Часть 32
Приехав в бункер, эсперы прошли внутрь и первым делом решили выпить по чашке кофе. Сидя за столом, оба молча смотрели друг другу в глаза, затем Чуя накрыл руку Осаму своею и потянулся губами к губам возлюбленного. Дазай подался вперёд, и парни слились в страстном, долгом поцелуе.
— Хочу тебя, — прошептал Чуя, немного отстраняясь от Осаму.
Дазай ничего не ответил, резко притягивая партнёра ближе к груди и вновь впиваясь в его губы своими. Потянув Чую на себя сильнее, Дазай усадил его на свои колени, пробираясь руками под рубашку эспера и оглаживая спину. Накахара раздвинул ноги и обхватил ими Дазая за бёдра, обвивая его шею руками и углубляя поцелуй, зарываясь пальцами в каштановые волосы.
Дыхание любовников заметно участилось, а сердца застучали громче. Чуя потянулся к пуговицам на рубашке Осаму и, быстро с ними расправившись, бросил её на пол. Затем переместился к ширинке на брюках и расстегнул их. Поёрзав задницей на бёдрах Дазая и ощущая ягодицами затвердевший орган, Чуя проник правой рукой в трусы партнёра, обхватывая ладонью его член и размазывая по головке предэякулят, отчего Осаму не смог сдержать протяжного стона, толкаясь в руку Чуи.
— Я люблю тебя, — прошептал Накахара, а Дазай, приподняв парня, поставил его на ноги, вставая со стула.
— Пойдём в кровать, — произнёс он.
Переместившись в спальню, любовники избавились от остатков одежды. Дазай толкнул Чую на постель, размещаясь между его широко разведённых в стороны ног. Обхватив ладонью возбуждённый орган, Дазай задвигал ею вдоль ствола, а Чуя со стоном толкнулся в его руку, ощущая на своём животе нежные поцелуи. Губы Осаму накрыли влажную от предэякулята головку члена, а язык заскользил по ней, доводя Накахару почти до безумия. Ладонь Чуи легла на затылок Дазая, заставляя того заглотить глубже. Осаму быстро задвигал головой, убрав руку с органа партнёра, пропуская его в гортань. Чуя вскинул бёдра вверх, надавливая на затылок любовника, проникая в его рот ещё глубже, а когда увлажнённые слюной пальцы Дазая проникли внутрь него, цепляя простату, толкаясь в неё и массируя, Накахара вскрикнул, разводя ноги ещё шире, простонав:
— Хо-чу те-бя, вой-ди.
Осаму выпустил изо рта его член и, вытащив пальцы, смазал анус партнёра и свой возбуждённый орган лубрикантом, приставив крупную головку к дырке парня, склоняясь над ним и накрывая его губы своими, толкнулся внутрь. Чуя застонал в поцелуй, обхватывая Осаму ногами за бёдра и двигая задницей ему навстречу, принимая его в себя без остатка. Разорвав поцелуй и неотрывно глядя в красные глаза, Дазай слегка подался назад и тут же толкнулся вперёд, проезжаясь членом по простате, отчего с губ Накахары сорвался новый стон.
— Люблю тебя, — прошептал Осаму в шею парня, целуя её и снова толкаясь в любовника, вновь заставляя того застонать.
— Быстрее, — прошептал Чуя, обхватывая Дазая руками за плечи и двигаясь ему навстречу.
