13.
Доминик вошёл в дом первым.
Часы в холле пробили половину одиннадцатого, когда тяжёлая входная дверь захлопнулась за ним.
Он снял пиджак, передал его стоящему у лестницы слуге и не говоря ни слова направился вглубь особняка.
- Кабинет? - спросил Нико негромко, появляясь из тени.
Доминик только кивнул.
Дверь в кабинет была приоткрыта. Внутри, как всегда в это время, горел мягкий приглушённый свет. Отец сидел в кожаном кресле у окна с бокалом бурбона в руке, облокотившись на подлокотник, с сигарой в другой.
- Я ждал тебя, - произнёс он, не оборачиваясь.
- Мы прилетели полчаса назад, - отозвался Доминик, входя.
- Я решил, что отчёт лучше сдать сразу.
Он подошёл к столику и сам налил себе бурбон, сев напротив отца.
- Ну? - отец повернулся, взглянул на него. -
- Всё прошло так, как нужно?
- Лучше. Сальваторе устроили театр, как и ожидалось. Пытались прочитать Аделину, проверить меня, оценить, кого я привёл в их дом.
Отец кивнул, не перебивая.
- Итог? - уточнил он.
- Мы заключили соглашение. Доли сохранены. Поставки по новому маршруту пойдут под нашей крышей. Они приняли наш брак как часть игры. Даже больше - теперь они думают, что она наш козырь.
Отец отпил из бокала и чуть усмехнулся:
- Может, они не ошибаются.
Доминик поднял бровь:
- Ты с самого начала что-то знал?
- Я с самого начала видел, - спокойно ответил отец. -
- Ты привык контролировать всё.
А она - не из тех, кого можно контролировать. Вот почему именно она сможет стоять рядом.
- Или - ударит в спину, - отрезал Доминик.
- Тогда ты заслужишь этот удар.
- Но пока что, - он медленно встал и подошёл к сыну, - ты сделал правильный выбор.
Они молчали. Отец хлопнул Доминика по плечу, коротко, тяжело:
- Отдохни. Завтра вернёмся к делам.
- Завтра, - повторил Доминик, допивая бурбон.
Он встал и вышел, закрыв за собой дверь.
Тихо. Без лишних слов.
Отец остался у окна, затягиваясь сигарой.
В его взгляде - то ли гордость, то ли тревога. А может, просто осознание:
сын стал тем, кого он растил.
Когда дверь спальни открылась, Аделина уже лежала в кровати, повернувшись на бок, с книгой в руках.
Волосы собраны в небрежный пучок. На ней - лёгкая домашняя рубашка из тонкой ткани.
Она даже не подняла глаз, только бросила тихо:
- Долго.
Доминик снял часы, положил на тумбу.
- Разговор с отцом.
- Что-то срочное?
- Просто точка. Он хотел услышать, что я не облажался.
Аделина закрыла книгу, перевернулась на спину, уставилась в потолок.
- И... ты не облажался?
- Нет. Наоборот. Всё прошло так, как нужно.
Тишина. Только часы на стене щёлкали раз в секунду.
Доминик расстегнул верхние пуговицы рубашки.
Окинул взглядом комнату, потом - жену.
- Ты выглядишь... тише.
- Я устала, - просто ответила она.
- Разговаривать весь день, держать лицо, думать наперёд... Это хуже, чем боксировать с тобой.
Он чуть усмехнулся.
- Ты неплохо держалась.
- Я всегда держусь, - сухо ответила она.
Доминик подошёл к кровати, сел на край, не глядя на неё.
Уткнулся локтями в колени. Голову склонил вперёд.
- Иногда я думаю, - начал он, - что ты единственная, кто не боится говорить мне в лицо всё, что думает.
- А ты бы хотел, чтобы я боялась?
Он повернул голову, посмотрел на неё.
- Нет. Я просто... не ожидал, что это будет настолько раздражающе и... правильно.
Она приподнялась на локтях, разглядывая его.
- Хочешь поговорить? - спросила она тихо. - По-настоящему?
- Нет, - честно ответил он.
- Я хочу тишины. И чтобы хотя бы одна ночь прошла без войны.
Аделина скользнула обратно на подушку, отвернулась, бросив через плечо:
- Тогда ложись. Я уже перемирие подписала.
Доминик не стал спорить.
Он снял рубашку, потянулся за пледом и лёг рядом, не касаясь.
Несколько секунд - тишина.
И только когда свет уже был выключен, и темнота скрыла взгляды,
Аделина прошептала почти не слышно:
- Доброй ночи, Доминик.
Он ответил не сразу.
- Доброй ночи, Аделина.
---
Раннее утро.
Солнце только пробивалось сквозь стеклянную крышу зала.
