23.
Спустя ещё месяц меня выписали.
Я стояла в дверях больницы, сжимая в пальцах бумажный пакет с лекарствами, и смотрела вперёд — туда, где начиналась улица. Реальный мир. Живой, шумный, слишком яркий. Воздух ударил в лицо, будто пощёчина. Солнце обжигало глаза. Машины, люди, голоса — всё казалось мне ненастоящим. Я как будто забыла, как жить в этом. Как быть среди живых.
— Эй. — Рядом, чуть позади, как всегда — Олег. Его рука легла мне на талию. Крепко. Уверенно. — Стоишь как манекен. Пошли уже, пока я не передумал тебя забирать.
Я чуть улыбнулась.
— Всё кажется странным… — прошептала. — Слишком большое. Шумное. Слишком живое, понимаешь?
Он не ответил. Только развернул меня лицом к себе и застегнул на мне куртку, сам. Его пальцы чуть дольше задержались на моём подбородке.
— Жить странно, да? Привыкай, девочка. Ты ж сама туда так рвалась.
Я кивнула.
— Еда странная, улицы странные, даже воздух странный… И ты странный. Слишком красивый.
Он фыркнул.
— Заткнись. Ты сейчас как будто заново родилась, а уже комплименты сыпешь.
— Ну а что? — я пожала плечами. — Я люблю тебя. Даже если ты бука. Даже если не умеешь говорить «я тоже». Даже если показываешь всё только руками.
Он не ответил. Просто наклонился и крепко поцеловал меня в висок. Так, что у меня перехватило дыхание.
— Пошли, — хрипло сказал. — Я приготовил тебе ужин. Не ной только, там ничего вредного.
— Невкусная жидкая еда?
— Нет. Паста. Твоя. Самая первая. После нашего… ну ты поняла.
— Ты говоришь про секс?
— Я говорю — пошли, пока паста не остыла.
Я рассмеялась. Маленький, надрывный смех. Первый на свежем воздухе за полтора года. И когда он взял меня за руку, я впервые не испугалась толпы, шума, солнца.
— Спасибо, что ждал меня.
— Я тебя не ждал, Донна. Я за тобой пришёл.
Мы ехали в машине. За окном медленно скользил вечерний город — огни витрин, чужие жизни, равнодушные лица. Внутри было тепло. Музыка тихо играла где-то на фоне, но её почти не слышно из-за стука моего сердца.
Я сидела с руками на коленях, в шерстяных перчатках, и смотрела вперёд. Потом повернулась к нему, не глядя в глаза.
— Я не хочу за тебя замуж, — тихо, спокойно. Без злобы. Без надрыва. Просто правда.
Он даже не удивился. Щёлкнул поворотником, перестроился на другую полосу, будто я ему сказала, что у меня ноги мёрзнут.
— Хорошо, — отозвался он спокойно, глухо.
— Что «хорошо»? — нахмурилась я, смотря на него.
— То и хорошо. — Он на секунду бросил на меня взгляд, ухмыльнулся краем губ. — Я же сказал: не буду тебя торопить. Но отвертеться от этого не сможешь. Рано или поздно, Донна, ты будешь моей. Целиком и полностью.
— Ты слишком самоуверен, — прошипела я, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Думаешь, все вокруг только и мечтают носить твою фамилию?
— Нет, — фыркнул. — Но ты не «все». А ты — моя. С самого начала. Даже когда врала себе, что нет.
Я закатила глаза.
— Бред. Я была в коме, если что. Не думаю, что в тот момент подписывала контракт на твоё имя.
— Ага. А я каждый день сидел возле твоей кровати. Значит, уже успел привыкнуть. И всё, кстати, записано — свидетели есть.
— Кто?
— Аппарат ИВЛ и твой блокнот. Там, между прочим, написано: «Я тебя люблю, даже когда ты бесишь».
Я зажала рот рукой от смеха.
— Подглядываешь?!
— А хули ты думала? Я мафиози или кто?
Он усмехнулся, вытянул руку, сжал мои пальцы, не глядя на дорогу.
— Донна. Я не давлю. Просто знай. Ты — моя женщина. Будешь звать — приду. Пошлёшь — останусь. И свадьба... когда ты сама будешь к ней готова.
Я молчала, глядя на него.
— Только знай: кольцо я уже купил, — добавил он буднично.
— Какое ещё кольцо?
— Большое. С камнем. Как ты любишь. И да, я носил его у тебя в палате. На цепочке. Так что считай, ты уже невеста.
— Больной. — Но я не злилась. Совсем наоборот. Мне вдруг стало так тепло. — Надеюсь, хоть без стразиков?
Он усмехнулся:
— Ты у меня девочка с понтами, так что с самыми дорогими.
Я рассмеялась. И впервые за долгое время всё внутри не болело.
— Мне нравится твоё кольцо, — пробормотала я, лениво перебирая пальцами его руку. Сидела у него на коленях, в одной из его рубашек, запахнув её на голое тело. Он что-то печатал на ноутбуке, уставившись в экран, будто я тут не вертелась уже двадцать минут в поисках хоть какого-то внимания.
Он не сразу ответил. Щёлкнул ещё пару раз по клавишам, закончил предложение, только потом бросил короткий взгляд на мою руку, что тронула его кольцо.
— Это фамильное, — ответил просто, не убирая рук с клавиатуры.
— Фамильное? — я чуть наклонилась, разглядывая металл, поцарапанный временем. — А что оно означает?
Он щёлкнул «отправить» и закрыл крышку ноутбука. Обнял меня за талию, притянул ближе, лениво уткнувшись лбом мне в ключицу. Его голос был низкий, усталый, но всегда с той самой хрипотцой, что будоражила меня сильнее любого прикосновения.
— Знаешь, что значит "Шепс" в переводе с немецкого?
Я нахмурилась, уставившись в потолок, вспоминая.
— Эм... вождь? Или глава?
Он чуть усмехнулся, поцеловал кожу у ямки на шее.
— Верно. Не такая уж ты и пустышка.
— Осторожно, ты щас меня назвал умной или я ослышалась? — я фыркнула.
— Не умной, а обучаемой, — ухмыльнулся он, провёл ладонью по моему бедру, чуть сжал. — И это уже хорошо.
— Наглый ты, — пробормотала я, уткнувшись носом ему в шею. — А ты знаешь, что значит моя фамилия?
Он чуть отстранился, посмотрел на меня искоса.
— Рендал?
Я кивнула.
— Нет, но звучит как что-то, что связано с огнём. Или драками. В духе тебя.
Я усмехнулась.
— А вот и нет. Это от древнеанглийского randwulf — «щит волка».
Он на секунду замолчал. А потом хмыкнул.
— Щит волка. Значит, защищаешь того, кто сам всех рвёт?
— Ну… или не даю волку умереть раньше времени, — пожала плечами я.
Он посмотрел на меня внимательно. Долго. Потом вдруг развернул к себе, обхватил лицо ладонями и притянул к поцелую — крепкому, настойчивому, как всё, что делает Олег Шепс.
— Ты не щит, — прошептал он мне в губы. — Ты мой бог. Я только перед тобой и встану на колени.
— Даже в ЗАГСе? — прошептала я в ответ, чуть улыбнувшись.
Он выдохнул смех и цапнул меня за бок:
— В ЗАГСе ты встанешь. На каблуках. В белом. И с кольцом на пальце.
— Опять ты про свадьбу, — закатила глаза.
— А ты что думала? Щит волка и вождь — звучит как хорошая семейная мафия.