Глава 8. влюбленные
Февраль подкрался неожиданно. Хогвартс будто стал чуть мягче – влажные от растаявшего снега дорожки блестели на солнце, а на подоконниках начали появляться первые влюблённые послания, сделанные из конфетных сердечек, пергамента и заколдованных перьев, рисующих розовые облака. День святого Валентина в Хогвартсе – это было нечто среднее между спектаклем и массовым помешательством.
Пивз носится по замку, поёт фальшивым фальцетом:
— Любовь витает в воздухе, а ты в одиночестве, ха-ха-ха!
Сегодня – 13 февраля. Пятница. Самое время, чтобы делать приглашения на субботнюю вылазку в Хогсмид.
Нирэлль сидела в библиотеке у окна, завернувшись в свой зелёный вязаный шарф. Пальцы водили по строкам книги, но мысли были где-то далеко. За соседним столом Амари тихонько что-то писала на пергаменте, подперев щёку, и временами посматривала на дверь.
Тео сидел с ней рядом, делая вид, что разбирается в сложной таблице заклинаний. На деле он просто наблюдал. Сначала за Амари, потом за входом.
А потом – всё началось.
— Амари! — раздалось с порога.
Тот, кто сказал её имя, звучал слишком уверенно. Седрик Диггори. Высокий, светловолосый, с ухмылкой на лице и розой в руке.
— Могу я украсть у тебя минуту?
Амари подняла голову, удивлённо хлопая глазами.
— Эм... да?
Тео напрягся. Даже пальцы на книге сжались. Он не произнёс ни слова, не поднял головы – но всё тело его стало каменным.
Нирэлль повернулась, обменявшись с ним быстрым взглядом. Она почувствовала это напряжение. Она знала.
Седрик подошёл ближе, опустился на корточки перед Амари и протянул ей розу.
— Я подумал... Может, ты захочешь сходить со мной в Хогсмид завтра? Кондитерская, немного смеха, шоколад, сердечки – ты знаешь, этот весь пафос.
Амари широко раскрыла глаза.
— О... — она посмотрела на Тео, как будто автоматически, но он всё ещё не поднимал головы. — Да. Я бы... с удовольствием.
Улыбка Седрика стала шире.
— Прекрасно. Встречаемся у входа в одиннадцать. До завтра, Амари.
Он ушёл. Амари медленно села, почти не дыша.
— Это... произошло, — прошептала она. — Мерлин, меня пригласили на свидание! Представляете!? Мне срочно нужен мой дневник. Я покажу это своим внукам. Король факультета пригласил меня на свидание. Это ли не событие дня!?
Нирэлль мягко положила руку ей на плечо, слабо улыбнулась. Тео не сказал ни слова. Только сложил перо, закрыл книгу и встал.
— Мне нужно в подземелья, — бросил он резко и ушёл.
Ревность.
— Что это с ним? — вздохнула Эллиот, глядя ему в след. Но быстро отвлеклась, снова рассматривая розу в руках.
Позже, уже в коридоре у кабинета трансфигурации, Нирэлль остановил высокий мальчик с вихром каштановых волос.
— Привет, Нирэлль, — сказал он, улыбаясь. Это был Илай Миллсон – когтевранец, однокурсник. — Я знаю, ты не говоришь, и... эм, надеюсь, я не ставлю тебя в неудобное положение...
Она удивлённо подняла брови, чуть склонив голову.
— Просто... — он почесал затылок, подбирая слова. — Ты очень... ты потрясающая. И я без ума от тебя уже третий год. Я знаю, что ты часто бываешь с Амари и Тео, но подумал, может, ты хочешь сходить со мной завтра в Хогсмид? Я бы очень хотел провести с тобой время.
Он протянул ей маленький кулончик в форме луны – дешёвый, но трогательный жест.
Нирэлль застыла, а потом медленно достала блокнот и написала:
«Я согласна. Спасибо, Илай.»
Он засиял.
— Круто. Правда. Я... увидимся завтра тогда.
Нирэлль смущенно помахала ему в след.
***
Вечер опустился на Хогвартс медленно, словно тёплое покрывало. За окнами лениво кружился снег, в воздухе витал пряный аромат специй из кухни – там, очевидно, готовились к завтрашнему наплыву сладкоежек.
