24.
Комната была залита мягким светом. За окнами уже начинал сгущаться вечер, но внутри царила почти камерная тишина. Аделина сидела на краю кровати, скрестив руки на груди, с выражением лёгкого скепсиса на лице.
Доминик открыл гардеробную.
- Вставай. Пора одеваться.
- Напоминаю, я не обещала быть в восторге, - отозвалась она, не двигаясь.
- Это не входило в условия. Ты согласилась надеть то, что выберу я.
Он исчез в гардеробной. Раздался шелест вешалок, открытие коробок, молниеносное движение. Через минуту он вышел.
На его руке - тонкая вешалка. А на ней - платье.
Тонкое, чёрное, из слегка прозрачного шифона с кожаным корсетом.
Открытая спина. Глубокий вырез. Платье длиной до пола, но с высоким разрезом до бедра.
Каждая деталь - провокация. Но в этом была и элегантность, и безумная уверенность в себе.
- Ты издеваешься? - Аделина поднялась, сделав шаг вперёд, будто хотела рассмотреть лучше.
- Нет. Я просто забочусь, чтобы никто не забыл, кто ты теперь.
- Полуголая жена главы мафии?
- Нет, - он поднёс платье ближе, - женщина, на которую все будут смотреть с жадностью... и бояться дышать, потому что она - моя.
Она молча взяла вешалку. Провела пальцами по ткани.
- Под него...
- Никакого белья. Ни лифчика, ни чулок. Только каблуки. Высокие. Чёрные.
Аделина вскинула бровь:
- Ты получаешь от этого удовольствие?
- Смотря от чего. От того, что ты подчиняешься? Да.
От того, как ты бесишься, когда подчиняешься? Ещё больше.
Она обернулась и пошла в ванную. Уже у двери бросила через плечо:
- Тогда приготовься. Сегодня ты получишь максимум удовольствия.
Он проводил её взглядом и усмехнулся.
- Уже предвкушаю.
Доминик стоял у окна, поправляя запонки на манжетах. Его чёрный костюм сидел безупречно, будто был сшит на тело, точнее - словно был частью его. Он услышал щелчок двери ванной и обернулся.
Аделина стояла в проёме.
В том самом платье.
Оно обтягивало её фигуру как вторая кожа. Шифон мягко спадал с плеч, создавая иллюзию невинности, которую разрез до бедра тут же безжалостно разбивал.
Тёмные волосы были распущены. Яркая красная помада. Чёрные туфли на высокой шпильке.
Никаких слов.
Доминик не шелохнулся. Его взгляд прошёлся по ней с головы до ног, будто он смотрел на собственное произведение искусства. На собственность.
- Ну? - спросила она, приподняв подбородок. - Довольна твоя мужская гордость?
Он медленно подошёл. Не прикасаясь, встал совсем близко, так, что её дыхание сбилось.
- Она ревёт, - ответил он тихо. - От восторга.
- Уверен, что это восторг, а не ярость?
Он наклонился к самому уху:
- Сегодня я хочу, чтобы ты играла в эту игру до конца. Хочешь быть вызовом - будь им. Только помни, с огнём легко обжечься.
- Я не из тех, кто обжигается, - прошептала она, не отступая.
Он усмехнулся, шагнул назад и протянул ей руку.
- Пойдём. Нас ждут.
---
Чёрный автомобиль плавно вырулил из ворот особняка. Аделина устроилась в кресле, вытянув ноги и положив ладонь на колено. Доминик вёл машину сам.
- Куда мы едем? - спросила она, нарушая молчание.
- Один из ресторанов у набережной. Частное мероприятие. Только свои.
- Прекрасно. Опять светская игра?
- Сегодня - игра для двоих, Аделина.
Она посмотрела на него искоса.
- Только не удивляйся, если я выиграю.
Доминик не ответил. Только улыбнулся - хищно, предвкушающе.
Машина свернула на боковую улицу, уводящую к морю.
За окнами скользил вечер, а внутри салона воздух становился всё плотнее.
Сегодня будет жарко.
Ресторан был одним из лучших в прибрежной зоне. Тихий, утопающий в тёплом свете фонарей и виноградной лозе, обвивавшей перголы на террасе. Вход скрывался за массивной дверью из тёмного дерева, а внутри царила приглушённая роскошь - столики с белоснежными скатертями, свечи в хрустальных подсвечниках, лёгкий аромат жасмина в воздухе.
