С любовью и ядом

В поезде царила та самая уютная, чуть сонная атмосфера, которая бывает только в конце праздников – когда руки ещё пахнут мандаринами, а в кармане осталась одна засахаренная конфета. За окном снег лепился к стеклу, словно старался остаться, не отпуская в учебные будни. В купе сидели пятеро – Нирэлль, Амари, Фред, Джордж и Анджелина.

Тео, как всегда, быстро исчез к своим – к Драко и Блейзу, сославшись на срочное обсуждение стратегии квиддичного матча, хотя, скорее всего, просто устал от болтовни Амари. Та же, в свою очередь, болтала без умолку.

— Я говорю, это самый странный подарок на свете! Лягушачий чайник! Он квакает, когда закипает, вы можете себе представить? Я в жизни не слышала ничего более абсурдного! И да, на нём была зелёная ленточка. Не знаю, что это говорит о моём будущем, но, возможно, я выйду замуж за жабу. Или стану жабой. Это тоже вариант.

— Ты слишком увлеклась... — начал было Фред, но Амари уже продолжала:

— А ещё моя кузина, Аиша, обиделась, что я не пригласила её на пирог. Представьте, она сидела с надутыми губами два часа! Я не виновата, что она ест как тролль и забыла, что мы купили пирог на четверых, а не на одного тролля с пустым желудком.

— И ты уверена, что она не услышит это письмо, доставленное совой? — поинтересовалась Анджелина.

— Услышит, — фыркнула Амари. — И напишет ответ в 30 страниц. Со схемами.

Все засмеялись.

Нирэлль почти не писала – только иногда вынимала блокнот и передавала записку с короткой фразой, что-то вроде «Как вам рождественская индейка?» или «Фред, ты, кажется, взял моё яблоко».

Но улыбалась она часто. И легко. Это был один из тех редких моментов, когда даже не нужно говорить, чтобы быть частью разговора.

В какой-то момент Амари, жуя мармеладку, прислонилась к плечу Нирэлль:

— Я правда рада, что мы подружились. Ты крутая. И у тебя тёплые варежки.

— Ты сама у неё спёрла варежку, — заметил Джордж.

— Подробности, подробности! — отмахнулась Амари, и снова засмеялись.

Когда поезд остановился у станции Хогсмид, снежный воздух ворвался в двери, и все засуетились, наперебой вытаскивая чемоданы и шапки. Они вышли из вагона почти синхронно: Нирэлль, Амари, Фред, Джордж и Анджелина шагали по снегу, оставляя следы – вперемешку, как переплетённые линии судьбы.

Воздух был колючий, вечерний. Снег под ногами хрустел особенно громко.

— Я скучала по этой дороге, — сказала Амари, оглядываясь на дальний силуэт Хогвартса, где уже светились окна. — Как будто всё снова стало на свои места. Даже ты, Джордж, снова выглядишь как ходячее нарушение школьного устава.

— Благодарю, леди, — склонился он, и её шарф зацепился за его плечо.

Нирэлль фыркнула беззвучно.

Но только они свернули на тропинку, ведущую ко входу в замок, как за их спинами раздались шаги. Быстрые, уверенные, резкие.

Мелисса Паркинсон догнала их.

На ней был меховой воротник, волосы идеально уложены, лицо безупречно спокойно. В её походке была отточенная хищность, как у пантеры, которая уже выбрала, на кого прыгнет.

— Приятная компания, — бросила она холодно. — Даже слишком... разношёрстная. Прямо как рождественский базар на Косом переулке. Осталось только, чтобы кто-то начал петь.

— Я могу! — радостно подняла руку Амари. — Хочешь? У меня как раз голос, как у баньши с насморком. Непередаваемое впечатление.

Фред прыснул в кулак, Джордж хмыкнул. Мелисса резко обернулась к Амари.

— Я бы на твоём месте выбирала, с кем шутки шутить, Эллиот.

— Я тоже, — спокойно ответила Амари. — Но ты пока не в моём списке. А я, кстати, в Новый год загадала, чтобы меня не трогали злые ведьмы. Не порти мне статистику, стерва.

— Что ты сказала? — ошарашенно пробормотала Паркинсон.