Дазай оставил ещё несколько поцелуев на шее Чуи, оглаживая руками стройное тело и вновь толкаясь внутрь. Сжав ягодицы парня своими пальцами, Осаму резко двинул его на себя, проникая до упора, затем немного вышел из Чуи и снова двинул того на себя, толкаясь вперёд. Взяв ускоренный темп, Дазай принялся быстро двигать бёдра любовника к своим, входя в партнёра всё глубже. Комнату наполнили пошлые звуки быстрых шлепков, скрипы кровати, тяжёлое дыхание обоих парней и их стоны. Разгорячённые, раскрасневшиеся тела покрылись прозрачными капельками пота и двигались навстречу друг другу будто в каком-то безумном танце. Дазай проникал в Чую всё быстрее и глубже, до боли впиваясь в его ягодицы руками, ощущая боль в собственных плечах, в которые судорожно вцепился пальцами Чуя, раздирая кожу ногтями до крови, постанывая и вскрикивая от каждого толчка. Осаму вбивал любовника в постель, проникая в него со звуками пошлых хлюпов, чувствуя, что тот уже на грани. Накахара прогнулся в спине и по его телу прокатилась мелкая дрожь, внутри будто что-то взорвалось, накрыв его с головой крышесносным оргазмом. Выкрикнув что-то нечленораздельное, парень излился на свой живот, раздирая спину любовника сильнее, тот двинул его на себя ещё несколько раз, с глухим стоном кончая внутрь, и упал на него сверху, часто и тяжело дыша.
— Я люблю тебя, — прошептал Чуя, целуя возлюбленного в губы.
— Я тебя тоже, — ответил тот, откатываясь с него в сторону.
***
Прошли сутки...
Дазай стоял возле бункера, всматриваясь вдаль, сзади к нему подошёл Чуя, обнимая за талию, и уткнулся носом в его плечо.
— Этот чёрный туман становится ближе, — произнёс Осаму. — И я всё явственнее ощущаю приближение чего-то тёмного, страшного, неизбежного. И Анго до сих пор не связался со мной. Они должны были уже добраться до червоточины.
— Где она находится?
— В Тояме.
— Пойдём кофе выпьем, — предложил Чуя.
— Пошли, — согласно кивнул Дазай, и оба парня проследовали в бункер.
***
Несколько часов спустя...
Дазай снова вышел из бункера, заметив, что туман стал ещё ближе, его было уже хорошо видно невооружённым глазом, и в нём мелькали какие-то тени: некоторые имели крылья и летали высоко над землёй, другие перемещались по ней так, будто парили, однако крыльев у них точно не было, третьи походили на какие-то сгустки или огромные кучи и перемещались по земле. Постояв так несколько минут, присматриваясь и прислушиваясь, Осаму толкнул дверь бункера рукой и позвал Чую.
— Что случилось? — спросил парень, выходя на улицу.
— А ты не видишь? — поинтересовался Дазай.
— Туман стал ближе. И в нём кто-то есть. Обитатели иного мира?
— Да, но дело не только в них. Я чувствую это зло всё явственнее. Оно приближается.
— Значит, оно тебя ищет?
— Да, но не чувствует. Я думаю, оно ощущает Достоевского и идёт за ним. Нужно отправляться в Тояму к червоточине. Если оно движется туда, необходимо его остановить или хотя бы задержать, пока люди не уйдут.
— Поехали, — сказал Чуя и вернулся в бункер за ключами от автомобиля.
— Меч захвати! — крикнул ему вслед Дазай.
Вскоре Чуя вернулся, и парни, сев в машину, отправились в сторону Тоямы.
Когда до города оставалось ехать чуть больше пяти километров, Дазай сказал Чуе остановиться.
— Что случилось? — спросил Накахара, сбрасывая скорость и останавливая автомобиль.
— Он где-то рядом, — проговорил Дазай, и его глаза потемнели, а в зрачках вспыхнуло пламя.
Дазай вышел из машины и опёрся задом о капот, пытаясь понять откуда надвигается угроза. Чуя оглядывался по сторонам, но ничего не видел, разве что, ему показалось, что где-то вдалеке вечерний сумрак гуще, чем в том месте, где они остановились с Дазаем.
— Послушай, Дазай, — проговорил Чуя, не отводя от него взгляда, хотя он уже, конечно, привык к тому, как внешне менялись глаза Осаму, да и его голос, если неподалёку оказывался носитель осколков, однако ему всё равно было жутко. — Ты собираешься принять участие в бою?
Переведя на Чую взгляд, Дазай молча кивнул.
