- 70 -
Через несколько дней из столицы доставили указ императора.
Вся семья Цяо Хечана преклонила колени во дворе, ожидая, пока чиновник зачитает им указ.
Кража государственной соли всегда считалась серьезным преступлением, однако, учитывая, что Цяо Хечан своими действиями защищал торговые суда и местных жителей от разграбления, ему сохранили жизнь. Но такое преступление не могло просто так сойти ему с рук.
Чуцун приказал лишить Цяо Хечана всех его титулов, и всех членов его семьи понизить до уровня простолюдинов, однако, ему разрешалось остаться жить в своем доме.
Все деньги, полученные от незаконной продажи соли, были возвращены в казну, но остальное имущество было оставлено ему.
Чуцун все еще не забыл, как его дядя оказал ему поддержку в трудные времена, и в знак благодарности проявил к нему милосердие.
Хотя оба сына Цяо Хечана были уволены со своих должностей, а Нин Тун лишилась титула второго ранга, по крайней мере, все в семье остались живы.
Их не отправили в ссылку и не подвергли иному наказанию, и это говорило о том, что Чуцун все еще расположен к своему единственному родному дяде.
В то же время среди чиновников Фучжоу произошли некоторые перестановки.
Жань Яо за свою нерадивость и за то, что за столько лет не сумел раскрыть преступления Цяо Хечана, был оштрафован на сумму, равную трехгодовому жалованию.
В то время как Фан Шиньяна повысили до должности помощника министра. Теперь он стал чиновником пятого ранга и имел право носить серебряную верительную бирку.
Что же касается Ду Таньчжоу, то его уже было некуда продвигать по службе. Император приказал ему вернуться в столицу до 28 марта, чтобы принять участие в празднике Синлинь, в честь нового цзиньши.
Мо Чи получил несколько сотен таэлей в награду.
Возможно, из-за того, что Чжао Циньчи в своем письме, когда просил наградить Мо Чи, слишком красочно описал его горести, но в сознании Чуцуна запечатлелся образ бедняги, который вечно недоедает.
Поэтому на этот раз в качестве награды Чуцун помимо денег пожаловал ему еще трех баранов.
В настоящее время трех ягнят выращивали на государственном пастбище за пределами столицы, чтобы отправить их ему, когда настанет время их резать.
После того как зачитали указ, больше всех обрадовался Ду Чжо.
- Отлично! - радостно потираю руки, воскликнул он. - Скоро я поем баранинки!
Ду Таньчжоу взглянул на него и приподнял брови:
- Какое отношение ты имеешь к баранам, которых его величество подарил Мо Чи?
- Это же целых три барана! Не может же Мо Чи съесть их один! И потом, сможет ли он зарезать этих баранов?
- Он тайный лазутчик, для него убить человека - пустяковое дело, - сказал Ду Таньчжоу. - Что ему какие-то бараны, которые даже не могут оказать сопротивления?
Хозяин и слуга после оживленного спора повернулись к Мо Чи, ожидая, что он скажет.
- Это... я должен зарезать их сам? - едва слышно проговорил Мо Чи.
Ду Чжо радостно хлопнул в ладоши:
- Ну, вот видите! Ваш слуга сказал же, что он не сможет!
Ду Таньчжоу закрыл глаза и вздохнул.
У Ду Чжо уже потекли слюнки:
- Когда придет время, он обязательно приведет баранов к нам, чтобы повар их зарезал. А, если ему помогут зарезать баранов, каким бы он ни был скрягой, ему все равно придется поделиться мясом с нами. Вот и получается, что наградили баранами Мо Чи, но Ду Чжо тоже сможет отведать баранинки!
Жань Яо был рад, что ему удалось сохранить свое положение, но в то же время огорчен, что теперь на три года останется без жалования, и мысленно подсчитывал, сколько у него осталось сбережений.
