20.
Они вошли в дом без слов. Часы в холле пробили полночь, гулко отозвавшись в мраморных стенах. Лусия и родители Доминика скрылись каждый в своём крыле дома, а Доминик и Аделина молча поднялись по лестнице, шаг в шаг, будто сцена вальса, только вместо музыки - тишина и усталость.
Аделина первой зашла в спальню, не оглядываясь. Сбросила туфли у самого входа, чувствуя, как пальцы ноют от напряжения. Пальто повесила на крючок, едва не с силой - не потому что злилась, просто всё внутри натянулось, как струна. Она чувствовала, как за спиной прошёл Доминик и остановился у окна.
Он ничего не сказал. Ни в коридоре. Ни здесь. Но она знала - он смотрит не на улицу, а сквозь отражение в стекле, на неё.
Аделина прошла в ванную. Горячая вода смывала не только макияж, но и остатки чужих взглядов, фраз, попыток прикосновений, застывших в воздухе. Она вытерлась, накинула одну из его рубашек, которая случайно осталась на вешалке с утра - и вышла.
Доминик сидел на краю кровати. Его галстук был уже снят, рукава рубашки закатаны, пальцы сцеплены в замок. Он не шевелился, не произнёс ни слова.
Аделина прошла мимо, села на край кресла и стала расчёсывать волосы. Каждый жест - механичный, как будто её не было здесь, как будто в этом теле жил кто-то другой.
Молчание становилось тяжёлым, вязким. Даже воздух в комнате казался наэлектризованным. Он смотрел на неё, она делала вид, что не замечает.
- Почему ты не вернул мне пистолет? - вдруг, тихо, словно между двумя ударами сердца, спросила она.
Доминик не сразу ответил. Потом поднялся, подошёл к тумбочке, положил туда тот самый пистолет - аккуратно, без слов.
- Ты ведь не доверяешь мне, - сказала Аделина, уже не глядя на него.
Он приблизился, остановился позади неё.
- Не так. Я слишком хорошо знаю, на что ты способна.
Она на миг замерла. Затем поставила расчёску на столик, встала и пошла к кровати.
- Тогда мы квиты.
И легла, не оборачиваясь. Он остался стоять.
В комнате не было крика, не было жеста, не было прикосновения.
Но было напряжение. Между двумя телами. Между двумя гранями. Между двумя мирами, которые никак не могли стать одним.
Прошло две недели.
Доминик и Аделина всё ещё делили одну спальню. Один дом. Один ужин. Но жили в разных мирах, соединённых лишь нитями, которые то натягивались, то провисали в тишине.
Утро начиналось одинаково.
Аделина - в тренировочном зале.
Сначала с личным инструктором по рукопашному бою: сухой мужчина лет сорока с холодным взглядом и армейской выправкой. Затем - стрельбище. Каждый выезд сопровождала охрана, но тренер у неё был другой, нанятый по настоянию Доминика: строгий, требовательный, не допускающий поблажек только потому, что она "сеньора Коста".
Сначала она сжимала пистолет неловко. Теперь - точно. Без колебаний. Уверенность прорезалась в каждом движении. Страхи не исчезли, но превратились в силу.
В особняке, когда она возвращалась - немного пыльная, в спортивной одежде, с запахом пороха на коже, - дворецкий уже знал, что поднос с водой и лимоном нужно готовить без напоминаний.
Иногда Лусия заглядывала к ней, но всё чаще - просто оставляла записку или небольшой подарок на тумбочке.
Молчаливая поддержка.
А Доминик...
Он практически не бывал дома днём.
Совещания. Переговоры. Встречи с адвокатами.
Вопрос с поставками. Новая лицензия на легальное казино. Проверка со стороны налоговой.
Отец настаивал на жёсткой тактике в переговорах, а Доминик начал всё чаще действовать иначе. Тише. Холоднее. Вывереннее.
- Ты стал похож на старика, - сказал ему как-то Нико с усмешкой.
- Нет, - ответил Доминик. - Я просто больше не хочу зачищать грязь. Я хочу не допустить её появления.
Он всё ещё был тем же Домиником - жёстким, выносливым, внутренне напряжённым, как сжатая пружина. Но рядом с ним теперь жила женщина, которая не сдавалась, не плакала, не ломалась, не просилась.
И это... бесило.
И вызывало уважение.
Одновременно.
Вечером они встречались за ужином.
- Как прошёл день? - спрашивал он, если хотел соблюсти формальность.