— Но как? Когда рядом находится осколок, с тобой происходят поразительные метаморфозы. Что если Тифону удастся вытянуть Силу из тебя? Вдруг, оказавшись вблизи, ты не сможешь ему противостоять? Тогда одолеть его будет гораздо сложнее. Может быть, мне лучше самому? Попробую вызвать этот выброс энергии, возможно, он его уничтожит?
— Это опасный план, — ответил Осаму изменившимся голосом. — Я справлюсь. Уже несколько раз пройдя через нечто подобное, я знаю насколько могу себя контролировать и каждый раз у меня получается делать это всё лучше. К тому же, пока люди не уйдут, ты не можешь применить порчу. Попробуем воспользоваться мечом и гравитацией.
— А если произойдёт нечто похожее, как в отеле, когда я пытался нанести удар по Достоевскому?
— Нет. Этого не случится, ведь тогда была немного иная ситуация. Я перекачивал Силу осколка, и твоя способность коснулась её тёмной энергии.
— Он ведь где-то рядом?
— Да. Смотри, — Дазай поднял голову вверх, указывая куда-то в небо пальцем. Там была какая-то огромная масса, которую Чуя сначала принял за затянутое тучами вечернее небо, а присмотревшись, различил множество огромных змеиных голов, каких-то отростков и крыльев. Каждый взмах которыми гнал на землю потоки шквального ветра, сопровождавшегося шумом, больше похожим на раскаты грома и рёвом сотен разноголосых звериных глоток. От всей этой какофонии Накахара зажал уши руками, а затем в его голове прозвучал голос Дазая: «Пора».
«Почему мы раньше этого не слышали?» — так же мысленно спросил Накахара.
«Потому что он не чувствовал меня. Но, заметив, что-то понял», — Дазай открыл дверь машины и достал из бардачка ткань, обмотав ею правую ручку, он взял меч.
Снова раздался грохот, словно по небу прокатились раскаты грома, потом на несколько секунд наступила тишина, и Дазай вдруг замер на месте, услышав в наушнике голос Анго.
«Дазай, Дазай, ты меня слышишь?»
«Да, — тут же ответил тот, поднося часы со встроенным микрофоном к губам. — Вы на месте?»
«Да, но что-то происходит, мы слы...» — в этот момент монстр вновь громогласно заревел, перекрывая звук голоса в наушнике Дазая, едва он замолк, Дазай тут же спросил:
«Вы переходите?»
«Да, люди начали переход. Достоевский удерживает врата открытыми. Но быстро не получится. Нас много. С ним тоже что-то происходит. Он говорит, что чувствует тёмную энергию осколков, и она очень сильна. Он не сможет долго удерживать проход открытым. Брэм и Акутагава рядом с ним. Они пытаются его удержать, но он говорит, что его рано или поздно притянет к оскол...» — голос Анго в очередной раз заглушил оглушительный грохот и рёв, Осаму поднял голову вверх: чудовище кружило над ними, а потом вдруг полетело в направлении червоточины.
«Пусть Достоевский пройдёт через неё и попытается удерживать открытой с той стороны, это должно уменьшить его притяжение к осколкам. Тифон скоро будет у вас, если нам с Чуей не удастся его остановить. Мне пора. Удачи вам», — сказал Осаму и, вытащив наушник из уха, бросил его на сиденье машины, а также оставил там часы, после чего трансформировался, взлетая вверх.
«Чуя, ты должен попробовать сбросить его вниз гравитацией, — мысленно обратился к Накахаре Дазай, — если получится, то удерживай его столько, сколько сможешь без движения».
«Без проблем», — также мысленно ответил Чуя, взлетая вверх и по пути трансформируясь.
«Рад, что ты по-прежнему уверен в своих силах, несмотря на это...»
«Да, с таким противником мы ещё не сталкивались, он в сотни раз больше каждого из нас».
«Размер, конечно, имеет значение, — усмехнулся Осаму, — но не всегда».
