30.
Прошло четыре дня.
Доминик с головой ушёл в дела: встречи, переговоры, укрепление позиций семьи Коста. Он редко появлялся дома днём, а вечерами возвращался уставший, но каждый раз - к ней. Несмотря на ссоры, молчание или редкие улыбки - он возвращался. И Аделина, сама того не осознавая, начала ждать эти возвращения.
Аделина продолжала тренировки на стрельбище. Инструктор, подобранный Домиником, был строг, но эффективен. У неё получалось. Уверенность в теле росла с каждым выстрелом, с каждым правильно отработанным движением. Он хвалил редко - и потому это значило больше.
Иногда по вечерам она сидела одна в их комнате, у окна, в руках - бокал вина, в голове - хаос. Непривычно. Быть замужем. Быть женой главы. Быть кем-то значимым в мире, где ценность женщины определяют не чувствами, а пользой.
Она старалась не влюбляться. Но и ненавидеть его больше не могла.
Доминик вошёл в дом тихо. День был вымотанным - совещания, проверки, пару раз пришлось повысить голос, чтобы напомнить, кто в этом городе устанавливает правила. Он снял пиджак, прошёл через холл, коротко кивнул охране и направился наверх.
На секунду он задумался: спит ли она? Или снова сидит в кресле у окна с книгой и вином?
Но, свернув в коридор, он услышал её голос.
- Прямо. Руку не заваливай. Дыши ровно. Сосредоточься.
Он замер у полуоткрытой двери в комнату для тренировок. Сцена, которую он увидел, заставила его по-настоящему остановиться.
Аделина стояла перед зеркалом с пистолетом в руках. В спортивных леггинсах, обтягивающей майке, босиком. Волосы были собраны, лицо чуть влажное - видимо, уже провела не один час на тренировке. Она не просто повторяла движения - она владела ими. Плавно, точно, хладнокровно. Как будто это было частью её. Часть, которую она приняла. И которую уже не отдала бы никому.
Её голос был твёрдым. Рука не дрожала. И в этот момент Доминик понял - она больше не нуждается в защите.
Он постучал по косяку.
- Ты не спишь?
Аделина повернулась. В её взгляде не было испуга. Не было растерянности. Только усталость - и спокойствие.
- Я хотела закрепить движения. Инструктор уехал, но я... - она чуть пожала плечами. - Это помогает мне быть спокойнее.
Он медленно вошёл, смотрел на неё пристально, почти изучающе.
- Ты изменилась, - проговорил он наконец.
Аделина выпрямилась, положила оружие на стол. В её движениях не было суеты.
- Ты же сам этого хотел, - сказала она. - Сильную женщину. Жену, которая не станет жертвой. Жену, которой ты сможешь доверять. Или я ошиблась?
Доминик подошёл ближе, стоя теперь почти вплотную. Он провёл пальцами по её шее, остановился на ключице.
- Ты не ошиблась, - прошептал он. - Просто я не думал, что это произойдёт так быстро.
Аделина тихо усмехнулась.
- Ты слишком долго был уверен, что держишь всё под контролем.
Он посмотрел в её глаза - холодные, уверенные. Те самые, в которых когда-то плескался страх.
Теперь там горела сталь.
За окном дождь лениво стекал по стеклам, как будто сам вечер был пропитан напряжением. Доминик сидел в кресле у окна с бокалом тёмного рома. Белая рубашка была расстёгнута, ворот распахнут, на висках - усталость и сосредоточенность. Он молчал.
Аделина вышла из ванной, вытирая влажные волосы полотенцем. Она уловила его напряжённую позу с первого взгляда и замерла.
- Ты снова весь в мыслях, - тихо сказала она. - Что-то случилось?
Он не ответил сразу. Дождь за окном усилился. Доминик поставил бокал на подоконник и поднялся. Его взгляд был твёрдым, губы сжаты в тонкую линию.
- Сегодня я получил подтверждение, - проговорил он. - Мы знали, что за нападением стоял кто-то серьёзный. Но теперь у меня есть имя.
Аделина подошла ближе, отбросив полотенце на спинку кресла.
- Кто?
Доминик на секунду закрыл глаза, будто собирался с мыслями. Потом произнёс:
- Марчелло Альбрези.
