5
Открываю глаза и чувствую на своей груди что-то неподъемно тяжелое. Блин, мать ее, женская рука. Поворачиваю голову и пялюсь на взъерошенную гриву Сельвинской. И снова, блин, какого хрена тут происходит!?!
- Егор, милый, ты уже проснулся? – сонно мурлычет Илонка, а я выползаю из кровати и, проверив себя на наличие боксеров, плетусь в ванную комнату. Башка, мать ее, гудит, во рту дикая сухость. Что за хреновню она подсыпала вчера в мой бокал?
Пью прямо из-под крана, принимаю холодный душ, чищу зубы своей, завалявшейся здесь еще с мая щеткой, растираюсь полотенцем и возвращаюсь обратно, на поиски своей одежды.
Про резинку тупо не помню, но надеюсь, что хватило ума или у меня, или у нее.
На дисплее высвечивается два непрочитанных смс.
Хватаю айфон, словно полудурок, так сильно дрожат руки, открываю переписки. И разочарованно усмехаюсь.
Одно от Фира, второе от отца. А от Нее НИЧЕГО.
Да, блин, я правда на что-то надеялся?
Провожу рукой по волосам, подбираю с пола джинсы, натягиваю, слегка при этом пошатываясь. Одновременно с этим ищу глазами футболку.
Натыкаюсь на разорванный пакетик у кровати и облегченно вздыхаю. Хоть здесь достало ума.
- Егор, сладкий мой, иди ко мне, - мурлычет с кровати Илона, принимая свою самую зазывную позу.
- Отвали, - бросаю, не глядя на нее.
Отыскиваю, наконец, футболку и поскорее натягиваю на себя, чтобы отгородиться от пожирающих взглядов идиотки.
Но больше злюсь на себя. Потерял бдительность из-за недотроги, и стерва развела меня, словно лоха.
- Ну, Бесик, ну мы же помирились….ты не можешь сейчас вот так уйти от меня…я сделаю для тебя все…А хочешь, даже аспирина принесу? Он поможет, зуб даю, проверено с точностью, у меня мать в аптеке работает.
Стерва. Еще и не скрывает, что мое состояние ее рук дело.
Подлетаю к идиотке и хватаю ее за шею.
Если бы не правило, на девок рук не поднимать, врезал бы ей нахрен сейчас.
- Держись от меня подальше, - цежу я зло, - поняла?
- Придурок! Я ж для нас стараюсь!
- Нет нас и никогда не было, ясно тебе?
Чуть усиливаю захват.
- Ты совсем что ли, у меня съемка сегодня! У Марфиной. Сам же знаешь, какая она строгая!
- Ясно, я спрашиваю?
- Д...да, да…черт...да…
- Отлично.
Кроссовки и куртку натягиваю на входе.
- Придурок! - доносится в спину, в унисон со скрежетом захлопываемой мной двери.
Вылетаю из подъезда и несусь тупо по улице, желая только одного, поскорее добраться до дома. У меня, блин, даже карты с собой нет, чтобы заплатить за такси. Где-то посеял. Только ключи от квартиры остались. И телефон, как назло разрядился, все одно к одному.
Иду, блин, опираясь чисто на интуицию, потому что с детства у меня есть так называемая «шишка направления». Как мне, когда я был еще мелким пацаном, торжественно сообщил об этом дед.
Тогда отдыхали на даче и всей семьей снарядились за грибами, а к вечеру той же компанией тупо заблудились в лесу. Взрослые растерялись, а я почему-то точно знал, куда нужно идти. Тогда дед и сообщил про эту шишку и впоследствии все ориентировались только на нее. Вот и теперь.
Район я и правда нахожу довольно быстро, только подгребаю к комплексу не с той стороны, с которой выезжаю на машине. Но вроде как узнаю планировку, и понимаю, что я где-то близко.
А не доходя пары кварталов до высоток застываю на месте, оторопело наблюдая за тем, как какой-то доходяга нахально подкатывает к моему Бельчонку, выгуливающему толстого и неповоротливого рыжего мопса.
Недолго думая, сразу же двигаю к ним.
Pov Валя
На ужине присутствует только мое физическое тело, ответами еле в тему попадаю. Мыслями я все еще в полутемном подъезде, там, с ним.
Его присутствие совсем близко от меня, его голос, напор, смысл сказанного. Целый спектр непередаваемых, дико волнующих и напрочь выбивающих из колеи мечущихся, от одной к другой, эмоций.
И вроде не сделал мне ничего, и даже толком не трогал, а у меня реакции, будто случилось там между нами что-то запретное, отчего голова кружится, руки подрагивают, дыхание учащается. Словно какую-то заразу мне передал своими словами, от которой теперь ни чувствовать себя нормально не могу. Ни есть, ни спать, ни жить.