Мягкий свет ламп, зачарованных Амари, переливался золотистыми бликами на подушках и одеялах. В углу потрескивали сухие веточки в волшебной жаровне – тепло исходило не столько от огня, сколько от того, какие люди сидели здесь сейчас.
— Серьёзно, я чуть не свалилась со стула, — Амари сидела по-турецки, обхватив руками кружку с тыквенным напитком. Её щёки горели, глаза сияли. — Он просто появился. Как будто из ниоткуда. И сказал: «Амари, можно тебя на минутку?» Я думала, это ко мне преподаватель обращается!
Фред поднёс ко рту зефирку, намотанную на палочку, и ухмыльнулся:
— Диггори, конечно, плейбой. Я бы тоже влюбился в себя, если бы выглядел как он.
— Мне кажется, он реально нравится тебе, — вмешалась Анджелина, приподняв бровь. — И это, заметь, даже до конфет.
— Да ну, — Амари отмахнулась, но улыбка не сходила с её лица. — Это просто... я даже не знаю. Он милый. Очень милый. И он подарил мне розу, живую, понимаете?
— Подарил цветок? — Анджелина издала драматичный вздох. — О Мерлин, всё, свадьба уже почти завтра.
— А что, тебе не дарили? — усмехнулся Фред.
— Только заколдованных жуков от Ли Джордана, — парировала она. — И тот, кстати, шевелился.
Все захохотали. Только один человек молчал – Тео сидел у стены, полусутулившись, и, казалось, смотрел в огонь. Он не вставлял ни шуточки, не усмехался, как обычно, не смотрел в сторону Амари. Просто... молчал.
Амари всё же заметила. Она наклонилась чуть ближе:
— Тео? Ты в порядке? Весь день сам не свой.
— Ага, — коротко бросил он, не глядя. — Всё отлично.
Наступила короткая пауза.
И тогда, чтобы разрядить напряжение, Анджелина повернулась к Нирэлль:
— А ты, Нир, с кем пойдёшь в Хогсмид? Или ты опять прячешься в библиотеке?
Нирэлль пожала плечами и с лёгкой улыбкой вытянула блокнот. Написала аккуратными буквами:
«Илай пригласил. Я согласилась.»
— Илай Миллсон?! — вскрикнула Амари. — Тот самый с когтевранского хора?
— Он милый, — добавила Анджелина. — Такой весь в книгах, но смешной.
Фред свистнул:
— Принцесса без голоса и певец – звучит, как название пьесы. Потрясающе! Интересно, что же скажет мадам Х, когда узнает.
Джордж, который до этого возился с какой-то безделушкой из магазина приколов, резко поднял голову.
— Правда? С Илаем? Он же... ну, он такой весь... в лунных фазах и поэзии. Ты уверена?
Нирэлль кивнула, чуть склонив голову. Её взгляд был мягким, немного смущённым, но вполне твёрдым.
Джордж посмотрел на неё, потом снова на пергамент, который крутил в руках, и добавил с притворной насмешкой:
— Главное, чтоб он не начал читать тебе стихи при полной луне. Или хуже – споёт.
Фред прыснул:
— Ревнует, Джорджи. Явно ревнует.
— Чего? — фыркнул Джордж. — К Илаю Миллсону? Не смеши меня. Я просто... забочусь о ней. Кто, если не я?
— Ревнует, — пропела Амари. — Весь такой старший брат, ха-ха. А как только появился мальчик – сразу шутки.
Джордж закатил глаза:
— Ну да, потому что если не пошутить, вы же все растаете тут.
Тео внезапно встал. Его голос был спокойным, но в нём что-то звенело:
— Пойду. Мне завтра рано.
— Тео, подожди, — Амари приподнялась, но он уже разворачивался к выходу.
— Спокойной ночи, — бросил он через плечо и исчез за дверью.
В комнате стало тише. Все переглянулись. Амари опустилась обратно, обхватив подушку.
— Что с ним? Уже второй раз за день.
Фред покачал головой:
— Вечер Валентина – день, когда у всех крышу срывает. Добро пожаловать в хаос, друзья.
Джордж поднялся, подошёл к окну и уставился на тёмные сугробы.
— Ну и пусть. Главное – не влюбляйтесь в когтевранцев. С них потом вся ответственность.
Нирэлль, всё ещё с блокнотом на коленях, смотрела на него молча.
Внутри что-то сжималось.