— Что слышала. Я сказала, что ты злая ведьма и стерва. Есть возражения? Я думаю, что нет.

— Ты ещё пожалеешь, — прошипела Мелисса, и её улыбка была тонкой, как лезвие ножа. — Всё ещё впереди.

— Я жду с нетерпением.

С этими словами она повернулась к остальным.

— Идёмте, а то у меня ноги замёрзли. Я не хочу умереть в первый день – я ещё не достала до своей мечты: разозлить профессора Снейпа настолько, чтобы он бросил котёл.

Все задвигались. Нирэлль, последняя, ещё на мгновение задержалась взглядом на Мелиссе.

Та стояла на снегу, будто вытесанная из льда. Тень улыбки на её лице исчезла так же быстро, как и появилась.

Но она смотрела им вслед. Долго. Очень долго.

Как хищник, который ещё не напал. Но уже выбрал жертву.

***

Неделя после возвращения прошла в привычной рутине – занятия, домашние работы, короткие перемигивания в коридорах, записки на краешке парт и звенящий мороз в окнах Хогвартса. Всё шло как обычно. Почти.

В тот вечер, когда Тео и Нирэлль уже почти дошли до входа в подземную гостиную Слизерина, по каменному коридору мимо них буквально пронеслась Амари. Вся мокрая, волосы прилипли к лицу, мантия была испачкана, глаза красные, губы дрожали.

— Эй! — Тео резко шагнул вперёд и поймал её за плечо. — Эллиот, ты что...

Она остановилась, всхлипнула, уставилась на него – растерянная, униженная.

— Они... они... — прошептала она. Голос срывался.

Он молча стянул с плеч пиджак и накинул ей на плечи. Ткань была сухая, чуть пахла его парфюмом и пергаментом.

— Кто? — тихо спросил он, уже зная ответ.

Амари вытерла лицо рукавом и заговорила прерывисто, запинаясь:

— Мелисса. И эти... эти... эти ужасные... Ужасные змеи! В туалете, на третьем. Заслонили дверь. Сказали, что я «слишком весёлая для этой школы». Смеялись. Вылили на меня ведро воды. И – и... отрезали волосы. Кончики. Сказали, что в следующий раз срежут всё. Всё, понимаешь?

Нирэлль почувствовала, как в горле что-то дернулось – не боль, не страх – ярость. Глубокая, холодная.

Тео выпрямился, глаза потемнели.

— Я сейчас же пойду...

Но его рука резко остановилась. Нирэлль сжала его за запястье, покачала головой.

— Ты не можешь. Не сейчас. Нужно все спланировать.

— О чем ты говоришь!? Они унизили её! Я сейчас же отправлю письмо мадам Паркинсон, потому что, черт возьми! Я не бью девочек, но я надеру зад её папаше.

— Да что с тобой такое? Почему ты такой импульсивный?

Тео сжал зубы, тяжело дыша, не двинулся. Он и сам не знал, но услышав об издевательствах над Амари – в нем будто переключатель щелкнул.

И именно в этот момент – почти карикатурно точный – по коридору прошли Джордж и Фред. За ними, чуть отставая, шла Анджелина.

— О, привет, Нирэ... — Джордж остановился на полуслове. Увидел Амари. Мокрую. Заплаканную. В пиджаке Тео. С пустыми глазами.

Фред первым подался вперёд.

— Что случилось?

— Мерлин... — Анджелина испуганно прижала ладонь к губам. — Кто это с тобой сделал?

— Я... — Амари, кажется, хотела сказать «ничего», но слёзы уже снова катились по щекам. — Я не... Я пыталась просто выйти из туалета. А они... Там было холодно. И они смеялись. Им было смешно.

Тео, всё это время державший её за плечи, теперь прижал чуть ближе. Он молчал. Но от него веяло холодной яростью.

Фред ударил кулаком по стене.

— Паркинсон?! — рявкнул он. — Эта дрянь..

— И не одна, — хрипло вставила Амари. — Ещё та, которая похожа на селёдку, и... и рыжая с косичкой. Я не знаю, как их зовут. Но они были с ней.