Ночью я тоже не сразу могу уснуть и долго ворочаюсь в постели без малейшего намека на сон. Перед глазами почему-то этот краешек цепочки, шея, твердый рельефный подбородок, дался он мне. Удушающее осознание, что я в его власти. Попалась в капкан, словно маленький, неопытный и очень пугливый зверек.
И так метаюсь, пока мой старенький телефон не подает сигнал о новом входящем сообщении. Вначале я даже не хочу смотреть, уверенная, что это реклама, но тут мелькает мысль, а вдруг сестра? Что если что-то, не дай бог, с маленьким Игорьком или родителями? Поэтому тянусь за телефоном. Но едва вижу, что именно мне пришло, от кого, так пальцы сразу безвольно разжимаются, а телефон выскальзывает из рук.
«Привет, это Егор. Спишь? Соскучился».
Всего несколько строк, а я уже дыхание задерживаю, спина струной от волнения натягивается, румянец на щеках разгорается.
Упоминание имени не позволяет притвориться, что адресатом ошиблись или что-то в этом роде. Нет, не ошиблись, это он-написал-мне.
Он написал мне. Вполне осознанно, написал именно мне.
Боже, я от волнения сейчас не знаю, куда деваться.
Естественно отвечать не собираюсь, об этом не может быть и речи. Отвечать, пусть даже самое гневное, чтобы отстал и не писал мне больше, значит поощрять на написание чего-нибудь нового. Поэтому полное игнорирование, вот лучшее, что я могу сейчас сделать.
* * *
Спала я крайне отвратительно, пугливо и поверхностно. Не знаю, чего я ждала, но парень больше мне ничего не писал. Ну и хорошо, ну и к лучшему.
Очень надеюсь на то, что его блажь дурацкая в отношении меня скоро пройдет и я смогу полностью переключиться мыслями и делами на предстоящую учебу. От этого слишком многое зависит.
Я докажу родителям, тете, соседям – всем, что я не какая-то безмозглая ветреная дочь, на которую нельзя положиться и которая приносит семье одни неприятности и вернется домой, потому что не смогла ничего добиться из-за своей наивности и глупости.
Я настроена серьезно, и я никого не подведу. Ни их, ни себя.
И я не дам Володе, с которым мы общаемся с первого класса, единственному, кому доверяет семья, повода усомниться в том, что он мне разонравился как парень.
* * *
Встаю я обычно рано, и когда тетя еще по приезде спросила, не могла бы я выгуливать по утрам Фунтика, пока не начались занятия в университете, я, конечно, согласилась. Так я хоть как-то смогу отблагодарить ее за то, что она предоставляет мне кров.
Привычно нацепляю на толстячка шлейку, и направляюсь по аллее…Стоп…Несмотря на то, что сейчас довольно раннее утро, и мажор видит, должно быть, свой двадцатый сон, с учетом, во сколько он вчера мне писал, я все же не решаюсь направиться в сторону элитки, а поворачиваю и двигаюсь, наоборот, совершенно в другом направлении.
Этим маршрутом мы с Фунтиком еще не прогуливались, а потому не ожидала, что здесь совершенно не окажется других собачников, но зато прямо на меня вывернет из-за угла какой-то небрежно одетый долговязый парень.
Я замираю, готовая в любой момент подхватить Фунтика на руки и побежать, но парень не производит впечатление хулигана. Он желает мне доброго утра и довольно вежливо интересуется, нет ли у меня сигареты.
- Я не курю, - тут же отвечаю я, и парень опечаленно вздыхает.
- А я вот бросить решил, все сигареты, веришь, даже выкинул. А вот сейчас так потянуло, рань-порань проснулся и побежал в магазин. Тебя увидел, думаю, стрельну одну, может отпустит, это все ж не пачка.
- К сожалению, у меня нет, - пожимаю я плечами, а Фунтик тем временем с увлечением обнюхивает куст.
- Ну, ладно, пойду тогда.
Но едва я открываю рот, чтобы пожелать парню счастливого пути, а самой как ни в чем не бывало продолжить свой, как все резко меняется. Буквально в один момент.
Вдруг становится как-то темнее, словно перед грозой, и воздух…Воздух делается таким удушающим, вязким, словно кисель, тяжелым. И он никак не хочет больше попадать в мои легкие, которые тут же начинает печь и сдавливать изнутри.
На аллее появляется он, Егор, и начинает приближаться к нам быстрой уверенной походкой.