Тишина, прерываемая только ударами по груше.
Доминик стоял в центре ринга, в чёрных тренировочных штанах и майке, обмотанные кисти блестели потом. Он бил в лапы, которые держал Нико - быстро, резко, мощно.
Дверь скрипнула.
- Однажды ты точно разбудишь дом этими грохотами, - прозвучал голос Аделины.
Он обернулся.
Аделина была в чёрных лосинах и облегающем топе. Волосы собраны. Глаза - ясные, несмотря на утро.
- Ты пришла тренироваться? Или критиковать?
- Я пришла напомнить, что мне ещё никто не выбил зубы, - усмехнулась она, подходя ближе. - Может, ты попробуешь?
Нико усмехнулся и шагнул назад.
- Место уступаю. Если что - швы за мной, - пробормотал он и вышел.
Доминик кивнул в сторону перчаток.
- Надень. Без них - не подойду.
- Трусишь?
- Страх - это уважение к последствиям.
Аделина хмыкнула, надела перчатки, вышла на ринг.
Они сблизились - без лишних слов.
Первые удары были мягкими, пробными. Оценка. Чувство баланса.
Потом - быстрее.
Он защищался. Она атаковала.
Он перехватывал. Она уворачивалась.
- Ты не плохо двигаешься, - сказал он, уклоняясь.
- Не ожидал такой пластики после переговоров за трюфельным соусом.
- А ты слишком много говоришь, когда не хочешь признать, что проигрываешь, - парировала она, ударив в бок.
Он резко перехватил её руку, развернул и...
На миг они оказались слишком близко.
Дыхание - в унисон.
Глаза - слишком открытые.
Их напряжение было и в мышцах, и в сердцах.
- Всё ещё злишься за Маркано? - спросила она тихо, глядя в глаза.
- Нет. Я злюсь, что ты не спросила, чего я хотел.
- Потому что я не привыкла спрашивать.Я привыкла делать.
Он отпустил её. На шаг назад.
- Вот почему ты здесь, Аделина.
- Почему?
- Потому что рядом со мной нужны не те, кто спрашивают.
А те, кто выдерживают.
Они ещё немного обменялись ударами. Уже не с яростью - с уважением. С азартом.
Потом он опустил руки.
Она - тоже.
- Завтрак? - спросил Доминик, вытирая лоб.
- Только если ты не будешь читать мне мораль, - бросила она, снимая перчатки.
- Тогда я закажу двойную порцию.
В столовой было светло. Панорамные окна заливали комнату солнечным светом, мягко отражаясь в серебре приборов и фарфоре с золотым ободком.
Доминик сидел за столом, уже в деловой одежде - тёмная рубашка, слегка расстёгнутый ворот, запонки с инициалами. Перед ним - чашка кофе и идеально обрезанный тост с омлетом.
Аделина вошла чуть позже, в светлой рубашке, заправленной в чёрные брюки. Волосы - в свободном хвосте. Лёгкий макияж, никакой избыточности.
Но взгляд - прямой. Решительный.
- У тебя важные встречи сегодня? - поинтересовалась она, наливая себе чай.
- Встречи, бумаги, проверки. Стандарт. Хочешь составить компанию?
- Нет, - спокойно ответила она.
- Сегодня я хочу выйти в город. Без особых поводов. Просто... пройтись. Подышать.
Доминик отложил чашку. Посмотрел на неё поверх стола.
- Одна - нет. Город слишком хорошо помнит фамилию Коста. А теперь - и твою.
- Я не собираюсь устраивать демонстраций. Просто прогулка. Я - не враждебная цель.
- Может, и не цель. Но ты - жена главы мафии.А в этом городе у нас друзей меньше, чем может показаться.
Аделина не спорила. Она просто наклонилась вперёд:
- Я выйду. С охраной. Но пусть они будут ненавязчивыми. Без костюмов в три размера и наушников на виду. Я хочу чувствовать себя человеком. Не заложницей.
Доминик помолчал. Его взгляд стал жёстче - но не из гнева, а из внутреннего расчёта.
Наконец он кивнул:
- Возьмёшь с собой двух. Джино и Рикардо. Они знают город. Работают тихо. Если что-то покажется странным - ты возвращаешься немедленно.
- Согласна, - коротко бросила она.
- И... - он чуть наклонился вперёд. -
- Если зайдёшь в бутик - не покупай чёрное. Ты в нём уже слишком опасна.
Аделина прищурилась и усмехнулась:
- С учётом твоей профессии - это комплимент?
- Это - предупреждение, - ответил он, поднимая чашку.
Она взяла свою и сделала первый глоток.
Чай был крепким. Почти как их диалог.
Доминик поднялся из-за стола, откинул салфетку и жестом подозвал охрану, стоящую в тени за дверью.
