Глава 10
— Потому что это трудно.
Отворачиваюсь к окну, но Техён, кажется, не собирается оставлять меня в покое. И я ему за это благодарна — сейчас бы не выдержала тишины, не справилась в одиночку.
— Расскажешь, как вы с ним познакомились? Заодно и время скоротаем.
Глупая улыбка снова растягивает губы, стоит только вспомнить эту глупую историю. Историю, вылившуюся в нечто большее: в стремительный роман и красивое предложение руки и сердца на крыше самого высокого здания города.
— Тебе на самом деле интересно? — уточняю, а он кивает. Он улыбается, словно подбадривает, и я окончательно расслабляюсь. Пускай хоть так, но отвлекусь от дурацких мыслей.
— Я очень люблю ходить в кино. Ни одной премьеры не пропускаю, — начинаю, а Техён в ответ тихо хмыкает.
— По какому-то конкретному актеру страдаешь или просто любишь детище братьев Люмьер?
— Просто люблю кино, люблю смотреть фильмы на большом экране, обожаю попкорн. Самое доступное волшебство. В тот день я почти опоздала на сеанс, купила билет впопыхах, торопилась жутко. И я не знаю, почему так вышло, но кассир что-то напутала и продала повторно один и тот же билет, — при воспоминании об этой ошибке, тихо смеюсь, потому что именно она привела нас с Каем в одну точку на карте времени. — Оказалось, что на моем месте уже сидел какой-то парень и явно не ожидал, что ему кто-то помешает. Блин, я так расстроилась тогда, потому что полгода ждала эту премьеру, а тут такой облом.
— Представляю, — усмехается Техён, выруливая на парковку какого-то крошечного французского ресторанчика. — И что дальше? Мне, правда, интересно.
— В общем, я уже собиралась уходить. Ругаться с билетершей не хотелось, но обидно было до слез. Но парень уступил мне место. Просто молча встал и ушел, а я весь фильм думала, что в мире еще оказывается существуют благородные мужчины.
— Дай угадаю, — перебивает он, а я слежу за ним, чуть склонив набок голову. — Этот самый благородный из всех благородных — наш Кай?
Смеюсь в ответ, потому что он действительно угадал.
— Точно, он. И мне так жаль было, что не успела, ошарашенная его поступком, даже поблагодарить. Но, когда свет в зале зажегся, и народ повалил на улицу, он меня окликнул. Вот так, собственно, все и началось.
— Романтика, черт возьми, — смеется Техён, но вдруг становится серьезным. — Ты хорошая девушка, ему с тобой повезло.
— Мне с ним тоже.
— Ну что, Дженни Руби Джейн. Мир окончательно и бесповоротно?
Он протягивает мне руку, и я вкладываю в его раскрытую ладонь свои пальцы. Он пожимает их, задерживаясь чуть дольше, чем нужно. Это, наверное, неприлично, но я рада, что в этот вечер не одна.
— Спасибо тебе, Ким Техён, — улыбаюсь и вдруг целую его в щеку.
Странный порыв, но сегодня я, похоже, плохо соображаю.
Pov. Tae
Ее теплые губы касаются моей щеки так неожиданно и резко, что у меня на мгновение пропадает дар речи.
И ведь понятно, что это просто порыв юной девчонки, ничего больше. Она младше меня не настолько много, но внутри, под ложечкой, что-то немыслимое скручивается в клубок. Так крепко, что вышибает дух. Окончательно и бесповоротно.
Она пытается отстраниться — наверняка хочет выйти из машины, но кто ей даст? Явно не та часть меня, взбудораженная ее невинным поцелуем.
Она совсем крошка по сравнению со мной, хоть для девушки и высокая. Но мне ничего не стоит одним движением сломать ее тонкую фигурку пополам. Даже напрягаться не нужно.
Но я пытаюсь быть осторожнее, держусь из последних сил, стараюсь хоть немного, но контролировать себя. Но, блядь, как же трудно, когда воздух в салоне машины напитан ароматом диких цветов.
Я притягиваю ее к себе, а Дженни, похоже, обалдела от моего напора. Притихла, будто я ей на шею лассо накинул.
— Я тебя не обижу, — обещаю, почти потерявший контроль над своим голосом и мыслями. — Не бойся.
— Техён! — возмущенно восклицает она, толкая меня в грудь, бьет по плечу, но ее голова в надежном захвате моей ладони.
