4.
Машина скользила по ночным улицам плавно и тихо, как по вымершему городу. Внутри салона царила глухая, почти давящая тишина. Ни радио. Ни разговоров. Ни телефона в руках.
Доминик сидел рядом, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Он выглядел спокойным, но не отстранённым - скорее, сосредоточенным. Ни один мускул не дёргался, взгляд - направлен вперёд, на дорогу. Он не говорил, потому что знал: слова не сгладят того, что произошло. Да и не для сглаживания была эта сделка.
Аделина сидела прямо, руки на коленях. Ни скрещённых ног, ни попытки облокотиться. Она всё ещё чувствовала, как пульсирует под кожей раздражение, страх и что-то, отдалённо похожее на стыд - но уже не за себя.
Он не сказал ни слова, когда ставил подпись.
Не спросил, не возразил, не предложил. Просто подписал.
Так же, как люди подписывают документы на доставку груза.
- Ты умеешь молчать, - сказала она первой, не глядя на него.
Доминик повернул голову. Его голос прозвучал спокойно:
- А ты - задавать ненужные вопросы.
- Это не вопрос, - ответила она. - Это наблюдение.
Он снова посмотрел вперёд.
- Лучше молчать, чем врать.
- Или лучше молчать, когда тебе плевать?
Он повернулся к ней снова, не с угрозой - с интересом.
- Ты думаешь, мне плевать?
Она медленно повернулась к нему, глаза - острые, холодные:
- Ты подписал, как будто оформлял договор аренды.
- А ты читала его, как юрист. Без дрожи в голосе. Мы квиты.
Снова тишина.
Но теперь она была другой. Густой. Живой. Словно между ними уже стояло слишком много несказанного, и каждый знал: в какой-то момент всё это сорвётся.
Машина свернула с оживлённой трассы и поехала по частной дороге, ограждённой с обеих сторон деревьями и каменными стенами.
Через минуту перед ними вырос особняк семьи Коста.
Тёмный фасад, подсвеченный золотистыми фонарями. Высокие, строго очерченные окна. Камень, стекло, металл. Дом, построенный не для уюта - для власти.
Ворота раскрылись автоматически. Машина плавно въехала внутрь.
- Добро пожаловать, - спокойно сказал Доминик, когда машина остановилась у главного входа. - С этого момента ты - под защитой семьи Коста.
Он вышел первым, не дожидаясь ответа.
Аделина задержалась на секунду.
Под защитой.
Или в клетке?
Она открыла дверь сама и вышла в прохладу ночи. Стояла у ступеней, глядя на дом, который теперь должен был стать её домом.
Двери распахнулись. На пороге стоял мужчина средних лет в чёрном костюме - дворецкий, с идеальной осанкой и профессионально-нейтральным лицом.
- Сеньор Доминик. Сеньора. Добро пожаловать.
Доминик жестом предложил пройти.
Аделина медленно поднялась по ступеням.
И вошла в дом.
И дверь за её спиной закрылась - глухо.
Навсегда или нет, она ещё не знала.
Но назад пути точно не было.
Комната была просторной.
Слишком просторной, чтобы быть уютной.
Высокий потолок с лепниной, стены в тёплом серо-песочном оттенке, широкое окно в пол с полупрозрачными занавесями.
Кровать - большая, с тяжёлым изголовьем, застеленная идеально выглаженным бельём. Никакой лишней детали. Всё словно вырезано из каталога: функционально, дорого, пусто.
В углу стоял мягкий кресельный уголок, напротив - трюмо с зеркалом, которое отражало каждый её шаг.
Комната для гостей.
Не для жены.
- Здесь вы будете жить, - сказал дворецкий, открывая дверь. - Ванная комната - слева. Если что-то потребуется, нажмите кнопку у кровати.
Аделина только кивнула. Без «спасибо».
Он ушёл. Дверь закрылась.
Осталась тишина. Настоящая. Давящая.