Джордж опустил голову, руки в кулаки. Взгляд стал колючим.

— Проклятая Мелисса, — процедил он. — Думает, что всё ей с рук сойдёт.

Анджелина метнулась к Амари, присела рядом и взяла её за руки.

— Ты молодец, что рассказала. И что не спряталась. Я бы уже швыряла в них табуретки.

— Я не могу швырять табуретки, — прошептала Амари. — Я просто... хочу домой.

Нирэлль потянула Тео за рукав и начала показывать.

— У меня есть место, — перевел Нотт.  — Там тепло. И никто нас не найдёт.

Комната была спрятана за старым гобеленом и мозаикой, с которой давно осыпались золотые нити. Дверь не имела ручки, открывалась только при определённом заклинании. Когда они вошли, Амари удивлённо ахнула – в пыльной, тёмной комнате стояли старинные диваны, откидные кресла и камин, давно потухший, но всё ещё сохранявший тепло заклинаний.

Нирэлль первой взмахнула палочкой. Пыль исчезла, покрывала отлетели на пол, кресла расправились, словно потянулись после долгого сна.

Амари, кутаясь в пиджак Тео, опустилась на диван.

Фред сел на край стола, Джордж в кресло у камина, Анджелина – рядом с Амари. Тео молча стоял за её спиной, скрестив руки на груди.

— Всё началось ещё в поезде, — наконец, заговорила Амари. — Она увидела, что мы с вами. Что вы меня приняли. И с тех пор... они шептались. Потом стали сталкивать меня в коридоре. Сначала это были «случайные» локти, потом пролили сок на пергамент. А сегодня... я зашла в туалет, а они уже ждали. С вёдром. И ножницами. Я думала, они шутят. А потом... они начали.

— Твари, — выдохнула Анджелина. — Просто... твари. У этих сучек других методов нет? Я имею ввиду, они и над Нирэлль так издевались.

Фред что-то прорычал себе под нос.

— Они ещё пожалеют, — пообещал Джордж. — Мы это так не оставим. И за тебя, и за Нирэлль отомстим. Не переживай, Эллиот. Ты теперь с нами. А с нами, как ты знаешь, выливают только шампанское, а не воду.

Амари вдруг хихикнула сквозь слёзы.

— Уж лучше шампанское... Хотя в туалете тоже не очень хотелось бы.

Нирэлль присела рядом с ней и осторожно провела пальцами по её испорченным волосам. Они были неровные, в нескольких местах будто выдраны.

— Мне так жаль, Амари. Я обязательно что нибудь придумаю.

Нужно спланировать месть правильно, — написала она на листке и протянула Фреду.

Тот посмотрел, потом перевёл взгляд на неё.

— Договорились, мадам. Устроим им балет Семь Проклятий в мажоре.

Джордж добавил:

— С элементами фейерверков и моральной травмы.

Анджелина усмехнулась.

— Но сначала – чаем напоим. А потом – отомстим. Идеально, правда?

Амари впервые за вечер улыбнулась по-настоящему.

***

Комната оказалась больше, чем казалось на первый взгляд. За книгами и пыльными занавесями открывались ещё закоулки – старый сундук с треснутым замком, подиум у окна, почти разрушенный граммофон, и даже огромный гобелен, на котором маггловские рыцари отчаянно пытались одолеть дракона, который то и дело хихикал, когда кто-то проходил мимо.

— Так... — Анджелина осмотрелась, поправила выбившуюся прядь. — Это место... шикарное. Прямо убежище.

— Наш клуб. — предложил Фред. — Тайный. Полузаконный. Немного опасный.

— И довольно уютный, — заметила Амари, уже кутаясь в мягкий плед, который кто-то нашёл в сундуке.

Нирэлль стояла в стороне, прислонившись к стене, наблюдая за происходящим с невидимой улыбкой. Амари уже раскладывала найденные кружки по каминной полке, Фред пытался заново повесить гобелен, который упал вместе с половиной стены, а Джордж рассматривал старинный шкаф, где кто-то явно прятал от времени бутыль сливочного пива.

— Нам нужны фонари, — заявила Анджелина. — И шторы. Красные. Нет, зелёные. Хотя бы симпатичные.