— Постой, пожалуйста. Я просто хочу надышаться. Дай мне возможность просто вдохнуть полной грудью.
Она не понимает меня, а я и сам не слишком разбираю, какую чушь несу. Обхватываю руками ее лицо, надежно фиксирую и заглядываю в глаза.
— Я виноват перед тобой. Не понял, не разглядел, ошибся. Меня это мучает, понимаешь? За грудиной печет. Я мудак, Джен, по всем статьям мудак.
Мне очень важно, чтобы она меня поняла сейчас. Девочка с малахитовыми колодцами вместо глаз. Они такие огромные, такие глубокие и в полумраке салона кажутся смертельными. Нырни и никто никогда тебя больше не найдет, не услышит призывного крика.
— Я же говорила, что больше не злюсь, — пищит, и меня обдает ароматом ее страха.
Неужели я настолько пугаю ее? Имею ли право вот так касаться чужой женщины? Я ведь брата предаю.
Мысль о брате отрезвляет, и я ослабеваю хватку. Но не отстраняюсь, хотя обязан. Обязан, черт возьми.
Вместо того, чтобы окончательно отстраниться, я едва ощутимо касаюсь губами мочки ее уха — легко, практически невинно, но мне этого хватает, чтобы получить мощный разряд эндорфинов прямо в сердце. Настолько сильный, что, чувствую: ходить мне после этого будет непросто.
Потому что члену насрать на мои душевные терзания. Он хочет на свободу, ему нужно получить свою долю удовольствия. Но, мать его, мне не пятнадцать, чтобы не суметь обуздать позывы либидо.
Чтобы не стало еще хуже, я резко подаюсь в сторону, распахиваю дверцу и выхожу на улицу у ресторана. Ночной воздух холодит разгоряченную кожу, остужая расшалившийся организм. Переминаясь с ноги на ногу, пытаюсь как-то уложить кувалду, натянувшую ширинку. Да что же это такое?
Маразм, может быть? Кризис среднего возраста? Недотрах? Желание обладать юным телом? Хрень это все. Просто надо сматываться обратно в столицу, а не крутить себе яйца, принюхиваясь к аромату диких цветов.
Джен не торопится выходить. Замерла на пассажирском сидении, губу закусывает и напряженно смотрит впереди себя. Думает о чем-то, а я чувствую себя последней сволочью. Напугал девочку, все испортил.
Тяжело вздыхаю, сжимаю пальцами виски, думаю. Если обложит меня матом, ударит — что ж, я готов и к такому развитию событий. И это будет правильно — заслужил.
Я ко многому готов, и от ее злости даже проще станет.
Обхожу машину по кругу, распахиваю дверцу со стороны Джен, но она даже не шевелится. Точно, скотина я, отборный мудак, высококачественный.
— Дженни , прости, — выдавливаю из себя хриплое. — Я обещаю, что больше пальцем тебя не трону. Ради Кая не трону.
Вскидывает на меня взгляд, обдает малахитовой зеленью и смешно морщит нос.
— Обещаешь?
Киваю, и она вторит мне глухим: "Ладно".
Когда она выходит на улицу и с громким хлопком закрывает дверь, ставлю тачку на сигналку. Взмахиваю рукой в сторону сияющего входа в ресторан. Указываю путь и плавно поворачиваюсь к девушке спиной. Закладываю руки в карманы и, слегка ссутулившись, гребу на свет.
Просто поесть. Ничего больше.
Слышишь, Ким, ничего! Не смей к ней руки свои тянуть.
Зайдя внутрь, ловлю улыбку девушки за стойкой и останавливаюсь. Жду Джен, и она входит следом, серьезная. Забавная такая, милая.
— Доброй ночи, — уже нам двоим улыбается девушка, и я машинально отмечаю ее имя, написанное на бейдже. Ын Ынбин. — Приветствуем вас в ресторане "Парижская сюита". Следуйте за мной.
И мы следуем. Почему нет?
А когда занимаем предложенный столик в глубине зала, я осматриваю уютное помещение, в котором, кроме нас с Руби, не более трех человек — ночь все-таки. Мило, сдержанно и довольно симпатично. Свежо как-то даже.
Дженни утыкается взглядом в предложенное меню, хмурит брови, а я стараюсь смотреть куда угодно, только не на нее. Я же обещал, правильно?
