4
Pov Егор
Вылетаю из подъезда на воздух, прислоняюсь к бетонной стене и несколько минут просто перевожу дух.
Просто тупо, как идиот малолетний, который в первый раз в жизни заговорил с девчонкой, пытаюсь успокоиться и допереть, что это сейчас такое было со мной. Что, черт возьми, за фигня, отчего я теперь сам не свой?
Как это называется, блин! Чем накрыло?
Красоток за свою жизнь перезажимал дофига, воз и тележку. Да и как по-другому, когда они уже с шестого класса бегают за мной косяками?
И всегда ж нормально все было. Ни волнения особого, ни идиотского тремора, будто под кайфом.
Сейчас же, что-то происходит в моем организме, чему я никак не могу дать хоть сколько-нибудь внятного устраивающего меня определения.
И эта хренотень тянется с того самого момента, как недотрога врезалась в меня на полном ходу.
Принялась лепетать свое объяснение, а я стоял и тупо залипал на ее охрененные чуть раскосые карие глаза, впитывал запах и теплый золотистый оттенок ее шелковистых волос. Тащился, как придурок, от ее залитых смущением розовых щек и ее милой решимости поскорее меня оттолкнуть.
В общем, зависал, как какой-то идиот, но вместе с тем кайфовал, пребывая в офигительно приятной, проникающей до самого нутра, до самых задворков сознания, нирване.
Попытался проанализировать, не получилось.
И не сказать ведь, что в моем вкусе, она вообще не мой типаж, но блин, не мог отказать себе в удовольствии еще раз приблизиться к ней.
А как подошел, так снова начало коротить.
И номер тачки попросил у отцовского помощника пробить, а заодно уж и остальные данные. Кто, что, ближайшие родственники возраста девчонки. Явки, пароли, телефон.
Пришлось сказать что поцарапала мою тачку, хочу разобраться.
В общем….когда получил данные на Карнаухову Валентину Васильевну, не сильно много, за такой короткий срок, всего лишь телефон, а с фото на меня смотрела та самая девчонка, дал себе срок в три дня.
Все еще будет стоять перед глазами, тогда позвоню.
В общем, по любому позвоню, к хренам, но все равно решил выдержать три дня, чтобы не чувствовать себя малолеткой, поплывшим и потерявшим ориентиры всего лишь из-за каких-то глаз и щек, и губ.
- Слыш, Бес, ты че тут застрял, ну? Мы с пацанами уже заждались. Мы ж вроде как ехать собрались.
Фир подходит ко мне, пиная ногой попавший под кроссовок камень, сплевывает и тянет руку в карман за жвачкой.
Ага, собрались. Только кто ж знал, что улица Яблочная, на которой проживает тетка девчонки, окажется дом в дом с проспектом Северова, и той квартирой, которую отец купил не так давно, записав на дальнюю, через три колена родственницу. И в которую на прошлой неделе отселил меня, чтобы не мешал ему резвится в нашем, купленным еще на материны деньги, особняке с длинноногой Кирой, моделью и своей новой кратковременной любовницей.
- Или на девку так запал, что невтерпеж?
- Отвали, - прошу по-хорошему, не собираясь ничего объяснять.
- Зачетная, вообще-то, но не в твоем же вкусе. Или секси брюнеточки настолько приелись, что потянуло на малолеток? Если так, отдай мне Илонку. Ты ж знаешь, с мая по ней сохну.
- Если запрыгнет на тебя, забирай, я ей не указ, - произношу лениво, а сам думаю, может и правда приелись, потому и потянуло на недотрогу?
Сразу же видно, что чистая, неиспорченная. От любого слова вспыхивает, от самого невинного касания воспламеняется. И меня, нахрен, воспламеняет к чертям рядом с ней.
Так шарахает, что я, блин, про время забываю, и в каком-то десятимерном пространстве растворяюсь. Становлюсь сопливым подростком, пускающим слюни на удавшуюся фейсом и острыми коленками соседскую девчонку.
С каких пор мне этой невинности захотелось?
Моя тема прошаренные красотки, которые сами предлагают, сами приглашают, только с такими тусуюсь. А чуть задвигает претензии и хочет прибрать меня к рукам, сразу от ворот поворот. И тут же появляется следующая. Место никогда не пустует.