— Ковёр, — добавила Амари, водя пальцем по холодному полу. — Хогвартсский. А может, утащим из комнаты отдыха? Они всё равно на них не смотрят.

— Что-то мне подсказывает, — хмыкнул Тео, стоя у стены, скрестив руки, — что это место скоро превратится в цирк.

— Нет. — Амари вскинула взгляд. — В штаб. Это будет наш штаб.

Джордж щёлкнул пальцами:

— Штаб Мести и Чая. Запишите, пожалуйста. Это важно.

— А к чаю – разрушительная стратегия и символическая кара, — протянул Фред, подтягиваясь на перекладине, торчащей из стены.

— Мы отомстим. — сказала Амари, очень тихо, но с уверенностью, непривычной даже для неё. — Мы не просто отомстим – мы преподадим им урок.

Нирэлль подошла к маленькому столику у окна и разложила блокнот. Щелчок ручки – и на листе появилась фраза:

«Но нужно думать как змея. Спокойно. Холодно. Долго.»

Фред заглянул через плечо.

— Как это мерзко и восхитительно звучит. Мисс Нотт, вы становитесь мне всё симпатичнее.

Нирэлль повернулась к нему, подняв бровь, и показала язык.

— Ах вот ты какая, — фальшиво возмутился он. — Ну всё, Джордж, она в клубе.

— С самого начала, — отозвался Джордж с того края, где уже пытался подпереть одну из разваливающихся колонн.

Тео сидел в кресле с видом человека, не знающего, как он сюда попал и почему не ушёл сразу.

— Вы в курсе, что половина ваших планов – это либо уголовное преступление, либо прямая дорога к отчислению?

— Спасибо, здравый смысл, — сказала Анджелина, хлопнув его по плечу. — Теперь иди укрась камин гирляндой. Или выйди. Всё равно ты уже в клубе.

Тео закатил глаза, но поднялся. Его пальцы провели по полке над камином, он сдул пыль, поддел старый подсвечник – и тот внезапно засиял зелёным.

— Это значит, что наш штаб одобрен Хогвартсом, — серьёзно сказал Фред.

— Или что в нём живёт призрак, который собирается нас убить, — вставила Амари, натягивая один из трофейных шарфов на диван. — Что, тоже, по-своему символично.

— Значит, поговорим о... наказании, — не моргнув, проговорил Джордж, бросив на стол старый пергамент. — С чего начнём? Только... без убийств, пожалуйста.

— Нет. Только классика, — задумчиво произнесла Амари. — Чтобы долго стыдно было. Чтобы они не могли ни оправдаться, ни объяснить.

— И чтобы все смеялись, — добавил Фред.

Нирэлль постучала по блоку:

«Не сейчас. План позже. Пусть сначала немного забудут.»

— Это... разумно, — пробормотал Тео, усаживаясь рядом с ней. — Месть, поданная с выдержкой, гораздо вкуснее.

— Кто ты и что ты сделал с Тео? — прошептала Амари. — Это почти поэтично. Философия. Я восхищена.

— Замолчи, Эллиот. — отрезал он, но уголки губ дрогнули.

— Значит, у нас – штаб. — подытожила Анджелина. — У нас – цель. У нас – чай. Почти.

— У нас – месть, — отозвался Джордж, вытаскивая из кармана коробку жевательных конфет и швыряя её в воздух.

Фред поймал:

— И нас теперь шестеро.

Они переглянулись. Смущённо. Весело. Заговорчески.

— Эй, — вдруг произнесла Амари. — У кого-нибудь есть свечи? Или фонарики? Я хочу повесить гирлянду вот туда. И подушки! И кота!

— Что? — хором спросили остальные.

— Шучу. Но подушки нужны.

***

В течение следующих дней старый чулан у западной лестницы – с кривыми, как будто провалившимися диванами, обрывками гобеленов на стенах и потрескавшимися фонарями – начал преображаться.