Она сняла туфли, прошлась по комнате босиком - пол был тёплым, паркетным, но даже он казался чужим.
Заглянула в ванную - просторную, с мраморной отделкой и идеальным порядком. На вешалке лежал чистый белый халат, всё было приготовлено. Даже зубная щётка в индивидуальной упаковке.
Словно они знали, что она останется.
Словно этот момент был спланирован до неё.
Она вернулась в комнату, закрыла шторы.
Села на край кровати.
Без слёз.
Без паники.
Только с гулким ощущением пустоты, которую нельзя ни заесть, ни умыть, ни забыть.
Эта ночь - между прошлым и будущим.
Последняя, в которой она принадлежит только себе.
Сняв платье, переоделась в белую рубашку, оставшуюся с утра, села на подоконник. В окне - сад, едва различимый в темноте.
Там, за стенами, всё ещё шумел город. А здесь - звенела тишина.
Она провела пальцем по стеклу.
- Ты справишься, - тихо сказала себе. - С этим домом. С этим браком. С этим миром.
Затем выключила свет.
Легла.
И долго смотрела в потолок, прежде чем уснуть.
Если это вообще можно было назвать сном.
Стук в дверь был мягким, почти вежливым. Но в этой тишине он прозвучал, как выстрел.
Аделина открыла глаза.
Комната утопала в утреннем свете, который пробивался сквозь шторы, рассеянный, золотистый. Несколько секунд она не двигалась, вспоминая, где находится.
Дом Коста.
Комната для гостей.
Сегодня - день регистрации.
- Сеньора? - раздался голос за дверью. - Можно?
Она едва слышно ответила:
- Войдите.
В комнату вошёл дворецкий. На серебряном подносе - завтрак: кофе, тосты, мягкое яйцо, фрукты. Всё красиво, изысканно, продумано. Ничего лишнего.
- С добрым утром. Завтрак. И... - он чуть замялся. - Через минуту к вам зайдут девушки, чтобы помочь подготовиться. Господин Доминик велел не терять времени.
Аделина только кивнула.
Он поставил поднос, развернулся и вышел. Почти сразу за ним в комнату вошли три девушки - молча, организованно, словно репетировали. Все в чёрной униформе, с убранными волосами, с планшетами или кейсами в руках.
- Доброе утро, сеньора, - прозвучало сразу.
Одна подошла к зеркалу, вторая открыла гардероб, третья разложила косметику на трюмо.
- Мы пришли подготовить вас к церемонии. Всё уже доставлено. Платье - вот здесь.
Они открыли длинный чехол. Внутри - простое, но элегантное белое платье цвета топлёного молока. Без кружева, без лишних деталей. С открытыми плечами, мягкой линией талии и тонким шлейфом.
Красиво. Стильно. Холодно.
Аделина смотрела на него, как на униформу.
- Это выбрали вы? - тихо спросила она.
- Нет, - ответила одна из девушек. - Всё подбирала госпожа Стефания. Мать господина Доминика. Она настояла, чтобы всё выглядело сдержанно. По-семейному.
Её не было в комнате. Ни вчера, ни сегодня.
Но её влияние чувствовалось в каждом сантиметре ткани.
Девушки помогли Аделине умыться, высушили волосы, аккуратно уложили их в простую низкую причёску, оставив несколько мягких прядей у лица.
Макияж - нейтральный, подчёркивающий черты, без акцентов.
Всё - в стиле семьи Коста: строго, сдержанно, подчёркнуто контролируемо.
Когда платье скользнуло по телу, Аделина невольно задержала дыхание. Оно сидело идеально. Как будто сшито по ней.
Или, может быть, её жизнь теперь сшили под него.
- Готово, - сказала одна из девушек, делая шаг назад. - Вас ждут через двадцать минут.
Аделина посмотрела в зеркало.
Та, что смотрела на неё в отражении, была ей знакома. Но только наполовину.
