29.
Доминик находился в центре главного офиса службы безопасности на одном из объектов, принадлежащих семье Коста. Перед ним - массивный экран, разбитый на множество секторов: камеры по периметру особняка, входные ворота, парковка, задний двор, крыша, подвал. Каждое изображение обновлялось в реальном времени. Он стоял, скрестив руки на груди, молчаливо наблюдая.
- Что с восточной линией? - хрипло спросил он, не отрывая взгляда от монитора.
- Мы установили новые датчики движения. На крыше работают двое - крепят тепловизоры. К утру всё будет готово, - отчеканил Нико, стоящий рядом.
Доминик кивнул. В его взгляде было напряжение, которому подчинялись все вокруг. После стрельбы в кафе и попытки слежки он действовал методично, без права на ошибку. Каждый, кто мог быть угрозой, должен был попасть в поле зрения. Дом - неприкосновенен. Его семья - под полной защитой.
- Выключите сигнализацию в главном доме и проверьте, что будет, если попробовать обойти снаружи. Как реагируют камеры, как быстро подтягивается охрана. Всё в реальном времени. Я хочу видеть, где у нас слабые места, - скомандовал он.
Один из специалистов активировал симуляцию проникновения. На экране мигнуло красное пятно: периметр реагировал, система отрабатывала без замедлений. Доминик слегка прищурился, анализируя.
- Подземный гараж - задержка в 3,4 секунды. Исправить.
- Есть, - отозвался техник.
Нико откашлялся:
- Мы также усилили внешнюю охрану. У ворот две новые машины. Плюс один человек внутри дома - он будет просто находиться в холле. И да, мы удвоили смену на ночное дежурство.
- Я хочу, чтобы ночью был не просто человек, а мой человек. Кто-то из старших. Составь график. Пусть ротация будет постоянной, чтобы ни один не знал, кто сменит его завтра. - Он повернулся к Нико, впервые оторвав взгляд от мониторов. - Мы слишком долго чувствовали себя неприкасаемыми.
Он подошёл к столу, на котором лежала карта всей территории особняка. Красные точки - камеры, жёлтые - датчики, зелёные - посты охраны.
- Дальняя стена сада. Вот тут, - он ткнул пальцем, - поставьте невидимую сетку. Я не хочу, чтобы кто-то даже думал туда сунуться.
- Аделина об этом знает? - спросил Нико тихо.
Доминик поднял на него взгляд.
- Нет. И не узнает. Её это не касается. Моя задача - чтобы её никогда больше не пришлось закрывать телом.
Доминик стоял в полумраке зала наблюдения, скрестив руки на груди. Пространство вокруг гудело низким фоном работающих серверов, щелкали переключатели, на экранах сменялись кадры с камер видеонаблюдения. Он изучал реакцию системы, как генерал накануне штурма изучает карту.
Вдруг взгляд зацепился за одну из камер - окно спальни на втором этаже. Камера с мягким зумом захватила балкон. Он замер. В кадре появилась Аделина.
Она вышла босиком, с чашкой в руке, в коротких шортах и белой обтягивающей майке без белья. Волосы небрежно собраны, пара прядей выбилась и мягко легла на шею. В ушах - наушники. Доминик узнал их: он сам недавно заказал их ей. Она сделала пару глотков, поставила чашку на перила, а затем... замерла.
Он даже не понял сразу, что она делает, пока она не нажала что-то в телефоне - и не задвигалась.
Танец.
Сначала просто покачивания бедрами в ритм музыке, но спустя несколько секунд в этом появилось нечто совершенно иное. Уверенность. Легкая игривость. А потом - соблазн. Медленные круги бёдрами, движения руками, скользящие по талии, по животу, вверх, затем снова вниз. Она не выглядела как кто-то, кто хочет внимания - и в то же время притягивала его абсолютно.
Доминик почувствовал, как напряглись мышцы на спине и в челюсти. Он не отрывал взгляда от экрана. Ни один кадр за последние часы не захватывал его внимание так, как этот. Камера улавливала каждое движение её тела - свободное, хищное, почти вызывающее.