Вцепляюсь в поводок Фунтика так, что белеют костяшки. А ноги снова прирастают к земле, и ничего не могу с этим поделать, лишь начинаю тихо ненавидеть себя за эту невыносимую дурацкую слабость.
Мажор в момент преодолевает расстояние, разделяющее нас, хотя последние шаги делает чуть медленнее, словно специально растягивая время. Тем самым заставляя меня нервничать еще сильнее.
- Привет, - произносит задиристо, обращаясь не ко мне, а на его губах, в противовес холодному тону, появляется неестественно широкая, наигранная улыбка.
Встает, будто специально оттесняя меня от парня, и сверлит того взглядом так, словно, несмотря на эту свою улыбку, просто готов убить. Не отрываясь, зло и пристально.
Я закусываю губу, мысленно заходясь от волнения, зато мой новый знакомый заметно оживляется.
- Эээ, привет, слушай, у тебя не найдется сигаретки?
- Не найдется, - отрезает Егор таким тоном, словно парень попросил его о чем-то сверх запретном.
И продолжает сверлить того взглядом, осматривает с головы до ног. Мне остается только несмело выглядывать из-за его широкого плеча.
- А, ну…, - неожиданно тушуется парень, - тогда я пойду в магазин.
- Давай, и поживее, - отзывается Егор и парень как-то весь подбирается и ходко трусит прочь.
Я продолжаю молча наблюдать, а возмутитель моего спокойствия тем временем поворачивается полностью ко мне.
- Привет, - говорит снова, а я словно дар речи потеряла.
Просто стою и смотрю.
В надежде, что наваждение пройдет и при свете дня мажор не покажется мне таким уж привлекательным, каким представлялся вчера.
Но нет. Он такой же…Наглый, надменный и... красивый. Безумно притягательный, а в его лазурных глазах, так контрастирующих со светлыми волосами, изгибе его дерзких губ, проскальзывает нечто демоническое, жарко тягучее и искушающее.
Не смотреть, не поддаваться, не чувствовать…
- Ты не ответила на мое сообщение, почему? – спрашивает парень, и я вся подбираюсь. Напоминаю себе о том, что утро, и я гуляю с собакой, и…что вообще-то не должна с ним общаться. - Почему? – давит мажор и шагает прямо на меня, доводя тем самым почти до обморока.
- Извини, нам пора, - говорю я и с силой дергаю за поводок. Тащу оторопевшего Фунтика прочь, скорее к дому.
Парень ожидаемо идет за мной.
- Как зовут пса? – спрашивает, как ни в чем не бывало.
- Неважно, - отвечаю я, стараясь смотреть только вперед на дорогу, - и…не знаю, зачем тебе все это нужно. Не знаю, и знать не хочу…
- Наверняка, знаешь, ты же не вчера родилась, - перебивает парень, но я не намерена углублять этот вопрос.
- Но…пожалуйста, - продолжаю, будто не слышала его реплику, - пожалуйста…не надо мне больше писать.
- Хорошо, - легко соглашается мажор и я кошусь на него боковым зрением. - Если ты предпочитаешь звонки, так даже лучше.
Что?
- Нет, и звонить мне тоже не надо, - восклицаю поспешно, - ничего не надо!
- Не получится, я уже увяз.
- Не понимаю, что ты имеешь в виду, - бормочу я, в очередной раз вспыхивая. Словно какой-то огонь загорается внизу живота и начинает облизывать внутренности жгучими языками адского пламени.
- Я думаю, прекрасно понимаешь, Бельчонок.
- И не называй меня так!
- В чем дело, детская травма?
Я останавливаюсь. Мы так быстро шли, что уже почти достигли подъезда, до него рукой подать. Но фраза мажора бьет по больному и не дает мне просто так сбежать.
Я шагаю к нему, и поднимаю на него глаза.
Наши взгляды скрещиваются, и я словно получаю очередной удар под дых, но решаю не сдаваться и попытаться выдержать, чего бы мне это не стоило.
- У меня нет никакой детской травмы. Не было и нет, - произношу почти по слогам, - ясно тебе?
Смотрю на него, в надежде, что он первым отведет взгляд, но он не отводит.
- Думаю, так тебя дразнили в школе, - тянет медленно, продолжая нанизывать на себя мои эмоции, - тебе это сильно не нравилось. А сейчас ты решила начать новую жизнь и тебя бесит этот возврат в прошлое. Я прав?
Не хочется признавать, что он прав, все так и есть.
И…мне жаль, что пес способен только на то, чтобы есть, спать, и метить кусты, иначе бы приказала побольнее цапнуть наглеца за лодыжку.
- А тебя как дразнили? – надменно спрашиваю я, скрещивая руки на груди.