- Без приключений, - отвечала она.
И только её взгляд говорил чуть больше.
---
- Ты идёшь со мной? - Аделина обернулась, завязывая волосы в хвост. На ней были джинсы, чёрная футболка и чётко сидящая кожаная куртка. Ремень с кобурой лежал на краю кровати.
Доминик, стоявший у шкафа, застёгивал рукава рубашки.
- Хочу посмотреть, чему ты там научилась за эти две недели, - ответил он спокойно, но в голосе проскользнула тень вызова.
- Не боишься, что я тебе понравлюсь с пистолетом в руке? - фыркнула она, поднимая кобуру и пристёгивая её к бедру.
- Я уже привык бояться этого, - бросил он, подходя ближе и слегка касаясь её пальцев, когда та выпрямлялась.
Их взгляды встретились на долю секунды - не враждебно, но напряжённо.
- Собирайся. Мы не на свидание едем, - бросила она, отворачиваясь.
- Ты не в том положении, чтобы звать меня на свидания, Аделина.
- Хорошо. Тогда назовём это "контроль качества".
Через несколько минут они спустились по лестнице. На удивление, у входа не стоял водитель.
Доминик подошёл к чёрному "Мазерати", открыл водительскую дверь и сел за руль.
- Сам поведёшь? - приподняла бровь Аделина, застёгивая куртку.
- Иногда приятно напоминать себе, что я всё ещё умею быть обычным человеком, - бросил он, глядя на неё через лобовое стекло.
Аделина села на переднее сиденье, защёлкнула ремень. Пахло кожей, табаком и чем-то резким - знакомым. Его одеколон.
- Напоминай, только не забудь, что обычным ты уже не станешь, - пробормотала она, глядя в окно.
Доминик завёл двигатель, и машина мягко тронулась с места.
Они ехали молча первые несколько минут. Музыка не играла. Только мягкий рык мотора и тонкое напряжение в салоне.
- Ты волнуешься? - спросил он, не отрывая взгляда от дороги.
- Что ты увидишь, как я тебя перещёлкаю по мишеням? - усмехнулась Аделина. - Нет, Доминик. Я не волнуюсь. Я готова.
Он чуть улыбнулся краем губ.
- Посмотрим.
Машина неслась по дороге, растворяя в зеркалах городскую суету. Аделина сидела, положив локоть на подлокотник и глядя вперёд, будто не замечая, что взгляд Доминика периодически соскальзывает на неё.
- Ты молчишь, - сказала она наконец.
- Наблюдаю, - спокойно ответил он.
- За дорогой или за мной?
- За реакцией.
- И как успехи? - она повернула голову, их взгляды встретились на секунду.
- Ты лучш
е держишь контроль, чем большинство моих людей.
- Ого. Это комплимент?
- Это факт. - Доминик не улыбался. Но голос стал мягче. - В тебя нельзя не заметить перемены. Ты собираешься, концентрируешься. А потом действуешь.
- Ты удивлён?
- Скорее впечатлён.
- Приятно. - Она усмехнулась, но улыбка быстро исчезла. - Только вот знаешь, что раздражает?
- Удиви меня.
- Ты хвалишь, как будто это часть отчётности. Будто я очередной проект, который ты курируешь.
Он замолчал на несколько секунд. Руки на руле оставались спокойными, но Аделина чувствовала - слова задели.
- Ты не проект, Аделина. Ты риск.
- Ещё лучше, - хмыкнула она. - Надеюсь, ты вписал меня в бюджет.
- Ты вошла в мою жизнь так, как никто другой. Без плана. Без контроля. Без предупреждения. И ты до сих пор там, несмотря на то, что вся моя сущность сопротивляется. - Его голос стал тише. - Это не отчёт. Это признание.
Она посмотрела на него чуть дольше.
- Надо же... Глава мафии умеет признаваться.
- Только когда это имеет вес.
Секунда. Другая.
Машина свернула с шоссе на второстепенную дорогу, ведущую в сторону тренировочного полигона. Здесь стало тише. Меньше машин. Пейзаж сменился соснами, обрывами и пустотой.
Аделина уже хотела что-то ответить - как вдруг почувствовала, как Доминик напрягся.
Он скользнул взглядом в зеркало заднего вида. Потом второй раз. Лицо его стало хмурым, собранным.
- Что-то не так? - спросила она тихо.
- Машина, - бросил он. - Серая «Альфа». Уже восемь минут за нами. Слишком далеко, чтобы случайно. Слишком близко, чтобы игнорировать.