Она повернулась боком к перилам, чуть выгнула спину, закинув руки вверх, покачала бедрами, затем медленно опустила ладони по бёдрам - и посмотрела вперёд. Не в камеру, нет. В никуда. Но Доминик всё равно ощутил этот взгляд на себе.
- Блядь... - выдохнул он почти беззвучно.
Нико, стоявший в другой части зала, повернулся.
- Что-то не так? - насторожился он.
Доминик на секунду закрыл глаза, сжал пальцы в кулак.
- Нет. Просто напомни мне: в доме должна быть охрана. Но не у нашей спальни.
- Ты только что сам говорил, что хочешь покрыть весь периметр...
- Не спальня. Пусть этот балкон останется только для меня, - коротко бросил он и направился к выходу.
- Проверить сад? - уточнил Нико.
- Нет. Поеду домой. Работа может подождать. Она - нет.
Он схватил пиджак, не дожидаясь ни бумаг, ни отчётов. В голове крутились только плавные движения её тела и тот взгляд - будто она знала, что он сейчас смотрит.
Доминик подъехал к особняку на скорости, будто каждая минута вдали от неё становилась опасной. Машина резко остановилась у парадного входа, водитель едва успел выйти, как Доминик уже захлопнул за собой дверь.
Он прошёл мимо охраны, бросив короткое:
- Не мешать.
Поднимался быстро, шаг за шагом, не сбавляя темпа, пока не оказался на втором этаже. Подойдя к спальне, он услышал лёгкую, едва уловимую музыку. Та самая мелодия, что, должно быть, играла у неё в наушниках. Дверь была приоткрыта.
Он вошёл.
Аделина стояла у трюмо, всё ещё в тех же шортах и майке, волосы распущены, немного растрёпаны от танца. На лице лёгкая испарина, губы чуть приоткрыты - она только что закончила.
Она не заметила его сразу. Сняв один наушник, она продолжала напевать себе под нос, проверяя уведомления на телефоне. Лишь когда он подошёл ближе, на расстояние вытянутой руки, она вздрогнула.
- Ты дома? - удивилась она, подняв глаза.
- Я видел тебя.
- Что? - на мгновение она растерялась, затем поняла. - Камера?
Он не ответил. Только сделал шаг вперёд. Один. Потом другой. Пока не оказался прямо перед ней.
- Ты знала, что я смотрю? - голос его был низким, хриплым.
Аделина чуть усмехнулась и пожала плечами.
- Может быть. А может - просто танцевала.
Доминик провёл пальцами по её щеке, сжал подбородок, заставляя смотреть в глаза.
- Ты понятия не имеешь, что творишь со мной, когда так двигаешься.
- Думаю, имею, - прошептала она. - Раз ты уже здесь.
Он резко притянул её к себе. Их тела соприкоснулись, она почувствовала, насколько сильно он сдерживается. Его пальцы скользнули по её талии, прижимая сильнее. Он не целовал её - просто стоял, впитывая каждый сантиметр её тела, словно пытаясь успокоить внутри бурю.
- Ты могла бы просто прислать мне видео, - наконец выдохнул он. - Но нет. Конечно. Нужно было оставить меня с головой, полной мыслей, и хуевым самоконтролем на объекте.
Аделина тихо рассмеялась.
- Ты же справился?
- С трудом, - признался он. - Но теперь хочу получить то, чего действительно хотел.
Она приподняла брови.
- Ужин?
- Позже. Сейчас - ты.
Доминик поднял её на руки с такой лёгкостью, будто она весила перышко. Аделина не сопротивлялась. Только обвила его шею руками и прошептала:
- Только не рви майку. Я её люблю.
- Никаких обещаний, - буркнул он и понёс её к кровати.
