6.
Три чётких стука в дверь.
Аделина обернулась. Она всё ещё стояла у зеркала, поправляя волосы после звонка в офис. Силы уходили с каждым выдохом, но лицо оставалось безупречно ровным.
- Войдите, - коротко бросила она.
Дверь открылась мягко, как будто та, что стояла за ней, делала всё, чтобы не нарушить ни один звук в этом доме.
На пороге появилась Лусия Коста - в светлом брючном костюме, без макияжа, с высоко поднятым подбородком и внимательным взглядом.
- Надеюсь, не отвлекаю.
- Меня попросили передать тебе, что сегодня вечером приём. Весь дом будет там.
Аделина слегка приподняла бровь:
- И?
- И тебе нужно быть. В этом доме жена Коста - не просто обручённая фигура. Она лицо.
Пауза.
- По просьбе Доминика... платье - чёрное. До пола. Без лишних вырезов. И каблук - умеренный.
Аделина усмехнулась одними глазами.
- Так, значит, даже длина каблука - под контролем?
- Это не контроль. Это стиль. И правила.
Лусия вошла чуть ближе.
- Пройтись по магазинам мне велели с тобой. Я не против.
- Будет машина и водитель. Через час выезжаем.
Аделина кивнула, но не в знак согласия - скорее, в знак того, что услышала.
- Ты всегда такая... дипломатичная?
- Я научилась быть такой. В доме, где любое лишнее слово - как нож на столе.
- Советую и тебе освоиться быстрее. Этот мир не про эмоции. Он про выдержку.
Аделина медленно развернулась к ней:
- А если я не хочу жить по чьим-то советам?
Лусия чуть склонила голову:
- Тогда ты начнёшь их давать. Но не раньше, чем поймёшь, кто ты теперь.
Пауза. Несколько долгих секунд тишины.
- Через час. У входа, - напомнила Лусия и, развернувшись, вышла так же мягко, как вошла.
Аделина осталась в комнате, глядя в своё отражение.
- Кто ты теперь... - повторила она вполголоса.
И ответ был где-то внутри. Ещё не найденный. Но приближающийся.
Салон встретил их прохладой кондиционеров и ароматом слишком дорогого кофе.
У входа - стойка с приглушённым освещением, шелест ткани, шёпот консультанток. Всё выглядело стерильно красиво. Слишком красиво.
Едва они вошли, как на Лусию среагировали мгновенно.
- Сеньорита Коста, добро пожаловать. Вас уже ждут.
Их провели в закрытую примерочную зону - с зеркалами в пол, отдельным обслуживанием и стойками, на которых уже висели платья только чёрного цвета.
- Инструкция была чёткая, - заметила Лусия, пробегая взглядом по ряду. - Строго, закрыто, статусно.
Аделина провела пальцами по атласу одного из нарядов. Всё было красиво. Безупречно.
И всё - не о ней. Ни одно из платьев не говорило: ты выбрала. Все говорили: тебя выбрали.
- Я могу посмотреть остальные залы? - вдруг спросила она у продавца.
Та замерла, перевела взгляд на Лусию.
Сестра Доминика чуть прищурилась.
- Ты же знаешь, чего от тебя ждут, - напомнила она.
- Тебе не нужно быть оригинальной. Нужно быть подходящей.
Аделина кивнула, почти с улыбкой.
- Подходящей я обязательно буду.
Повернулась к консультантке:
- Покажите, что есть ещё.
Минуты спустя Аделина стояла перед зеркалом в двух совершенно разных платьях.
Первое - длинное, элегантное, чёрное, с закрытым верхом и мягко очерченным силуэтом. Всё как требовал Доминик.
В нём она казалась тенью - утончённой, статусной. Холодной.
Второе платье было тоже чёрным - глубокий, угольный оттенок, как ночь без звёзд. Но всё в нём бросало вызов.
Открытая спина уходила в глубокий вырез, оставляя лишь тонкие перекрещённые ленты. Перед - с дерзким V-образным декольте, которое держалось только за счёт идеально скроенного лифа. Платье плотно облегало талию и бедра, подчёркивая фигуру с опасной точностью, а разрез сбоку обнажал ногу почти до бедра.