Сначала Амари принесла вязаный плед, пахнущий лавандовым стиральным порошком, и накинула его на спинку дивана. Потом кто-то из близнецов притащил старую грифиндорскую подушку с золотыми кистями. Анджелина, шепнувшись с одной из подруг, наколдовала парящий в воздухе фонарик в форме звезды. Джордж вызвался повесить его, дотянувшись почти до потолка. Тео промолчал, но однажды вечером незаметно притащил из библиотеки пару редких книг и положил на полку – просто так. Ни слова. Ни объяснений.

Нирэлль следила за происходящим с тихим изумлением – не веря, что это место, которое раньше служило ей лишь тайным уголком одиночества, теперь наполнялось голосами, шутками, шорохами упаковочной бумаги и запахом карамели, которую близнецы угощали всех из какого-то нового прототипа.

— Это будет... — начал Фред, стоя в центре комнаты с палочкой в руках. — ...гениально. — Он сделал паузу, прищурился. — Настолько, что она забудет, как дышать.

— Ты хочешь её задушить? — фыркнула Анджелина, сидя на полу, прислонившись к стене.

— Нет, это метафора. Эмоциональная.

— Метафора для душевного удушья, — добавил Джордж, бросая взгляд на Нирэлль.

Она молча кивнула. Её пальцы скользнули по корешку книги, и на лице появилось почти невидимое, спокойное выражение. Всё шло по плану.

— А если она потом всё перевернёт на нас? — тихо спросила Амари. — Она... она ведь может. Она староста. Она в комиссии. У неё связи. У неё чёртов отец в Министерстве.

— Именно поэтому всё должно быть безупречно, — сказал Тео. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, с видом взрослого, который уже принял решение. — Всё должно быть незаметно. Мелисса должна потерять почву под ногами – не от очевидного удара, а от того, что её мир начинает рушиться сам по себе. Без объяснений.

— Как карточный домик, — добавил Джордж, крутя в пальцах перо. — Красиво. Бесшумно. Громко внутри.

Нирэлль написала в блокноте:

«У неё должно сложиться ощущение, что кто-то всё знает.»

— Как будто кто-то видит её сны, — продолжила Амари. — Знает, чего она боится. Её слабые места.

— А что, если... — Анджелина приподняла брови. — Мы создадим легенду?

— Легенду? — переспросил Фред, уже с интересом.

— Не просто ответку. А кого-то. Какую-то силу, которую она не сможет найти. Не сможет обвинить. Но будет бояться.

— Ты хочешь превратить это в фильм ужасов? — смеясь, спросил Джордж.

— Нет, — сказала Анджелина, — я хочу, чтобы она потеряла уверенность. Чтобы каждый шаг стал для неё сомнением. Чтобы она не знала, кто друг, а кто враг.

— Это будет шедевр, — прошептала Амари. Она прижала колени к груди, и в глазах её впервые за последние дни блеснуло не отчаяние, а что-то похожее на силу.

Нирэлль сидела, обняв свою кружку, внутри которой парил чай с грушей и медом. Она не спешила вмешиваться – просто наблюдала, как вокруг неё разворачивается нечто новое: не просто план, а союз. Дружба, которая выросла не из лёгкости, а из тьмы. Из боли. Из общей раны.

Она посмотрела на Тео. Он сидел, слегка наклонившись вперёд, локти на коленях, подбородок на кулаках. Он не шутил. Не спорил. Но он был здесь. И это было главное.

«Вы уверены, что хотите в это ввязаться?»

Джордж посмотрел на неё внимательно.

— А ты? — спросил он.

«Я начала это задолго до вас.»

Ненадолго воцарилась тишина. Только трещал фонарик над головой, отражаясь в глазах.

— Тогда мы с тобой, пчёлка, — сказал Джордж.

Амари хихикнула.

— Пчёлка?

— Это... — он пожал плечами. — Она острая. Она милая. И ужалит, если нужно.

— Лучше не скажешь, — кивнул Фред, кидая ей леденец. — За королеву улья.

— И за то, чтобы крысы начали паниковать, — сказала Амари с неожиданной жестокостью в голосе.

— Сначала – одна крыса. Потом – все остальные.

В углу комнаты что-то скрипнуло. Либо старая полка, либо само пространство, прогнувшееся под тяжестью замысла. И все вдруг поняли: это место – теперь не просто тайное. Это их территория. Их фронт. И их будущее оружие.