Он опустил её на кровать с осторожной решимостью, в которой ощущалась накапливавшаяся неделя напряжения. Она приподнялась на локтях, наблюдая, как Доминик расстёгивает манжеты рубашки, не отрывая от неё взгляда.
- Ну и что ты собираешься делать? - её голос был игрив, но в нём проскальзывала дрожь ожидания.
- Всё, что не успел в казино, - ответил он низко, уже избавляясь от рубашки. Та полетела на пол, а Доминик сел на край кровати, притянув Аделину за лодыжку ближе к себе. - За то, что дразнишь. За то, что оставляешь меня с твоим бельём в кармане. За то, что танцуешь, как будто хочешь, чтобы я потерял голову.
Он провёл ладонью вверх по её ноге, задерживаясь на внутренней стороне бедра. Её кожа покрылась мурашками, а дыхание сбилось. Его прикосновения были томительно медленными, будто он нарочно оттягивал момент.
- У тебя талант доводить меня до грани, Аделина, - он наклонился ближе, его губы прошлись вдоль линии её подбородка. - Но я предупреждал. Рано или поздно, ты сама попросишь остановиться.
- Не в этот раз, - прошептала она, дернув его за пояс.
И он сорвался.
Поцелуи стали требовательнее, движения - резче, руки - смелее. Он скользнул майкой вверх, стянул её через голову, не отрывая взгляда от её тела. На ней не было бюстгальтера - ровно так, как он просил тогд. Его пальцы прошлись по линии ключиц, и когда он поцеловал её в ложбинку между грудей, Аделина выгнулась навстречу, не сдерживая тихого стона.
- Ты... чертовски красив, когда теряешь контроль, - выдохнула она, уже не в силах играть в игры.
- А ты - когда сдаёшься, - ответил он и снова поцеловал её, но на этот раз медленно, глубоко, оставляя за собой не поцелуй, а заявление.
Шорты исчезли в считаные секунды, и она осталась в кружевных красных трусиках, которые он отдал ей утром. Он посмотрел на них с едкой ухмылкой.
- Значит, это было на тебе всё это время?
- Тебе нравится?
В ответ он сорвал их с такой грацией, что та могла бы быть признана искусством. Его руки скользили по её бедрам, по животу, вверх к груди, и каждый его жест был не просто прикосновением, а утверждением: «Ты моя. Только моя».
Аделина стянула с него ремень, сама расстегнула брюки и, не отрывая взгляда, помогла ему полностью раздеться. Его тело над ней было как броня - сильное, мощное, и в то же время удивительно ласковое.
Он вошёл в неё медленно, сдержанно, будто проверяя её готовность. Но стоило ей впиться ногтями в его спину и прошептать «да», как темп изменился. В комнате остались только их дыхание, стоны и глухой гул удовольствия.
Движения были рваными, наполненными жадностью, накопленной неделями. Он наклонялся, целовал её плечи, сливался с ней в ритме, будто доказывал ей - и себе - что между ними уже не просто договор. Уже не игра. Уже не защита. А что-то гораздо опаснее.
Когда всё закончилось, он прижался к её спине, оставив поцелуй в основание шеи.
- Надеюсь, ты довольна своей игрой, - хрипло сказал он.
- Больше, чем рассчитывала, - прошептала она.
А потом они долго лежали в тишине. И оба боялись признать, что игра давно перешла черту.
Доминик проснулся первым. Его рука лежала на талии Аделины, кожа под пальцами была тёплой, дышала размеренно. Он не шевелился, просто смотрел в потолок, прислушиваясь к ощущениям. Что-то в нём изменилось. Нечто неосязаемое, но ощутимое. Необратимое.
Он посмотрел на неё. Волосы разметались по подушке, на губах осталась едва заметная улыбка, а плечо, на котором он оставил царапину от своего кольца, казалось почти хрупким. И в этом было что-то невыносимо личное. Опасное. То, чего он всегда избегал.
- Ты не спишь, - раздался её сонный голос.
- Уже нет, - тихо ответил он.
