Глава 18
- Они красивые были, правда, - выдыхает едва слышно и откашливается. - Техён, зачем тебе все это надо? Кай ведь прав: я...
И тут меня накрывает. Я не хочу ничего слышать о своем брате от Дженни. Потому что... потому что боюсь его возненавидеть. Но и от этой девочки отказываться не хочу. Не умею.
И меня невыносимо бесит, что брат сумел поселить в ней столько комплексов, что хоть головой об стену бейся.
- Чонин... - вздыхаю, прижимая ее голову к своему плечу, перебираю пальцами шелковистые спутанные волосы. - Просто молчи о нем, пожалуйста. Я не выдерживаю, знаешь? Это все слишком для меня, все это.
- Техён, - сдавленно, глухо, и у меня разрываются в клочья остатки терпения. Когда она произносит мое имя, перед глазами рождается слишком много неприличных картинок.
- Посмотри на меня, - прошу, поддевая пальцами ее подбородок, ловлю взгляд, в котором слишком много непонятных мне эмоций. - Ты мне нравишься, веришь? Очень нравишься, девочка с карими глазами.
Мои непослушные пальцы снова ласкают кожу на ее щеках, надавливают чуть сильнее, а она хрипло вздыхает. Просто дыхание, а для меня как музыка. Как брачный зов.
Господи, дай мне сил не спугнуть ее. Дай сил выдержать и не совершить ошибку.
Я подхожу к невидимой черте, за которой есть счастье обладать этой раненной одним козлом девочкой. Черта мигает сигнальными огнями, а со всех сторон отравленные пики, на которые так легко напороться. Под ногами пламя, ветер свистит в ушах, и я кожей чувствую опасность. Шаг вправо, шаг влево - расстрел. Но я готов рискнуть.
И рискую.
Целую Дженни Руби Джейн, впиваюсь в ее рот, как обезумевший от жажды путник. Знаю, что должен быть аккуратным, понимаю, что обязан быть нежным, но... это почти невозможно, когда лакаю сладость, как кот сметану. Это невыносимо прекрасно, порочно и преступно. Я прикусываю её нижнюю губу, она всхлипывает, но я не даю ей возможности оттолкнуть меня: смыкаю руки на ее спине, вдавливаю в свое тело, а в штанах самый настоящий пожар. Каждой клеткой кожи я чувствую обжигающие языки пламени, разгорающегося в моих венах.
И в этот момент не существует ничего и никого. Только ее губы и мое неистовое желание ими обладать.
____________________________________
Наш поцелуй не похож на плавное романтическое действие. Он наполнен какой-то дикостью, голодом, той страстью, которая еще спит в Дженни - страстью, о которой она вряд ли догадывается. И мне нестерпимо хочется стать тем, кто откроет эту шкатулку с секретами. Первым и единственным.
Стоит только закрыть глаза, ощутить вкус ее губ, впитать сладость дыхания, бессовестно забирая ее себе, присваивая, а в голове сотни кадров проносится. Я хочу эту девочку так сильно, так неистово, что схожу с ума только от одного поцелуя. Зато какого, мать его! Нет, это не просто невинная шалость, это ураган, который сносит все к чертовой бабушке. Самое настоящее безумие.
И мне даже больно думать, каким может быть секс с этой странной девочкой. Той, которая в бреду зовет моего брата.
Ай, к черту.
Дженни сгребает майку на моей груди, сжимает в кулачках натянутую ткань, растирая кожу на спине и плечах грубыми швами. Она определенно сопротивляется моему напору, но и тянется ко мне, стремится. И этот контраст, словно контрольный выстрел в голову.
Меня убивает мысль, что Чонина она целовала точно так же. Неужели так же плавилась, также дрожала, так неистово яростно отдавалась процессу?
Господи, я с ума сойду. Точно сойду. От ревности к собственному брату - единственному человеку, которому посвятил свою жизнь - меня выкручивает наизнанку, насаживает на колья совести.
В голове бьется только одна мысль: "Осторожнее, осторожнее", но мои руки не подвластны разуму. Они сжимают хрупкое тело еще крепче, хотя моей силы с лихвой хватит, чтобы сломать Джен пополам.
До стены всего один шаг, и я подталкиваю Дженни к ней, ища хоть какую-то точку опоры в этой долбаной Вселенной. И я не знаю, что буду делать дальше - я вообще уже ничего не знаю, но руки гладят ее кожу, и кажется, что под пальцами разлетаются искры.
И я бы сошел с ума, обязательно сошел только от одного этого дикого, голодного поцелуя. И обязательно бы наделал глупостей, потому что рядом с ней превращаюсь в животное, живущее на инстинктах, но Дженни вдруг замирает. И я отстраняюсь.
Ощущение, что с мясом себя отрываю от нее, но так правильно. Как бы тело не вопило о другом. Так, мать его, правильно.
- Техён, - выдыхает, округляя карие глаза, ставшие почти черными, и касается своих губ дрожащими пальцами.
Ее губы - мой личный наркотик. Теперь-то я это знаю наверняка. Только где взять капельницу, через которую по моим венам пройдет очищающее лекарство?
Я не понимаю, что отражается на ее лице - впервые мне сложно прочитать человека. Но ее эмоции точно далеки от радостных. И мне бы обидеться, найти ту, с которой никаких вообще проблем. Уйти бы туда, где все просто и понятно. Плюнуть бы и послать все на хуй, но что-то не дает.