Оно не было вульгарным.
Оно было смелым. Слишком вызывающим для вечернего ужина с мафиозными семьями.
Но идеальным для женщины, которая не собирается всю жизнь сидеть на своём месте тихо.
Лусия посмотрела на неё с неоднозначной полуулыбкой.
- Ты ведь не наденешь его?
Аделина повернулась к зеркалу, оценивая свой силуэт.
Потом посмотрела на сестру мужа - прямо, без капли сомнений.
- Конечно, нет.
- Но я его куплю.
- Зачем?
- Чтобы напомнить себе, что я не принадлежу только правилам.
Пауза.
- Когда придёт время - оно понадобится.
Она вышла из примерочной, не дожидаясь ответа.
За её спиной в зеркале отражались две Аделины.
Одна - по инструкции.
Другая - в готовности ждать своего часа.
Ворота особняка Коста распахнулись плавно, будто их открывал сам воздух.
Чёрный автомобиль заехал на внутренний двор, остановившись у главного входа.
Когда двери распахнулись, две женщины вышли из машины - разные по характеру, но одинаково молчаливые.
Аделина с пакетами в руках и прямой спиной.
Лусия - чуть позади, всё также собранная, с идеальным макияжем, будто поездки в её мире не оставляют следов.
Уже в холле их встретил дворецкий.
- Сеньоры, стилисты и визажисты уже прибыли. Их разместили в гостевом салоне. Всё готово.
- Разумеется, - коротко кивнула Лусия и первой зашагала наверх.
Аделина задержалась на секунду.
Ни одежды не успела сменить, ни дух перевести - событие под названием "вечер" начиналось без пауз.
В гостевой комнате их ждали четверо специалистов - стилист по одежде, визажист, парикмахер и ассистент с планшетом. Все в чёрной униформе, с быстрыми движениями и невозмутимыми лицами. Словно не люди, а точные механизмы.
- Сеньора Коста, - улыбнулась одна из женщин, подходя к Аделине. - Мы изучили ваш образ и рекомендации. С вашего разрешения, приступим?
Аделина кивнула.
Никаких лишних фраз. Никаких уточнений.
Она села перед зеркалом.
С неё аккуратно сняли пиджак, обувь, браслет.
Стилисты общались между собой шёпотом, как хирурги перед операцией.
Волосы начали укладывать в гладкий, но объёмный пучок с лёгкими прядями, обрамляющими лицо.
Макияж - деликатный, с акцентом на глаза: дымчатая подводка, тени с бархатным отливом, матовая помада нейтрального оттенка.
Никаких украшений - кроме кольца на пальце.
Кольцо - как знак собственности. Или власти.
Рядом на кресле уже лежало выбранное платье. То самое, которое соответствовало всем требованиям: закрытое, элегантное, с мягкой линией плеч и струящейся тканью до самого пола.
Но рядом, в чехле - другое.
Тот самый вызов, который она купила для себя.
- Через сорок минут машина будет у подъезда, - сказала Лусия, уже в полупрозрачной чёрной накидке. - Мы едем всей семьёй. Не опаздывай.
Аделина посмотрела в зеркало.
- Я буду готова, - спокойно ответила она.
Но в глубине глаз уже горело: я не принадлежу этому вечеру. Я - часть бури, которая однажды здесь начнётся.
Комната была пуста, тиха, освещена только бра светильника над трюмо.
На кровати - аккуратно разложенное «правильное» платье: закрытое, сдержанное, под стать фамилии.
Но оно осталось лежать.
Неприкосновенным.
Аделина стояла у зеркала, обнажённая до белья, и не торопилась.
Она дышала ровно. Спокойно.
Затем расстегнула длинный чехол и достала второе платье.
Чёрный шёлк ложился на кожу как вторая кожа.
Спина - открыта.
Ткань - плотная, обволакивающая.
Разрез - высокий, но скрытый до момента, когда она решит шагнуть иначе.
Грудь - подчёркнута строго, но не вульгарно.
Это платье говорило, что его хозяйка - не молчит.
Аделина подошла к комоду.
В раскрытую сумочку - расчёска, зеркальце, телефон.
И тюбик ярко-красной помады.
Цвет, который здесь был почти преступлением.