Она перевернулась на спину и посмотрела на него, прикрыв глаза рукой от мягкого света, пробивавшегося через шторы.
- Утро доброе, босс.
Он хмыкнул:
- После такой ночи можешь позволить себе немного больше уважения.
- После такой ночи мне положен кофе в постель.
- Ты требовательная, знаешь?
- Я просто уверена в себе, - лениво потянулась она, едва не задев его ногой.
Он поймал её ногу, провёл ладонью по икре и задержал у колена.
- Будешь ещё дразнить - никуда не выйдешь сегодня.
- Так вот зачем ты женился на мне. Чтобы держать в заперти?
- Нет, - Доминик наклонился к ней, его голос стал ниже, - чтобы делать с тобой всё, что хочу.
Она подняла бровь:
- Даже кофе?
Он коротко рассмеялся, отстранился и сел на край кровати:
- Не перегибай.
- Уже поздно.
Аделина потянулась за рубашкой, натянула её на плечи и прошла к зеркалу. Волосы спутаны, губы припухшие, взгляд - ленивый, но довольный. Она поджала губы и посмотрела на Доминика через отражение:
- Кстати, ты как будто хотел повредить мои бёдра этой ночью.
- Если хочешь - могу повторить. Только не сегодня. Сегодня у нас планы.
- Что-то важное?
Он встал, подошёл ближе и склонился к её уху:
- У нас встреча с Моретти. Через два часа.
Она скривилась:
- Опять? И можно без пистолетов в туалет?
- Смотря как ты будешь себя вести, - ответил он, царапая пальцами её бедро, чуть ниже рубашки. - Но, думаю, без оружия сегодня не обойдёмся.
Аделина рассмеялась, поймала его за запястье и оттолкнула:
- Тогда ужин за тобой. И кофе. Ты обещал.
- Женщины, - пробормотал он, выходя из спальни.
- Мужчины, - усмехнулась она, натягивая бельё и направляясь в ванную.
Им было уютно в этой странной, опасной связи. И никто из них пока не решался назвать это чем-то большим. Но каждое утро начинало ставить свои акценты.
Слишком близко. Слишком лично. Слишком... по-настоящему.
Аделина вышла из ванной в коротком шелковом халате, вытирая волосы полотенцем. В комнате уже не было Доминика, но на прикроватной тумбе стояла чашка кофе. Она удивлённо замерла на месте, потом медленно подошла, подняла чашку и усмехнулась. Чёрный, без сахара - как она любит.
- Учится, - пробормотала она и сделала первый глоток.
Спустя пятнадцать минут она была уже почти готова. Красное платье из тонкой ткани обнимало фигуру, подчёркивая изгибы. Волосы - уложены мягкими волнами, макияж - с акцентом на глаза, губы - нейтральные. Сегодня она оставила красную помаду в покое. Ей хотелось быть соблазнительной, но не вызывающей.
На первом этаже у лестницы её уже ждал Доминик. В чёрной рубашке, идеально выглаженной, со стальными запонками и пальто, перекинутым через руку.
- Поздновато, - бросил он, не глядя, проверяя что-то в телефоне.
- Женщины не опаздывают. Мы приходим вовремя, когда готовы, - отозвалась она и, подойдя, с усмешкой добавила: - Ты даже кофе принёс. Кто ты и что сделал с Домиником Костой?
Он наконец поднял взгляд. Глаза скользнули по её фигуре - одобрительно, с тенью чего-то более голодного.
- Не начинай, Аделина. Мы ещё даже не вышли из дома.
Она усмехнулась, проходя мимо, и первая вышла на улицу. У парадной двери стояла машина с водителем, охрана уже заняла свои места. Доминик сел рядом с ней на заднее сиденье, дверь захлопнулась. Машина тронулась.
Несколько секунд они ехали молча, только лёгкий гул мотора нарушал тишину. Потом Аделина первой заговорила:
- Думаешь, Моретти что-то знает?
- Он всегда что-то знает. Вопрос - что он скажет.
