрогнула, но осталась сидеть. Тео пробормотал:

— Мерлин милосердный. Он кого-то ел?

Грюм занял место за столом преподавателей, но глаз продолжал двигаться. Кто-то из слизеринцев даже немного пригнулся.

— И наконец, — продолжил Дамблдор, вновь привлекая внимание. — В этом году Хогвартс удостаивается чести быть принимающей стороной для события, которого не случалось много лет.

Амари наклонилась вперёд, а рядом Седрик чуть приподнял бровь.

— Турнир Трёх Волшебников.

В зале воцарилась оглушающая тишина.

Затем – взрыв голосов, крики, вопросы, изумление. Кто-то вскочил. Близнецы Уизли переглянулись – глаза загорелись одновременно. Анджелина, сидящая с ними, подняла подбородок, будто только что получила вызов.

Нирэлль смотрела на Дамблдора, не мигая. Турнир... Значит, всё, что их ждёт впереди – будет не просто ещё одним учебным годом. Это будет что-то куда большее.

***

Толпа студентов потекла из Большого зала, и в коридоре вновь загудело – оживлённые разговоры, перешёптывания, смех. Амари, подхватив под руку Нирэлль и Анджелину, вышла первой. Следом лениво плелись Тео, Фред и Джордж, бросая переглядывающиеся взгляды через плечо на хромающего Грюма, который неловко семенил к преподавательскому коридору.

— ЗОТИ, значит... — протянула Амари, размахивая руками. — Надеюсь, он не такой мерзкий, как Квиррелл. Почему профессор Люпин уволился?

— О, Люпин был прекрасен, — влезла Анджелина. — Просто у него подход другой был, человеческий. А вот этот, — она указала назад, — по-моему, смотрит так, будто вот-вот кого-нибудь испепелит.

— А я надеюсь, он покажет нам, как кого-нибудь испепелить, — подмигнул Джордж. — Нам пригодится, когда будут приходить старшие по гостиной и требовать вернуть краденые перчатки.

— Или штаны, — добавил Фред, и оба расхохотались.

— Что скажешь, Тео? — повернулась Амари к нему. — Твой факультет тоже разочарован, что Грюм не съел летучих мышей или не зажёг кого-нибудь из старост?

— Я больше разочарован, что никто не съел Грюма, — лениво протянул Тео, потом взглядом поймал Седрика, отдалившегося вместе с друзьями-пуффендуйцами. Он прищурился. — А вы, с Диггори, я вижу, друзьями стали?

Амари замерла буквально на шаг. Повернулась к нему с удивлённой улыбкой.

— Что?

— Да ничего, — пожал плечами Тео, слишком быстро. — Просто заметил. Вы вместе хихикали, чуть ли не обнимались.

— Тебя это интересует, Нотт? — ухмыльнулся Джордж, наклоняясь к нему. — Хочешь, мы передадим Седрику, чтобы держался подальше?

— Или наоборот, намекнём, чтобы он почаще забегал в библиотеку? — подхватил Фред, игриво оглядывая Амари. — Вдруг там найдётся ещё кто-то, кому ты начнёшь ревновать?

— Заткнитесь. — Тео смерил обоих взглядом, но в нём не было злости – скорее, уязвлённая неловкость.

— Ладно-ладно, — засмеялась Амари, — успокойтесь, я и правда с ним подружилась. Он добрый. Мы с ним сдружились ещё с того дня, когда пошли гулять в Хогсмид на 14 февраля.

— То есть, на свидание. — отметила Анджелина.

— Я не считаю это свиданием, скорее дружеская прогулка. — Эллиот пожала плечами.

Нирэлль, чуть отставшая, посмотрела на брата, приподняв бровь. Он отвёл взгляд.

— Завтра, кстати, — вдруг сказала Анджелина, — надо бы зайти в укрытие. У нас там после лета такой бардак, что Мерлин бы заплакал.

— Я, конечно, за, — фыркнула Амари, — но только если Нирэлль принесёт тыквенный пирог. Я по нему всё лето скучала.

Нирэлль закатила глаза, но кивнула с лёгкой улыбкой. Анджелина хлопнула в ладоши.

— Значит, договорились. Завтра, сразу после уроков.