Пока весь Хогвартс жил своей обычной жизнью – заучивал заклинания, сдавал эссе, болтал в коридорах – здесь, под трескучими фонариками и на диванах с вытертыми подлокотниками, шестеро подростков плели паутину. Тонкую, ледяную, совершенную.

Месть, начатая не криком, а шёпотом.

***

Мелисса Паркинсон шла по коридору, как всегда идеально выверив каждый шаг. Волосы – собраны в безупречный хвост, мантия – без единой складки. Сегодня она особенно довольна собой: две слизеринские девочки, столкнувшись с ней в холле, испуганно извинились, не дожидаясь даже взгляда. Всё было как надо.

Вот только... её туфли прилипали к полу.

— Что за... — раздражённо процедила Мелисса, отлипая подошвами с характерным чавкающим звуком. — Это что, слизь?

И тут запах ударил в нос – отвратительная смесь тухлой рыбы, скисшего сливочного пива и чего-то ещё, куда менее определимого. Мелисса резко замерла, закашлялась и, обернувшись, увидела, что за ней тянется зелёный, полупрозрачный, вонючий след.

— КАКОГО ЧЁРТА?! — выкрикнула она, поднимая ногу.

И в этот момент из потолка на неё с лёгким «плюх» упала... рыба.

Целая, с глазами. И в шляпке из пергамента, где золотыми чернилами было написано:

«Ты ведь знаешь, как пахнешь, да, Мелисса? Ты пахнешь отвратительно.»

Смех из-за поворота. Кто-то засмеялся вслух – истерично, не в силах сдержаться. Джордж, закрыв рот ладонью, отступал вглубь коридора, таща за собой Амари.

— Ты видела, как она подпрыгнула? — прошептал он, краснея от сдерживаемого веселья.

— А ты видел, как рыба шлёпнулась?! Это было... это было...

— Поэтично, — тихо закончил Тео, стоявший чуть дальше в тени с Нирэлль, Фредом и Анджелиной.

— Я уже хочу футболки с надписью "Пахнешь как Мелисса", — буркнула Анджелина, стирая с руки чернила от пергаментов. — Кто придумал рыбу, кстати?

— Амари, — хором сказали все.

Та закатила глаза и картинно склонилась:

— На службе народной революции, ребята.

Мелисса вбежала в библиотеку, одёргивая мантию. Все оборачивались. Все шептались. Столовая буквально гудела от разговоров: слухи о зловонной рыбе, «магической вони» и пергаментной шляпке разошлись быстрее, чем утренний чай.

— Кто. Это. БЫЛ? — прошипела она Пэнси, бросив сумку на стол.

— Все думают, что это какой-то гриффиндорец. Некоторые говорят, что... Джордж Уизли.

— Уизли?! — Мелисса сжала пальцы. — Эти рыжие ублюдки? Серьёзно?

Она резко встала, задевая чернильницу, та опрокинулась. Тонкие капли чернил брызнули на её мантию, и в этот момент перед ней вспыхнул пергамент, возникший прямо из воздуха, как письмо из ниоткуда:

«Рыбный завтрак удался. Не опаздывай на ужин.»

БАМ. Чернила разлились по всей скатерти, и девушка вскочила с таким бешенством, будто сейчас собиралась на дуэль.

Тем же днем, все шестеро сидели в своем убежище.

— Окей, следующий этап должен быть мощнее, — проговорил Фред, наматывая на палец прядь нитки, — чтобы она не только злилась, но начала реально бояться.

Амари кивала, притягивая к себе тетрадь с планами:

— Я за психологическую атаку. Пусть начнёт сомневаться в реальности.

— Ну, мы знаем, как её уязвить, — тихо вставил Тео. — Её лицо. Её "безупречность". Её публичный имидж.

— Значит, следующий удар будет по зеркалу. И она увидит себя – такой, какой не хочет быть. Настоящей. — жестикулировала Нирэлль.

— Не знаю, что ты сказала, но вид у тебя устрашающий.. — прошептал Джордж.