- Ты думаешь, Андреа был замешан в стрельбе?
Доминик посмотрел на неё:
- Не исключаю. Но сегодня нам важно не это. Сегодня - игра. Улыбки. Спокойствие.
- То есть я должна быть послушной женой?
- Сегодня - да.
Аделина фыркнула и отвернулась к окну:
- Если он снова ко мне приблизится...
- Он не посмеет. Он знает, что ты моя.
- А я действительно твоя? - бросила она, не оборачиваясь.
Доминик не ответил сразу. Несколько долгих секунд он смотрел на её профиль, прежде чем произнести:
- В той мере, в какой ты позволишь.
Она повернулась. Их взгляды пересеклись - острые, колкие, насыщенные подспудным электричеством.
- Тогда тебе стоит помнить, Доминик, - тихо сказала она, - я могу позволить многое. Но могу и забрать всё обратно.
Машина затормозила у ворот резиденции Моретти. Доминик лишь усмехнулся:
- С нетерпением жду сегодняшнего вечера, синьора Коста.
- А я, синьор Коста, - поправила она, - жду, когда тебе снова придётся отрабатывать мои капризы.
- Значит, снова не надела трусики?
Она резко выдохнула, прикусила губу - и, ничего не сказав, вышла из машины первой. Доминик последовал за ней, с тем самым выражением лица, которое не предвещало ничего скучного.
У входа в резиденцию их встретил один из охранников - высокий мужчина в тёмном костюме, с серьёзным взглядом. Он молча кивнул Доминику и Аделине, распахивая массивную дверь особняка.
Мраморный холл освещали хрустальные люстры, потолок украшали росписи в тосканском стиле, а запах дорогих сигар и ванильного табака плотно висел в воздухе. Всё здесь было выверено до мелочей - богатство без кричащей безвкусицы. Всё пропитано старым авторитетом, историей клана.
Навстречу им уже двигался дон Моретти. На удивление, без своей неизменной сигары, но с тем же хищным выражением лица. За ним - его жена в длинном изумрудном платье и сын, Андреа, в костюме на полтона светлее отцовского.
- Доминик, рад тебя видеть, - проговорил дон Моретти, крепко пожимая ему руку. - Синьора Коста, вы прекрасны, - его взгляд был уважительным, но тень прежней улыбки всё же промелькнула на лице.
- Спасибо за приглашение, дон Моретти, - вежливо кивнула Аделина, голос её был мягким, но холодным.
Андреа скользнул по ней взглядом. Его улыбка была обманчиво тёплой.
- Аделина, - кивнул он. - Рад снова вас видеть. Надеюсь, сегодняшний вечер будет менее... напряжённым, чем предыдущий.
Аделина лишь слегка подняла брови:
- Всё зависит от того, насколько хорошо вы умеете держать дистанцию, синьор Моретти.
Доминик усмехнулся, и его пальцы легко легли ей на поясницу - невидимая, но ощутимая граница: "Она рядом со мной. Она под моей защитой. И под моей властью".
- Пройдёмте в зал, - сказал Бруно, поворачиваясь. - Наш шеф-повар сегодня приготовил кое-что особенное.
В просторной столовой, украшенной живыми цветами и тонко подобранным освещением, уже сидели несколько человек из семей обоих кланов. Общий смех, бокалы с вином, звон вилок - атмосфера казалась праздничной, почти непринуждённой. Но под этой мишурой чувствовалось напряжение, которое мог ощутить каждый, кто жил в этом мире достаточно долго.
Доминик и Аделина заняли свои места. Он - рядом с доном Моретти, она - между ним и женой Моретти. Андреа, к её облегчению, оказался на другой стороне стола.
- У тебя спокойное лицо, - прошептал Доминик, когда они опустились в кресла.
- У меня внутри буря, - ответила она так же тихо, поднося бокал вина к губам.
- Не дай ей вырваться наружу. Здесь все смотрят. Особенно он, - кивнул он в сторону Андреа.