Не от слов.
От того, что он отвернулся.
Фред нарушил тишину, хлопнув в ладоши:
— Ладно! Предлагаю к завтрашнему дню придумать гениальную валентинку, которая взорвёт мозг. Что-то вроде шоколада, который превращается в жабу и поёт серенаду. Кто со мной?
Анджелина рассмеялась:
— Только если она будет петь голосом Снейпа.
Зал снова наполнился смехом, теплом и лёгкостью.
Но кто-то всё равно чувствовал в груди странный, тихий комок – из ревности, боли, желания и неуверенности.
И у каждого он был свой.
***
Снег падал мягко и тонко, как лёгкий хлопок, прилипая к волосам и рукавам. Хогсмид гудел от влюблённых пар, в воздухе витал запах какао, ванили и подогретого сливочного пива. Где-то на углу играла шарманка, выпуская в небо не музыку — воспоминания.
— ...и тогда профессор Флитвик, представляешь, уронил себе на ногу огромный фолиант! — рассмеялся Илай, чуть наклоняясь к ней. — И стоял такой, крошечный, и грозно тыкал палочкой, а книга не поддавалась!
Нирэлль кивнула, подняв уголки губ в вежливой улыбке.
Он был добрый. Заботливый. Он заранее подогрел ей перчатки, держал её за локоть на скользких участках дороги, болтал, как ручеёк, легко и чисто.
Но всё это не касалось сердца. Совсем.
Джордж.
Как он тогда отвернулся. Словно всё, что было между ними — те взгляды, то молчаливое понимание, шоколадка, забытая на столе рядом с её тетрадью — ничего не значило. Словно она — никто.
Илай повернулся к ней, когда они прошли мимо витрины «Сладкого королевства».
— Хочешь туда? Или в «Три метлы»? Можем и туда, и туда, у меня всё продумано. — Он подмигнул. — Даже заказал заранее твой любимый пирог. Амари подсказала.
Она обернулась к нему, написала быстро:
«Спасибо. Всё хорошо. Давай прогуляемся ещё немного.»
— Как скажешь. — Он снова улыбнулся и пошёл рядом.
Нирэлль почувствовала, как его пальцы на секунду коснулись её ладони.
И тут же отдёрнула руку, будто случайно.
Он не заметил.
А она вдруг поняла: сегодня — не праздник, не свидание. Это — спектакль.
Она идёт с Илаем. Но в её голове только Джордж.
Смешной, неловкий, упрямый, добрый.
И не её.
***
— ...а потом этот кретин Маклагген встал прямо между нами и начал затирать про квиддич! Представляешь, будто мы оба туда пришли послушать его стратегии, — фыркнула Амари, покачивая головой. — Я думала, прибью. Палочкой. Медленно.
Седрик засмеялся. Смех у него был тёплый, глубокий, не громкий. Он шёл в темно-синем шарфе, чуть наклонив голову к ней, словно боялся потерять каждое её слово.
— У тебя потрясающее выражение лица, когда ты злишься, — сказал он, — брови у тебя так... дергаются. Это... чарующе.
Амари закашлялась в шарф.
— Ты это всем говоришь? Или только тем, кто случайно пролил на тебя зелье сна на своем первом курсе?
— Только тебе.
— Это прозвучало подозрительно искренне.
— Может, потому что было.
Они свернули к мосту, под которым мела вьюга. Снизу дул ветер, сверху кружился снег, и между ними повисла пауза. Седрик достал из внутреннего кармана розу. Живую, алую, волшебно пахнущую.
— Для тебя. Я не хочу торопить... просто хочу, чтобы ты знала, что ты... красивая. И умная. И мне нравится быть рядом с тобой.
— На счет умной, я бы поспорила. У меня ни одной оценки выше «Слабо». Спасибо профессору Снейпу. Я хороша в зельеварении, правда. Но он как будто специально занижает мне оценки. Хотя, была бы я его преподавателем – влепила бы жирного «Тролля».
Они посмеялись и она взяла розу. И смотрела на неё. Очень долго.
Так, чтобы не встречаться с его глазами.
Тео.
Он не говорил ничего. Никогда не делал намёков. Он просто был рядом.
Всегда.
Смотрел, когда думал, что она не видит.
Молчал, когда все болтали.
Запоминал, когда никто не слушал.
