Глава 20
— Почему ты с Каем не осталась? — спрашиваю, когда дыхание возвращается ко мне.
Дженни хмурится, отводит взгляд, и для меня это самый лучший ответ на все мои вопросы.
— Техён, поехали, — просит, заглядывая в мои глаза, а на щеках румянец горит. То ли смущена, то ли боится того, что было только что между нами. — Надо успеть, пока комендант нас не спалила. Еще есть немного времени.
— Не волнуйся, — усмехаюсь и, притянув её к себе, целую в висок. — Я умею договариваться с блюстителями порядка. Даже если это злые коменданты общежитий.
Pov. Jen
Мама любит повторять: “Влюбленные люди даже пахнут иначе”. Мол, у любви свой собственный аромат, который не заглушить ни туалетной водой, ни гелями для душа, ни освежителем Ёлочка. Я не знаю, почему вспоминаю об этом, но зачем-то втягиваю носом воздух, принюхиваюсь, но быстро отбрасываю попытки найти подтверждение словам своей порой слишком романтичной мамы.
Техён сидит так близко ко мне, что о свободе могу только мечтать. Мне остается так мало пространства на заднем сиденьи, что хочу я этого или нет, приходится вжаться в его плечо, бок, а иначе никак. Он большой, и его так много в последнее время возле меня, что впору закрыть глаза и убежать далеко-далеко.
Собственно, что я и планирую сделать, дайте только экзамен сдать. Впрочем, убегу я или нет — это ничего не изменит. Потому что со слов Кая отлично помню: у Техена богатая и насыщенная жизнь в штатах. Бизнес, женщины, напряженный график и ни минуты свободного времени. Мол, чудо, что он вообще смог вырваться на недельку.
У меня все в порядке с математикой, потому в состоянии сосчитать, что до конца этой самой недельки остается всего пара дней.
Чонгук, мой однокурсник, лихо заводит свою чудом не развалившуюся на части машину на крутой вираж, радуется, когда удается выехать на свободный проспект, не застряв в пробке. Мы торопимся, потому что на часах уже десять, и до момента, когда закроются до утра двери общаги, остался жалкий час.
Слишком строгие порядки в нашей общаге, бесспорно.
Машина снова лихо поворачивает влево, и я, не успев схватиться за поручень, практически ложусь на Техёна. Он протягивает руку, обвивает ею мои плечи и теснее прижимает к себе. И запах… запах, от которого мои ноздри трепещут. Снова в голове проносится мамина теория, но я мысленно бью себя по рукам, губам, щекам — не время для глупых фантазий.
— Расслабься, — шепчет мне в волосы. — Я не кусаюсь.
— Только целуешься без разрешения, — фыркаю, но оттолкнуть его не пытаюсь.
— Вот еще, разрешений я только для этого не спрашивал, — смеется тихо и самым наглым образом целует мои волосы.
Я ловлю удивленный взгляд Чонгука в зеркале дальнего вида, а лицо горит от смущения.
— Отпусти меня, — шиплю и он слушается.
Только слухов мне не хватает.
Корпус общежития вырастает, словно из-под земли, и я нетерпеливо ерзаю на сиденьи. Ничего уже не хочу, только бы от Кая избавиться — он мне абсолютно не нужен в нашей комнате. Он мне вообще не нужен, пусть катится на все четыре стороны.
А Техён… ну, он определенно любит брата и точно не бросит его в беде — на то я и рассчитывала, когда уговорила Чонгука отвезти меня к их дому.
— Удачи с вахтершей, — смеется Чонгук, когда мы высыпаем из его машины в душный липкий вечер.
Я показываю ему язык, он снова смеется, бросает на прощание опасливый взгляд на возвышающегося рядом со мной Техёна и ретируется.
— Дженни, постой, — просит Техён, когда я делаю шаг ко входу, и я останавливаюсь, чертыхаясь про себя. — Почему Кая в окно влез?
— У него и спросишь, — бурчу, сгорая от нетерпения. — Пойдем, времени в обрез.
Но он не дает мне шанса уйти: берет за плечи и просит смотреть в его глаза.
— Сейчас я забираю Кая и мы поедем в одно место с тобой.
— Куда?
— Сюрприз, — уголок губ ползет вверх, и легкая улыбка искушает и заставляет что-то невидимое внутри меня сладко замереть. — Нам надо поговорить. Это важно.
— У меня завтра экзамен, — предпринимаю жалкую попытку сдвинуть этот бронепоезд со своего пути, но Техён отрицательно качает головой.
— Неважно, ты его все равно сдашь лучше всех. Я в это верю, а поговорить нам надо обязательно.
Киваю, хотя совсем не уверена, что нам так уж нужен этот разговор.