— Тут так дорого, — пищит она и прочищает горло, испугавшись и цен, и того, что пришлось озвучить это вслух.
Ее страхи написаны на лице, в бездонье каре-зеленой радужки, в печально опущенных уголках губ. Они чуть-чуть полнее, чем у ее сестры, и да, красивее.
Но не об этом речь.
— Прости, но в Маках я не ем, — пожимаю плечами и забираю у неё меню. — Не бери в голову.
Взмахиваю рукой и рядом будто бы из воздуха материализуется официант. Ему лет двадцать, на башке модный хохолок, блестящий от геля, и на щеках жидкая поросль, которую он, наверное, смело именует бородой.
Что за дебильная мода вообще? Бриться каждое утро уже удел замшелых идиотов, ничего не понимающих в моде?
— Мне кофе, — заявляет Джен и комкает в руках салфетку, а я делаю вид, что не расслышал.
Делаю заказ, основываясь на своем вкусе. Мне даже интересно, попаду ли в цель? Понравится ли ей?
— Вы с Каем куда обычно на свидания ходите? В закусочные у обочины? Пиццу на дом заказываете?
Да, мне действительно интересно, с какого перепуга её шокируют не самые высокие цены в городе. Я ведь знаю доходы брата лучше своих собственных и знаю, что брат — не жмот. Тогда почему?
— В кино ходим, в кофейни. Гуляем. Я люблю гулять по парку, ездить на природу люблю, — перечисляет, а я любуюсь легким румянцем на щеках. Словно ей неловко рассказывать о себе, а я перестаю давить. Пусть, не мое дело.
— Ешь, это вкусно, — подбадриваю, когда официант удаляется, расставив заказ на столике перед нами. — Наверное. Если что, больница рядом.
Джен прыскает серебристым смехом и расслабляется. Утиная ножка "конфи" действительно оказывается вкусной, а разговор за столом льется непринужденно. Так я узнаю, что она родом из Америки. И она бы осталась там, потому что любит свой дом, но Корея для неё это как не прочитанная книгародину, но физику больше, потому вот заканчивает второй курс имеенно в Сеуле, тут интересней.
— А почему не выбрала все-таки лучшие вузы? Ты же гений.
За разговорами мы перешли к десертам, и мне приходится ждать ответа, пока Джен любуется совершенным шоколадным фонданом.
— Наш универ самый лучший в стране! — заявляет гордо, с восторгом следя за вытекающим на тарелку жидким центром своего десерта. — Так что выбор был очевиден.
Слушая ее, я впитываю горечь кофе и сладость этого момента, наслаждаясь невероятным послевкусием. Когда в последний раз я сидел ночью в ресторане и болтал о всякой ерунде? Когда просто слушал, улыбался, никуда не торопясь? Просто наслаждался сиюминутным? Не помню.
— Все-таки, может быть, я оплачу свою часть ужина? У меня есть деньги. Я копила.
Мать его, невероятно.
— Я не для этого тебя сюда привел. Спрячь кошелек и не морочь мне голову, хорошо?
Мое хорошее настроение вылетает в трубу. Заплатит она, конечно же. Свинью копилку разобьет для этого, а я буду терпеливо ждать. Делать мне нечего.
— Тогда я быстро схожу в дамскую комнату?
— Я буду на улице ждать.
Джен пулей вылетает из-за стола. А я расплачиваюсь картой, пока моя упертая спутница все-таки не воткнула мне в руки свои миллионы, спрятанные под подушкой.
Бросаю последний взгляд на столик, убеждаясь, что ничего не забыли, и стремительно выхожу из зала. Приветливая Ынби желает мне счастливого пути, я отвечаю скупой улыбкой.
Какой-то нахрен бесконечный день.
Достаю из кармана сигареты, делаю спасительную затяжку, выпуская с дымом всю тяжесть, залегшую на груди.
— Тэ?! Божечки, как я рада видеть тебя! — раздается женский голос совсем рядом, а я и не заметил, когда ко мне кто-то подошел. Надо же, как крепко задумался.
Поворачиваюсь на голос, а бывшая девушка Кая виснет у меня на груди.
Сто лет ее не видел и еще столько бы не встречал.
— Все такой же здоровяк! Возраст тебе к лицу, — восхищается Джису и осматривает меня с ног до головы. — Ты с кем тут? Просто невероятно, что встретились здесь, да?