— Спасибо, Седрик, — сказала она. — Очень красиво.
Он коснулся её пальцев. Она позволила.
И тут же пожалела. Потому что его рука – не та. Не родная.
— Тебя не смущает наша разница в возрасте? Мне шестнадцать, а тебе – тринадцать, — вдруг спросил он, словно выдыхая что-то, что давно копилось.
Амари замерла. Затем медленно подняла на него взгляд.
— Ты хочешь встречаться? Со мной? — прошептала она, неуверенно моргнув, а потом прикусила губу. — Седрик... давай останемся друзьями.
Он на мгновение отвёл взгляд. Что-то промелькнуло в его глазах – может, разочарование, может, просто грусть. А может, облегчение. Он молчал несколько секунд, прежде чем снова повернуться к ней и мягко улыбнуться.
— Я не против. Мне нравится дружить с тобой, Амари.
— Правда? — её голос дрогнул.
— Конечно. Почему бы и нет? Ты весёлая, классная и с тобой никогда не бывает скучно.
Она не сразу поверила. Прищурилась:
— А то, что я болтаю без умолку – это тоже входит в список плюсов?
— Это мне нравится в тебе больше всего, — усмехнулся он. — Честно. Я бы хотел уметь забалтывать людей так же. Можно сказать – это твоя суперспособность.
Амари фыркнула. Пытаясь скрыть, что внутри – что-то защемило.
— Да, а вот некоторые так не считают. «Заткнись, Амари», «Ты можешь помолчать хотя бы секунду?», «Болтушка». — она передразнила грубые интонации. — Я делаю вид, что меня это не трогает. Но от одного человека... обидно. Каждый раз.
Он посмотрел на неё чуть серьёзнее. С пониманием.
— Тео – идиот, — тихо сказал он. — Он упускает такую девушку.
Амари остановилась.
— Постой, — она обернулась, нахмурившись. — Я ведь не говорила его имени.
Седрик усмехнулся, на этот раз чуть грустно.
— Это и так видно. Ты влюблена в Теодора Нотта. С самого начала было понятно. Но, признаюсь, я надеялся... что, может, у меня есть шанс.
Она опустила глаза.
— Прости.
— Не извиняйся. — он пожал плечами. — Быть твоим другом – уже большая удача.
Они стояли среди белоснежных деревьев, в тишине, которую нарушал только далёкий смех из Хогсмида. Снег начал падать снова – лёгкий, кружевной, словно сама зима решила дать им время. Амари чуть потянулась и обняла Седрика – коротко, крепко, с благодарностью.
— Ты самый добрый человек, которого я знаю, — прошептала она.
— А ты – самая живая, — ответил он. — И, наверное, самая громкая.
Они оба рассмеялись. Лёгкий, почти невидимый снаружи, но тёплый и искренний момент – как прощание с иллюзией и начало чего-то нового. Настоящего.
И всё же, когда они пошли обратно к замку, Амари снова поймала себя на том, что думает не о Седрике. Не о снежинках. А о Тео. О том, что он бы никогда не понял, как сильно ей хотелось, чтобы это касание пальцев – было его.
И тем сильнее внутри что-то сжималось.
***
Он болтал почти всё время. Про погоду. Про урок Треллони. Про то, как его сова снова перепутала письма. Нирэлль изредка улыбалась. Вежливо. Но рассеянно.
Снежинки ложились на её ресницы, плавились на чёрной мантии. Она шла рядом, не отдаляясь, но и не приближаясь. В голове – другой голос, другие руки.
Он шёл чуть впереди, словно тянул за собой, и оборачивался каждые три шага. Искал глазами её реакцию. Она почти не писала – только кивала, слегка хмурила лоб, изредка вытаскивала блокнот, чтобы показать пару слов: «Да, слышала», «Забавно», «Нет, не знала».
Он всё ждал. Какого-то сигнала.
— Знаешь, — наконец сказал он, остановившись у заснеженного фонтана, — я помню ту статью.
Нирэлль чуть вздрогнула. Перевела на него глаза.
— Про близнецов. И про тебя. — Он выдержал паузу. — Тогда я подумал, что, может... что у тебя были чувства. Но, когда прошло время, я решил – они прошли. Или не были настоящими.
Она медленно открыла блокнот.
«Я не знаю, что чувствую», — написала она. Потом стёрла. И больше не писала.
