Глава 9.
Она румяная и счастливая - вечер у них, наверное, действительно проходит весело. Но в глазах тревога, когда она переводит взгляд на спину выходящего из клуба Техёна.
- Что происходит, подруга? Я не понимаю.
Будто бы я что-то до конца понимаю.
- Лис, все хорошо, правда. Просто нужно в одно место съездить. Не волнуйся, пожалуйста.
Я порывисто обнимаю Лису, она отвечает мне тем же, но остановить больше не пытается. Лишь просит быть осторожнее и звонить при любом кипише. И я снова обещаю, что все будет хорошо, хотя не уверена, что говорю правду.
Просто сейчас я вообще уже ни в чем не уверена, но готова ко всему.
Оставив подругу в клубе, пулей вылетаю на улицу, боясь, что Техён все-таки решил разобраться сам. Вдруг он уехал, вдруг оставил меня тут, мучиться неизвестностью?
Бегу к парковке, сумка, перекинутая через плечо, ритмично бьет меня по бедру, а туфли на высоком каблуке вдруг становятся совсем неудобными. Почему-то жмут, не дают двигаться быстрее, и я снимаю их. Просто скидываю эффектным жестом, не заботясь о том, что могу пораниться или испачкаться, подхватываю их с земли и разгоняюсь. Вот так-то лучше.
Мне просто нужно успеть и не дать Техёну уехать одному. Нетушки, это в первую очередь мое дело, а потом уже всех остальных.
Когда кажется, что все, никого я не найду, массивная фигура Техёна вырастает передо мной, будто сотканная из темноты, перекрывает путь, и я только чудом не впечатываюсь носом в его грудь.
- Испугал! - бурчу, а он тихо смеется.
- Ты так быстро бежала, - замечает очень тихо, отходит левее и распахивает передо мной дверцу своего автомобиля. - Боялась, что я тебя тут одну оставлю?
- Вот еще, - бурчу, хотя он, конечно же, даже слишком проницательный. Или просто у меня на лице все написано.
- Ага, именно поэтому ты туфли сбросила. Чтобы просто босиком по асфальту прогуляться.
В голосе слышится издевка, но я не обращаю на нее внимания. Вот еще, обижаться на всяких. Вместо глупых споров и реакции на явную провокацию, я занимаю предложенное место и снова обуваюсь.
- Кай звонил, - роняет он, занимая свое место и заводя мотор. - Он домой едет.
Техён словно бы дает мне шанс передумать. Будто бы намекает: не надо, Дженни, езжай лучше к Каю под его теплый бочок. Но я делаю вид, что совсем не понимаю его намеков. Отворачиваюсь к окну и пожимаю плечами.
- Все-таки упертая, - хмыкает он и выжимает скорость.
В салоне повисает тишина, а за окнами глухая ночь. Фары кое-как освещают дорогу, которая очень скоро становится ухабистой и раздолбанной. Я неплохо знаю этот город - благодаря раскинутым по всему его периметру корпусам Политеха научилась отличать один район от другого, но в таких злачных местах не была никогда. Уродливые двухэтажки, бродячие псы, плешивые коты - все это то и дело попадает в зону видимости.
- Ты точно уверена, что не хочешь остаться в машине? - спрашивает Техён, припарковав машину в узком пролете между двумя домами. - Запру тебя тут, внутри безопасно.
Качаю головой, пытаясь всеми силами не показывать ему, каким жгутом закрутился внутри страх.
- Вот что с тобой делать? - вздыхает Техён и, протянув руку ко мне, заправляет прядь волос за ухо.
Простой жест, совсем ничего не значащий, но вдруг становится чуточку спокойнее. И от габаритов Техёна тоже - очень надеюсь, что он такой же сильный, насколько и большой.
Мы молчим, когда выходим из машины. Сохраняем тишину, как два заговорщика или преступника, когда минуем заваленный какими-то трубами и обрывками чьей-то жизни неуютный двор. Из немногочисленных окон на улицу льется свет, и так хотя бы не боюсь перецепиться за что-то и разбить себе голову, упав.
Но ему этого кажется недостаточно, потому что он крепко берет меня за руку, не давая сбиться с дороги.
Самое странное во всем этом: я кажется, начинаю привыкать к его прикосновениям.
- Аккуратнее, - просит, и голос его кажется оглушительным в звенящей тишине двора.
Техён тянет на себя обшарпанную дверь и ступает первым. Как разведчик на задании или сапер на минном поле. И я иду следом, доверившаяся большому и все еще непонятному мне мужчине.
Три ступеньки вверх, и мы оказываемся на первом этаже, где всего две двери разной степени облезлости. Здесь, кажется, ничего не слышали о прогрессе или безопасности: никакой бронированной стали, ничего подобного. Он останавливается, о чем-то думая, а потом смело тянет руку к кнопке звонка рядом со второй квартирой. Истерическая трель служит ответом, следом раздается звук легких шагов, а я почему-то зажмуриваюсь, цепенея.