- Ты слышала уже. Прицепилось еще со школы. Врезал как-то одному пацану, у Фира вырвалось и понеслось.
- Ты, видимо, очень гордишься этим?
- Чем именно?
- Всем. Собой.
- Не знаю, что ты имеешь в виду. Могу только сказать, что я всегда получаю то, что хочу. Так почему ты не ответила на сообщение?
- Не захотела.
Я все же не выдерживаю напряжения и первой отвожу взгляд.
- Написала бы тогда что-нибудь гневное.
- Зачем?
- Я ждал, - отвечает он просто и от этого ответа, от этой простоты, тона, каким он произнес, будто признался в чем-то очень личном, по моему телу проносится очередная волна невыносимо обжигающей сладкой и упоительно запретной дрожи.
Мне уже не хочется спорить с ним, но уйти, сбежать хочется сильнее, чем прежде. Сбежать, потому что если я этого не сделаю…я...поддамся... попаду под его запретное дьявольское обаяние...я...
- Нам с Фунтиком пора, извини, - бормочу я. – Провожать до квартиры не надо.
Нервно шагаю к двери, неловко прикладываю ключ домофона, который срабатывает только с третьей попытки, и уже хочу юркнуть внутрь, как на запястье смыкаются крепкие длинные пальцы. Парень тянет на себя, зажимая между стеной и своим телом, дверь, не успев открыться, затихает.
- Валя, - произносит тихо и очень нежно, а я начинаю мотать головой, только бы не встретиться с ним снова глазами. Только бы не стал говорить снова, не приблизился сильнее. Потому что если он так сделает… - Валь…ты нравишься мне…очень сильно…
В голосе такие вибрации, на которые мое тело просто не может не отозваться. Выворачивает и скручивает, бьет под дых.
Его ладонь скользит мне под волосы, пальцы обхватывают шею. Фиксируют, не давая увернуться. Пальцы второй руки осторожно, едва прикасаясь, порхают по моим щекам, подбородку. Так чувствительно и прекрасно. Волнующе. Его взгляд неотрывно следует за этими движениями, расплавляет, пронзает до дрожи. Замирает, наконец, на моих губах и больше уже никуда с них не перемещается, словно залипает.
Я сглатываю и прикрываю глаза. Чертов соблазнитель, но какой притягательный. Что я могу поделать, если от его близости меня саму так накрывает, что все реакции меняются, становятся неподвластными, под его слова затачиваются.
Как справиться с бурлящим жарким потоком необъяснимого фейерверка, взрывающегося во мне, когда он рядом, как противостоять?
Неужели и сестра, вот так…также себя чувствовала, когда тот мажор ее соблазнял…А вот теперь я…становлюсь похожа на нее и допущу сейчас поцелуй… Но мне отчего то кажется, что он не такой…не такой, как тот парень…
Боже, дай мне силы не поддаться его колдовским чарам, не дай растеряться, опуститься…
Он подается еще ближе и... Вдруг словно ушат холодной воды…запах не его. То есть его и одновременно не его! Это…это…
От его одежды ощутимо несет сейчас женскими духами. Боже, да он пропитан ими насквозь. Сомнений нет!
Точно знаю, потому что у сестры когда-то были такие же. Как раз в то время, когда она училась в столице и приезжала к нам на каникулы. Очень дорогие, подарок, хвасталась она тогда.
Получается, он…шел откуда-то... Теперь объясняется, почему так рано и без машины. О, боже мой, вот, значит, как. Он…он…был с какой-то девушкой, шел от нее, должно быть она где-то рядом живет, а потом увидел меня и решил подкатить заодно еще и ко мне…А я развесила уши. Скучал…ждал…Обычные дешевые приемчики столичного мажора, на которые я ведусь, словно лохушка!
Я резко распахиваю глаза и отталкиваю парня.
- Отвали от меня, ты понял? Отвали!
Егор замирает, пронзая меня глазами.
- Отвали! Не подходи ко мне! Ненавижу! Ты мне противен, ясно? Меня от тебя тошнит! И не звони, и не пиши мне больше никогда!
Он выслушивает спокойно, лишь желваки слегка напрягаются.
- Еще раз повторю, ты мне противен! Ты и твои дешевые приемы по съему девушек! Фунтик, за мной!
Распахиваю дверь, втаскиваю упирающегося колобка в подъезд, и захлопываю ее перед самым носом мажора. Слава богу, он не повторяет вчерашнего трюка и остается снаружи.
А меня теперь точно должно отпустить. Потому что ненавижу! Потому что бабник, меня воротит от подобных типов!
Точно, отпустит. Абсолютно точно теперь меня отпустит...