Часть 30
— Что сказал Чуя? — спросил Ацуши Акутагаву, кладя голову на его плечо и ощущая в своих волосах чужие пальцы. — Скоро они вернутся?
— Он не сказал, но когда я встретил его возле склада, Чуя явно очень торопился.
— Интересно, что произошло? Куда они так резко сорвались?
— Я не знаю, что случилось. Чуя лишь сказал, что им нужно съездить в Йокогаму. Если не решат там задержаться, думаю, вернутся к вечеру, может, и раньше. Расстояние до Йокогамы 250 км, но по бездорожью ехать дольше.
Рюноске провёл рукой по спине Ацуши, целуя его в губы лёгким поцелуем. После того, как выпили кофе и немного послонялись по округе, решили прилечь в своей комнате.
— Не жалеешь? — посмотрев в глаза оборотню, спросил вампир. — О том, что произошло?
Ацуши слегка напрягся, вспомнив, как начал обращаться в мутанта и ранил Акутагаву.
— Ты мне нравишься, — вдруг заявил он. — Но всё могло закончиться весьма скверно.
— Но не закончилось же. Со мной всё в порядке. Не стоит переживать.
Акутагава огладил лицо Ацуши ладонью и добавил, неотрывно глядя в его глаза:
— Ты тоже мне очень нравишься.
Рюноске накрыл губы оборотня поцелуем, сразу же углубив его, и зарылся пальцами в светлые волосы. Накаджима ответил на поцелуй, ощутив, как внизу живота приятным теплом разливается возбуждение. Запустив руки под рубашку вампира, Ацуши ласкал его плечи и грудь, а тот принялся освобождать парня от одежды, продолжая целовать.
Когда поцелуй закончился, а Ацуши был уже раздет до пояса, то вдруг произнёс:
— Мне страшно, Акутагава, что это снова может произойти.
— Не переживай, всё будет хорошо, — ответил тот, стягивая с Ацуши брюки и вновь целуя его в губы.
Накаджима неуверенно потянулся пальцами к рубашке любовника, всё ещё сомневаясь, стоит ли рисковать, однако поцелуи Акутагавы действовали на него возбуждающе и успокаивающе. Отбросив сомнения, Ацуши быстро расправился с пуговицами на рубашке вампира и кинул её на пол, за ней последовали брюки Рюноске и нижнее бельё, а за ним и его собственное.
Осыпая поцелуями лицо и шею оборотня, оставив на ней несколько засосов, Акутагава ласкал стройное тело парня под ним, теребя пальцами его соски, спускаясь поцелуями ниже. Оставив несколько на груди и животе, Рюноске обхватил ладонью возбуждённый орган любовника и задвигал ею вверх-вниз, приводя Ацуши в ещё более возбуждённое состояние. Накаджима застонал, толкаясь в руку вампира, оглаживая пальцами его спину, а тот, сжав его бедро второй рукой, задвигал первой быстрее. Неожиданно Ацуши перевернул Акутагаву на спину и поёрзал задницей на его бёдрах, ощущая возбуждённое естество партнёра, которое упиралось между его ягодиц. От этих действий Акутагава застонал, а затем Ацуши взял в руки смазку, лежавшую на кровати, и смазал ею свой анальный проход.
— Где презервативы? — прошептал он, склоняясь к Рюноске, и тот, пошарив рукой под подушкой, передал любовнику один из пакетиков. Ацуши переместился немного ниже и, распаковав его, раскатал резинку по члену партнёра. Снова заняв прежнюю позицию, Накаджима приставил крупную головку к своему входу и медленно опустился на орган вампира, прикрыв от удовольствия глаза. Акутагава не смог сдержать стона, когда его член полностью погрузился в тёплые глубины, и резко вскинул бёдра вверх, проникая в парня ещё глубже. Ацуши вскрикнул, ощутив внизу живота приятный разряд, прокатившийся дрожью по всему телу. Опершись руками о грудь Акутагавы, Ацуши приподнял бёдра и резко опустился вниз, почувствовав тот же разряд, после того, как любовник снова вскинул бёдра. Накаджима задвигался быстрее, всё чаще приподнимаясь вверх и резко опускаясь вниз, ощущая внутри полную заполненность и желая получить больше, он молил Акутагаву: «ещё». Тот обхватил его за ягодицы руками и принялся резко натягивать на свой член, снова и снова вскидывая бёдра вверх, доводя оборотня этими движениями почти до безумия.
