22.
Машина остановилась у глухого ангара на окраине промышленной зоны. Над воротами мигал слабый свет прожектора, словно зрачок одинокого хищника в темноте. Доминик вышел из салона первым. Снег под ногами захрустел - ночной воздух был колючим, злым, как его настроение.
К воротам его уже ждал Нико.
- Он внутри. Связан.
- Камеры?
- Все вырублены. Телефоны - в глушилке. Никто не узнает, что он здесь.
Доминик молча кивнул и прошёл мимо.
Стук его шагов отдавался в железных стенах ангара, как удары сердца, зажатого в клетке.
Они подошли к массивной двери вглубь склада. Охранник отодвинул засов, и дверь медленно открылась, скрипя, будто не хотела пускать внутрь.
Комната внутри была маленькой, бетонной. На полу - лужа воды от протекающих труб. Холод пробирал до костей. И в центре, на металлическом стуле, с липкой повязкой на лице и перемотанными руками, сидел мужчина. Тот самый.
Он был худощавым, с запавшими глазами. Один ботинок отсутствовал. На руке - свежая рана, окровавленные бинты. Он дрожал - от страха или холода, уже не важно.
Доминик вошёл. Снял перчатки. Спокойно. Методично.
- Сколько времени он молчит? - бросил он в сторону Нико.
- Почти час. Но задыхаться начал быстро, - Нико слегка усмехнулся. - Мы подкорректировали.
Доминик приблизился. Смотрел молча. Долго. Мужчина не выдержал - зашевелился, начал что-то мямлить под повязкой.
Доминик медленно присел на корточки. Его голос был почти ласковым:
- Говори, и ты останешься жив.
- ...
Он жестом велел снять повязку.
Тот судорожно вдохнул, хрипло:
- Я... я не знал, кого... Просто передали деньги... и координаты. Клянусь, я не знал, что это ваша жена!
Глаза Доминика потемнели. Он поднялся.
- Моя жена была не целью. Сообщение - было целью. Стреляли в воздух, по окнам, по толпе. Всё - чтобы я понял.
Он подошёл ближе, и, наклонившись, прошептал:
- Но ты всё равно знал, на кого работаешь.
Тот замотал головой.
- Не знал. Никто не говорит имён. Я просто...
Щёлк. Металлический стул качнулся назад, и мужчина упал на пол. Доминик даже не вздрогнул. Просто отвернулся к Нико:
- У нас есть список контактов?
- Уже проверяем. Один номер - трассируется. Идёт через Копенгаген. Но...
- Пробить всех. Даже если это займёт ночь. Если потребуется - разбуди всех. Я хочу знать, кто дернул за ниточку.
Он подошёл к двери, остановился.
- А его... - он бросил взгляд на связанного. - Подвесь. Пусть побудет в роли марионетки.
И вышел.
Доминик вытер руки салфеткой, промокнув капли пота со лба. Не крови - её сегодня не было. Пока.
Он вышел из бетонной комнаты первым, шаги глухо отдавались в пустом складе. Нико догнал его через пару секунд, идя чуть сзади.
- Он достаточно сказал, - бросил Доминик, на ходу натягивая перчатки. - В полголоса, но достаточно.
- Дашь команду добить? - голос Нико был ровным, но внутри уже шевелилась хищная сосредоточенность.
- Пока нет, - Доминик остановился у двери и посмотрел в темноту. - Пусть поживёт. Мы ещё не всё вытащили.
Они шли по холодному коридору, где тусклый свет падал пятнами на стены, и только их шаги и лёгкое жужжание ламп нарушали тишину.
- Ты веришь, что он действительно не знал, кто заказчик?
- Я верю, - Доминик прищурился. - Что он боится кого-то больше, чем боится нас.
Нико уже хотел ответить, когда его телефон завибрировал.
Он вытащил устройство, бросил взгляд - и резко остановился.
- Что? - Доминик обернулся.
Нико поднял глаза.
- Второй стрелявший. Нашли. Район Бьянко, промышленная часть. Началась погоня. Наши на хвосте.
Доминик выругался коротко.
- Координаты?
- Уже на экране.
Доминик выхватил телефон, глянул на карту и коротко бросил:
- Вперёд. Я хочу его живым. Если получится. Если нет - зубы, пальцы и список его последних звонков.
Нико кивнул.
- Я еду с тобой, - добавил Доминик, направляясь к машине. - Если нам повезёт, этот заговорит громче.
И ночь снова приняла их в свои чёрные объятия.
Погоня длилась не дольше минуты, но каждый её момент был натянут как тетива.
