Часть 31
В дверь постучали, и с другой стороны послышался голос Рампо:
— Брэм, это я.
— Входи, — произнёс вампир, отворачиваясь от Акутагавы и переводя взгляд на Рампо.
— Дазай с Чуей здесь, — сказал Эдогава, из-за его спины смущённо выглядывала Кёка.
— Что? Почему ты не сказал? — спросил вампир Рюноске. — Зачем они здесь?
— Мне не до конца ясна цель их визита, но они сейчас у Достоевского, — произнёс Рампо.
— Что? — Брэм бросился к выходу.
— Брэм, подожди, — Акутагава схватил вампира за руку, пытаясь остановить. — Боюсь, что у нас плохие новости: они пришли. Только Дазай знает, что делать в такой ситуации. Вы же должны понимать, что все оставшиеся в живых эсперы, даже, если их обратить в мутантов или вампиров, не смогут противостоять этой злой Силе. Мы все погибнем. Рампо, скажи ему.
— Это то что я видел, — произнёс Эдогава. — Если Чуя столкнётся с этой Силой в бою, всё будет уничтожено.
— Значит, Дазай хочет вытянуть Силу из Достоевского, но тогда станет всё ещё хуже. Если он пробудит осколок, который находится внутри него, то объединится с остальными, и Тифон станет ещё сильнее.
— Да, — проговорил Рампо. — Но я видел также другой вариант развития событий...
— Какой? — спросил Ацуши.
Рампо какое-то время молчал, затем произнёс:
— Не знаю, как сказать. Я видел Тьму. Она поглощала наш мир, окутывая его будто чёрным, непроницаемым покрывалом. Но в какой-то момент Тьма начала отступать, а потом... — Рампо снова замолчал, и Брэм его поторопил:
— Что «потом»?
— Темнота, — проговорил Эдогава. — Сплошная, беспроглядная темнота. Не знаю, что это значит. Будто видение оборвалось или зрение пропало. Я не сумел понять, что будет дальше. Впервые в жизни способность меня подвела. Я пытался вызвать это видение вновь, но всё повторилось. Не понимаю. Может, дальше не будет ничего, и наш мир канет в небытие, а возможно, мне что-то мешает, не знаю. Но Дазай... он точно что-то задумал, не уверен, что это правильно...
— О чём ты?
— То, что задумал Дазай слишком рискованно: его план может сработать, а может всё обернётся не так хорошо, как нам того бы хотелось.
— Что это значит?
— Нужно идти туда. Нам всем.
— Тогда поспешим, — сказал Брэм и покинул свой номер. Акутагава и остальные последовали за ним.
Подойдя к комнате, в которой держали Достоевского, под охраной то одного эспера, то другого, Брэм остановился и произнёс:
— Что-то не так.
— Что не так? — спросил Ацуши.
— Достоевский... он, — Брэм резко толкнул дверь, на удивление, она оказалась не заперта, и все четверо увидели лежавшую на полу Озаки, чуть дальше стояли Чуя с Дазаем. Последний опирался правой рукой на меч Святого Креста, который вверх ногами стоял на полу, вместо того, чтобы находиться в теле Фёдора. Сам же Достоевский, полностью регенерировав, сидел на столе, затем спрыгнул вниз и оказался между Чуей и Дазаем.
— Что здесь происходит? — спросил Брэм.
***
Несколько минут назад...
Чуя с волнением следил за Дазаем, замечая, как во время разговора с Достоевским, он несколько раз менялся в лице. Накахара был словно натянутая струна, каждый раз ожидая, что Осаму сорвётся, и произойдёт то, чего все так боятся. Он почти не вникал в их разговор, так как был слишком сосредоточен на другом. Неожиданно Дазай сделал резкое движение рукой, и Чуя тут же попытался перехватить его за запястье, но не успел. Осаму схватился за рукоять меча и выдернул его из обрубка тела Федора, произнеся:
— Всё идёт по плану.
— Какому ещё плану, Дазай?! — вскричал Накахара, глядя, как Фёдор начинает регенерировать. — Ты зачем его освободил?
— А ты думал, что это я проведу людей через червоточину? — спросил Осаму, посмотрев на Чую, тот заметил, что глаза любовника приняли привычный вид, а голос больше не звучал так жутко, как до этого. По лицу Дазая пробежала тень, и Чуя каким-то шестым чувством ощутил что тот испытывает боль. Меч стоял на полу, опираясь на свой эфес, Осаму же правой рукой держался за его остриё, по лезвию стекала струйка крови, от которой пошёл то ли пар, то ли дым, и она тут же высохла.