Аделина молча выдохнула. Имя было знакомым - слишком знакомым.
- Север? - уточнила она.
- Север. Генуэзский клан. Старый враг. Много лет мы держали нейтралитет. Но теперь... похоже, кто-то решил, что я стал слишком сильным. Или что ты - моя слабость.
Он произнёс это с той самой суровостью, которую она так хорошо узнала за последние недели. Но в голосе слышалась боль. И злость. И страх, который он никогда бы не признал.
- Это из-за меня? - прошептала Аделина.
Доминик резко повернулся к ней:
- Нет. Не смей так думать. Ты - не слабость. Ты - причина, по которой я сейчас жив и не сошёл с ума. Но для них ты - инструмент давления. Для них нет разницы - жена ты, ребёнок, брат... они стреляют в то, что ближе к сердцу.
Он подошёл ближе, коснулся её плеча.
- Я сказал Нико удвоить охрану. Мы изменим маршруты. Я ограничу выходы из дома. На какое-то время... ты будешь под наблюдением. Всегда.
Аделина подняла на него взгляд. Стальной, прямой, ровный.
- Ты хочешь запереть меня в клетке?
- Я хочу, чтобы ты жила, - жёстко ответил он. - А если для этого придётся поставить весь дом на сигнализацию и вооружить садовника - я это сделаю.
- А если я не согласна?
Он склонился ближе, их лбы почти соприкасались.
- Тогда ты сама надеваешь на себя мишень.
Молчание затянулось.
Наконец Аделина отступила на шаг и села на край кровати.
- Тогда научи меня ещё лучше стрелять, - тихо сказала она. - Научи защищать себя так, чтобы ни один Альбрези не посмел даже подумать, что я - просто способ сломать тебя.
Доминик медленно кивнул. И в его взгляде появилось что-то новое. Гордость.
- Завтра. Полигон. С рассветом.
Он подошёл ближе, поднял её лицо за подбородок.
- А сегодня... - Его голос стал ниже. - Сегодня ты здесь. Живая. Со мной. И пока ты дышишь - никто не победил.
Утро следующего дня. 06:10. Частный полигон семьи Коста.
Холодный воздух касался кожи, как напоминание, что в этой игре нет репетиций. Только выстрел - и тишина. Полигон располагался за пределами города, окружённый плотной полосой леса. Доминик стоял у стола с оружием в чёрной ветровке, чётко следя, как Аделина надевает защитные наушники и перчатки. Сегодня она выглядела иначе: не просто красиво - собранно, уверенно, почти хищно.
- Проверка. - Он протянул ей «Beretta PX4» - компактную, но мощную. - Вес помнишь?
- Да, - кивнула она. - 785 грамм. И каждый из них у меня в руке.
Он чуть улыбнулся. На секунду.
- Цель - три фигуры. Одна из них - заложник. Ты должна попасть только по двум. Без спешки, но и без промедлений.
Аделина шагнула вперёд. Прицелилась. Пауза. Выстрел. Ещё один. И третий.
Доминик медленно выдохнул сквозь нос. Все три пули легли идеально: грудь, плечо, лоб. Заложник - цел.
- Ты занималась. - В его голосе не было ни удивления, ни восторга. Только факт.
- Каждый день, - ответила она, опуская пистолет. - Я не играю в эту войну, Доминик. Я в ней.
Он подошёл ближе. Не торопясь. Его рука легла на её поясницу.
- И всё же мне не нравится, что ты так легко говоришь об этом. Это не игра, да. Но и не путь, с которого можно просто сойти.
- А я и не собираюсь, - отрезала она. - Не пока у меня есть за что бороться.
И тут в её глазах промелькнуло что-то. Страх? Гнев? Или просто - решимость. Доминик увидел в этом взгляде женщину, которая не прячется за его спиной. Которая встанет рядом. А если понадобится - прикроет.
- Хорошо, - кивнул он. - Тогда сегодня ты будешь стрелять на движущейся платформе.
- Что? - Она вскинула бровь.
- Война не происходит в идеальных условиях, Аделина. И уж точно не в тишине и покое. Пошли. - Он взял её за руку и повёл дальше, к механической платформе с имитацией городской застройки.