Илай кивнул. Медленно. Улыбнулся – чуть устало.
— Я так и понял. — Он помолчал. — Но всё равно пригласил тебя. Потому что глупо надеялся.
Она смотрела на него виновато. Почти по-дружески.
— Всё хорошо, — сказал он, не дожидаясь её слов. — Правда. Я рад, что мы вышли. Рад, что ты вообще согласилась.
Она кивнула, но в груди всё скручивалось неприятным узлом.
— Ты знаешь, что в тебя влюблены почти все, да? — усмехнулся он. — Серьёзно. Это прямо-таки школьная загадка – как девочка, которая почти не говорит, может быть такой... притягательной.
Она опустила глаза.
— Но ты смотришь только на одного, — продолжил он. — Ирония в том, что он... не смотрит в ответ. Или делает вид, что не смотрит.
Нирэлль медленно достала перо. Написала:
«Он не делает вид».
«Он правда не любит».
Илай прочитал. Кивнул. Не спорил. Просто стоял, закутавшись в шарф.
— Ну что ж, — выдохнул он, отступая на шаг. — Будем честными. Мы ведь не станем друзьями. Не настоящими. Я знаю, что ты всегда держишь дистанцию. И я – не тот, кого ты подпустишь ближе.
Она кивнула. Без злости. Без упрёка. Просто – да.
Он протянул ей руку.
— Тогда оставайся такой, какая ты есть, Нирэлль Нотт. Молчаливая, странная, красивая и упрямая до невозможности. Я всё равно запомню этот день.
Она пожала его руку. Коротко. Почти без эмоций – но внутри было тепло.
Он повернулся первым и пошёл обратно по дорожке, оставляя за собой одинокие следы. Она постояла немного, глядя ему вслед, а потом пошла в другую сторону. Без оглядки.
Седрик и Амари ушли с улыбками, громким смехом, обещаниями встреч и будущей дружбы.
Илай и Нирэлль – с молчанием. Без обещаний. Без будущего. Просто два человека, у которых была одна прогулка. И слишком разные чувства.
Она снова осталась с собой. И с тем, кто в её сердце. С тем, кого не было рядом. Кто не пришёл. Кто не позвал.
Но всё равно остался внутри.
Глубже всех.
***
Когда Амари и Нирэлль вошли в укрытие, внутри стоял привычный полумрак, согретый свечами и пледами. Анджелина читала что-то, скрестив ноги, Фред перебирал карты волшебных сладостей, а Джордж молча чертил что-то на клочке пергамента.
Тео первым поднял взгляд и, чуть приподняв бровь, сказал:
— Нагулялись?
В его голосе прозвучало нечто неуловимое – не сарказм, но и не просто вопрос. Амари поджала губы.
— Ага, а ты чего такой важный?
— Просто спросил, — пожал плечами Тео, но уже смотрел не на неё, а на Нирэлль. Та быстро опустила глаза и села рядом с Джорджем.
— Ну вот, начинается, — пробормотала Амари, бросив перчатки на полку. — Хочешь поговорить, давай прямо, а не вот это вот: "нагулялись".
Тео отложил учебник.
— Я что, не могу задать вопрос, без того чтобы ты взрывалась?
— О, прекрасно, — с ехидцей бросила она. — Значит, если я молчу – я холодная, если отвечаю – я взрываюсь. Что дальше?
— Может, попробуешь просто вести себя нормально?
— А ты?! — вспыхнула Амари. — Ты же целую неделю даже не подходил ко мне, а теперь я должна вести себя «нормально»? Серьёзно, Тео?
— Потому что ты гуляешь с Диггори, — рявкнул он. — Простите, что я вообще на секунду подумал, будто мы друзья.
— Ты никогда не показываешь, что мы друзья! — кричала Амари. — Все время сторонишься меня. Не здороваешься.
Фред напрягся и посмотрел на Анджелину. Та нахмурилась. Обстановка в укрытии менялась.
— Слушай, я правда не понимаю, что ты хочешь, — Тео уже не сдерживал раздражение. — Чтобы я сидел у твоих ног, пока ты шляешься с героем вашего факультета?
— Я просто пошла на прогулку, Тео! — выкрикнула она. — Это называется "жить"! Прости, что я не провожу весь день, читая скучные книги про зелья!