Нико гнался за ним, петляя между контейнерами, по мокрому асфальту, скользкому от мороси. Доминик шёл впереди - холодный, сосредоточенный, как будто знал наперёд каждое движение цели. Преступник метался, почти зверь, то ускоряясь, то внезапно замирая, будто чуял преследователей.
Нико попытался сократить дистанцию, зашёл сбоку - и в этот момент его нога соскользнула, ботинок подломился на мокром железе. Он упал, едва не стукнувшись головой о стену, но тут же вскочил.
- Живой! - крикнул он, отмахиваясь от боли. - Доминик, левее!
Доминик не ответил. Он уже знал, куда тот побежит.
Следующий угол. Выстрел в воздух. Крик. Удар. И через несколько секунд всё было кончено.
Они поймали его.
Но когда Доминик подошёл ближе - всё изменилось.
Мужчина, которого они гнали, уже не казался человеком. Его глаза были пустыми, зрачки расширены до чёрного. На шее - татуировки, закрытые серым капюшоном. Кожа на руках - странно плотная, с мраморным оттенком. Ни слёз, ни паники. Только... тишина.
Доминик медленно опустился рядом.
- Кто тебя послал?
Тот молчал. Лицо как камень. Только уголок губ слегка подёргивался - то ли от сдерживаемого смеха, то ли от чего-то иного.
- Он не из наших, - прошептал Нико, подойдя ближе. - Он даже не из их круга.
Доминик кивнул.
- Я уже понял. Он... не человек.
Пальцы у задержанного начали судорожно дёргаться. И когда они подняли его, чтобы отвезти, он прошептал сдавленным голосом:
- Вы все опоздали. Он уже рядом.
- Кто он?
- Тот, кто идёт за твоей женой.
Доминик мгновенно замер.
Внутри, где-то глубоко, на секунду что-то кольнуло. Опасность была ближе, чем он думал.
Доминик вышел к машине, но вместо того чтобы сразу открыть дверь, остановился. Лицо его напряглось, пальцы метнулись к внутреннему карману пиджака.
Он набрал номер.
Три гудка.
Пять.
Семь.
Абонент недоступен.
Доминик застыл.
- Попробуй связаться с домом, - бросил он Нико.
Нико достал рацию. Несколько слов. Ответ. Он замер.
- На посту тишина. В доме всё спокойно. Сигналка не срабатывала.
Доминик снова набрал. В этот раз - напрямую охрану Аделины.
- Где она?
- Сэр, синьора ушла в сад после вашего отъезда. Сейчас её не видно, но внутренние ворота не пересекались.
- Вы её не видите?!
Охранник замялся.
- Возможно, она в беседке. Или...
Доминик отключил вызов. Внутри него что-то взорвалось.
- Домой. Немедленно. - Голос был не голосом - лёд и пламя. - Этого урода... - он кивнул в сторону пойманного. - Увезите на склад. Посадите рядом с первым. Пусть чувствуют, как пахнет смертью.
Нико шагнул вперёд:
- Я поеду с тобой.
- Нет. Ты - допрашивай. Дави, выжми всё. Любой след, имя, фотографию - я хочу знать, кто посмел сунуться в мой дом.
Доминик сел за руль сам. Двигатель взревел.
Машина сорвалась с места, визжа шинами по асфальту. Он не чувствовал скорости.
Ворота распахнулись, едва он подъехал. Машина, словно разрывая тишину, ворвалась на внутренний двор.
Доминик выскочил из автомобиля, не дожидаясь охраны, и, не закрывая дверь, пересёк двор в три быстрых шага. Его глаза скользили по теням, по кустам, по дорожкам.
Сад был безмолвен. Ни шороха. Ни шагов. Ни голоса.
Он свернул к фонтану. Пусто.
Прошёл мимо беседки. Тоже ничего.
- Проверьте всё. Весь периметр. Немедленно! - рявкнул он в рацию. - Собаки, камеры, тепловизоры - всё в ход!
В ответ - короткие «Слушаюсь».
Он шагал дальше. Лицо - напряжённое, сжавшееся, как перед бурей. Сердце стучало быстро, слишком быстро. В голове - сценарии один страшнее другого. Увезли. Усыпили. Взяли в заложники. Спецоружие. Предатель в доме.
Дом. Тихий. Привычный. И в этом молчании - что-то неестественное.
Он ворвался внутрь. В холле было пусто. Лестница казалась бесконечной. Он шагал быстро, будто мог догнать само время.
- Аделина?! - его голос гулко разнёсся по коридору. Ни ответа. Ни звука.
Он снова достал телефон. Набрал.
Один гудок.