Вторая половина - теперь принадлежала фамилии Коста.
Регистрация проходила внутри особняка - в просторной, светлой комнате с высокими окнами и массивным дубовым столом посередине. Никаких цветов. Никакой арки. Только официальный представитель ЗАГСа, папка с документами и трое из семьи Коста.
Отец Доминика сидел по левую руку от регистратора, сдержанный, выпрямленный, сосредоточенный. Его взгляд не скользил по комнате - он был прикован к Аделине, как будто проверял: не дрогнет ли она в последний момент.
Справа от него - мать Доминика, Стефания Коста, женщина с идеальной укладкой и лицом, на котором не дрогнул ни один мускул. Её пальцы были сложены на коленях, кольца переливались в солнечном свете, а в глазах читалась строгая, хищная спокойность.
Доминик стоял у стола, как будто его вызвали подписывать распоряжение на поставку оружия.
Ровный, собранный, без улыбки.
Он даже не посмотрел на мать. Только - на Аделину, когда она вошла.
Она появилась в дверях в белом, строго скроенном платье, без украшений, с прямой спиной и холодным лицом.
Стефания бросила короткий взгляд - от головы до ног - и едва заметно кивнула.
Одобрение. Или проверка, пройденная без слов.
Аделина встала рядом с Домиником.
Они не касались друг друга. Даже пальцами.
Представитель ЗАГСа открыл папку и начал говорить официальным голосом:
- В соответствии с Семейным кодексом, сегодня, по обоюдному согласию, заключается брак между гражданином Домиником Габриэлем Коста и гражданкой Аделиной Марией Сальваре...
Имена звучали, как выстрелы.
Отдельные, холодные, неизбежные.
- Прошу подписать документы.
Доминик взял ручку первым. Подписал быстро, не глядя на строчки.
Потом - передал её Аделине.
Она не дрожала. Не колебалась. Просто расписалась.
Один росчерк. Один вздох.
- Поздравляю, - ровно произнёс сотрудник. - С этого момента вы - супруги. Запись будет внесена в реестр в течение суток.
Он закрыл папку, собрал бумаги и, попрощавшись, вышел.
За ним - тишина.
Отец Доминика встал первым.
- Сделано.
Он подошёл к сыну, сжал ему руку - крепко. Потом посмотрел на Аделину и, не улыбнувшись, произнёс:
- Добро пожаловать в семью.
Он ушёл первым.
Мать Доминика поднялась следом.
На секунду задержалась рядом с Аделиной.
- Надеюсь, ты понимаешь, в какую фамилию теперь вписана.
Она ушла, не дожидаясь ответа.
И остались они - вдвоём.
Доминик и Аделина.
Муж и жена.
По бумаге.
Он смотрел на неё спокойно. Она - в ответ.
- Ну что, миссис Коста, - сказал он тихо. - Теперь ты официально в клетке.
- Лучше клетка с ключом, чем яма без дна, - ответила она.
Он едва заметно усмехнулся.
- Пошли. Я покажу тебе, где ты теперь живёшь по-настоящему.
Они вышли из зала регистрации в ту же тишину, в которой подписывали брак. Только теперь - каждый шаг звучал иначе.
Официально.
Жёстко.
Безвозвратно.
Доминик шёл рядом, не торопясь. Он не смотрел на неё - не нужно было.
Это была не прогулка. А демонстрация территории.
- Здесь - библиотека, - сказал он, открывая одну из дверей на первом этаже.
Огромные шкафы до потолка, приглушённый свет, запах старой бумаги и дерева. - Вряд ли у тебя будет много времени на книги, но место тихое. Удобное для мыслей. Или одиночества.
Он закрыл дверь и повёл дальше.
- Справа - гостиная. Если вдруг решишь принимать кого-то, что крайне нежелательно.
Кивок.
- Но я не держу тебя под замком. Только запомни: всё, что происходит в этом доме, остаётся в этом доме.