И вдруг словно наваждение какое-то, отчего внутри все скручивается и думать нормально не дает.
Фир протягивает мне пачку ментоловой, я закидываю в рот пару штук. Привычка еще со времен старшей школы. Если нервы, а спортзала тупо нет под рукой, обязательно нужно пожрать.
Но блин, рабочий спортивный режим, мать его. Завтра две съемки, и на следующей неделе еще четыре. В перерывах, правда, три тренировки, но это когда еще. Поэтому жвачка.
Потом еще фуршет на днюхе отца, на котором для меня только овощи, белки и содовая.
Если еще о делах, а не о жрачке, опять же в универе стоит появиться, в общем, для галочки.
Короче, полный загруз по делам. Не до зеленоглазых.
Но стоит вспомнить, как трясло всего, пока стоял, вжавшись в ее дурацкий пакет, не в силах оторвать взгляда от ее губ…
В общем, надеюсь, что отпустит хоть чуть-чуть.
И прав Фир, без хорошего загула мне явно не обойтись.
- Идем, - говорю я, и, наконец, отлепляюсь от стены.
Подходим к тусняку у моей тачки.
Гера, Даня и брательник Дани с приятелем что-то оживленно перетирают, ржут при этом, словно кони.
- Тыщу баксов на тебя поставил, - выдает Гера и хлопает меня по плечу.
- Какого хрена? – не понимаю, о чем речь.
- А я полторы на недотрогу, - ухмыляется Даня.
При слове недотрога в башке происходит замыкание.
- Это кого ты имеешь в виду?
Сплевываю, прищуриваюсь.
Подскакиваю к недоделанному и хватаю того за грудки.
- Э…да, блин, Бес, только не говори, что не собираешься ее развести. Мы все видели, как ты ее глазами пожирал.
Мои руки чешутся, так хочется врезать этому тупому по его смазливой морде лица. Если бы не предстоящая рабочая съемка, так бы и сделал.
- Никаких ставок, - цежу я, глядя приятелю прямо в глаза, - ты понял, Милохин?
И тут же обвожу взглядом остальных.
- Никаких ставок. Чтобы я больше этого не слышал. Все все поняли? Иначе…
Замолкаю, давая парням самим додумать, что именно я мог бы с ними сделать. Все ведь прекрасно помнят прошлогодний случай с Тарновым.
По глазам вижу, что помнят. А значит, побоятся что-то за спиной мутить и десять раз подумают теперь, прежде чем нести такую бредятину.
- Э…да ладно, не кипятись, - нерешительно произносит Даня, и только тогда я его отпускаю, - мы это, просто шутим.
- Да, просто так сказали, - поддакивает Гера, - никаких ставок.
- Ну че, по машинам? В клубешник? - разряжает Фир обстановку, и парни недружно кивают.
- По машинам, - командую я и все тут же бросаются к бехе.
И все равно я на каком-то адреналине. Кровь клубится по венам, пульс долбится в висках. Это чувствуется по тому, с какой скоростью я гоню по трассе. Даже Фир, любитель погонять, оглушенно примолк.
Но блин, нихрена не могу успокоиться. Теперь вот хочу тупо подраться, руки так и чешутся. А еще кое-что другое с кареглазой, только сам себе в этом не признаюсь.
- Э, друг, ты это… может сбавишь чутка? - нерешительно выдавливает Фирсов, и я неохотно даю по тормозам.
- Что, Илонка в клубе будет? – спрашиваю у него.
- Собиралась. Только из Парижа вернулась и сразу о тебе расспрашивать. Но ты ж ведь решил с ней того…закруглить.
- Там видно будет, - неопределенно пожимаю плечами.
Но едва в поле зрения попадает направляющаяся ко мне и зазывно виляющая бедрами брюнетка, как настроение сразу стремится к нулевой отметке.
Волосы не рыжие, глаза не зеленые, импланты, вместо нормальных округлостей. И воняет от нее, будто в парфюмерный магазин вошел, как только раньше не замечал.
- Егор, наконец, - восклицает Илона и виснет на моей шее, словно перезревшая тяжелая слива.
- Привет, отлично выглядишь, - выдавливаю я из себя.