На плечи - длинное, мягкое чёрное пальто.
Оно скрыло всё. Даже дыхание замерло, когда она натянула перчатки.
У зеркала она замерла на секунду.
Потом посмотрела на себя - на ту, кем решила быть.
Никакого страха. Только расчёт.
- Главное - доехать, - прошептала она. -
- А потом... пусть они смотрят.
Она вышла в коридор.
Тихо. Спокойно. Ни одна прядь не дрогнула.
Внизу её ждали:
Доминик - в строгом костюме, с холодным лицом и внимательными глазами.
Рядом - Лусия и мать.
И отец Коста, проверяющий время на часах.
Аделина спускалась медленно. Пальто скрывало всё, кроме лица.
И на этом лице не было ни тени волнения.
Она кивнула:
- Готова.
Когда часы в холле пробили семь, вся семья Коста спустилась к кортежу.
На улице, как всегда, всё шло по сценарию.
Три чёрные машины ждали у главного входа, выстроившись как ровный ритм сердца мафии: один удар - отец, второй - наследник, третий - сестра.
Первая машина:
В салоне расположились отец и мать Доминика.
Это был знак: они - центр фамильного контроля, те, кто «встречает и представляет», кто будет в первых рядах при любом приветствии.
Вторая машина:
Доминик и Аделина.
Их посадили вдвоём не из вежливости, а из расчёта - чтобы они прибыли как единая пара.
Чёрный Mercedes, кожа, тонированные стёкла. Водитель - один из личных людей Доминика, немногословный и незаметный.
Третья машина:
Лусия, в одиночестве.
Всегда чуть в стороне, но всегда в курсе. Её отдельность - не изгнание, а позиция: смотрю со стороны, знаю всех, не подчиняюсь никому.
Аделина села первой, молча, аккуратно закинув пальто за плечи, чтобы оно оставалось закрытым спереди.
Ни одного движения, которое могло бы выдать, что под ним не то, что ожидают.
Доминик сел рядом, захлопнув дверь. Он не смотрел на неё сразу - привычка не тратить взгляды зря.
Несколько секунд - тишина. Только свет фар скользил по их лицам, вырезая острые тени.
Доминик повернулся к ней, наконец-то окинул взглядом.
- Нас будут встречать вместе. Не уходи далеко.
Голос - ровный, деловой. Он говорил не с женой. С партнёром по сценарию.
Аделина повернула голову чуть в сторону:
- Не бойся. Я умею ходить за руку, когда надо.
Он не улыбнулся, но в глазах мелькнуло что-то между усмешкой и удивлением.
- Не о том речь. Это приём среди союзников. Большинство знает, кто ты теперь. Наша задача - показать, что этот брак не просто формальность. Ты должна выглядеть... надёжно.
- Надёжно, - повторила она холодно. -
- То есть не вызывать вопросов и не отвлекать внимание?
- Именно, - спокойно.
- Ни вызывающих взглядов. Ни поспешных комментариев. Ни флирта, даже случайного. Особенно с семьёй Россо. Они наблюдают. Всегда.
Аделина слегка улыбнулась краешком губ:
- А если я просто помолчу весь вечер и буду глотать шампанское?
- Лучше. Но не глотай - отпивай. И да, улыбайся. Тонко. Как будто ты счастлива. Но не влюблена.
- Всё звучит как инструкция к роли, а не к жизни.
Он чуть подался вперёд, положив локоть на подлокотник, развернулся к ней чуть ближе:
- А ты думала, это жизнь? Это - показ. И если ты сорвёшь сцену, последствия будут не только для тебя.
Аделина выдержала его взгляд.
- А если сорвёшь её ты?
Молчание.
Секунда. Две.
- Я не срываю, - коротко бросил Доминик.
- Я пишу её. С самого начала.
Она откинулась на спинку сиденья. Спокойно.
Пальцы в сумочке скользнули по футляру с красной помадой. Всё было при ней. В нужный момент - она решит, что из этого использовать.
А пока...
Пальто оставалось закрытым.
Платье - скрытым.
Но пульс у машины уже сбился на долю такта.
Потому что этот вечер должен был быть стандартным.
А станет непредсказуемым.