— Ага, зато проводишь с ним. С ним всё не скучно, да? Он же идеальный.
— Да ты его даже не знаешь! И вообще, ты мне не брат и не отец, чтобы указывать, с кем гулять!
Тео вскочил с подушек.
— Отлично! Тогда и не жди, что я буду рядом каждый раз, когда тебе это удобно! Я что, затычка в каждой дырке?!
— Может, и да! — крикнула она. — Потому что ты всегда ведёшь себя так, будто тебе всё равно, а потом вдруг – вот это!
Он сжал кулаки.
— Всё. Я ухожу.
Он повернулся к выходу. Но Амари шагнула вперёд, закусив губу.
— О, нет, Теодор Нотт! — она схватила его за локоть. — Ты не уйдёшь, пока мы нормально не поговорим!
Он выдернул руку.
— Мы и так «нормально» говорим! Уже пол-укрытия нас слушает!
— И кто в этом виноват? Тогда пусть слушают! — закричала она. — Пусть знают, что ты просто... ты просто злишься, потому что ревнуешь!
Тео замер. Фред приоткрыл рот, как будто хотел что-то сказать – но передумал.
— Я не ревную, — выдохнул Тео.
— Ага, конечно! — фыркнула Амари. — Именно поэтому ты злишься, как только я говорю с кем-то кроме тебя!
— Я злюсь, потому что ты ведёшь себя как... как будто я тебе никто!
— А ты кто, Тео? Кто ты для меня, а? Скажи!
Он замолчал.
В этом молчании вдруг стало очень тихо. Все перестали двигаться.
Амари смотрела на него – глаза злые, но мокрые.
— Именно, — шепнула она. — Никто.
Тео отвернулся.
— Хорошо, — сказал он. — Тогда давай так и будем.
И ушёл. Просто развернулся и вышел, хлопнув дверью.
— Хлопнул дверью!? Он хлопнул дверью, черт возьми!
Амари тут же выскочила за ним.
— Пойду за ними, пока они не поубивали друг друга. — хмыкнула Анджелина.
— Я с тобой!
Фред и Анджелина вышли за дверь.
Нирэлль сидела, подтянув колени к груди, обнимая блокнот, но не открывая его. Она не смотрела на Джорджа. И он не смотрел на неё – сначала. Просто сидел, чуть раскачиваясь, с опущенными плечами. Как будто сцена ссоры что-то в нём расшатала.
— Они, конечно, умеют устраивать спектакли, — хмыкнул он первым, будто шутя. Голос прозвучал тише обычного, глуше.
Нирэлль чуть дёрнула плечом. Не согласие, не протест – просто жест.
— Думаешь, Тео действительно ревнует её к Диггори? — продолжил Джордж. — Мне кажется, он и сам не понимает, что чувствует.
Он перевёл на неё взгляд. Она по-прежнему молчала. Но на этот раз не просто потому что не может говорить.
Она думала.
Она боялась.
— Ты тоже... — начал он, потом замолчал и провёл ладонью по затылку. — Ты ведь сегодня была с Илаем Миллсоном, да?
Нирэлль кивнула. Осторожно.
Джордж откинулся назад и уставился в потолок, где медленно кружились пылинки.
— Он болтливый, — сказал он. — Слишком самоуверенный. Всегда был.
Она чуть улыбнулась, выдохнув носом. Именно так – слишком самоуверенный. Он говорил почти не останавливаясь, а она думала о другом. О том, кто рядом сейчас. Кто был рядом всё это время.
— Он тебе нравится? — спросил Джордж.
Нирэлль приподняла голову и медленно помотала ею. Потом, немного подумав, потянулась к блокноту, и, опустив взгляд, написала:
«Я сказала, что мы просто знакомые.»
Он наклонился, мельком взглянув.
— Он расстроился?
Она пожала плечами. А потом написала ещё:
«Он сказал, что думал, эти чувства прошли. И что многие влюблены в меня. Но я смотрю только на одного.»
Джордж застыл.
Слова в блокноте горели, как будто их вырезали на воздухе. Он не отводил взгляда, но и не реагировал сразу. Просто тихо, медленно, выдохнул:
— И кто же этот «один»?
Она посмотрела на него. Глаза её были почти прозрачными в свете свечей. Но она ничего не написала. И ничего не показала. Просто смотрела – слишком долго, слишком молча.