Доминик открыл дверь, пропуская Аделину вперёд. Её появление не осталось незамеченным. Хотя гостей в зале было немного, взгляды - мужские и женские - моментально прикованы к ней.
Её платье выглядело воплощением соблазна, но при этом не пересекало тонкой грани вульгарности.
Когда Доминик взял Аделину за талию и провёл к столику на двоих в глубине зала, она уже чувствовала на себе взгляды. И не только из-за платья. Из-за того, как он на неё смотрел.
Столик был у окна, откуда открывался вид на ночное море. Зал почти опустел - большинство ужинающих, видимо, завершали вечер. Лишь живой джаз вполголоса звучал в углу. Весь ресторан как будто растворился, оставляя их двоих наедине в мире, где всё затаилось в ожидании.
Доминик отодвинул для неё стул.
- Сегодня ты действительно... превзошла себя. - Голос был низкий, с хрипотцой, почти интимный.
- Сама удивлена, насколько шикарный у меня вкус, - она села, скрестив ноги, разрез платья тут же сдвинулся, оголив бедро чуть выше, чем следовало бы.
Он сел напротив.
- Вкус у тебя... не только шикарный. Он - опасный.
- Опасность - моя вторая фамилия, - лениво произнесла она, изучая винную карту, как будто ничего не произошло.
Официант подошёл, принял заказ - вино, паста с морепродуктами и стейк. Всё остальное - молчание и взгляды.
Когда они остались вдвоём, Аделина медленно отпила из бокала.
- Почему ты решил устроить этот вечер? - спросила она, не отрывая взгляда от его лица.
- Потому что иногда лучше разговаривать не в спальне, не на стрельбище и не в коридоре с битой посудой.
Она усмехнулась:
- А мне уже нравилась традиция с битой посудой. Эмоционально. Искренне.
Доминик откинулся на спинку кресла, чуть склонив голову набок.
- Тогда предлагаю заменить тарелки... на платья.
Она замерла с бокалом у губ.
- Надеюсь, ты не собираешься рвать и это?
Он молчал, не двигаясь. Лишь его глаза потемнели.
- Доминик?
- Ты хочешь, чтобы я порвал это платье?
Она слегка наклонилась вперёд, будто приглашая:
- Оно стоит дороже, чем моя первая машина. Так что... давай без импульсивных движений. На этот раз.
- Плохая новость, Аделина, - он медленно провёл пальцами по ножке бокала. - Я - и есть импульс.
И если ты пришла в этом платье, значит, где-то внутри ты его уже попрощалась с ним.
Она залилась смехом, настоящим, звонким, неожиданным даже для себя.
- Ты невозможен.
- Но ты - всё ещё за этим столом. В этом платье. На каблуках. С красной помадой, - его голос стал тише, ниже, как шелест пламени. - И никуда не хочешь уходить.
Аделина посмотрела в окно. Море отражало свет. Блики скользили по стеклу.
- Может быть, - тихо сказала она, - просто потому, что мне начинает нравиться играть.
Он медленно протянул руку и положил её поверх её ладони.
- Тогда игра только начинается.
И в этот момент официант принёс еду. Разговор стих - но всё остальное между ними только начинало звучать громче.
Когда принесли основное блюдо, беседа между ними стала мягче, но взгляд - нет. В нём по-прежнему была охота. Хищная, уверенная. Такая, от которой дрожит ложка в руке даже у самой стойкой женщины. Но Аделина не дрожала. Она отвечала ему той же монетой.
- Признаться честно, - Доминик медленно разрезал мясо, - я не думал, что ты умеешь так... подавать себя.
- А ты думал, я всю жизнь в офисе просиживала, в водолазках и строгих юбках?
Она облизнула губы - чуть дольше, чем нужно, но вполне естественно.
- У каждой женщины есть туз в рукаве. Или... вырез до бедра.
Доминик усмехнулся, не сводя с неё взгляда.
- У тебя, я бы сказал, целая колода. И вся меченая.
- Удивлён? - Она отпила вина, облизнула край бокала.
- Заинтригован.
Он поднялся. Протянул руку.
- Потанцуем?
- Удивительно. Романтический ужин, танец... Ты меня пугаешь.
Но она встала. Взяла его за руку.
- Надеюсь, ты не будешь вести как на стрельбище.
- Нет, - хрипло прошептал он, - гораздо опаснее.