Ши Фаньян был счастлив, получить благодарность от самого императора и улыбался до ушей, ослепляя всех своими белыми зубами.
***
Резиденция Цяо.
Сегодня рано утром от Синь Ляньяо доставили свадебное платье.
Чтобы подробнее разглядеть узор на платье, Цяо Юань вынесла его во двор и начала рассматривать его при свете солнца.
Стоявшая в сторонке Чи Цуйвей похвалила платье:
- Как красиво!
- Красиво? Подойди поближе, - подозвала ее Цяо Юань.
Чи Цуйвей смущенно улыбнулась:
- Ваша слуга вся в грязи, она может запачкать одежду Юань-нян.
Цяо Юань подмигнула Жоужень, и та притащила Чи Цуйвей к Цяо Юань.
Цяо Юань приложила одежду к себе и спросила:
- Ну как?
- Очень красиво, - Чи Цуйвей, опасаясь испачкать платье, вытерла руки об свою одежду.
- Тогда потрогай ее, - сказала Цяо Юань. - Ткань очень хороша.
- Нет-нет, - Чи Цуйвей замотала головой. - У вашей слуги такое низкое положение. Если она прикоснется к этой одежде, то может разрушить счастье Юань-нян...
Цяо Юань взяла ее за руку и приложила ее к платью:
- Ну как?
Чи Цуйвей отдернула руку, словно обжегшись:
- Нет, нельзя! Ваша слуга не должна прикасаться к платью госпожи!
- Пусть у тебя низкий статус, но почему ты так презираешь себя? - отругала ее Цяо Юань.
Чи Цуйвей не могла сказать ей правду и лишь замахала руками:
- Приближается такое счастливое событие, поэтому вам следует быть осторожнее.
Жоужень лишь посмеялась над тем, как она раздувает из мухи слона, но Чи Цуйвей очень серьезно относилась к этому вопросу. Она даже заложила руки за спину, не желая приближаться к свадебному платью.
Тем вечером, когда только стемнело, слуга притащил ей мешочек с растительной золой, чтобы она могла использовать его, как удобрение.
Бо̀льшая часть этой золы поступала из кухонной печи, а часть ее оставалась после того, как члены семьи Цяо сжигали какие-нибудь вещи.
Чи Цуйвей развязала мешок, встала на колени и, зачерпывая золу лопаткой, стала подсыпать ее в землю к цветам.
Некоторые вещи сгорели не полностью, а у некоторых можно было даже угадать их первоначальный облик.
- Это палка из огня... - бормотала себе под нос Чи Цуйвей. - Это каркас от фонаря... А это что? Оу, это ротанговый поднос... Похоже, его сожгли, потому что он сломался... А? Что это?
Среди пепла она увидела остатки исписанной бумаги. Она осмотрела их - кажется, это было письмо...
Бо̀льшая часть письма была сожжена, осталось только написанное внизу имя.
- Синь Ляньяо?.. - с задумчивым видом проговорила Чи Цуйвей. - Разве это не будущий муж Юань-нян? Почему он написал господину Цяо?
Поначалу Чи Цуйвей не обратила на это внимания, и выбросила остатки бумаги. Но вскоре она нашла несколько не сгоревших до конца писем, и их содержимое частично сохранилось.
Чи Цуйвей просмотрела их и заметила нечто странное.
Все эти письма были написаны Синь Ляньяо Цяо Хечану. Судя по всему, в письмах обсуждались вопросы, связанные с сопровождением груза.
У Цяо Хечана был некий груз, сопровождать который должен был Синь Ляньяо. Видимо, маршрут, по которому отправляли груз, был очень длинным, поскольку в письмах часто встречались слова «уезд Чуан» и «причал».
- Господину Цяо нужно перевезти какой-то груз из уезда Чуан на пристань на озере Линьчунь? А что там в этом уезде...
Чи Цуйвей долго думала и, наконец, ее осенило:
- Точно! В округе Чуан есть железная руда!