Второй.
И тут он услышал это.
Тихий, почти ленивый звон. Где-то наверху.
Он бросился вверх по лестнице.
Открыл дверь в спальню.
Звук стал громче. Он прекратился - звонок закончился.
На кровати лежала она.
Аделина.
Свет из окна мягко падал на её лицо. Она спала. Глубоко, спокойно. Телефон лежал рядом, экран мигал гаснущим уведомлением вызова. Под головой - его подушка. Рядом - распахнутая книга, чуть соскользнувшая на простыню.
Доминик замер.
Он стоял у порога, как человек, вернувшийся с войны. Его пальцы сжимались в кулаки, пока он не напомнил себе, как дышать.
Медленно подошёл. Присел на край кровати. Осторожно провёл рукой по её щеке.
- Аделина... - шепнул он.
Она не проснулась. Только тихо выдохнула и повернулась на бок.
Он сел рядом. Облокотился локтями на колени, наклонился вперёд, закрыл лицо ладонями.
Столько гнева. Столько страха. И всё зря. Или нет?
Он не мог сказать.
Только знал одно - потерять её он больше не позволит.
Первый слабый свет пробирался сквозь тяжёлые шторы спальни, окрашивая пол в серебристо-голубые полосы. Часы на стене показывали шесть утра, когда Аделина медленно открыла глаза, чуть нахмурившись от непривычной тяжести век.
Она потянулась, и только тогда заметила фигуру, сидящую в полумраке у края кровати.
Доминик.
Он был одет в ту же рубашку, что и вчера, только теперь рукава закатаны, запястья обнажены. Его локти покоились на коленях, пальцы сцеплены. Он не двигался - будто статуя гнева и бессонной тревоги. Лицо закрыто руками. Спина напряжена.
- Доминик? - её голос прозвучал хрипло, ещё не проснувшимся.
Он не ответил сразу. Только медленно, очень медленно, опустил руки и повернулся к ней.
Глаза.
В них не было ярости. Только непроходимая усталость и ледяной контроль, за которым - пожар.
- Что случилось? - спросила она, приподнимаясь на локтях.
Он молчал. Несколько секунд. А потом поднялся и заговорил с такой медленной точностью, будто каждое слово весило килограмм:
- Я... всю ночь... звонил тебе. А ты - спала.
Она нахмурилась, села.
- Я не слышала звонка. Я... просто устала, Доминик.
Он сел ближе, и голос сорвался:
- Устала? УСТАЛА? - в его голосе задрожала ярость. - А я чуть не спалил город к чертям, потому что думал, что тебя увезли. Что ты мертва.
- Но я жива, - огрызнулась она, скидывая одеяло и вставая. - Прости, что не умерла по расписанию.
Он шагнул к ней, почти вплотную:
- Не делай из меня идиота, Аделина. Зачем тебе, чёрт возьми, телефон, если ты не берёшь трубку?
- А зачем тебе жена, если ты не можешь поверить, что она просто... спит? - парировала она.
Доминик скривился.
- Потому что с тобой нельзя «просто спать». С тобой может случиться что угодно, и я... я не смогу... - он резко осёкся.
Она скрестила руки на груди. В его рубашке, с растрёпанными волосами, с прищуром на лице - она выглядела дико, вызывающе и до невозможности живой.
- Если хочешь держать меня под замком - так и скажи, - бросила она.
- Хорошо, - процедил он. - Сегодня ты не выходишь из дома. Никуда.
- Ты мне приказываешь? - подняла бровь.
- Да. - Он приблизился ещё на шаг. - И это не просьба, Аделина.
Между ними повисла тишина. Такая плотная, что, казалось, воздух стал вязким.
Она прошла мимо него, остановилась у зеркала, приоткрыла штору. Утро вступало в свои права. Птицы пели. Сад, конечно, проверен. Камеры работают.
Но внутри неё всё клокотало.
- Значит, теперь ты диктуешь, когда мне дышать, а когда - нет?
- Нет, - холодно бросил он, - я диктую, когда тебе жить.
Она обернулась.
- Это звучит как угроза.
- Это реальность, Аделина. - Он подошёл ближе, почти вплотную. - Я не прошу. Я спасаю.
Несколько секунд. Только дыхание.
Она хотела ударить его. Сказать что-то ядовитое. Укусить.
Но только развернулась и пошла в ванную.
- Тебе стоит поспать. Ты выглядишь, как будто воевал. - Голос её был почти нежным, почти мимолётным. Почти заботливым.
Он не ответил.
А потом только тихо сказал, глядя ей в спину:
- Если бы пришлось - я бы воевал.