Он сменил полосу. Серая машина сделала то же.
- Это твои? - спросила Аделина, выпрямляясь.
- Нет. Я бы знал. - Он выругался тихо. - Они не хотят быть замеченными, но и не теряют нас. Не менты - слишком осторожно. Не дилетанты - слишком стабильно. Значит, либо наблюдение, либо угроза.
Он резко свернул с дороги на узкую тропу среди холмов, ведущую к укрытому стрелковому полигону. Песок хрустнул под колёсами.
- Мы же не собираемся туда ехать? - Аделина напряглась.
- Теперь мы собираемся кое-что проверить, - ответил Доминик, глаза всё ещё смотрели в зеркала. - Держись крепче. Варианты закончились.
Доминик резко вывернул руль, и чёрный Maserati съехал с дороги, скрываясь за выступом холма. Ветви деревьев цеплялись за корпус, поцарапав лак, но он не сбавлял скорость, пока машина не встала между двумя старыми металлическими контейнерами - бывший строительный участок, который теперь служил ему своеобразным щитом.
- Вылезай. Быстро. Не хлопай дверью, - бросил он, глуша двигатель.
Аделина подчинилась молча. Секунду спустя он был уже у багажника, где, без ключа, с кодом на сенсоре, открыл потайной отсек.
Пистолет. Второй. Перчатки. Очки.
Рация.
Чёрная бейсболка без опознавательных знаков.
- Надень, - сказал он, протягивая ей очки.
- Что ты собираешься делать?
- Узнать, что за уроды идут по моим следам, - ответил он, пристёгивая к поясу кобуру. - А если придётся - показать, что они выбрали не того человека для слежки.
Он уже не был просто Домиником Костой.
В каждом его движении была точность. Рефлекторная уверенность. Внутренний расчёт.
- Ты остаёшься здесь. - Он глянул на неё. - Если что-то пойдёт не так - ложись в машину. Закройся изнутри. Стекло - бронь, дверь - замок. Ты в безопасности.
- А если тебе понадобится помощь?
Он задержал на ней взгляд.
- Тогда ты узнаешь об этом последней.
- Ненавижу такие ответы, - процедила она.
- А я ненавижу, когда моя жена в зоне риска.
Он повернулся. Бросил на прощание:
- Никому не верь. Даже тем, кто улыбается.
И исчез за изгибом дороги.
Прошло всего несколько минут, но время будто тянулось.
Аделина стояла у машины, напряжённая, словно струна. Рука - на поясе, где был её пистолет.
Секунда.
Минута.
Шорох.
И вдруг - рация, оставленная в машине, ожила:
- Один. За рулём.
- Ты уверен, что они одни? - голос был чужим. Мужской. Низкий.
- Сто процентов. Это была их машина. Коста. С женой.
- Думаешь, она что-то знает?
Тишина.
Рация замолчала.
Аделина сглотнула.
И тогда - где-то рядом, резко, как выстрел:
щелчок разряженного затвора.
Доминик дал понять, что он уже рядом.
Из-за деревьев показалась та самая серая «Альфа», медленно катившаяся по тропе, будто просто сбившаяся с пути. Доминик стоял у ствола сосны, в тени, невидимый для тех, кто внутри машины.
Водитель - молодой парень в чёрной бейсболке и зеркальных очках. Пассажир - старше, лысеющий, с сигаретой в зубах. Он постоянно озирался, явно нервничая. В их поведении было что-то неряшливое. Не профи. Но и не любители.
Когда машина приблизилась к укрытому Maserati, пассажир первым потянулся к дверце.
Щёлк.
Доминик вышел из тени с пистолетом в руках, целясь точно в голову водителя.
- Открой капот и руки на панель. Медленно.
- Эй-эй, мы просто потерялись! - тут же заговорил тот, что за рулём.
- Потерялись? - Доминик чуть наклонил голову. - В глуши, за машинами, которые не знают, как сюда добраться?
Он подошёл ближе. Аделина, до этого затаившаяся у машины, осторожно вышла и заняла позицию сзади, прикрывая, как её учили.
Пассажир дернулся - и Доминик ударил прикладом пистолета по стеклу со стороны водителя. Стекло треснуло.
- Попробуешь вытащить что-то - убью без предупреждения, - холодно сказал он.
- Мы просто наблюдали... Нам сказали...
- Кто?
Молчание.
- Кто?
Пассажир запнулся:
- Это просто слежка. Проверка. Нам заплатили...