— Вот так случай, ага, — пожимаю плечами и снова затягиваюсь, отгораживаясь от Джису сизым дымом.
Они с братом встречались лет пять — еще со школы, и их бурный и страстный роман вымотал мне столько нервов, что вовек не восстановить. И, честно признаться, когда они расстались с полгода назад, чуть не напился на радостях.
— Ты в ресторане отдыхал? С девушкой? — засыпает никому не нужными вопросами и хитро прищуривает карие глаза, а я курю.
Понятия не имею, о чем нам разговаривать.
— Джи, иди, а? Вон тебе машут уже нетерпеливо.
Указываю подбородком в сторону припаркованной неподалеку наглухо тонированной машины представительского класса, возле которой курит какой-то мужик. Ему лет тридцать, не меньше. Впрочем, мне какая разница?
— Да-да, побегу я, — спохватывается она, но что-то ее держит рядом.
— Ты что-то хочешь от меня? — озвучиваю очевидное, а Джису быстро заправляет светлую прядь за ухо. Будто бы время тянет или мысли формирует.
Она неплохая девушка, просто с братом они отчаянно не подходили друг другу.
— Джису, я тороплюсь.
На самом деле, мне меньше всего хочется, чтобы Дженни и Джису столкнулись. Мало ли, чем закончиться может.
— Да, я понимаю. И сама спешу, — тарахтит, оглядываясь по сторонам. — Может быть, ты мне поможешь.
— Я ж, вроде бы, не спасатель Малибу, — усмехаюсь, а она улыбается как-то кисло.
— Нет, это Кая касается. Ты же его брат. Передай, пожалуйста, ему, что я больше не хочу его видеть. Может, хоть тебя послушается?
— В смысле?
— В смысле он делает все, чтобы привлечь мое внимание. Таскается за мной по барам, в гости напрашивается, подарки дарит. Я устала от него, понимаешь?
Дурдом какой-то.
— Ты ему пыталась объяснить? Что все кончено? — Горькая слюна тошнотой подкатывает к горлу, и я глотаю ее, вязкую.
— Конечно, каждый раз! Позавчера снова выследил меня, напился, сволочь. Целоваться лез, — на хорошеньком лице проступает отвращение, и она ежится. — Еле отбилась, всю помаду о его шею стерла. Но он не понимает.
У нее в голосе отчаяние, а у меня в голове пазл складывается.
— Представляешь, он нашел какую-то заучку, правда, красивую, и даже жениться собрался на ней, — Джису морщится и протягивает мне руку. — Ты знал об этом? Хочет мне больно сделать, но это вообще ведь за гранью. Тэ, мне не нужны эти проблемы, я Джина люблю. — Жест в сторону машины и хмурого мужика рядом с ней. — Он мне кольцо подарил, замуж позвал. Я люблю его, а Кая нет. А тот не понимает.
Я фокусирую взгляд на ее руке и действительно замечаю внушительный каратник на безымянном пальце.
— Передай ему, хорошо? — настаивает, а я машинально киваю. — Девочку эту несчастной сделает, меня доведет. Пусть не лезет ко мне, иначе придется Джину сказать. Я и так держусь из последних сил, в память о прошлом. Не хотелось бы разборок, конечно, мой убьет его, но как еще Кая вразумить?
И, послав мне воздушный поцелуй, убегает к заждавшемуся дарителю бриллиантов, а я поднимаю глаза к небу.
Пиздец какой-то. Самый настоящий пиздец.
_____________________________
Похоже, у меня входит в привычку втаптывать окурки в асфальт, давить ни в чем не повинный фильтр каблуком. Какое-то извращенное удовольствие получаю, выплескивая злость и бессилие таким способом.
Во всяком случае, это лучше, чем давить каблуком чью-то голову.
Джису уезжает, Джен все еще внутри, и это дает мне немного времени, чтобы отдышаться. Аккумулировать свою ярость, которая штормовыми волнами сносит нахер все мои бастионы.
Я, блядь, такой злой на брата, что ничего, кроме матов, мой мозг продуцировать не может. Перед глазами темная пелена в красных прожилках, и если бы не необходимость подождать Джен, сорвался и на хуй разбил голову этому трусливому чмошнику.
Так, Ким, терпи. Просто потерпи, пока не доберешься до дома. И вот тогда…
Что тогда? Убить его? Разбить нос? Вырвать ноги и в уши вставить?