— Ну, да, — растерянно произнёс он. — Что ты делаешь?
— Я не могу открыть проход, пока проклятье влияет на меня. Только Фёдор сможет это сделать, и он сделает это.
— Что? — спросил Чуя, неверяще глядя на Дазая. — Да он же сволочь и подонок!
— Да, — Дазай пожал плечами. — Но он тоже понимает, что ему лучше сейчас убраться из этого мира, как можно дальше.
— Что здесь происходит? — послышался голос Брэма, который во все глаза смотрел на Достоевского, тот полностью регенерировал к тому времени и спрыгнул со стола, на котором до этого лежал, довольно улыбаясь. — Дазай, что ты сделал?
— Так нужно, — произнёс Дазай, оборачиваясь к Брэму и остальным. — Достоевский выведет вас отсюда, а если вздумает меня предать, — Осаму перехватил другой рукой меч за рукоять, обернув его тканью. В его глазах снова полыхнуло жуткое, адское пламя, а голос стал металлическим. Дазай посмотрел Фёдору в глаза и добавил: — Я отыщу тебя, где бы ты ни был, и пусть пройдёт даже тысяча лет, я уничтожу тебя, сотру в порошок, и ты будешь подыхать медленной, мучительной смертью. Ты меня понял?
— Вполне, — кивнул Достоевский. — Не волнуйся, я выведу всех, только, как мне открыть этот проход? Я никогда этого не делал.
— Тогда как ты собирался уйти через одну из червоточин, если бы твой план удался, и произошёл взрыв?
Достоевский пожал плечами.
— Не знаю. Что-то непременно бы придумал.
— Когда окажешься возле неё, поймёшь.
Дазай протянул Достоевскому какой-то листок бумаги, со словами:
— Это координаты ближайшей червоточины, помимо той, которая находится в Йокогаме. В Йокогаму не суйтесь, постарайтесь обойти её десятой дорогой. Именно там сейчас находится средоточие всего Зла.
Отвернувшись от Фёдора, Дазай направился к выходу, а поравнявшись с Рампо, сказал:
— Идите с ним. Здесь оставаться больше нельзя, попытайтесь забрать всех выживших с острова. Отправьте кого-то с сообщением в уцелевшие города, но предупредите людей: кто останется — умрёт с вероятностью 99%. Как только окажетесь на месте, пусть Анго свяжется со мной.
— Дазай, — окликнул Осаму Достоевский. — Сколько у нас времени?
— Сутки, максимум двое.
***
Выйдя из отеля, Чуя с Дазаем направились к машине, а когда уже разместились в салоне, к ним подошли Акутагава с Ацуши.
— Куда вы собрались? — спросил Дазая вампир.
— Пока едем в бункер, — ответил Дазай. — Нужно дать время людям уйти, а потом придётся сразиться с Тифоном.
— Мы поедем с вами, — решительно произнёс Акутагава, а Ацуши кивнул. — Возможно, мы сможем помочь.
— Нет, — возразил Дазай. — Вы должны уйти со всеми остальными. Это наша с Чуей битва.
— Но... — заупрямился Рюноске, однако Дазай покачал головой и произнёс:
— Не в этот раз. Уходите. Вы не сможете ничем нам помочь, лишь зря погибните. Лучше присмотри за Достоевским. Теперь вы знаете, как его можно уничтожить. Если он что-то выкинет, убей его. Только ты сможешь извлечь из него осколок почти мгновенно.
Акутагава нерешительно кивнул, а Осаму добавил:
— Пообещай, что уйдёте.
— Обещаю, — произнёс Акутагава, а потом добавил:
— Мы ещё увидимся когда-нибудь?
— Нет ничего невозможного в этом мире, — ответил Дазай.
— Но как вы найдёте нас, и как откроете проход, если у вас получится уничтожить это зло?
— Сейчас это не главное, Акутагава. Вам нужно просто выжить.
Акутагава сглотнул, подкативший к горлу ком, а Ацуши произнёс:
— Удачи вам.
— Спасибо, вам тоже.
Чуя завёл двигатель, и они с Дазаем тронулись с места, а Ацуши с Акутагавой долго провожали их взглядом.