Удивительное дело, но вахтерша даже не пикает, когда мы проходим мимо. Делаю на всякий случай лицо кирпичиком, беру Техёна за руку, мол, со мной товарищ, головой ручаюсь. И когда мы оказываемся на лестнице, готова прыгать от радости.
Чем меньше проволочек, тем быстрее уведут Кая.
— Давно студенческих общаг не был, — задумчиво замечает Техён, когда мы оказываемся на нашем этаже, а я улыбаюсь.
Две девчонки выбегают из душевой, обмотавшись полотенцами, но завидев Техёна, кокетливо взвизгивают и уносятся прочь, оставляя за собой след из капель. Хохочут тихонечко, а он хмыкает.
— Где вы брата заперли? — деловито интересуется Тэ, а мне совсем не нравится опасный блеск в его глазах. Что-то нехорошее грядет, и я готова крепко-крепко зажмуриться, лишь бы не стать свидетелем этого самого нехорошего.
Дверь соседней с нашей комнаты распахивается, оттуда высовывается светлая макушка Лисы, следом появляется и сама обладательница макушки в полный рост. Кивает Техёну, сверкает очами в мою сторону и объявляет:
— Он спит. Я его периодически проведываю.
— Палкой не ворошишь? — сама не знаю чему смеюсь, а Лиса отрицательно качает головой.
— Вот еще, козла такого, хоть чем-то касаться.
— Какая решительная девушка, — усмехается Техён, а та поводит плечами. Мол, такая вот я.
Чтоб и дальше не тратить время на пустую болтовню, отпираю дверь, а Лиса щелкает выключателем, и свет лампочки рассеивает тьму. Наша комната маленькая, и нам четверым тут тесно, потому Лиса оставляет нас, возвращаясь к своим приятелям. У нее вообще в каждой комнате лучшие друзья живут, ее даже декан обожает.
Кай спит, смяв мое покрывало и обвив его руками и ногами, будто кого-то живого обнимает. Кажется совсем трогательным и безобидным. Если бы не щетина, вообще показался бы невинным младенцем.
— У меня своеобразные методы воспитания великовозрастных охламонов, — предупреждает Техён, а я пожимаю плечами. — Так что не удивляйся, хорошо?
— Делай все, что нужно. Главное, чтобы он слез наконец-то с моей кровати.
Техён усмехается, за пару шагов преодолевает расстояние до кровати и наклоняется к Каю. Мне не видно, что он делает с братом, но вскоре слышится сонное бормотание Кая, а потом его же гневный выкрик. Матерится совершенно безобразно, а Техён, схватив его за шкирку, рывком поднимает на ноги.
Техён молчит. То ли не хочет при мне наговорить лишнего, то ли взорваться боится. Но лицо настолько хмурое и серьезное, что ставлю галочку в уме: не попадаться под горячую руку. Никогда не попадаться. Кай же барахтается, точно котенок, пытается вырваться, но Техён держит его крепко. Ткань рубашки натягивается на груди, и даже пара пуговиц отлетают прочь.
— Ты какого черта сюда приперся? — выплевывает он, толкая Кая. Словно какую-то гадость с ладони сбрасывает.
— Не ссорьтесь, пожалуйста! — выкрикиваю и зажимаю рот ладонью, потому что получилось слишком громко. — Ты же убьешь его, Тэ.
Кай молчит, лишь его лицо стремительно наливается краснотой. Он совершенно точно злится, и мне совсем не нравится, какими стали отношения этих двоих. Я слишком многого не знаю, конечно, но все-таки.
— Придурок! — бурчит он и приглаживает волосы пальцами. — Я просто хотел ночь где-то перекантоваться. Только одну ночь!
— Мест других не было? — Техён достает из кармана телефон и сосредоточенно ищет в нем что-то.
Присаживаюсь на стул, зажимаю ладони между коленей и терпеливо жду, когда этот ночной цирк закончится. Техён быстро-быстро набирает что-то на экране, и пальцы порхают, как бабочки.
— Сейчас поедешь к Чимину, он машину пришлет. Завтра поговорим, что дальше делать. Хоть ты и говно, но сдохнуть не дам.
Они будто бы напрочь забыли, что в комнате есть еще и я, а мне почему-то неспокойно.
— Тэ, нормально все будет. Не убьет меня Джису хахаль, не бойся.
Джису? А это еще кто?
Прикусываю нижнюю губу, чтобы не дать волю миллионам вопросов, что роятся в голове. Смотрю на часы, время неумолимо приближается к одиннадцати, а мне хочется скорее закончить это представление. И Техён понимает меня без слов: снова хватает за шкирку Кая, выталкивает за дверь, что-то нашептывая ему на ухо, а тот лишь кивает.
— Джен, пойдем, — бросает он через плечо, и я, прикрыв комнату, выхожу следом.
Мимо вахтерши проходим, будто бы стайка давних приятелей. Ее вопросы сейчас — не то, что нам нужно. Но когда входная дверь остается позади, напряжение снова повисает в воздухе раскаленной добела сталью.