Миновали длинный коридор.
- Вон там кабинет отца. Не заходи туда без приглашения.
Потом ещё одна дверь:
- А здесь - мой кабинет. Если дверь закрыта, значит, я занят. Или не хочу, чтобы меня отвлекали.
Она не отвечала.
Только шла рядом, вглядываясь в мраморные полы, картины на стенах, строгие линии. Всё выглядело дорого и неподвижно.
Как музей.
Как ловушка.
- Ужин в доме подают ровно в восемь. Но никто не будет заставлять тебя присутствовать.
Пауза.
- Хотя мать будет недовольна. Это её спорт - наблюдать, кто нарушает правила.
И вот они поднялись по лестнице, мимо огромного витражного окна. Свет мягко падал на её лицо, подчеркивая усталость и чужое сияние белого платья.
- Второй этаж - жилые комнаты.
Он остановился у одной из дверей.
- Здесь будешь ты. Пока.
Она посмотрела на него.
- Пока?
Он открыл дверь - и сделал шаг внутрь.
Спальня.
Огромная. С высоким потолком. Тёмное дерево. Серые стены. Огромная кровать с бархатным покрывалом.
Никаких личных деталей. Никаких женских мелочей.
Только простор и безличность.
Он обернулся к ней, не входя дальше.
- Это наша комната.
Пауза.
- С сегодняшнего дня ты живёшь здесь. Не в комнате для гостей. Не под надзором. А как жена.
Аделина сделала шаг внутрь.
Ощутила, как пол мягко пружинит под ковром.
Как воздух здесь - другой.
Как в груди чуть дрогнуло от того, что теперь это - её спальня. Их спальня.
Она посмотрела на него.
- И что ты ожидаешь от этой ночи, Доминик?
Он медленно шагнул ближе, остановился рядом.
- Ничего.
Голос - низкий, спокойный.
- Но мы оба знаем: спать в двух разных комнатах - не делает нас менее женатыми.
Он развернулся, открыл дверь и сказал, не оборачиваясь:
- У тебя есть время привыкнуть. Но не забывай, где ты. Это дом Коста. И с этого дня - ты тоже Коста.
Дверь за ним закрылась.
И снова - тишина.
Но теперь другая.
Больше не тишина чужого дома.
А тяжесть начала новой жизни.
Комната затихла за спиной, как только дверь закрылась.
Аделина обвела её взглядом. Просторная, сдержанная, пропитанная мужской структурой: прямые линии, тёмная мебель, минимализм в каждой детали. Здесь не было места для мягкости, легкомыслия или цвета. И всё же в воздухе витало что-то новое. Не её, но уже для неё.
Она прошлась по комнате.
Коснулась столика у окна.
Остановилась у дверцы гардеробной. Открыла.
Внутри - идеально организованные полки, секции, вешалки.
Слева - вещи Доминика: дорогие костюмы, туфли, всё в одном строгом тоне.
Справа - женская часть. Необжитая, но тщательно продуманная.
Платья, брюки, кашемировые кардиганы. Нижнее бельё. Обувь.
Всё новое. Всё её размера.
Кто-то знал.
Кто-то собирал это заранее.
Они рассчитывали, что она останется.
С лёгким вздохом Аделина стянула свадебное платье - аккуратно, не торопясь, словно снимала не одежду, а оболочку. Осталась в белье, а потом надела простое: чёрные джинсы, светлый топ, тонкий кардиган. Босиком прошлась по полу, ощущая его тепло и гладкость.
Живот напомнил о себе урчанием.
Свадебный завтрак был символическим, да и нервы не позволяли есть.
Время подбиралось к обеду.
И она решилась.
Вышла из комнаты, двинулась по широкому коридору. Никого. Тишина. Лестница встретила её гулким эхом шагов. Дальше - первый этаж, полутени, запах кофе и дерева.