- Ты моя слабость, знаешь? - говорю, проводя пальцами по пылающей щеке. - А ты любишь брата, да? Господи, надо ж было в такую драму вляпаться. Любовный, мать его, треугольник.
Хочется смачно сплюнуть под ноги. И на воздух, потому что стены палаты стремительно сжимаются вокруг меня. Давят, наваливаются со всех сторон, выжимают до остатка, как слетевшая с катушек соковыжималка.
Звонок телефона, прерывает нашу "романтику"
На экране высвечивается "Джису",
Я уже собирался засунуть телефон в карман брюк, но Дженни перехватывает мою руку.
-Ответь. Говорит она, а после поспешно уходит...
_
_____________________________________ Я не знаю, что снова сотворил Чонин, но Джису была так взволнована, так сильно паниковала. Не к добру это, точно говорю.
Джи замечаю сразу. Она ждет меня почему-то на улице перед кафе, нервно топчется на месте, озираясь по сторонам. У нее слишком взволнованный вид, и это делает мое настроение еще хуже. Джису - настоящая красавица, и я знаю ее столько лет, что считай членом семьи стала. Но такой напуганной и бледной не видел ее никогда.
- Тэ! - бросается ко мне, хватает за руку, а пальцы ледяные. Глаза огромные и сухие, веки воспаленные, припухшие. Плакала, что ли?
- Эй, Джи, что с тобой?
Она еще сильнее хватается за меня, будто бы вот-вот упадет, а я чувствую себя участником какого-то шоу, где все орут и истерят, повышая градус драмы.
- Пойдем внутрь, - предлагаю, и она послушно плетется следом, цокая каблуками по гранитной плитке.
Со стороны мы, наверное, похожи на влюбленную парочку, пришедшую на свидание, и я все-таки отцепляю от своего предплечья ее пальцы. Не хватало мне еще слухов разных. Ведь никогда не угадаешь, чьи глаза следят за тобой исподтишка.
Занимаем места за самым дальним столиком - по соседству никого и можно спокойно поговорить. Она заказывает бокал вина, выпивает его залпом, а я жду, когда она разродится причиной нашей незапланированной встречи. Лениво помешиваю кофе в чашке, хотя нервы раскалены добела.
- Джису, у меня совсем нет времени ждать, когда ты напьешься в хлам.
- Прости, я нервничаю очень, - выдыхает и складывает руки на столе. Смотрит на свои пальцы, тяжело дышит, что-то бормоча себе под нос.
- Я сейчас тоже начну нервничать. И лучше бы ты поторопилась, потому что я не очень хорош в гневе. Цвет лица портится.
Она все-таки собирается с мыслями и выдает на одной противной визгливой ноте:
- Ты же обещал с ним поговорить, повлиять как-то, но ничего не помогает.
Тяжело вздыхаю, понимая, что дико устал от всей этой кутерьмы.
- Мне убить его, что ли? Я поговорил, разругался в пух и прах, пару раз по морде съездил. Даже с работы уволил. Что еще ты мне предлагаешь сделать? Скинуть его со скалы?
Я действительно не знаю, чем еще могу помочь.
- Может быть, ты уж как-то сама разрулишь этот вопрос? Твой бывший все-таки. Мне он всего лишь брат, я не обязан ему сопли вытирать до пенсии и следить, в кого он там влюбленный.
Джису скисает, растирает что-то невидимое в ладонях, а от выпитого вина щеки наливаются румянцем.
- Да, прости, Тэ, пожалуйста, - жалобно смотрит мне в глазах, и весь этот цирк мне все меньше и меньше нравится. - Я совсем уже с ума сошла с этими волнениями. Довел меня Кай, честное слово, довел.
- Он снова приходил?
- Он постоянно приходит, но речь не об этом, - вздыхает и все-таки заказывает себе еще бокал красного полусухого. - Ты разговаривал с ним вчера вечером? Сегодня? Видел его?
Отрицательно качаю головой, а она совсем сникает. Будто бы от моего ответа зависело слишком много.
- Джин мой... он как-то узнал, что Кай преследует меня. Это катастрофа, Тэ, катастрофа!
Неприятная дрожь ползет вдоль позвоночника, и аромат неприятностей щекочет ноздри.
- Он убьет его! Я тебе говорю: убьет. Ну, или покалечит. Я точно это знаю, чувствую, что беда будет. Он злой вчера вечером был, как собака, ругался сильно. Утром сказал, что яйца Каю оторвет, - голос то понижается, то снова повышается. - Я звонила ему, все утро звонила, не переставая, но он не отвечает!
Молчу, переваривая услышанное, а Джи продолжает:
- Его найти надо, спрятать где-то, - паникует она, а сознание задевает краешек мысли, что все-таки она хорошая девушка. Она действительно беспокоится об этом охламоне. - Я не хочу, чтобы из-за меня мордобой устроили, Техён. Я поговорю с моим, я все ему объясню, он успокоится и поверит. Скоро мы поженимся и переедем в Японию, уже почти все готово, но пока что нужно Кая спрятать, пока мой злится.
Она выдыхается и, закрыв руками лицо, плачет. Я не умею утешать, потому молчу, размышляя, что дальше-то делать.