Доминик резко открыл дверь и вытащил его за шиворот, уронив в грязь. Тот застонал.
- Проверка кого? Меня? Моей жены?
- Нам не говорили! Честно! Только адрес, машина, маршрут - всё! Мы не знали, что это будет ты!
Доминик опустился на корточки, сжимая мужчину за горло.
- У тебя есть три секунды. Потом я не буду задавать вопросов.
- Моретти! - выдохнул тот. - Это был человек от Моретти. Его сын...
Доминик сжал сильнее - и только потом отпустил.
Он медленно выпрямился, пистолет всё ещё в руке.
- Убирайтесь. Машину оставьте. Пройдёте пешком до трассы. Если увижу вас снова - закопаю, даже не спросив имени.
- Понял... поняли...
Они побрели прочь. Доминик смотрел им вслед, пока их силуэты не исчезли в зарослях.
Аделина подошла ближе.
- Моретти?
- Похоже, кто-то хочет напомнить, что мы ему задолжали объяснение. - Он развернулся к ней. - Или хочет заставить нас сделать ошибку.
Она смотрела ему в лицо - оно было спокойно. Слишком спокойно. Как у человека, который решил кого-то уничтожить, но пока не выбрал способ.
- Ты в порядке? - спросила она.
- Да. Но после ужина с Моретти - мы не играем в светские разговоры. Теперь - война холодная.
- И что дальше?
Он посмотрел ей прямо в глаза.
- Теперь ты официально в игре, Аделина.
- Я не просила.
- И всё же ты в ней.
Доминик завёл мотор резко, почти с рывком, и машина сорвалась с места.
Аделина молчала. Он не смотрел на неё, но его руки на руле говорили всё: напряжённые, как сталь. Пульсирующие жилы, челюсть, сведённая в гневе. Он не был в ярости - он был в режиме действия.
- Планы меняются, - сказал он наконец, не глядя. - Мы едем домой.
- А стрельбище?
- Будет другой день. Сейчас - только приказы.
- Ты не хочешь обсудить, что произошло?
Он резко повернул, и Аделина инстинктивно схватилась за поручень.
- Я обсуждаю с теми, кто не врёт, - бросил он. - А сейчас нам нужно вызвать весь совет.
Доминик не стал ждать. Как только машина пересекла ворота особняка Коста, он вытащил телефон и набрал Нико:
- Срочно. У меня дома. Всех. Через тридцать минут.
Не спрашивая объяснений, Нико ответил:
- Уже выезжаю.
Особняк зашумел. Охрана активировалась. Дворецкий получил распоряжения. Мать Доминика - Лаура - с удивлением подняла глаза, увидев, как сын прошёл мимо, не сказав ни слова.
- Что случилось? - попыталась спросить она.
- Через тридцать минут будет понятно. Не сейчас, мама.
Аделина, следовавшая за ним по пятам, замедлила шаг. У неё было ощущение, будто в доме поднялась буря, которая только набирает обороты.
Доминик вошёл в кабинет, бросил ключи и куртку на кресло, сел за тяжёлый стол и на секунду закрыл глаза.
- Совет? - тихо спросила она, встав у дверей.
- Совет, - подтвердил он. - Все, кто управляют бизнесами. Казино. Банки. Поставки. Охрана. Даже старая гвардия отца.
- И всё из-за этой слежки?
Он медленно поднял на неё глаза.
- Не из-за неё. Из-за того, что она означает.
- И что же?
- Что Моретти не верит в границы. Что он испытывает нас. А если он испытывает - значит, у него есть план.
- Может, это был не он?
- На них работал его человек. Я узнал голос. Один из тех, кто когда-то охранял его старшего брата. Это была провокация. Тонкая. Безопасная. Пока что.
Он помолчал и добавил:
- Но если я проигнорирую это - он подумает, что мы слабы.
В дверь постучали.
- Синьор Коста, все прибыли, - доложил дворецкий.
Доминик встал, надел пиджак, подошёл к Аделине.
- Ты остаёшься здесь. Совет - это мужчины.
- Серьёзно?
- Сейчас - да. Потом, возможно, всё изменится. Но пока ты - не участник, а причина. И моя задача - не впутывать тебя дальше.
- Ты уже не можешь. Я в игре.
- Я защищаю тебя.
- А я не прошу.
Он сжал её руку - на секунду, сильно. И исчез за дверью, оставив в коридоре запах холодного одеколона, гнева и тяжёлого, готового к битве, мужчины.