***

Однажды утром, в самый разгар завтрака, Мелисса вошла в Большой зал – и весь Гриффиндор внезапно захихикал. Её мантию кто-то подменил: спереди она была в порядке, но сзади – огромная вышивка: «Королева гадюк», сделанная светящейся розовой нитью, которая проявлялась только при определённом освещении.

— Что вы уставились?! — шикнула она, оборачиваясь... и увидела.

Звук смеха захлестнул зал, как волна.

— Кто?! Кто это сделал?! — Мелисса побледнела, схватилась за ткань, сдёрнула мантию и выбежала, оставив за собой разрозненные смешки и перешёптывания.

На следующий день у неё в сумке оказалась пачка писем с подписями от несуществующих поклонников – один нелепее другого. «Ты – моя принцесса Слизерина, напиши мне обратно. Твой тайный фанат с первого курса». Мелисса сжала письма в руках, будто хотела сжечь их взглядом.

— Кто это делает?! — крикнула она, метнув взгляд в сторону слизеринского стола.

Но Нирэлль, сидящая рядом с Тео и Амари, спокойно пила сок, не глядя в её сторону.

***

— Нужно, чтобы она начала сомневаться в своём окружении, — показывала Нирэлль вечером, поправляя волосы. — Чтобы теряла контроль.

— Тогда давай вот как, — Анджелина улыбнулась. — У неё ведь всё держится на статусе, да? А что если подорвать её влияние?

Так и сделали.

Фред и Джордж незаметно подменили одну из её записей в библиотеке на список сплетен о её подругах и сестер. И пусть большинство было выдумкой – слухи о том, что кто то тайно встречается с преподавателем, или носит подушечки в обуви, чтобы казаться выше, – но записи были сделаны в точности её почерком. Зачарованная пергаментная лента «выпала» прямо при подружках.

— Это... это не я писала! — Мелисса побледнела.

— Правда? Но это твоя ручка. И твой дневник, — прошипела одна из девушек. — Я своими глазами видела.

— Ты специально портишь мне репутацию? — возмутилась Пэнси. — Как ты могла, Исса? Ты же моя старшая сестра!

— Это подделка! Кто-то меня подставил!

— Удачи в доказывании, — сказала Амари, проходя мимо с надменной улыбкой.

— Ты, мелкая дрянь! — Мелисса хотела побежать за ней, но из угла вынырнул Тео, который держал конверт с письмом.

Девушка разглядела надпись.

«Виоле Паркинсон от Теодора Нотта.»

Мелисса замерла на месте, расширив глаза. Ей словно стало сложно идти.

— Идем, там Нирэлль ждет.

Амари не заметила, что произошло с Мелиссой, но Тео усмехнулся. И они пошли дальше.

***

На следующее утро, в женской уборной возле библиотеки, зеркало было заколдовано Джорджем и Нирэлль. Джордж сжал кулаки, приговаривая:

— Она это заслужила. Никто не имеет права трогать Амари и тебя. Никто не имеет права делать то, что она делала с вами.

Нирэлль молча кивнула и жестом пригласила его начать. Она стояла с палочкой наготове, проверяя иллюзию – каждое движение без слов, но всё сказано.

Когда Мелисса заглянула в зеркало, она увидела не своё отражение – а размытое, с гниющими пятнами на лице, с плешивыми залысинами, с вывернутой ухмылкой. Она замерла.

— Что?.. — произнесла она, отшатнувшись. Попыталась поправить волосы – но отражение не слушалось. Оно наклонилось к ней ближе, чуть ближе – и прошептало:

— Все тебя видят настоящую. Не прячься. Мы знаем.

Мелисса закричала и выбежала из туалета, врезавшись в проходящих мимо учеников.

***

Это была кульминация.

На обеденном столе вдруг вспыхнул свет. Все ученики в Большом зале повернули головы – и на стене, над преподавательским столом, появилась движущаяся иллюзия, будто сцена из воспоминаний.

— Это... что это? — прошептал кто-то.

Сцены: как Мелисса толкает младших учеников, как рвёт учебники, как обзывает девочек "слизняками", как выливает воду на Амари, как смеётся... как угрожает.

Никто не знал, кто за этим стоял.

Мелисса вскочила, побелев:

— Это ложь! Это всё ложь! Кто это сделал?! Я вас всех найду! ВСЕХ!