Я готова к тому, что нам не откроют. Готова, что пошлют на все четыре стороны. Или вызовут полицию - да мало ли вариантов
Но я совсем не готова к тому, что вижу перед собой.
Pov. Tae
Дверь открывается, а я секунду, наверное, таращусь на высокого тощего мужика в домашних трениках. Он смотрит на Дженни и сначала стремительно бледнеет, потом краснеет. Кажется, у кого-то сейчас будет сердечный приступ.
- Папа? - выдыхает Дженнт, а я понимаю, что совсем ничего не понимаю. - Ты что тут делаешь?
Кого угодно я ожидал увидеть за дверью. Сану, наряд ОМОНа, обдолбанных наркоманов, президента, но точно не чьего-то там папу.
-Дженни? Как ты узнала? - Мужик моргает часто-часто, а я чувствую себя статистом на съемочной площадке мыльной оперы.
Или пациентом дурдома.
Присмотревшись, понимаю, что Джен очень похожа на отца. Такая же высокая, стройная. Разрез глаз, форма губ, носа, даже выражение лица - все это помогает сложить целостную картину.
И уже отпадают вопросы, как я мог что-то там перепутать и почему паспорта отличаются только датой рождения.
- Папа, я не знаю, что тут происходит, но мне нужно войти, - заявляет она, и ее отцу ничего не остается, как сделать шаг назад, пропуская дочь в квартиру.
А я... наверное, я лишний на этом празднике жизни, только хера с два я куда-то сейчас уйду.
- Вы кто? - приходит в себя мужик, когда я тоже пытаюсь войти в сумрачную прихожую вслед за Джен. - Я вас не знаю.
- Родственник. Будущий, - пожимаю плечами и все-таки вхожу.
В квартире спертый воздух, а света тусклой лампочки едва хватает, чтобы разглядеть царящее вокруг запустение. Не знаю, куда Сана девает деньги, которые зарабатывает в клубе, но явно не на благоустройство своего жилища. И где, собственно говоря, сама виновница этого торжества?
- Папа, объясни мне, что тут происходит? Что вообще происходит? - настаивает Джен, кажется, совершенно не обращая внимания, где находится.
Смотрит только на отца, а тот закладывает руки в карманы и смотрит куда угодно, но только не на дочь. А мне хочется встряхнуть его хорошенько, чтобы перестал тянуть кота за яйца. Только вряд ли Дженни обрадуется такому моему поведению. Да и кто я такой, чтобы трепать по холке чужого родителя? Хоть сто раз наши семьи планируют породниться, драться не обязательно.
- Нини, я все объясню, только ты для начала скажи, кто этот мужчина?
Любопытный какой.
- Я Ким Техён. Старший брат ее жениха.
После моих слов будущий сват с облегчением выдыхает. Боялся, что ли, что такой бугай Джен в трусы залезть пытается? Нет, не пытается. Хотя хочется до ломоты в зубах. Пиздец как хочется. Нагнуть её и трахать, чтобы стонала, а после кончила от переизбытка.. Стоооп! Куда блять! Развернись, Техён.
- Давайте в кухню пройдем, - предлагает папа и рукой очерчивает направление. - Выпьем чаю, поговорим.
В этой квартире он, похоже, чувствует себя, как дома. И это настораживает. Бросаю взгляд на растерянную Джен, которая изо всех сил пытается казаться сильной, но губа закушена, а щеки такие бледные, что всерьез начинаю опасаться за нее. Она смелая девочка, но не всегда одной смелости достаточно.
- Папа, подожди! Не надо чаю, давай поговорим! - она скидывает туфли в пороге и почти бегом направляется за скрывшимся в недрах квартиры отцом.
Я двигаю следом, прислушиваясь к звукам в квартире. Машинально, на уровне инстинктов я готов устранить опасность. Ну и заодно побыть единственным беспристрастным участником событий.
- Нет-нет, обязательно нужно выпить чаю, - бормочет мужчина, а лицо его становится вовсе серым. - За знакомство.
Он, как заведенный, принимается доставать из шкафчиков какие-то припасы: упаковку чая, щербатую сахарницу, даже блюдце с медом. Его движения четкие, отлаженные, потому еще сильнее убеждаюсь, что в доме Саны он знает каждую мелочь.
На кухне неожиданная чистота, даже стерильность, а бедность обстановки с лихвой компенсируется опрятностью и идеальным порядком. Ты гляди, какой Сана хорошей хозяйкой оказалась, кто бы мог подумать.