Техён достает сигареты, вертит пачку в руке и все-таки закуривает. Я топчусь на месте, а Кай вышагивает туда-сюда, нахохлившись. Он думает о чем-то, переживает, но мне совершенно нет до этого дела. Во мне что-то умерло, и я даже смотреть на него не могу — раздражает. Когда, вернувшись в общагу, увидела его, спящего, на моей кровати и злую Лису рядом, очень хотела стукнуть его по башке.
Я не знаю, сколько времени проходит и сколько выкурено Техёном сигарет, но наконец-то подъезжает синий внедорожник. Пассажирская дверца распахивается, а он жестом приказывает Каю занять свое место.
Тот лишь хмуро смотрит на брата, а потом переводит взгляд на меня. Не знаю, о чем думает, но его глаза мне совсем не нравятся.
— Что, со мной не получилось, так ты на брата переключилась? Решила, что так я ревновать начну? — он усмехается, а меня будто бы ледяной водой окатили с ног до головы.
— Да иди ты нахуй! — выкрикиваю и, если бы стальная хватка Техёна поперек моего живота, точно бы выцарапала глаза Каю. — Подонок!
Он пожимает плечами, улыбается с таким видом, будто бы все его подозрения мигом подтвердились, и захлопывает за собой дверь.
Машина трогается, а я обмякаю в объятиях Техёна.
Ужас какой-то, стыдно-то как, мамочки.
Pov. Tae
Если бы машина не увезла моего непутевого братца, я бы точно не выдержал и разбил его голову об асфальт. И дело ведь не в Джен — не только в ней. И на ее месте могла оказаться любая другая девушка.
Просто Кай слишком многое себе позволяет.
Недавно он сказал, что все это — моя школа и плоды моего воспитания. Наверное, он прав, просто маловат калибр у братца — я на баб никогда свои неудачи и дурное настроение не вымещал. Не видел смысла, но он, похоже, крушит всех и все, что попадется под руку. Невзирая на пол, возраст и моральное состояние оппонента.
Истеричка он.
Дети не должны воспитывать детей — та истина, с которой мне приходится мириться. Жаль, что смысл этой фразы дошел до меня слишком поздно. Тогда, когда из Егора выросло то, что выросло.
— Пусти меня! — возвращает с небес на землю полный злобы и слез голос Дженнт. — Ненавижу.
И я отпускаю. Только делаю это не для того чтобы она ушла — нет уж, не дождется. Не останется одна в таком состоянии. Но иллюзию личной свободы предоставить могу, мне не сложно.
Дженни удивляет: она не норовит сбежать, нет. Наоборот, наступает на меня, тычет пальцем в грудь и гневно сверкает сухими без малейшего признака слез глазами. Становится на носочки, чтобы хоть немного сравняться со мной в росте и щурится, злится.
— Твой брат — гандон штопанный, — объявляет, отделяя слова друг от друга сильными тычками тонкого пальца в мое солнечное сплетение.
— Думаешь, я спорить с этим буду? — усмехаюсь, а она фыркает, как рассерженный маленький зверек. — То, что он мой брат не мешает мне увидеть его недостатки.
— Я его ненавижу. Нет, презираю! — кипятится, и голос становится все выше и выше, пока не начинаю всерьез опасаться, что сорвет его сейчас. — Как я могла вообще думать, что люблю его? Как мне такое в голову пришло? Дура!
— Всякое случается. Кай умеет быть очаровательным. От него еще в роддоме все в восторге были.
— Ты слышал, что он мне сказал? Что я с тобой, чтобы он… — задыхается от возмущения и хлопает глазами, пытаясь не заплакать. — Ты мне даже не нравишься! Вот еще, пф.
А вот это уже запрещенный прием.
— Врать плохо, — говорю и прижимаю ее руки к своей груди. Крепко держу, не вырвется. Да она и не пытается. Лишь смотрит волчонком, а я схожу с ума от ее близости, от малахитовых глаз, пухлых губ, дерзости, которую хочется поцелуями выбивать из нее.
— Я не вру, — бурчит, но взгляд не отводит, борется.
Дженни хочет еще что-то сказать — я вижу это по напряженным побледневшим губам, по лихорадочному румянцу на щеках, заметному даже в полутьме летней ночи. Но я не даю: обхватываю руками ее лицо, намеренно медленно, растягивая удовольствие, провожу большими пальцами по мягкой коже, слегка надавливаю.
— Ты же помнишь, что нам нужно поговорить?
Она удивленно распахивает глаза, словно бы действительно забыла, а я усмехаюсь. Обвожу пальцем по контуру ее губы, глажу, схожу с ума от этих невинных прикосновений. Черт возьми, а я и забыл, что быть рядом с девушкой может быть настолько сладко.