Музыка звучала негромко - саксофон и лёгкий ритм фортепиано. Они вышли в небольшой пустой зал, где стояли лишь два других стола, и стали танцевать.
Он положил ладонь ей на спину - не спеша, намеренно. Вторая рука обвила её пальцы. Он был ближе, чем позволяла норма. Его дыхание касалось её щеки. В танце Аделина чувствовала, как напрягаются его мышцы под костюмом.
И как, по мере шагов, они оба начинали дышать в один ритм.
- Кто бы мог подумать, что ты умеешь танцевать, - сказала она, стараясь не выдать, что её сердце бьётся чаще.
- Я умею многое. Особенно, если партнёр стоит того, чтобы держать ритм.
Он притянул её чуть ближе, и теперь их тела почти соприкасались. Пальцы Доминика скользнули чуть ниже по спине.
Её кожа вспыхнула под этим касанием. Но она не отстранилась. Только взглянула в его глаза.
- В другой жизни, - прошептала она, - я бы в тебя влюбилась.
- В другой жизни, - отозвался он, - я бы тебе это не позволил.
Они кружились под музыку. Время словно исчезло.
Наконец, Аделина шагнула назад, легко отстраняясь.
- Хватит. А то ещё решу, что ты мне нравишься.
- Уже поздно, - он кивнул на стол. - Вернёмся?
Они снова заняли свои места. Официант принёс десерт. Аделина взяла ложку.
- Надеюсь, ты не планируешь рвать это платье в машине?
Он подался вперёд:
- У тебя ровно тридцать минут, чтобы доесть этот десерт и загадать желание. И если это желание - сохранить платье, советую выбирать очень тщательно слова.
Она рассмеялась.
И в этом смехе не было страха. Только предвкушение.
Аделина лениво обводила ложкой край тарелки с десертом - нежный мусс с хрустящей карамельной крошкой. Она ела медленно, смакуя каждую ложку, словно наслаждаясь не вкусом - вниманием Доминика.
Он сидел напротив, чуть откинувшись на спинку стула, и внимательно наблюдал за ней.
Скользил взглядом по изгибу её ключицы, открытой спине, плечам, на которых отражался мягкий свет ламп. Казалось, он хотел впитать каждый её штрих - как нечто, что может исчезнуть в любой момент.
Она молчала, и он тоже. Между ними давно было больше, чем слова.
Доминик на секунду отвёл взгляд, оглядывая зал. Всё спокойно. Два пожилых мужчины за дальним столиком, пара туристов ближе к окну, официанты вежливо и бесшумно скользят между рядами.
Он уже хотел повернуться обратно к Аделине, как вдруг почувствовал:
её ступня медленно коснулась его ноги под столом.
Лёгкое, как дыхание, прикосновение. Почти неосязаемое.
Он напрягся. Глаза вновь устремились к ней.
Аделина не изменилась в лице - всё так же спокойно доедала свой десерт, будто ничего не происходит.
Она даже не подняла взгляд. Только аккуратно провела пальцем по губам, стирая крошку - медленно, соблазнительно.
А её нога тем временем двигалась дальше.
Она провела по его щиколотке... затем выше.
Доминик чуть подался вперёд - не потому что хотел, а потому что тело среагировало раньше сознания.
- Ты решила играть? - хрипло спросил он, и это прозвучало не как угроза, а как вызов.
Аделина подняла на него глаза, полные притворного удивления.
- Что? Я просто... тянусь. Ноги устали. Высокий каблук.
Она снова коснулась его. Намеренно. Выше.
Он сжал зубы.
- Если ты продолжишь...
- То что? - она прервала его, опуская ложку в тарелку. - Ты порвёшь платье прямо здесь?
Его рука медленно сжалась в кулак на белоснежной скатерти.
- Аделина...
- Доминик?
Он придвинулся ближе, наклоняясь к её уху. Его голос был тихим, обволакивающим:
- До машины ты дойдёшь молча. И если ты заикнёшься хотя бы словом - тебе будет очень... весело. Уже не за ужином.
Она улыбнулась. Медленно.
- Уверен, что не перепутаешь - кто из нас начал?
- Уверен, - прошептал он, не отрываясь от её глаз. - И я точно знаю, кто закончит.
Их пальцы чуть коснулись на столе. Случайно - якобы.
А в следующую секунду Доминик позвал официанта.
- Счёт.