36
После моего откровения, Валя больше не спит: задумчиво смотрит в окно, не прекращая теребить плед тонкими пальчиками. Стоит ли ей говорить, что я чуть не умер от страха, когда Шторм достал пистолет? Стоит ли говорить, как парни выставляли руки, преграждая путь к ней? Сегодняшний день представляется мне одним жутким кошмаром, но один просвет все же есть: я еду с очаровательной девушкой к ней домой. Может я всё-таки умер и попал в рай? Одно все же напрягает – она все ещё молчит.
– И о чем ты так напряжённо думаешь?
– Обо всем, Егор. Мне сложно понять тебя.
Идеальная картинка безмятежного будущего рассыпается в одно мгновение. Мир и покой – это не про нас с Валей. Как минимум, из-за ее взбалмошного характера.
– Ну извини меня за искренность, – выдаю резко.
Впервые, после того случая, я смог переступить через себя и открыться больше обычного, и какой результат?
– Ты что, злишься? – спрашивает Валя тихо, а я упрямо молчу, провожая взглядом указатели. – Ты отвратительно обращался со своей бывшей! – рычит она, хотя сейчас моя очередь сердиться. – Уверена, так же будет со мной.
– Ты скорее убьешь меня, чем позволишь так с собой обращаться, – на мое утверждение она не произносит и слова, – Я знаю, что нужно время, – продолжаю спокойно, хоть кто-то в нашей паре должен обладать холодностью ума. – В любом случае, ты от меня никуда не денешься.
– И с чего такая уверенность?
Язва. Редкостная язва. Крис заткнулась бы и подписалась под каждым моим словом, но Валя – не она.
– Ты не умеешь лгать, Валя. Только не мне.
Никогда не думал, что опущусь до такого слюнтяйства, но я начинаю верить в родство душ, во вторые половинки, которые могут быть цельными в разлуке, и в то же время дополнять друг друга.
– И в чем же проявляется моя ложь?
– Я видел, – перед глазами возникает ее лицо: растерянное, обезличенное, жалостное. – Как тебе было больно. В клубе, на тусовках, в моей комнате... Чувствовал все твои взгляды, брошенные утайкой.
– Это что-то значит? – пытается смеяться, но дрожь в голосе и излишняя смелость выдают ее истинные чувства. – Может ты просто хочешь думать так?
– Так?
– Не заставляй меня говорить это, – раздражённо бубнит.
– Говорить что?
Шипит. Поджимает губы. Упирается взглядом в лобовое окно.
– Что ты мне нравишься, Егор, – моя реакция не заставляет себя ждать, а Валя придирчиво смотрит на мою улыбку и смешно щурится. – Упиваешься этим?
– Нет. – О, да. Ещё как. – Так о чем ты там говорила? – весело интересуюсь. – Что я просто хочу думать так?
– Да, – рявкает она. – Знаешь, люди часто осуждают друг друга за то, что все лицемерные, завистливые, а на деле оказывается, что в других они видят свои черты. Так, может, это я тебе нравлюсь?
– Не может, – отрезаю я. – Это факт. Что чувствуешь ты – мне неизвестно, но в себе я уверен.
Валя снова поворачивается к окну. Чувства – это слабость. Для нее я – все ещё враг номер 1. А когда враг знает твои слабости, это заставляет чувствовать себя незащищённым.
– Где доказательства, что ты не играешь? – требовательно произносит тоном судьи, – Что это – не какой-то дурацкий спор или очередное издевательство?
– Не знал, что ты страдаешь низкой самооценкой. Это все усложнит, – я дурачусь, потому что совершенно не понимаю, что она хочет услышать, задавая такие вопросы. – Ты же сильная, Валь. Поставить на место какого-то Егора не составит тебе труда. Чего ты боишься? Что сердце тебе разобью? Так я же тебя не волную. Или это не так?
– Я... легко привязываюсь, – Выдавливает через силу. – Либо одна ночь и ты исчезаешь, либо надолго и счастливо.
– То есть, ночь будет в обоих случаях? – уточняю шутливо, но ее лицо остаётся серьёзным. – Я рассказал тебе свою историю, которая известна лишь близким, если ты не заметила, я тоже не особо открытый и доверяю немногим. Я отменил съемки на ближайшие дни и везу тебя домой. Я порвал с Крис и готов начать нормальные отношения, не свободные. Этого мало? Мне встать на колено? Кольцо подарить? – перечисляю, пронзая взглядом одну точку горизонта. – Скажи, что мне сделать, Валь, и я сделаю, потому что мои намерения чисты и серьезны.