Никто не ответил. Все ученики молчали.

Когда она опустилась обратно на скамейку, вся в пятнах от слёз и туши, рядом сидевшие девочки слизеринки быстро поднялись и ушли. Парни следом.

Мелисса осталась одна.

На следующие дни, она больше не появлялась на завтраках. Её волосы были собраны в неопрятный пучок. Макияж – грязными пятнами. На уроках она молчала, на зельях уронила котёл, на трансфигурации сорвалась и закричала на преподавателя.

Да так, что профессор МакГонагалл выставила её за дверь.

На скамейках её сторонились. Даже Драко Малфой, заметив, что она села рядом, поднялся и пересел к Тео.

— Я не люблю сидеть с бешеными, — пробормотал он, пожав плечами.

***

Амари, закинув ноги на диван, с улыбкой смотрела на остальных:

— Думаешь, она поняла?

— Угу, — сказал Джордж, подмигнув. — Думаю, она теперь боится даже собственной тени. Или зеркала.

Фред зевнул, подтянул к себе старую подушку.

— Ну что, кто следующий? Месть – это вообще-то весело.

Анджелина хохотнула:

— Только не делайте это своим новым хобби. Хотя... если по делу...

Нирэлль сидела в углу, держа на коленях блокнот. Она повернулась к Тео и показала ему надпись:

«Она ещё не всё получила. Но пока хватит.»

Тео усмехнулся и кивнул.

— Ты умеешь ждать. Это пугает сильнее всего.

В комнате пахло пылью, корицей и победой.

***

«Как упасть в грязь за неделю.

На этой неделе в Хогвартсе мода на высокомерие официально вышла из тренда. Нет, это не значит, что все слизеринские королевы больше не носят зелёное. Просто одна конкретная слизеринка оказалась ниже, чем собственные моральные стандарты. То есть, под пол.

Началось всё как всегда – с одной подлой сцены. Мисс М. П. (давайте пока сохраним её имя в секрете, но у неё фамилия на П. и зрачки как у змеи) унизила самую солнечную пуффендуйку школы – не побрезговав водой, проклятиями и громкими словами. Ах да – и это всё произошло возле туалета. Символично? Более чем.

Но сказки в Хогвартсе – не такие, как в книгах.

На помощь к пострадавшей пришли те, кого не ждали – верные друзья, каждый из которых обладает не только сердцем, но и кое-чем покрепче.

– Охотница – та, что носит метлу, как королеву, и ведёт свою команду к победам с глазами тигрицы.
– Грим – молчаливый умник с тенью в глазах и змеей в крови. Он всегда был опасно спокоен. А теперь – страшно сосредоточен.
– Короли шуток – двойной удар ржущего молота. Но, поверьте, когда они не шутят – это пугает сильнее, чем взорванный туалет.
– И, конечно же, Принцесса без голоса. Тихая, как снег на окне, но в её пальцах – ледяное спокойствие и контроль. Она не кричит. Её молчание звучит громче, чем истерика слизеринской дивы.

И вот, за считанные дни, всё перевернулось.

Сначала – рыба, мантия, тайные письма от псевдо-поклонников.
Дальше – слухи про подруг и даже про родную сестру.
Потом – зеркало, что показало отражение, которое не скрыть ни макияжем, ни фамильной магией.
А затем – иллюзия в Большом зале, которая, скажем так, удалила маску и показала, кто на самом деле «белая леди» этого замка.

Теперь мисс П. не может найти даже тень подруги.
Она больше не носит свои отпаренные локоны – только неопрятный пучок.
Тушь? Она больше не тушь, она болотное пятно под глазами.
А ученики? Они встают, когда она садится рядом.
Даже её собственная сестра проходит мимо, будто той и вовсе не существует.

Забавно, как всё возвращается.
И боль, и вода, и презрение. Всё – по расписанию. Только вот у тех, кто начал, обычно нет сил выдержать финал.

Мадам Х наблюдает.
И вам стоит помнить: если вы плюёте вниз, ветер может перемениться.

С любовью и ядом, мадам Х.»

– «Вся правда о вас»
14 января, 08:00