Аделина усмехнулась, отпивая вино:
- Значит, сыграем?
- Всегда, - отозвался Доминик, не сводя с неё взгляда.
Ужин начался. Под игристое вино и тонко нарезанную пастрами обсуждались нейтральные темы - бизнес, спорт, политика. Но всё шло к главному - к переговорам, к договорённостям. И в этой игре Доминик всегда был на высоте. Но сегодня его вниманием была разделена. И его взгляд всё чаще скользил к жене. К её рукам, к изгибу спины, к взгляду, который то и дело бросал вызов.
Аделина это чувствовала. И не собиралась отступать.
Дон Моретти беседовал с Домиником о поставках и границах зон влияния, не упуская возможности взглянуть на Аделину поверх бокала.
- Сеньора Коста, - наконец заговорил дон, обращаясь к ней, - вы с каждым разом всё больше удивляете. Я ожидал кого угодно рядом с Домиником... но не женщину с таким стержнем.
Аделина подняла взгляд и мягко улыбнулась:
- Думаю, мне повезло с мужем. Он любит неожиданные решения.
Доминик бросил на неё короткий взгляд - то ли благодарный, то ли предупреждающий.
- Это так, - хмыкнул Моретти. - Но даже я не ожидал, что вы умеете держать пистолет так уверенно.
Некоторые за столом усмехнулись. Аделина кивнула:
- Я учусь. В этом мире лучше уметь защищать себя самой.
- Мудро, - заметил дон, сдвигая бокал. - Мало кто умеет так точно понимать расстановку сил. Особенно женщины в вашей позиции.
Доминик чуть подался вперёд, его голос был спокоен, но в нём слышалось предупреждение:
- Она не просто женщина в «позиции». Она - Коста.
Моретти на мгновение задержал на нём взгляд, а затем кивнул:
- Именно это я и имел в виду.
Официант подал следующее блюдо - дичь с розмарином и вишнёвым соусом. Аделина взяла приборы, не сводя глаз с Доминика. Под столом он лёгким движением коснулся её колена, и она чуть вздрогнула - от неожиданности, но не от страха. Их пальцы встретились на ткани, и хоть они не сказали друг другу ни слова, было ясно: что бы ни происходило за этим столом - они держатся одной линии.
Разговор за столом постепенно сместился от деловых тем к более непринуждённым. Вино лилось мягко, обволакивающе, и воздух в зале, несмотря на строгость присутствующих, наполнился тонкой тягучестью итальянского вечера. Смеялись мало, улыбались осторожно - даже небрежные шутки здесь имели вес и подоплёку.
Аделина молчала. Она наблюдала. Словно выученный актёр, она играла роль жены главы семьи, и играла убедительно. Каждый её жест был элегантен, точен, ни одно слово не выскальзывало мимо контекста. Она чувствовала на себе взгляды - жены дона, которая явно не спешила сближаться; Андреа, сына дона, - холодного, внимательного, с тенью насмешки в уголках губ; и, конечно, самого дона Моретти.
- А вы всё ещё не говорите на итальянском, сеньора Коста? - вдруг спросил дон с интересом, легко покачивая вино в бокале.
- Учусь, - спокойно ответила Аделина. - Некоторые слова уже поняла. Например, "tradimento". Оно звучит... интересно.
На мгновение в зале воцарилась тонкая пауза. Доминик чуть приподнял уголок губ - то ли одобрительно, то ли с лёгким предупреждением. Дон Моретти рассмеялся негромко, почти благородно.
- Очень остроумно. Надеюсь, вы не изучаете язык по примерам из криминальной хроники?
- Только по живым примерам, дон Моретти, - произнесла она, поднимая бокал.
И в этот момент Доминик наклонился к ней и прошептал на ухо так, чтобы другие не слышали:
- Ты сегодня опасно хороша, Аделина. Почти как угроза.
Она слегка повернула к нему голову, их лица почти соприкоснулись.