Они свернули в разные стороны: гриффиндорцы поднялись к башне, слизеринцы исчезли в направлении подземелий, а Амари махнула на прощание, уходя к своей гостиной с напевным:

— Сладких снов, ревнивцы!

Тео тихо выругался себе под нос, а Нирэлль, пряча улыбку, потянула его за рукав.

— Я не ревную, — пробормотал он.

Нирэлль ничего не ответила, только подняла бровь чуть выше, и брат отвернулся.

***

Класс Защиты от Тёмных Искусств был холодным, мрачным и пах слегка гнилью. Казалось, стены сами наблюдали за учениками, когда те не смотрели. Над доской, как предупреждение, висел засушенный мандрагорой череп. Но в комнате было тихо: все шестикурсники уже сидели по местам, притихшие, в напряжённом ожидании.

Грюм ввалился в кабинет, как буря. Его деревянная нога застучала по каменному полу, а глаз вращался по сторонам, выискивая нарушителей дисциплины ещё до начала пары.

— Так, — прорычал он, — шестой курс. Гриффиндор и Слизерин. Чудесное соседство.

Он прошёл вдоль парт, тяжело опираясь на трость, вглядываясь в лица. На мгновение его глаз задержался на Фреде, потом на Джордже, потом снова вернулся к Джорджу – и только тогда заметил, что рядом с ним сидит девочка со светлыми волосами, молчаливая, с блокнотом на коленях.

— Начнём с организационного, — буркнул он. — Кто у вас староста от Слизерина?

Несколько секунд – тишина. Потом медленно поднимается рука.

Нирэлль.

— Ты? — хрипло переспросил Грюм, пристально глядя на неё. — Почему молчишь, девочка?

Нирэлль достала перо, аккуратно вывела на страничке несколько слов и повернула блокнот так, чтобы он мог прочесть:

«Я немая. По-моему, профессор МакГонагалл должна была передать вам.»

Он наклонился, прочёл. Глаз за дергающимся веком моргнул. Другой зафиксировался на ней, словно сверлил насквозь.

— Хм. Да... что-то такое... было, — пробормотал он, всё ещё разглядывая её. — Немая, говоришь?

Он прищурился, опираясь обеими руками на трость, и, не мигая, продолжил:

— А твой отец, случаем, не Дэвид Питчер?

Комната на мгновение вымерла. Слышно было, как кто-то уронил перо. Никто не пошевелился.

Джордж медленно выпрямился рядом, нахмуренный.

Нирэлль застыла. Медленно кивнула. В глазах вспыхнула тревога.

— Я был знаком с этим человеком, — сказал Грюм почти лениво. — Он был... не самым приятным.

Нирэлль порывисто потянулась к перу, но не успела. Он уже продолжал, с каким-то кривым, усталым пренебрежением:

— Конечно, быть застреленным маггловским оружием – то ещё унижение. Не хотел бы я умереть такой смертью.

Джордж резко откинулся от парты и чуть не встал. Его глаза метали молнии.

— Эй, вы...

Но прежде чем он смог договорить, Нирэлль мягко коснулась его запястья. Покачала головой.

Он замолчал.

Грюм посмотрел на них сверху вниз. Деревянная нога стукнула об пол.

— Ну и ладно, — рявкнул он, отворачиваясь и направляясь к доске. — О личном не говорим на моих уроках. Сегодня у нас тема – непростительные заклятия. Кто скажет, что это такое?

А в заднем ряду кто-то прошептал:

— Он серьёзно?..

Но Нирэлль уже не слушала. Она сидела прямо, не опуская взгляда. Джордж тоже молчал, но не отвёл руку от стола, пока Нирэлль не убрала свою.

Они оба молчали – но этого было достаточно.

Когда урок закончился, они вчетвером вышли из кабинета.

— Эй, ты как? — спросила Анджелина. — Все хорошо?

Нирэлль вздохнула и принялась писать в блокноте:

«Как он смеет говорить так про моего отца? Мой отец был прекрасным человеком!»

— Никто не спорит. Признаться, честно, я спрашивала маму, знает ли она Дэвида Питчера. И она сказала те же слова, которые говорили тебе профессор МакГонагалл и Люпин. — пожала плечами Джонсон.

— Он просто придурок, Нирэлль. Не слушай его. — покачал головой Фред. — Черт, хотел бы я ему врезать. Уже бесит.