Когда они подошли, Доминик остановился.
- Последний вопрос, - его голос стал тише. - Ты всё ещё хочешь быть в этом?
- Я не выбирала этот путь, Доминик. Но если он идёт рядом с тобой - я в нём до конца.
Он сжал её руку. Коротко. Сильно.
- Тогда пошли. Сегодня ты станешь на шаг ближе к тому, чтобы выжить.
Платформа начала движение. Медленно вначале, но с каждым метром ускорялась, имитируя бег или движение по неровной местности. На периметре - деревянные щиты с силуэтами. Некоторые были врагами. Другие - мирные. Разобрать с первого взгляда - невозможно.
Доминик стоял у консоли управления, наблюдая за женой. Он видел, как напряжённо сжались её плечи, как пальцы легли на спусковой крючок. Но и как взгляд стал точным - холодным. Без страха.
- Начинаем, - бросил он, и включил таймер.
Первый выстрел - точно. Второй - слишком резко. Пуля ушла выше цели. Третий - компенсировал ошибку.
- Не зажимай дыхание, - громко сказал Доминик. - Ты не под водой.
- Молчи, если не хочешь получить по затылку, - бросила она, перехватив пистолет поудобнее.
Доминик усмехнулся. Она уже не просто тренировалась - она боролась с системой. С платформой, с оружием, с собой.
Следующий сектор - окна. Модели «врагов» и «гражданских» выдвигались хаотично.
Аделина замерла. Один, два... три движения. Быстрые выстрелы. Две цели поражены. Одна - пропущена. Но это был мирный. Она сделала правильный выбор.
Доминик слегка кивнул. Он видел, как она учится на ходу.
Платформа остановилась. Таймер засёк восемь минут и сорок секунд.
- Могло быть хуже, - сказал Доминик, подойдя ближе. - Но могло быть и лучше.
- Я не твой солдат, Доминик. Я учусь. Сама. Для себя. - Она вытерла лоб рукавом и сдернула защитные наушники. Щёки горели, грудь тяжело поднималась в такт дыханию.
- Ты - моя жена, Аделина, - его голос стал ниже, мягче, но твёрже. - И мне нужна не просто живая жена. Мне нужна та, кто умеет выживать. Не ради меня. Ради себя.
Она посмотрела на него. Глубоко. До самого дна.
- Тогда не мешай мне. Не жалей. Не хвали. Не строй из меня жертву. Просто будь рядом. Этого достаточно.
Доминик молчал пару секунд. А потом просто кивнул. И подал ей руку, чтобы помочь спуститься с платформы.
- Поехали домой.
Она кивнула. Но прежде чем они двинулись к машине, она спросила:
- Я сегодня была лучше, чем вчера?
Доминик посмотрел на неё с искоркой в глазах:
- Ты сегодня - была собой. И это чертовски опасно.
Они вернулись домой ближе к семи. День клонился к закату, фасад особняка окрасился в золотисто-янтарные тона. Привычная тишина, как всегда, встречала у главного входа. Только шорох шин, глухой звук двери и цоканье каблуков Аделины по мраморным плитам напоминали: они вернулись.
- Поднимайся, - сказал Доминик, снимая кобуру. - Я загляну в кабинет, а потом поднимусь. Поужинаем на террасе.
- Ты собираешься работать даже вечером? - скептически вскинула она бровь.
- Не работать. Закрыть кое-что. Десять минут.
- Ладно. Только не исчезай, как прошлой ночью. - Она смотрела на него серьёзно, но без упрёка.
Доминик не стал ничего отвечать. Просто кивнул.
Аделина поднялась в спальню, скинула куртку, пистолет аккуратно положила в сейф. Душ был тёплым, расслабляющим. Она стояла под струями воды, закрыв глаза, вспоминая звуки выстрелов, напряжение в мышцах, взгляд Доминика, когда он смотрел на неё на полигоне. Будто впервые видел.
Когда она вышла из ванной, он уже был в комнате.
- Ты быстро, - сказала она, слегка удивлённо. На ней было простое серое платье на бретелях, волосы ещё влажные.