Неожиданно Рюноске перевернул Ацуши на спину, по-прежнему оставаясь в нём, и принялся резко толкаться внутрь, полностью перехватив инициативу. Ацуши двигался навстречу Акутагаве, сам насаживаясь на член до упора. Комнату заполнили звуки скрипов кровати, быстрых шлепков, перемежающихся с характерными хлюпаньями, и стоны обоих парней. Их разгорячённые и раскрасневшиеся тела двигались навстречу друг другу, будто исполняли какой-то безумный танец. Дыхание любовников окончательно сбилось, как и сердцебиение, а стоны слышались всё чаще и громче. Выгнувшись на кровати, Ацуши с криками излился на свой живот, ощутив, как пальцы вампира довольно сильно сдавливают его запястья, прижимая руки к постели, при этом его толчки ускорились и стали более проникающими, но в какой-то момент замедлились, а через несколько секунд прекратились. Вампир по-прежнему сжимал запястья Ацуши, а тот ощущал себя так, будто глаза застилала какая-то пелена.
— Ацуши, — позвал Накаджиму Акутагава, и тот услышал его так, словно находился под толщей воды. — Ацуши, — повторил вампир, и пелена отступила, вместе с частичной глухотой.
— Что случилось? — окончательно придя в себя, спросил Накаджима, глядя в покрасневшие глаза вампира. — Я будто потерялся в какой-то момент.
— Твои глаза, — произнёс Акутагава, вспомнив, как глаза любовника вспыхнули ярким пламенем, когда он кончал, тогда Рюноске схватил его за руки, а после того, как сам дошёл до логического финала, трансформировался в вампира, чтобы удержать оборотня, но тот даже не пытался вырваться.
— Я снова начал обращаться, — пробормотал Ацуши.
— Нет. У тебя только глаза засветились, как два огонька. Что ты ощущаешь при этом? — спросил Акутагава, укладываясь рядом с оборотнем и прижимая его к себе.
— Даже не знаю. Раньше всё чувствовалось иначе, точнее, я просто не могу вспомнить, что ощущал, теперь же я помню. Сознание будто затуманивается, я вижу всё сквозь какую-то странную пелену, иногда она красного цвета, иногда серая, иногда белая. Звуки доходят до моих ушей так, словно в них пробки. Знаешь, как бывает, когда в уши попадает вода?
Акутагава кивнул, а Ацуши продолжил говорить:
— Это так странно. Но когда я услышал твой голос, пелена будто спала. А в прошлый раз боль отрезвила меня, когда ты дал мне пощёчину.
— У меня были похожие ощущения, когда меня Брэм обратил. Я тогда не понимал, что происходит, даже сейчас не могу вспомнить всё, что со мной было, но мне казалось, что я вижу всё словно сквозь туман, пока не поступал какой-то приказ. Ощущения, знаешь, не очень.
— Представляю, — произнёс оборотень, целуя Акутагаву в губы, а затем прошептал: — Я в душ.
Акутагава кивнул, и Ацуши, поднявшись с постели, покинул спальню.
***
Подъехав к бункеру, Чуя остановил авто и заглушил двигатель. Дазай вышел из салона и проследовал к двери.
— Подожди, — окликнул Дазая Чуя, тот остановился и обернулся к возлюбленному, вопросительно глядя в его глаза.
Накахара подошёл ближе и спросил:
— Каков твой план?
— Я же уже говорил, — ответил Осаму.
— Да, но куда ты собираешься увести людей?
— В безопасное место. Есть много миров, похожих на наш, и они вполне пригодны для жизни.
— Ясно. А что потом? Ведь эту угрозу необходимо ликвидировать, иначе нас будут преследовать всю жизнь. Даже вечность, — Чуя горько усмехнулся. — Мы же не сможем всё время убегать?
— Конечно нет, Чуя! —Дазай взял Накахару за руку. — Мы не станем сбегать, это бессмысленно. Мы примем бой и попытаемся уничтожить Тифона. Это единственное, что нам остаётся.
— А если не выйдет?
Дазай пожал плечами, проронив:
— Будет грустно.
— И каким образом ты собираешься уничтожить его? Мне хватит Сил, чтобы сделать это?
— Думаю, да, но тут есть одна загвоздка.
— Какая? — спросил Чуя.