Аделина наугад свернула в сторону кухни - и не ошиблась.
Кухня в доме Коста была не просто большой. Она была отдельным миром. Современная, профессиональная, с островом посередине, огромной плитой, стеной из винных шкафов и полками, полными дорогой посуды. Всё блестело, пахло специями и свежим хлебом.
У плиты стояла женщина средних лет в белом фартуке. При виде Аделины она выпрямилась и быстро вытерла руки.
- Сеньора Коста?
В её голосе не было сомнения - только вежливость.
- Аделина, - уточнила она мягко. - Просто Аделина.
- Я - Роза. Главная по кухне.
Она слегка поклонилась.
- Господин Доминик говорил, что вы, возможно, спуститесь. Хотите обед?
Аделина слегка улыбнулась.
- Очень.
Роза кивнула - спокойно, но с ноткой тепла.
- Присаживайтесь. Я как раз только подогрела ризотто и приготовила курицу с лимоном. Вам чего-нибудь попить?
- Воды. Только воды.
Пока она ела - за столиком у окна, из которого был виден сад - Аделина чувствовала странное спокойствие. Это был первый человеческий момент за всё время, проведённое в этом доме.
Еда. Свет. Женщина, которая не смотрела на неё как на сделку.
Минутное затишье. Перед тем, что обязательно будет дальше.
И в этом затишье она впервые за весь день подумала:
А может, не всё потеряно?
Сад за особняком был огромным.
Не романтическим, не уютным - выверенным. Аллеи, подстриженные кусты, фонари в нужных точках, аккуратные цветочные клумбы. Здесь ничто не росло случайно. Даже трава казалась выровненной по линейке.
Аделина прошла по каменной дорожке и остановилась у низкой ограды, покрытой плющом.
На мгновение прикрыла глаза.
Воздух был влажным и свежим. Где-то вдали щебетали птицы, но всё это звучало приглушённо, словно и природа здесь подчинялась правилам дома Коста.
Она сделала шаг в сторону, обогнув статую - и вдруг остановилась.
У скамьи под старым кипарисом стояла девушка.
Юная, в простом светлом платье, босиком, с распущенными тёмными волосами. Она повернулась к Аделине, будто почувствовала её заранее.
- Ты - она? - спросила девушка, не двигаясь с места.
Голос - не враждебный, но колючий.
Скорее, проверяющий.
Аделина подошла ближе.
- Если ты о жене твоего брата - то да.
Девушка оценила её взглядом. Без издёвки, без стеснения.
- Ты не похожа на тех, кого он выбирает.
Пауза.
- Или тех, кого ему выбирают.
- Я вообще не выбор, - спокойно ответила Аделина. - Я - пункт в контракте. Удобная формальность.
Девушка прищурилась, медленно уселась на край скамьи и жестом пригласила сесть рядом.
- Меня зовут Лусия. Я - младшая. Хотя многие в этом доме уже считают меня лишней.
Аделина села, но на краю - не полностью. Не расслабляясь.
- Почему лишней?
Лусия пожала плечами.
- Потому что я не умею быть правильной. И не умею молчать.
Она слабо усмехнулась.
- Как и ты, по всей видимости.
Аделина чуть повернулась к ней.
- Ты видела много таких, как я?
- Нет, - честно призналась Лусия. - Но я знаю этот дом. Здесь либо прогибаешься, либо учишься быть невидимой.
Пауза.
- Думаешь, какой вариант выберешь ты?
Аделина посмотрела на дом - величественный, молчаливый, как неприступная крепость.
- Ни один. Я не прогибаюсь. И не прячусь.
Лусия усмехнулась шире.
- Тогда, может, ты действительно здесь надолго.
Она встала и посмотрела на неё сверху вниз - не с высока, а с осторожным уважением.
- Если что - я здесь. Я умею слушать. Лучше, чем все эти стены.
И ушла, оставив Аделину одну - но уже не такую одинокую, как утром.