Доминик сел на край кровати, вытирая руки полотенцем. На нём были тёмные брюки и белая рубашка с закатанными рукавами.
- Быстрее, чем ты думаешь. Пойдём, ужин стынет.
Они прошли через коридор и вышли на заднюю террасу. Ужин был накрыт у перил, с видом на сад, где уже зажглись фонари. Тёплый вечер, лёгкий ветер, аромат жасмина.
- Ты выбрал это место? - спросила она, садясь.
- Могла быть и крыша, но я решил не экспериментировать, зная твою любовь к высоте.
Она хмыкнула, разливая вино. Блюда были простыми - паста, салат с пармезаном, свежий хлеб.
- Не думала, что вечер может быть... таким, - сказала она после пары минут молчания. - Без взрывов, без слежки, без крови.
- Ты скучаешь по стрельбе? - он прищурился.
- Нет. Но в этом есть что-то странно приятное. - Она сделала глоток вина. - Просто быть. С тобой. Без всего.
Доминик посмотрел на неё. Не как мужчина смотрит на красивую женщину. Как человек, который привыкает к чьему-то присутствию, даже если сам этого боится.
- Это может стать постоянным. Если ты не сбежишь снова на полигон, чтобы выстрелить в очередного муляжа.
- Или в Андреа, - усмехнулась она. - Кстати, я всё ещё жду твоей реакции на это.
- Моей настоящей? - Доминик откинулся на спинку стула. - Если бы ты не достала пистолет первой, он не вышел бы оттуда на своих ногах.
Она молчала секунду, а потом:
- Ты всё равно вышел вовремя.
- Потому что я всегда буду вовремя там, когда речь о тебе.
Вино было почти допито, десерт остался нетронутым. Они просто сидели - напротив друг друга, молча, как бывает только у тех, кому не нужно заполнять тишину словами.
Но тишину всё равно нарушили.
Резкий звонок телефона разорвал спокойствие вечера. Доминик медленно повернул голову к лежащему на столе аппарату. Экран мигал: Нико.
Он не хотел брать сразу. Просто смотрел. Вино всё ещё оставалось в бокале. Он чувствовал - если поднимет трубку, всё изменится.
Аделина взглянула на него внимательно, боком подалась вперёд:
- Всё в порядке?
Доминик стиснул челюсть и всё же ответил:
- Да. - Затем поднял трубку. - Да, Нико?
Из телефона раздался глухой и серьёзный голос:
- У нас проблема. Только что прилетел отчёт по югу - на складе в Тарранто сгорела половина товара. Сигналка вырублена. Камеры - как будто кто-то вычистил. Работали профессионально.
Доминик встал. Его лицо мгновенно изменилось. Словно всё, что было в нём мягкого, стёрли наждаком.
- Кто там сейчас?
- Джино и трое. Они отцепили периметр, но это уже последствия. Нам нужен ты, босс.
- Выезжаю.
Он сбросил звонок. Несколько секунд стоял, сжимая телефон в ладони.
Аделина уже встала. Она не спрашивала. Только смотрела.
- Это надолго? - тихо.
- Надеюсь, что нет. - Он бросил взгляд на часы. - Слишком много совпадений в последнее время.
- Это снова те, кто стояли за выстрелами в кафе?
Доминик взглянул на неё. Долго. Словно хотел что-то сказать, но передумал. Подошёл. Касание губ - быстрое, напряжённое.
- Дождись меня. И, Аделина...
- Да?
- Ни шагу за ворота. Ни на балкон. Ни на кухню одна. Ни одной свободной минуты без охраны. Поняла?
Она чуть вскинула подбородок:
- А если мне приспичит кофе?
- Пусть тебе его принесут. Я не шучу.
- Не шучу и я. - Она смотрела в него упорно. - Если ты не хочешь, чтобы я начала действовать сама, держи меня в курсе. Всего.
Доминик чуть склонил голову, а потом взял её за подбородок, поднял лицо:
- Я держу тебя рядом. Это - всё, что тебе нужно знать. Пока.
Он развернулся, схватил куртку и исчез в темноте особняка, бросив только:
- Нико, высылай машину.
Дверь захлопнулась. Аделина осталась стоять одна. Слишком тихо.