Однажды она слышала от клиентов павильона Утун, что в округе Чуан есть несколько рудников, а добычей руды и соли ведал Цяо Хечан.
Округ Чуан находился далеко от озера Линьчунь, и этот участок дороги проходил в основном через горы.
Цяо Хечан опасался, что по дороге кто-нибудь разграбит груз, поэтому нет ничего удивительного в том, что ему было нужно сопровождение. Так что было не из-за чего поднимать шум.
Чи Цуйвей немного подумала и медленно опустила руку. Поначалу она хотела выбросить остатки писем, но, когда ее пальцы коснулись земли, она неосознанно забрала их обратно.
Она вспомнила, зачем ее прислали в этот дом.
- Молодой господин просил меня раздобыть сведения в этом доме. А эти письма... можно считать, что это сведения?
У Чи Цуйвей не было ни малейшего таланта к шпионажу. Она просто полагалась на свою интуицию и чувствовала, что содержание этих писем может быть полезно Ду Таньчжоу.
Чи Цуйвей огляделась по сторонам и, убедившись, что вокруг никого нет, сунула остатки писем к себе в рукав.
На следующий день она попросила Цяо Юань дать ей выходной под тем предлогом, что ей нужно отложить немного денег для своей семьи.
Выйдя из дома, она остановила крестьянина, который шел с повозкой овощей, дала ему монетку и попросила отвезти ее в город.
Прежде чем она начала работать в резиденции Цяо, Ду Таньчжоу сказал ей, чтобы она искала его в ямыне, если сумеет раздобыть какие-нибудь сведения.
На этот раз Чи Цуйвей была очень осторожна. Она боялась привлечь к себе внимание, если прямо попросит о встрече с ним. Поэтому она не стала входить через главные ворота, а начала искать какой-нибудь другой вход сбоку.
Она обошла почти вокруг всего здания, но так и не увидела ворот, которые были бы без охраны. В северо-восточном углу она обнаружила, что стена там немного пониже.
Убедившись, что вокруг никого нет, Чи Цуйвей подоткнула юбку и забралась на дерево, растущее возле стены. Ей потребовалось несколько попыток, прежде чем она смогла добраться по выступам на стволе дерева до стены.
Стоило ей усесться верхом на стену, как снизу послышался чей-то голос:
- Кто здесь?
Чи Цуйвей так испугалась, что едва не свалилась со стены. Она поспешно вцепилась в стену и взмолилась:
- Простите, господин! Ваша слуга оказалась здесь по ошибке! Ваша слуга сейчас спустится! Прошу, пощадите!
Обнаруживший ее человек не говорил ни слова. Чи Цуйвей набралась смелости и, посмотрев вниз, удивленно сказала:
- Ты?! Это же ты тот свирепый охранник из дома молодого господина?
Человеком под стеной был никто иной, как Мо Чи, который... искал в углу стены утиные яйца.
Несколько дней назад Ду Чжо гонялся за утками, которых выращивал повар ямыня. Видимо, после этого утки почувствовали, что в этом дворе больше небезопасно, поэтому перестали откладывать яйца в своих гнездах. И теперь они неслись где-то в укромных уголках.
После долгих поисков повар сумел найти только три яйца. Он страшно разозлился и выбежал из кухни с поварешкой в руке, чтобы свести счеты с Ду Чжо.
Ду Таньчжоу отказался спасать его, поэтому Ду Чжо ничего не оставалось, кроме как молить повара о пощаде и клятвенно пообещать ему найти все яйца.
Ши Фаньян уже давно слышал, что Ду Таньчжоу хорошо играет в шашки, и в это время он как раз пригласил его сыграть в них.
Ду Чжо было некому помочь, поэтому он начал изводить Мо Чи, прося его поискать яйца вместе с ним.
Мо Чи считал игру в шашки скучнейшей вещью на свете, поэтому, когда Ду Чжо попросил его помочь ему найти яйца, он охотно согласился.