- А ты ведь сам выбрал это платье, милый. Что посеешь...
- ...то, возможно, пожнёшь в моём кабинете, когда все уснут, - спокойно добавил он, и в голосе не было и намёка на шутку.
Она рассмеялась тихо, пригубила вино и вернулась к беседе, в которой уже вовсю обсуждали надвигающийся праздник города - событие, на которое каждая уважаемая семья выставляла свои флаги, силы и улыбки.
Когда дон заговорил о мероприятии, Андреа поднял глаза:
- Вы, сеньора Коста, будете сопровождать мужа и на празднике?
- Конечно, - ответила она. - Если только он сам не передумает. У меня много платьев, но только один муж.
Снова лёгкий смех. Жена Моретти покачала головой и впервые за вечер улыбнулась Аделине:
- Думаю, вы одна из тех женщин, которых не заставляют быть рядом - вы просто выбираете быть.
Аделина чуть склонила голову в знак благодарности. Но внутренне она ощутила, как Доминик на секунду напрягся рядом. Эта женщина видела больше, чем показывала.
Прощание с семьей Моретти было сдержанным, но не холодным. В зале вновь появились телохранители, обмениваясь короткими взглядами и жестами. Доминик пожал руку дону Моретти, их пальцы сжались крепко, чуть дольше, чем нужно - игра сил и уважения. Аделина сделала лёгкий кивок в сторону жены дона, и та, впервые за вечер, коснулась её плеча вестью, почти материнским жестом.
Андреа стоял чуть поодаль. Его взгляд скользнул по Аделине - не скрываясь, не стесняясь. Уголок губ дёрнулся в кривой ухмылке, когда он сказал:
- Надеюсь, это не последний ваш визит, сеньора Коста.
- Уверена, что нет, - ответила она, не моргнув. - В некоторых домах долго не задерживаются, но обязательно возвращаются. Иногда - по делу, иногда - с пистолетом.
Доминик слегка толкнул её локтем и почти незаметно усмехнулся.
- До встречи, Андреа, - сухо бросил он и развернулся к выходу.
У машины Доминик открыл перед ней дверь и молча усадил внутрь. Он не говорил ни слова, пока сам не сел за руль. В салоне воцарилась тишина - упругая, тёплая, напряжённая.
Аделина расстегнула пальто и обернулась к нему, ноги изящно скрестились под коротким платьем.
- Ты заметил, как Андреа на меня смотрел?
- Заметил, - сухо.
- И что, тебе всё равно?
Доминик повернул ключ зажигания, мотор мягко заурчал. Он вывел машину со двора, не глядя на неё.
- Ты хочешь, чтобы мне было не всё равно?
- Я хочу, чтобы ты хотя бы знал, что у тебя жена. Очень красивая жена. В красном платье. Без трусиков. И её хотят другие.
Он резко притормозил перед поворотом, глядя на неё в упор.
- Её могут хотеть сколько угодно. Но тронуть - это совсем другое.
- А если она сама захочет, чтобы её тронули?
- Не захочет, - процедил он. - Она слишком хорошо знает, кто тронет её первым. И последним.
Дорога домой прошла в молчании. Но молчание это было не про равнодушие, а про гулкое напряжение между ними. Как туго натянутая струна, ждущая, когда по ней ударят.
Когда они вошли в дом, из-за лестницы выглянула Лусия:
- Добрый вечер! - её взгляд скользнул по распахнутому пальто Аделины, обнажающему алое платье. - Ух ты. Интересный выбор. Хоть кто-нибудь в этой семье умеет развлекаться.
- Наконец-то это кто-то не ты, - бросила Аделина с лёгкой ухмылкой.
Лусия рассмеялась, скрываясь в коридоре. А Доминик, стоя рядом, всё ещё не сводил с жены взгляда.
- Поднимаемся? - спокойно спросила она.
Он кивнул. Но даже в этом кивке чувствовалась тревожная волна притяжения, которая вот-вот должна была прорваться наружу.