Наверное, и правда отлично, Фир вон, тащится от нее, но не мое. Такое теперь точно не мое. Прошло то время…Но не приучен говорит девчонкам гадости, когда-то ведь и нравилась мне, что зависал с ней конкретно.
Просто остыло. Не интересует.
* * *
- Ты подонок! Самый настоящий подонок! Ты ублюдок! Ты…ты…Еще в понедельник отвечал мне, что ждешь моего возвращения! Вот только недавно, а теперь...
Ну, а сегодня кое-что произошло, и оттого ты больше мне неинтересна.
Девчонка вся в соплях и слезах, а все из-за того, что я сообщил ей, что нам пришло время расстаться.
- Малыш, так получилось, - вяло отзываюсь я, - прости, переключись вон на Фира.
Боковым зрением вижу, как приятель приосанивается.
- Какой, к черту, Фир! Что ты мне зубы заговариваешь? Разлюбил меня да, разлюбил?
Да и не любил никогда, ну кто тут хоть раз говорил о любви?
- Или…или…А я дура, сюрприз тебе готовила. Специально не сообщила, что прилетела, хотела...
Но тут она замирает, будто до чего-то умного додумалась, вскакивает и подлетает ко мне.
Пронзает, словно рентгеновским лучом.
- Аааа, я поняла…- тянет напряженно, - ты другую нашел, да? Другую нашел всего за те чертовы дни, пока я моталась за шмотками, чтобы выглядеть рядом с тобой прилично. Для тебя, между прочим, я старалась!
И вдруг истеричка прямо на глазах превращается в расчетливую холодную стерву.
- Так, кто она? Я ее знаю?
Так я тебе и сказал.
- Она из наших, из модельных? Или из универа? Отвечай.
Я отвечаю ей…милой улыбкой, говорящий все, что я думаю о ее вопросах.
- Не расскажешь? Я ведь все равно узнаю, все равно!
- Малыш, угомонись. Просто пришло…наше время расстаться, только и всего.
Да уж, выхожу из формы, но ничего более вразумительного выдавить из себя не могу.
- И даже не выпьешь, - меняет тактику Сельвинская, - пьешь какую-то паршивую газировку.
Газировку, но не паршивую. Десять баксов за ноль три.
Не знаю, что пьет сама Илона, только в следующий раз, когда она появляется перед глазами, на ее подколотых губах снова играет чарующая улыбка валькирии. Она такое умеет, если хочет. Именно на эту улыбку я повелся не далее, как несколько месяцев назад.
Сейчас никакие улыбки не торкают и, в целом, ее назойливость только раздражает.
Я как раз только что отправил сообщение кареглазой недотроге-Бельчонку тупо идиотского содержания: «Привет, это Егор. Спишь? Соскучился».
И эти три строчки я сочинял, мать их, целых десять минут.
Стирал и набивал, как дурак, снова и снова. «Соскучился» то исчезало, то появлялось на экране чертов десяток раз.
С другими ведь хватало просто «приезжай» или «приеду сейчас».
Но с ней такое не прокатит.
Отправил.
И теперь, как слюнявый идиот, тупо сижу и пялюсь в экран, ожидая хоть какой-то реакции. Когда ясно, блин, что не ответит. Хотя бы потому, что сейчас давно перевалило за полночь. Такие, как она, должно быть спят в своих уютных кроватках и уже смотрят очередной дебильный сон про…не представляю даже, что может сниться таким, как она.
- Знаешь Бесик, - Илона вклинивается в мысли, придавая голосу задушевности. - Я тут подумала и решила, ну что нам ругаться? В конце концов, мы и на работе пересекаться будем, не только в универе. А значит, должны с тобой поддерживать добропорядочные…добрососедские…то есть…здоровые рабочие…как их…В общем, Вот!
Такая длинная фраза дается Илоне с трудом, ее речь немного путается, но я уверяю ее, что мысль мне понятна, и я согласен на дружеские отношения при условии, что она будет вести себя в рамках.
В общем, миру мир и все такое. Беру со столика позабытый на время стакан воды и импровизированно чокаюсь с ней по ее новой дружеской просьбе.
А через какое-то время понимаю, что меня отчего-то повело и решаю, пора валить к хренам.
Дальше все смутно.