Через полчаса пути кортеж из трёх чёрных машин свернул на мраморный подъезд старинного особняка, больше похожего на музей или дворец.
Вилла Анваре- место, где мафиозные династии собирались под видом благотворительности, ужинов и переговоров, в реальности же - отслеживая позиции, силу, контроль.
Фасад утопал в свету: подсветка вдоль колонн, красная дорожка, у входа - мужчины в чёрных костюмах и женщины в драгоценностях.
Музыка звучала едва слышно, через массивные двери просачивались запахи вина, дорогих духов и натянутой вежливости.
Машины остановились одна за другой.
Первой - из автомобиля вышли родители Доминика. Отец первым подал руку жене, и они направились ко входу, не оборачиваясь.
Следом вышла Лусия - как всегда отстранённая, холодная. Её платье было почти прозрачным, но сидело на ней так, что никто бы не осмелился назвать её легкомысленной. Она прошла по дорожке, будто по подиуму, даже не взглянув по сторонам.
Во второй машине на секунду задержались.
Доминик вышел первым. Подал руку Аделине.
Она приняла её - сдержанно, уверенно, и в длинном чёрном пальто выглядела как идеальная мафиозная жена: не броская, не шумная. Безупречно невидимая.
Когда они приблизились к входу, служащий мягко склонился:
- Гардероб, пожалуйста, с левой стороны. После - проходите в главный зал.
Доминик обернулся к Аделине:
- Мы войдём вместе. Гардероб - вот.
Она кивнула, даже не поднимая глаз.
- Одну минуту. Мне нужно... - она чуть приблизилась, - ...в дамскую комнату. Сейчас.
Он приподнял бровь.
- Всё в порядке?
- Конечно, - коротко. - Я просто приведу себя в порядок. Через минуту буду.
Доминик медлил.
Но потом посмотрел на отца - тот уже оборачивался с вопросом.
- Хорошо. Мы будем внутри. Не задерживайся.
Аделина чуть кивнула.
Развернулась и пошла в сторону служебного коридора, указывающего к туалетам.
На ходу она бросила взгляд на табличку: "туалет - налево, гардероб - направо".
Она пошла налево.
Пальто всё ещё было застёгнуто.
Лицо спокойно.
Спина прямая.
Дверь за ней закрылась мягко.
Она не запиралась - просто прислонилась к ней спиной, выдохнув так, будто с плеч рухнул не воротник пальто, а тонны давления.
Свет в туалетной комнате был ровный, рассеянный. Просторное зеркало отражало её целиком.
В платье. В тишине. В себе.
Аделина сбросила пальто.
Шёлк плотно облегал тело, словно вторая кожа. Она поправила тонкие перекрещённые ленты на спине, чуть выше поясницы. Подтянула ткань на бедре, где скрывался высокий разрез.
Рядом стояла полка - с салфетками, бумажными полотенцами, антисептиком.
Она достала из сумочки зеркальце, вытащила помаду, остановилась на секунду.
Рука дрогнула не от сомнений, а от осознания.
Она уже выбрала.
Сначала - влажной салфеткой стерла с губ нейтральный бежевый оттенок.
Посмотрела на себя в зеркало.
- Слишком тихо, - прошептала.
Затем - достала красную помаду.
Открыла колпачок с щелчком, который будто запустил таймер бомбы.
Движения - точные.
Сначала верхняя губа.
Потом нижняя.
В уголках - чётко, не дрожа.
Цвет был алым. Густым. Броским. Почти вызывающим.
Она провела пальцами по волосам, собранным в гладкий пучок.
Резко вытащила шпильки.
Волны рассыпались по плечам.
Она встряхнула головой, словно стряхнула с себя послушание.
Теперь перед зеркалом стояла не «жена Коста».
А Аделина.
Живая. Видимая. Несовершенно прекрасная.
Она посмотрела на себя. Долго.
Потом поправила платье ещё раз, провела рукой по боку, где шёл разрез, и медленно вышла из туалета.
В коридоре было тихо.
Гул голосов доносился уже ближе - за дверями зала.
Она подошла к ним.
Остановилась на секунду.
Глубокий вдох.
Медленный выдох.
Готова.
И в следующую секунду - открыла двери.