— Тео? — предположил он, склонив голову набок. — Нет, вряд ли. Он тебе как брат.
Молчание.
— Тогда... кто?
Нирэлль перевела взгляд. На руки. На одеяло. На шрам на пальце.
Он смотрел на неё, как будто пытаясь просчитать, догадаться, разгадать.
— Если это кто-то, кто не любит тебя, — вдруг тихо сказал он, — значит, он идиот.
Её дыхание сбилось. Но она не шевельнулась. Только чуть прижала блокнот к груди.
Как будто боялась – слов, реакции, взгляда.
Он тоже замолчал. Несколько секунд – полных, насыщенных молчанием.
— Или он просто не знает, — добавил Джордж.
Нирэлль открыла блокнот. Медленно, неуверенно.
«Знает.»
Он посмотрел на неё, а потом – в сторону.
— Тогда он двойной идиот.
Она не улыбнулась. Но в уголках губ дрогнуло.
— И тебе, — продолжил он, вставая, — не стоит тратить свои глаза на того, кто не умеет видеть.
Он подошёл к выходу. Почти вышел. Но остановился. Не обернулся. Просто, глядя куда-то в глубину тоннеля, сказал:
— Ты заслуживаешь, чтобы тебя замечали. И не тогда, когда кто-то ревнует. А просто. Всегда.
И вышел.
Нирэлль осталась одна, с тёплым блокнотом на коленях и пылающими щеками.
Но сердце её не дрожало от стыда. Оно дрожало от того, что... может быть, он тоже знал. Но боялся сказать.
— Идиот. — прошептала она.
***
«Это было грубо.
Если вы думаете, что День святого Валентина – это розы, шоколадки и невинные улыбки, значит, вы никогда не проводили его в стенах Хогвартса. Потому что 14 февраля здесь больше похоже на шахматную партию: где-то – честные чувства, а где-то – просчитанный до последнего жест. Кто-то открыл своё сердце, а кто-то захлопнул его с громким хлопком. И сегодня я расскажу, кто сыграл на победу, а кто – вничью.
Начнём с трагедий.
Некоторые парочки не пережили этот день.
Одна из самых громких (и неожиданных) ссор случилась между милой пуффендуйской болтушкой и мрачноватым слизеринским сердцеедом. Наши источники шепчут, что вечером 14 февраля на третьем этаже – доносились голоса, которые явно не подходили под определение «романтический разговор». С тех пор между ними – стена молчания. Она – будто бы не замечает его вовсе. А он? Он делает вид, что ему всё равно. Но, как известно, Нотты не тратят время на тех, кто им действительно безразличен. Совпадение?
Теперь – сладкое.
Пара, которая удивила всех – в том числе, похоже, и самих себя. Поговаривают, что староста Когтеврана, всегда такой сдержанный и правильный, провёл вечер с одной очень отчаянной и остроумной гриффиндоркой. Они шли через весь Хогсмид, держась за руки, и если это не было свиданием, то я – не мадам Х.
А вот очередная победа дня: одна из близняшек с четвёртого курса наконец получила в ответ «да» от своего постоянного объекта обожания – смущённого и, увы, весьма краснеющего мальчика с третьего. Прогулка под луной, тёплый сливочный напиток в «Трех ведьмах», и... кажется, у нас новая пара.
Но и о неразделённой любви забывать не стоит.
Бывают истории, которые начинаются не словами, а молчанием.
Иногда оно пронзает острее заклятия.
Ходят слухи, что один из самых харизматичных парней Хогвартса – и один из наших любимых проказников – провёл вечер с той, кто годами оставалась в его тени. Не под светом сердец, не в толпе, а в тишине. Свидетели утверждают, что он ушёл в одиночестве, впервые за долгое время не шутя. Что случилось между ними – загадка. Но некоторые говорят, что и ему, и ей – не до смеха.
Он смотрел на неё.
А она – будто только на него и смотрела.
Но если вы думаете, что это конец – вы плохо знаете Хогвартс.
P.S. Сахарный шок, сломанные сердца и подозрительно много пустых баночек из-под шоколадных трюфелей. Смотрим, кто выживет до Весеннего бала.
С любовью, мадам Х.
Я вижу вас всех. Даже когда вы думаете, что спрятались.»
– «Вся правда о вас»
20 февраля, 08:00