Я не прохожу дальше порога, не спешу занять место за столом - мне вообще здесь не место. Опираюсь плечом на дверной косяк, складываю руки на груди и смотрю в темное окно.
Может, все-таки уйти? Но Дженни, кажется, не возражает против моего присутствия и моральной поддержки - во всяком случае не гонит поганой метлой, а мнение ее папы меня если и волнует, то очень опосредованно.
То, что его дочь скоро выйдет замуж за моего брата не делает нас лучшими друзьями.
Она тоже не торопится занять место за столом: стоит в центре комнаты, топчется на месте, а я замечаю, как подгибаются то и дело пальцы ее босых ног.
Аккуратные такие пальцы и стопы очень красивые... так, черт возьми, не об этом речь.
Надо отвлечься и сфокусироваться на чем-то другом, а не девичьи ноги рассматривать.
- Пап, а где Сана... Дженни, в смысле? - поправляет себя эта смелая девочка, а я пытаюсь уловить дрожь в ее голосе, но нет - держится молодцом.
Папа бросает на нее быстрый взгляд - растерянный, подавленный какой-то - и будто бы даже меньше ростом становится.
- Она у подруги ночевать осталась, - выдает наконец-то после длительной паузы. - Она сильно устает на работе.
- А ты, что ты тут делаешь? - требует ответов она, но папуля, похоже поставил цель довести дочь до инфаркта своим молчанием.
Джен напряжена, как струна, а руки заведены назад и кулаки так крепко сжаты, до белеющих костяшек. Сейчас мне не видно ее лица - она стоит ко мне спиной, - но так ясно вижу его сейчас перед глазами. Даже жмуриться не надо.
- Папа, да оставь ты этот чайник! Ответь мне, пожалуйста.
Отец слушается, а мне почему-то кажется, что он не очень волевой и острохарактерный персонаж. И в этой пьесе ему если и отведена главная роль, то по чистой случайности.
- Нини, ты же умная девочка, - вздыхает и треплет дочь по волосам, ерошит их ласковым жестом, но она отшатывается, словно он ее ударил прямо в темечко кулаком. - Ты моя дочь. И она моя дочь. Это просто.
Действительно, проще некуда. В самом деле, все же очевидно, только мы с Джен, как два дурака, стоим и не врубаемся, ага.
- Но... как это? Вернее, я понимаю, дочь. Старшая, да? Но ты же никогда не говорил о ней. Скрывал? Зачем?
Дженни засыпает поникшего отца вопросами, а голос ее становится все тише и тише. Кажется, я всеми нервными окончаниями разом чувствую, как трещит по швам ее выдержка.
Узнавать, что твои родители не святые - больно.
- У меня до мамы был роман. Недолгий, без обязательств. Но, как оказалось, с последствиями.
- То есть у тебя родилась там дочь?
- Да, родилась. Но я не знал!
- Но почему у нее твоя фамилия? И нахрен моё имя? Если ты не знал, как так вышло?
- Дженни... ее назвали в честь моей мамы. И тебя в честь нее назвали. Вот такое совпадение, - грустно улыбается, а потом резко поднимается на ноги и принимается мерять нервными шагами тесную комнату. - А фамилия... я признал Дженни, как свою дочь. Она ведь тоже имеет право носить мою фамилию.
- Имеет, - глухо вторит она и обнимает себя руками за плечи.
- Я просто захотел исправить ошибку. Начал помогать. Но, наверное, поздно. Но я очень пытаюсь.
Судя по рабочему профилю Саны, очень даже поздно. Прикусываю язык до боли, чтобы не ляпнуть лишнего. Не думаю, что информация о том, что я трахал его старшую дочь, а теперь кукухой еду от младшей будет к месту.
- Мама знает? - она отходит от отца, становясь рядом со мной. Будто бы ищет поддержки, и мне ничего не остается, как крепко сжать ее руку. - Она знает, что у тебя есть дочь?
- Нет, что ты! - восклицает отец, и на лице отражается настоящий ужас. - Нет, конечно. Она этого не переживет.
Дженни вздрагивает и набирает полную грудь воздуха. Открывает рот, словно сказать что-то хочет, но вместо слов не свободу вылетает разочарованный вздох.
- Ты трус, папа, - говорит, а ее ледяная ладошка дрожит в моей руке. - Все от всех скрыл и счастлив.
- Я просто не хотел, чтобы вы расстраивались. Я бы что-то придумал, обязательно. Познакомил бы вас.
- Ладно, я пойду, - говорит она и делает еще один крошечный шаг ко мне. - Мне душно тут, плохо.
- Нини, не говори только маме, хорошо? Пока не говори. Я сам, хорошо?
- Отвези меня домой, - просит, глядя на меня абсолютно больными глазами. - Я не хочу тут больше оставаться. Мне надо подумать.