Ду Чжо отвечал за передний двор, а Мо Чи - за задний.
За стеной, на которую забралась Чи Цуйвей, была пышная лужайка.
Мо Чи как раз сидел на корточках и копался в траве, когда услышал странную возню у себя над головой.
Стоило ему поднять голову, как он увидел Чи Цуйвей, которая уселась на стену.
- Это ты? - Мо Чи тоже узнал ее.
- Господин охранник, - по-прежнему, сидя на стене, сказал Чи Цуйвей. - У меня с собой есть несколько писем, которые я принесла из резиденции Цяо, и я хотела передать их молодому господину.
- Он там, в здании, - сказал Мо Чи. - Сначала спустись оттуда.
Чи Цуйвей посмотрела вниз - стена была довольно высокой. Если она спрыгнет, то, даже если не переломает ноги, то точно подвернет лодыжку.
- Лучше я не буду спускаться. Я передам письма вам, а вы отдадите их молодому господину.
- Если ты не хочешь спускаться сюда, тебе ведь все равно придется спуститься с другой стороны?
Чи Цуйвей оглянулась назад. Говорят, что забраться на дерево легко, а спускаться с него гораздо труднее. Если она захочет слезть тем же путем, каким забралась сюда, ей точно придется непросто.
- Тогда...
- Спускайся, - Мо Чи подошел ближе к стене и вытянул руки. - Я поймаю тебя.
Ши Фаньян с Ду Таньчжоу завершили игру. Ши Фаньян с виду казался честным и простодушным, но в игре он был очень осмотрителен и хорошо продумывал ходы. Хотя в конце концов, он все же проиграл Ду Таньчжоу, в игре он держался очень уверенно, и у него не было бесполезных ходов.
- Господин Ду - настоящий мастер в игре. И я готов признать поражение.
- Господин Ши слишком любезен. Я выиграл эту партию просто по счастливой случайности. Господин Ши просто позволил мне победить.
Ду Таньчжоу встал и сначала посмотрел на Ду Чжо, который все еще искал утиные яйца во дворе, а затем он развернулся и выглянул на задний двор.
Мо Чи нигде не было видно. Он извинился перед Ши Фаньяном и вышел на задний двор.
Ши Фаньян в это время анализировал их игру, задумчиво потирая подбородок, и даже не услышал его слов.
Как только Ду Таньчжоу оказался во дворе, он сразу увидел Мо Чи в самом углу стены.
Прежде чем он успел окликнуть его, он увидел, как молодая женщина спрыгнула со стены и упала к нему в объятья.
В этот момент в голове Ду Таньчжоу пронеслись бесчисленные сюжеты из различных историй: как новобрачная была отвергнута своим мужем, едва переступив порог его дома, как незамужняя девушка сбегает со своим возлюбленным до брака, а затем ее бросают на полпути, как после повышения по службе бросают свою семью ради славы и богатства.
Все бессердечные и несправедливые поступки людей в прошлом и настоящем всплыли в памяти Ду Таньчжоу.
Его взгляд и выражение лица в этот момент мало чем отличались от скорбного облика героинь из этих рассказов. Для полного сходства не хватало только носового платка, чтобы вытирать слезы.
Мо Чи держал в объятьях свою даму, спрыгнувшую со стены, которая, увидев издалека Ду Таньчжоу, даже улыбнулась ему, словно победитель, демонстрирующий свою силу.
Подождите, почему этот победитель выглядит таким знакомым?
- Господин! - Чи Цуйвей с улыбкой помахала ему рукой. - Ваша слуга нашла для вас нечто такое, что может быть вам интересно!
Мо Чи уставился на нее, не веря своим ушам. После восьми лет, проведенных в качестве лазутчика, он ни разу не слышал, чтобы шпион так открыто говорил о том, что добыл сведения!