– Самого главного ты не рассказал. Обмолвился о какой-то подружке, которая решила пробиться через тебя в мир моды.
Я вспыхиваю. Моя кровь из ледяных потоков превращается в жаркий вулкан. Мои щеки и шею заливает красная краска. Валя легко делает то, что до сих пор не удавалось никому из моего окружения – выводит меня из себя.
– А какие подробности тебе нужны? Что она – моя первая? Что я только спустя полгода ее игнора понял, что она играла? Я был дураком, который думал далеко не головой, и больше такой ошибки я допускать не собирался, – вырывается на свободу буря, и не сразу я понимаю, что сморозил лишнего. Я, не задумываясь, открыл ей себя настоящего: не очень сильного, раненного и испуганного. И, наверное, поэтому Валя начинает верить мне. Она едва заметно хмыкает и расправляет плечи.
– А тут появилась я.
– Да, – соглашаюсь глухо, – а тут появилась ты.
В голове не укладывается многое, я все ещё злюсь на свой порыв, и желаю лишь одного: увести ее подальше от этой темы:
– Тебя никогда не передавали?
– У меня не было отношений. Мама врала, что дядя украдёт, если плохо вести себя буду, это считается? – Валя раскрепощено откидывается на кресло, явно глумясь надо мной и моей исповедью.
– Ты девственница? – стираю ее нахальство одним вопросом, а она тут же краснеет от злости.
– Мы сейчас говорим не об этом. И нет, – стреляет взглядом. – Я – не девственница, Егор, хотя бы это ты от меня не отнимешь.
Хочу рассмеяться вслух. Она правда не искушенная или так наивна?
– Это мы ещё посмотрим. Есть масса всего, чего ты не пробовала, – убеждаюсь, что она хмурит брови и перевожу взгляд на часы. – Мы не успеем в больницу. Часы посещения в больнице закончились.
– Тогда едем ко мне.
Я заметно выдыхаю, и встречаю ее недоумевающий взгляд.
– До последнего боялся, что ты выселишь меня в отель.
Она снисходительно осматривает меня снизу вверх.
– Ты и так подвез меня. Заслужил койко место, и, может быть, ужин.
* * *
Мы заезжаем в обычный микрорайон, каких миллионы по всему миру. Четыре потёртых пятиэтажки образуют квадрат, в центре которого располагается детская площадка. Уже достаточно стемнело, и мы вылезаем из салона в промерзлую ночь. Я иду за Валей, ощущая колючий трепет, глупо улыбаюсь, поглядывая на ее поникшие плечи. Она действует, как робот: открывает домофон, поднимается по ступенькам, открывает нужную дверь. Валя пропускает меня в квартиру, нервозно теребя пальцы.
– Может быть ты голоден? – пытается отвлечь от созерцания старых обоев и советского ремонта. – Или устал, и хочешь спать?
– И то, и другое.
Она кивает и торопится в дальнюю комнату, тенью следую за ней, ощущая себя волком, который загоняет в угол красную шапочку. А ведёт она меня безбоязно, прямиком в свое логово. Выделяю взглядом все мелочи, от фиолетовых бабочек на стенах до небольшого рабочего стола, стоящего в углу комнаты. И что-то в изогнутой рамке, висящей над ним, цепляет меня. На инстинктах я делаю пару шагов вперёд, и по мере приближения брови мои в приятном удивлении взлетают до самого лба.
– Это что? – спрашиваю у Вали.
Всё это время она придирчиво осматривает комнату, а теперь заметила, что меня привлекло. Ее лицо поменялось трижды в доль секунды. Словно лампа с меняющимся цветом, она испытала непонимание, удивление и... стыд. Валя стремглав подбегает к своему столу и тянется за рамкой, однако не успевает. Я действую на опережение.
– Так-так-так, Валентина Карнаухова, – сейчас она может отсчитать все мои отполированные зубы. – Признавайтесь, что вы делали с этой фотографией?
Ее пунцовые щеки и вид нахохлившегося воробья поднимают настроение до небес.
– Отвали, – отвечает грубо.