Она бледная, а пухлые губы сжаты в тонкую нитку. Без нее мне нечего здесь делать, потому что это не моя война. Но я подставляю ей свое плечо, хотя, конечно, рядом с ней должен быть Кай. Но уж как вышло.
Pov. Jen
Теперь я тащу за собой Техёна. Кажется, папа пытается меня остановить, да только бесполезно.
Прочь из этой квартиры, прочь. В ней стены давят, воздух невыносимо душный и плохо пахнет. Наверное, это только мираж - нервное, но стоит толкнуть входную дверь, и будто бы даже дышится легче.
Я стараюсь не оборачиваться. Господи, главное не обернуться, потому что тогда я останусь в этом доме. И задохнусь. Меня просто похоронит под валом новой реальности, перекрутит через мясорубку и все станет только хуже.
- Джен, обувь! - раздается за спиной голос Техён, но мне плевать на туфли, на то, что без них могу поранить ноги.
Сейчас я даже голой готова остаться, лишь бы не задержаться еще хоть на миг.
Потому что мне надо подумать. Надо решить, что делать дальше. Как вести себя с папой, что отвечать на мамины вопросы, как привыкнуть к мысли, что отец - трус? И что делать с новой сестрой?
Мысли и бесконечные вопросы роятся в голове, а я вдыхаю полной грудью ночной воздух. Наконец-то свобода.
Техён выходит следом и протягивает мои туфли. На, мол, обуйся, но это лишняя трата времени - заминка, которую я себе позволить не могу.
- Откроешь дверь? - негромко кричу, удаляясь, не оглядываясь.
Он, наверное, устал от меня сегодня. И я бы поняла, наплюй он и уедь. У него наверняка куча других дел и мне вдруг становится немного неловко за свою порывистую просьбу отвезти меня домой. Но он не показался раздосадованным и охотно сжимал мою руку там, в квартире, поддерживая. Значит ему не все равно?
Я уже стою вплотную к машине, все еще босая. Сжимая и разжимая кулаки, терпеливо жду, когда щелкнут замки, когда меня впустят в салон. Но он не торопится выполнять просьбу. Лишь подходит ко мне, кладет руку на теплую сталь обшивки, а пальцами приподнимает мой подбородок.
- Хочешь есть? - этот вопрос кажется таким неуместным сейчас, таким неправильным, но стоит подумать о еде, как мой желудок отзывается протяжным урчанием. - Все равно в общежитие тебя уже не пустят. Полночь скоро.
И правда! Комендант у нас точно зверь, потому нет шанса прорвать оборону до утра.
- Надо же, как поздно, - замечаю, когда Техен отпускает мой подбородок и даже отходит на шаг назад.
Я еще что-то бормочу, а он распахивает дверцу передо мной. Ныряю на заднее сиденье, а рука сама тянется за телефоном.
Нестерпимо хочется услышать голос Кая. Мне нужна сейчас его поддержка, нужно понимать, что он - рядом, несмотря на расстояние. Палец замирает над надписью Любимый, и мечтательная улыбка расползается на губах.
Пока наши номера соединяет бездушный робот, машина трогается и срывается с места, увозя нас все дальше от этого богом забытого места.
Гудок за гудком и в ответ тишина. Я сбрасываю звонок, набираю еще раз, но понимаю, что не стоит так сильно навязываться. Наверное, Кай спит, а телефон оставил где-то в другой комнате. Или просто перевел в беззвучный режим.
Но когда уже хочу бросить все глупые попытки дозвониться, на том конце провода раздается щелчок. Сонный голос Кая ласкает слух, и тепло проходится по венам.
- Дыкии, - хрипловато растягивает мое глупое прозвище, а я улыбаюсь, как самая последняя дурочка. - Все хорошо? Как клуб? Наплясалась?
Он забрасывает меня вопросами, сладко позевывая в паузах.
- Прости, я разбудила тебя. - Мне действительно стыдно, и я мысленно ругаюсь на саму себя. Просто... мне нужно было услышать его голос. Именно, сейчас, когда случилось что-то такое, что выбило почву из-под ног. - У меня все хорошо, не волнуйся.
Мне хотелось бы все ему сейчас рассказать: про обвинения его брата, запустившие эту цепочку, которая сейчас искрит высоковольтным проводом в ветреную погоду. Дотронься - убьет, мгновенно сердце остановит и кожу на ладонях сожжет.
И я даже пытаюсь открыть рот, пытаюсь рассказать хоть что-то, но не нахожу слов. Ни единого, потому лишь говорю, что люблю Кая, а он отвечает мне тем же. Вторит тихое "люблю", которому верю безоговорочно.
- Ты ему ничего не рассказала, - констатирует факт Техён, а я пожимаю плечами. - Почему?
Я наконец могу выкладывать главы каждый день, люблю 💜