- Джино, Рикардо, - произнёс он негромко. -
- Она выходит в город. Ваша задача - быть тенью. Без вмешательства, если только не потребуется. Если потеряете её хотя бы на минуту - не возвращайтесь. Ни один из вас.
- Поняли, синьор, - кивнул Джино. Рикардо даже не моргнул.
Доминик бросил последний взгляд на Аделину.
Она стояла у окна, застёгивая ремешок на часах, не поворачиваясь.
- Будь осторожна, - бросил он в полголоса.
- Я не ношу на каблуках гранаты, если ты об этом, - сухо ответила она.
Он усмехнулся, коротко, и ушёл, даже не попрощавшись.
Охрана беззвучно последовала за ней.
---
Аделина вышла на набережную.
Воздух был тёплым, солёным. Волны разбивались о каменные плиты берега, где по утрам собирались пожилые мужчины с газонами и кофе на вынос.
Она шла медленно, чувствуя, как груз роскошного дома и бесконечного контроля хоть немного отступает.
Люди вокруг не узнавали её. И это было почти наркотиком.
На углу она купила себе мороженое - не потому, что хотелось, а потому что могла.
Села на скамейку у самой воды, смотрела, как дети пускают мыльные пузыри, как женщина выгуливает пуделя в розовом комбинезоне.
Потом - магазины.
Она зашла в один, потом в другой.
В первом примерила солнцезащитные очки, во втором - перебрала книги в лавке с антикварными изданиями.
Ничего не купила.
В третьем - бутик.
Продавщица сразу подошла, улыбаясь слишком широко. Но Аделина только жестом показала, что хочет осмотреться сама.
- Вы ищете что-то конкретное? - всё же не выдержала девушка.
- Да.То, в чём можно чувствовать себя собой.Даже если никто не знает, кто ты.
Она не знала, почему сказала это.
Наверное, потому, что впервые за долгое время чувствовала себя не трофеем, не актрисой в спектакле, не женой главы мафии.
А просто... женщиной.
С именем. И историей. И желанием забыть всё хотя бы на пару часов.
Когда она вышла из бутика, солнце клонилось к закату.
Рикардо держался в нескольких шагах, Джино перекрыл дорогу от переулка, даже не глядя на неё.
Профи.
Аделина остановилась, вдохнула глубже.
И только сейчас поняла -
она не чувствовала тревоги.
Но в следующий миг -
за её спиной кто-то окликнул её по имени.
- Аделина?
Голос.
Мужской.
Знакомый.
Она обернулась.
И... всё внутри замерло.
На фоне солнечного блика - силуэт. Мужчина. Высокий.
Светлая рубашка, джинсы, лёгкая щетина, небрежный рюкзак за спиной.
Он стоял чуть в стороне, неуверенно улыбаясь, будто боялся поверить своим глазам.
- Чёрт, это и правда ты, - выдохнул он.
Аделина прищурилась.
- Дэн?
- Господи, ты почти не изменилась... - Он подошёл ближе, но не слишком - инстинкт, что не стоит нарушать её границы, никуда не делся.
- А ты... стал говорить тише, - сухо отозвалась она.
Он рассмеялся, смущённо потерев шею.
- Я просто ошеломлён. Я же думал, ты уехала... куда-то далеко. Исчезла.
- Так и было, - коротко кивнула она. -
- Я исчезла.
На несколько секунд повисла пауза.
- Ты одна? - спросил он, оглядываясь.
- Нет. Я замужем.
Дэн моргнул.
- Замужем?.. Ты?
- Да. Не удивляйся так. Это не болезнь.
Он усмехнулся.
- Я просто... не думал, что кто-то сможет тебя приручить.
- Он не приручил. Он... купил. - Она пожала плечами. - Неважно.
Дэн стал серьёзнее.
- Ты в порядке, Дел?
Она помолчала. Потом кивнула:
- Я жива. У меня крыша над головой. Я не бегаю. Это... уже много.
Он вгляделся в неё.
- Тебя кто-то обидел?
Она качнула головой:
- Если ты сейчас попытаешься встать в позу «спасителя» - я уйду. Я больше не нуждаюсь в героях.
- Всё ещё режешь словами, как ножом, - усмехнулся он.
- А ты всё ещё лезешь туда, где тебе не место.
Она уже хотела развернуться, но он добавил:
- Я рад, что ты жива. Даже если ты теперь чья-то... Аделина.
- Я всё ещё своя. Просто - другая. Береги себя, Дэн.
И она пошла. Не обернулась.
За её спиной Рикардо уже шагнул чуть ближе, готовый при необходимости вмешаться.
Но всё было под контролем. Полный.
И всё же внутри... что-то дрогнуло.