— Выброс колоссального количества энергии и столкновение двух божественных способностей, приведёт к возникновению сингулярности, до сели ещё не виданной Силы. Это может повлечь за собой взрыв, похлеще ядерного. Я не знаю, выдержит ли этот выброс твоё собственное тело, даже учитывая, что сейчас ты мутант, и у тебя почти мгновенная регенерация. Любого мутанта всё же можно убить. Мне бы не хотелось рисковать. Оставим Арахабаки, как последний вариант.
— Тогда что ты предлагаешь?
— У меня есть кое-какие мысли, но пока это всего лишь мысли. Давай обсудим это позже, а сейчас пойдём за Ацуши и Акутагавой. Нам следует торопиться.
***
Въехав в город, Чуя остановился на ближайшей заправке и залил полный бак бензина, а также наполнил доверху несколько канистр, после чего снова тронулся в путь. Акутагава с Ацуши ехали на другой машине и так же, как и Чуя заправили своё авто. Вскоре эсперы остановились возле отеля и вошли внутрь. В холле находилось несколько человек, в том числе Кенджи и Кёка, все они с опаской смотрели на гостей, которые прошли к лифту.
— Где номер Брэма? — спросил Дазай у Акутавы, когда кабина поднялась на этаж выше.
— Там, — ответил тот, махнув рукой, указывая направление. — Позвать его?
— Не стоит. Лучше сходи к нему и отвлеки внимание, — произнёс Дазай.
— Зачем? — не понял вампир.
— Мне нужно кое-что сделать, а Брэм может попытаться помешать.
Акутагава в нерешительности остановился, а Дазай, видя его сомнения, произнёс:
— Ты мне не доверяешь?
— Что ты задумал? Ты хочешь пробудить Силу своего осколка?
— Нет. Но мне нужно поговорить с Достоевским.
— А вдруг ты не сможешь сдержаться?
— Я не позволю ему сделать это, — встрял в разговор Чуя, так как Дазай по дороге в Ниигату всё же немного посвятил его в свой план.
Акутагава кивнул и вместе с Ацуши направился в номер Брэма, Чуя с Дазаем пошли в противоположную сторону. Остановившись у одной из дверей, Дазай постучал: послышались шаги, щёлкнул замок, и на пороге показалась Озаки.
— Вы? — произнесла она, удивлённо глядя на гостей. — Что вам здесь нужно?
— Мне необходимо поговорить с Достоевским, — сказал Дазай, делая шаг вперёд, однако Озаки преградила ему путь, в её руке сверкнуло лезвие ножа, а в следующий момент клинок вошёл в висок Дазая, тот лишь усмехнулся, вытаскивая кинжал из своей головы, а Чуя сказал:
— Не нужно, Коё. Мы никому не причиним вреда.
— Ну да, конечно, — Коё с недоверием посмотрела на Чую. — Ты на его стороне. Да как ты можешь? Он же монстр, убийца, просто зверь.
— Я тоже, — проговорил Накахара, легко отстраняя Коё в сторону и проходя в номер. — Или ты не знала?
— Знала, — ответила Озаки, поворачиваясь к Чуе и глядя в красные глаза. — Но он — средоточие зла.
— Вовсе нет, Коё, — возразил Чуя. — Дазай хочет помочь, помочь нам всем. Поэтому мы здесь. Нам нужно увидеть Достоевского.
Дазай сделал несколько шагов вперёд, но Озаки вновь преградила ему путь, со словами:
— Ты не пройдёшь! — в руке её снова сверкнул клинок, однако Дазай неуловимо быстро взметнул свою вверх, и Коё упала на пол, откуда-то из номера послышался смешок Достоевского.
Обернувшись на звук упавшего тела, Чуя бросился к Коё, прощупывая её пульс.
— Что ты с ней сделал?! — выкрикнул Накахара, гневно уставившись на Дазая.
— Вырубил. Ничего страшного с ней не произойдёт. У нас мало времени, — последнюю фразу Дазай произнёс жутким, будто не своим голосом, и Чуя посмотрел в его глаза: они начали наливаться тьмой, а по центру в них словно огонь полыхал.
Накахара бросился к Осаму, хватая того за руку:
— Может, это плохая идея, Дазай? Давай я сам с ним поговорю, только скажи о чём. Тебе лучше держаться от него подальше.
— Нет, — всё таким же пугающим голосом, сказал Осаму и двинулся вглубь комнаты. — Я должен сам. Всё в порядке, я держусь, но будь начеку.
— Хорошо, — кивнул Чуя и последовал за Дазаем.