Чуя ничего не ответил, так как уже почти настиг чудовище, а через тридцать секунд его правая нога, усиленная гравитацией, как и всё тело, врезалась в монстра, того охватило красным свечением, и он на огромной скорости полетел вниз. Когда же встретился с землёй, она содрогнулась и застонала. Эта дрожь и жалобный стон разнеслись по округе на десятки километров, наверняка подняв огромную волну в море, больше похожую на цунами, а рёв невиданной до этого момента мощи, оглушил всех, кто находился поблизости...
***
— Что это было? — спросил Ацуши, отнимая руки от своих ушей, однако ему никто не ответил: все люди попадали навзничь и держались за уши руками, сквозь пальцы каждого текли кровавые струйки, а у некоторых шла кровь из глаз. Кто-то беззвучно открывал рот, пытаясь что-то сказать, другие бились в истерике, но тоже беззвучно. И только сейчас Ацуши, отняв свои руки от ушей, заметил на них кровь и понял, что сама тишина вокруг него обусловлена потерей его собственного слуха.
На улице уже полностью стемнело, однако эта тьма казалась какой-то странной: она была гуще, чем обычно, и Ацуши ничего не смог бы сквозь неё разглядеть, если бы не применил своё тигриное зрение. Обычно, используя способность таким образом, он прекрасно видел ночью, но сейчас рассмотреть что-либо было проблематично даже для него.
«Помоги мне, — услышал мысленный зов Накаджима и огляделся по сторонам: кому нужна помощь? Она нужна была каждому, но зов шёл изнутри его сознания, и Ацуши узнал этот голос. Это был голос Достоевского, и Накаджима увидел, как тот вдруг куда-то пошёл, перестав удерживать портал открытым. — Помоги! Мне нельзя туда, — Ацуши внимательно посмотрел на Фёдора, но тот двигался словно сомнамбула, и он не приказывал, как в тот раз в отеле, а молил о помощи.
Ацуши ринулся к нему, обратившись тигром, а затем и мутантом и отбросил его к порталу, о котором уже ничего не напоминало, кроме маленького пятнышка света вверху. Подтащив Фёдора ближе, Ацуши произнёс:
— Давай, открывай.
— Я не могу, у меня не осталось больше сил, — прохрипел Фёдор.
— Да что ты несёшь? Ты же осколок, ты самый сильный из нас.
— Да, но меня зовут, и я не могу бороться с этим зовом. Из-за него я теряю силы и самого себя. Если ты меня не удержишь, я сольюсь с ним.
— Как мне тебя удержать? — спросил Ацуши, впиваясь в руки Федора со всей силы своими и пытаясь тянуть назад. — Где Акутагава и Брэм?
— Они остались с той стороны.
— А ты как здесь оказался? Ты же был с ними?
— Я не знаю. Меня, как в воронку засосало.
Неожиданно поднялся сильный ветер, просто ураган, который сдувал всё и всех на своём пути: он подхватывал людей, поднимал их в небо, а затем они падали с большой высоты и разбивались о землю. Достоевского и Ацуши тоже подхватил этот ветер и поднял вверх, их кидало из стороны в сторону, било о землю, и Накаджима выпустил руку Фёдора, а того закрутило и завертело, унося прочь. Вновь обратившись мутантом, Ацуши взлетел вверх и, догнав Фёдора, снова схватил его за руку, впиваясь в неё когтями, с трудом удерживая того и опуская вниз.
— Ты молодец, научился себя контролировать, — произнёс Достоевский, но Ацуши не обратил на его слова внимания, лишь спросил:
— Что мне делать?
— Боль слегка отрезвляет, — сказал Фёдор. — Используй это и тяни меня к порталу.
— Ты же сказал...
— Я попробую.
Ацуши изо всех сил пытался тащить Фёдора к тому месту, где был портал в другой мир, применив для этого обе свои способности. А затем он услышал крик боли, а потом ещё и ещё: кричали многие, и Ацуши обернулся назад...