– Отвалить? Знаешь, что это? – подстрекательски машу вырезкой из журнала перед ее носом. – Это постер. А ты – моя фанатка. Ох, этому номеру добрых два года, не знал, что тебе нравится моя работа.
Она выдирает у меня из рук фото и, недолго думая, крепит обратно.
– Я... не твоя фанатка. Просто ты был моим знаком судьбы. Я поступила в пед на бюджет, но всегда мечтала быть журналистом. Ты помог мне сделать правильное решение.
Мой голос внезапно становится очень хриплым:
– Приятно знать, что я из прошлого постарался для нашей встречи.
– Не уверена, что пришла в ВУЗ для встречи с тобой, – легко парирует, но я считываю сомнения в ее словах.
– Ты же веришь в судьбу.
– Ещё неизвестно зачем ты пришел, – лицо ее совершенно серьезно. – Растоптать меня или остаться.
Мой шаг подгоняет ее отступить. Она упирается играми в кровать, а я обхватываю рукой за ее шею, большим пальцем поглаживая уголок губ. Коснувшись ее, я больше не могу оторваться.
– Не узнаем, пока не попробуем.
Целую ее губы неторопливо, смакующе. Мне прекрасно известно, как ее это бесит, и я просто не в силах удержаться от очередной провокации. Спустя минуту Валя начинает поскуливать и требовать большего, пуская вход по моему телу свои ручонки. Не могу поверить, что люди настолько идеально могут подходить друг другу. Моя сдержанность и хладнокровность с ее пылом и нетерпеливостью. Моя твердость с ее мягкостью. Моя умеренность с ее чувственностью.
Толкаю ее на кровать и укладываюсь рядом под неслыханно-возмущенным взглядом. Моя грудь, на которой она лежит, а мерно вздымается, а сам я стойко гляжу на восковые звёздочки, поблескивающие на потолке.
– Мило, – выдыхаю я.
– А могло быть горячо.
Игнорируя ее намеки, прикрываю глаза и концентрируюсь на дыхании.
– Спокойной ночи, Валя.
– Раз собрался просто лежать, вали на диван.
Я смеюсь, сжимая ее крепче. Спускаюсь к бедру ладонью, впиваясь губами в шею.
– Ты привыкла получать все и сразу? – подзадориваю я. – Придется подождать, как раз нагуляешь аппетит.
– Мой аппетит давно нагулен, – толкает меня в грудь кулачками.
– Правда? Сколько?
Толкает сильнее и я падаю спиной на мягкий матрас, а она, как наездница со стажем, усаживается сверху, чем не мало удивляет.
– Больше двух лет.
И это удивляет меня не меньше. Растерянно обхватываю ладонями ее бедра, и до боли сдерживаю себя, чтобы не повести ими выше по ее великолепным, и, видимо, моим любимым, джинсам.
– А как же правило трёх свиданий? Сначала знакомятся, узнают друг друга, общаются...
– О, Господи, Егор, – вздыхает взбудораженно. – Ты из какого века? В наше время достаточно одного желания. Я – не монашка, и у меня тоже есть потребности.
– Валя, – прикрываю глаза вынужденно и выговариваю сквозь зубы. – Я не планировал этого.
– Планы вообще редко сбываются, – ползет своими шаловливыми ручонками под мою футболку, легко срывая дыхание.
– Ты не поняла меня. Чтобы не искушать себя и быть правильным, я не стал брать...
– Черт, Егор! – она запальчиво ударяет меня в грудь ладонями и поднимается с кровати.
Мечта деда о правнуках может сбыться гораздо раньше.
– Конечно, если ты мне доверяешь и не против детей...
Она продолжает идти к шкафу.
– Против, – тон ее слишком серьезный и недовольный, я приподнимаюсь на локтях и наблюдаю за тем, как она снимает джинсы, оставаясь в одной футболке.
– У тебя какие-то проблемы?
– Нет.
Она хватает пижаму, полотенце и выходит из комнаты. Спустя некоторое время я слышу шум воды. Ее реакция неадекватная и странная для девушки. Обычно парни уходят в душ, чтобы снять напряжение... С диким стоном зарываюсь в подушку, моя фантазия уже нарисовала Валю, мастурбирующую под душем. И, как назло, картинка эта никуда уходить не собирается.
Это будет не ночь, а пытка.