***

Библиотека дышала тишиной.

Нирэлль сидела у окна, где тусклый вечерний свет мягко ложился на страницы её конспекта. Она делала заметки по теме урока Грюма, но мысли то и дело ускользали, унося её куда-то в тени недавнего разговора... Она кусала губу, заполняя очередную строчку.

И вдруг кто-то опустился на стул рядом.

Сначала – только лёгкий звук: скрип деревянного сиденья.

Потом – знакомый запах соленой карамели.

Она чуть повернула голову.

Джордж.

Он сидел чуть боком, не открывая книг, не доставая ничего из сумки. Просто сидел, держа руки на коленях, и смотрел на неё. Его лицо – спокойное, мягкое, чуть смущённое. Без шуток. Без ухмылки.

— Я не за домашкой, если что, — сказал он вполголоса, стараясь не нарушить покой библиотеки. — Я... просто хотел быть рядом. После... того.

Он замолчал. Смотрел на неё – внимательно, по-настоящему.

Нирэлль чуть приподняла бровь, вопросительно. Но в глазах – не удивление, а что-то вроде осторожной благодарности.

Он усмехнулся, по-доброму.

— Я, знаешь... всё лето учил язык жестов, — пробормотал он, опуская взгляд. — Ну, как учил... Немного. Не всё понимаю, но базу знаю. Очень базу. Типа «Привет» и «ты хочешь чай» – ну, примерно так. Тео мне дал какую-то книжку. И я... хотел.

Он чуть помолчал, потом ссутулился и, явно собравшись, повернулся к ней лицом.

— Сейчас покажу. Только не смейся, ладно?

Он поднял руки, сдержанно, осторожно, будто боясь перепутать:

— Привет. Меня зовут Джордж. Я учусь на шестом курсе факультета Гриффиндор. Приятно познакомиться.

Нирэлль замерла. Смотрела на него, не мигая, и будто забыла дышать. Несколько секунд – тишина. Потом её плечи чуть дрогнули, будто от внутреннего смеха – и губы медленно растянулись в самой настоящей, тёплой, сияющей улыбке.

Она убрала перо, повернулась к нему и так же подняла руки, плавно, уверенно:

— Привет. Меня зовут Нирэлль. Я учусь на шестом курсе факультета Слизерин. Взаимно.

Их пальцы двигались в ритме, в унисон, в каком-то своём спокойном танце.

А потом она сделала ещё один жест – короткий, чуть ироничный:

— Ты говорил «приятно познакомиться», хотя мы знакомы уже шесть лет.

Он фыркнул, прикусив губу от смущения, и выдохнул:

— Вот, знал же, что на этом облажаюсь. Шесть лет и только сейчас – «приятно познакомиться»... Ну да, блистательно, Джордж.

Но она лишь слегка качнула головой. И ещё раз улыбнулась. Так, что у него вдруг пересохло во рту.

Никаких слов больше не нужно было.

Он остался рядом. Сидел молча. Просто рядом.

А за окнами мягко опускалась ночь.

***

«С возвращением, дамы и господа. Надеюсь, вы успели соскучиться.

Отпуск окончен, шрамы под мантиями зажили (или нет), и мы снова шагаем по скрипучим коридорам Хогвартса – кто-то с гордо поднятой головой, кто-то с опущенными глазами, а кто-то – с чем-то похуже.
Моя задача – смотреть. И рассказывать. Вам остаётся только надеяться, что вы – не главные герои следующего выпуска.

А теперь обратимся к тем, кто впервые ступил под своды замка.

Добро пожаловать, первокурсники.
Добро пожаловать в место, где стены шепчут, зеркала помнят, а потолок в Большом зале всегда знает, будет ли дождь.

Здесь вы встретите друзей, врагов, любовь всей своей жизни... и, если повезёт, не попадёте на страницы «Вся правда о вас».

Совет от души:
Следите за языком.
Следите за руками.
Следите за тем, где и с кем шепчетесь.

А если уж шепчетесь – делайте это по делу.
Здесь слушают все.
Но я – запоминаю.

До скорой встречи, ваша ненавязчивая тень в коридорах,
мадам Х»

– «Вся правда о вас»
3 сентября, 08:00