То, что он увидел просто повергло его в шок: с неба что-то лилось, похожее на дождь, однако, когда тёмные капли попадали на людей, они дико визжали и начинали корчиться от боли, а на их телах появлялись язвы и раны. Дождь прекратился так же неожиданно, как и начался, а среди кучи копошащегося живого мяса, он различил Рампо. Тот лежал на земле, схватившись руками за лицо, и пытался оттереть его от какой-то тёмной слизи, которая разъедала кожу и глаза. Никто, наверное, не смог бы заметить таких подробностей, кроме Накаджимы, благодаря его тигриному зрению, и он бросился на помощь Эдогаве, но был остановлен Достоевским.
— Не обращай внимания, Ацуши. Никто кроме меня не сможет открыть портал, — Фёдора снова подхватил ураган и понёс куда-то вправо, Ацуши едва успел вцепиться в его руку, вновь впиваясь в неё когтями, помня о том, что говорил Достоевский о боли.
— Может, ты мне как-то поможешь? — прохрипел Накаджима.
— Ты не должен позволить ему...
— Ты же сильный, почему ты не борешься? — спросил Ацуши, пытаясь тащить Фёдора к порталу, но состязаться с неведомой Силой, было непросто даже для него.
— Я не могу противиться Силе осколков, она тянет меня против воли. Если я трансформируюсь, меня притянет к ним быстрее. Ну давай же! Ты справишься. Ты же не хочешь, чтобы все эти люди погибли?
— Конечно нет! — выкрикнул Ацуши, продолжая тащить Фёдора к порталу. Ветер немного стих, и Ацуши остановился, наконец, дотянув Достоевского до места назначения. Прикоснувшись к правому виску одной рукой, а вторую выставив вверх, Фёдор снова открыл путь, и все, кто не лишился зрения увидели яркий столб света, уходящий в небо. Из него немедленно выскочили Акутагава и Брэм, а за ними последовали ещё несколько эсперов, которые начали перетаскивать немногочисленных выживших людей через портал.
Неожиданно послышались нечеловеческие визги неведомых тварей и крики людей. Ацуши обернулся назад, заметив несколько крылатых монстров, которые нападали на выживших и отрывали от них куски плоти, тут же проглатывая.
— Акутагава, — обратился оборотень к вампиру, который вместе с Брэмом удерживал Фёдора за руки, хотя тот сейчас и не пытался куда-то идти, а стоял на месте в прежней позе, прикрыв глаза. — Вы справитесь с Брэмом?
— Иди, помоги им, — сказал Рюноске, а Ацуши, обратившись мутантом, взмыл в ночное небо и на огромной скорости, которую ему давала его вторая способность, понёсся на одну из тварей. Отбросив её от какого-то мужчины, Накаджима разорвал монстра напополам: в разные стороны брызнула темно-зелёная жидкость и завоняло чем-то мерзким. Не теряя времени, Ацуши сбил в полёте ещё одну сущность, и её постигла судьба первой. Минут через десять с крылатыми было покончено, но где-то вдалеке Накаджима различил других тварей, которые не имели крыльев, они медленно приближались к людям, и их было огромное множество.
Ацуши огляделся вокруг, а затем послышался громогласный рёв, и что-то огромное, засветившись красным свечением, упало на землю, отчего она содрогнулась.
— Ацуши! — услышал оборотень голос Рюноске. — Сюда!
Накаджима бросился к порталу, заметив возле него Рампо и Йосано, она поддерживала его под руку и тихо говорила:
— Я верну тебе зрение, и всем остальным. Всё будет хорошо.
— Я знаю, — сказал Рампо. — Теперь я понял, почему не мог увидеть будущее, а видел лишь тьму. Я потерял зрение.
Когда последние люди прошли через червоточину, а с Фёдором остались только оборотень и два вампира, тот вдруг сказал:
— Идёмте.
— Но как же Дазай с Чуей? — спросил Ацуши.
— Ты ещё не понял? — спросил Фёдор.
— Нет, — ответил тот.
— Им не победить.
— Что? — переспросил Акутагава, а Достоевский, трансформировавшись, затолкнул в портал всех троих, тут же закрывая его, и унёсся прочь.