Ду Таньчжоу только что пережил огромное потрясение, и из бездны отчаяния он от радости воспарил в небеса. Наконец, на его лице появилось точно такое же выражение, как и у Мо Чи.
- Давай, кричи погромче, - ругнулся он сквозь зубы. - Чтобы весь Фучжоу мог слышать тебя.
Чи Цуйвей поспешно прикрыла рот рукой, а другой рукой она достала остатки писем и помахала ими в воздухе.
Ду Таньчжоу нахмурился, понимая, что совершил большую ошибку. Не нужно было позволять, чтобы такая безрассудная особа собирала для него сведения.
Ду Таньчжоу выслушал Чи Цуйвей и просмотрел остатки писем.
- Я не думаю, что в этих письмах есть что-то странное, - сказал он. - Синь Ляньяо начинал свою деятельность в качестве охранника. Нет ничего подозрительного в том, что Цяо Хечан обратился к нему, чтобы организовать охрану при перевозке руды.
- Вот и хорошо. - Чи Цуйвей вздохнула с облегчением. - Просто ваша слуга увидела имя Синь Ляньяо и очень волновалась, что может этим навредить госпоже Цяо! Но раз господин говорит, что ничего страшного тут нет, у вашей слуги гора с плеч свалилась!
- Спасибо, что пришла сюда, - Ду Таньчжоу убрал остатки писем. - Должно быть, тебе было нелегко покинуть дом. Тебе лучше вернуться поскорее.
Чи Цуйвей все время переживала из-за того, что получила так много денег от Ду Таньчжоу.
Она рисковала сегодня, чтобы доставить ему эти письма, и теперь, когда ее миссия была выполнена, она покидала ямынь с легким сердцем.
Когда Ду Таньчжоу увидел, как она забралась в повозку, изначально беспечное выражение исчезло с его лица.
Мо Чи очень остро чувствовал в нем любые перемены и сразу спросил:
- Что-то не так с этими письмами?
Ду Таньчжоу с задумчивым видом покачал головой:
- Я все эти дни думал над одним вопросом. Почему бандиты все время крали казенную соль, но никогда не пытались украсть руду?
Хотя соль была драгоценным товаром, но железная руда встречалась еще реже.
Мо Чи знал, что на черном рынке железная руда стоит дороже золота. И даже при такой высокой цене желающих продать руду было очень мало.
Он немного подумал и сказал Ду Таньчжоу:
- Соль - это такой продукт, который люди используют каждый день, а вот руду не продашь всем и каждому, для нее еще нужно найти рынок сбыта. Если это не приграничная территория, где ее можно сбывать людям Яньми, то внутри страны, например, в Фучжоу сбыть ее с рук будет нелегко. Возможно, поэтому бандиты и не связывались с ней.
Ду Таньчжоу немного подумал и сказал:
- Ты заметил кое-что необычное в тех ловушках, которые мы видели в бандитском лагере?
Мо Чи напряг память, и его вдруг осенило:
- Многие ловушки там сделаны из металла!
- Вот именно, - с мрачным видом сказал Ду Таньчжоу. - Будь то стальные болты, или мечи, которыми утыкано дно водоема, или даже цепи, вращающие водяное колесо, для всего этого требуется переплавить огромное количество железной руды. Будь ты на месте бандитов, ты бы отказался от железной руды из уезда Чуан, до которого рукой подать, и стал бы тратить кучу денег на покупку руды в других местах?
Его слова ошеломили Мо Чи.
- Иди за мной, - Ду Таньчжоу направился в ямынь.
Мо Чи последовал за ним и услышал, как он попросил у Ши Фаньяна подробную карту Фучжоу.
Ши Фаньян все еще размышлял об игре и, услышав его просьбу, он без всяких вопросов отправился в хранилище ямыня. Записав свое имя и фамилию, он одолжил в хранилище карту Фучжоу.
Ду Таньчжоу разложил карту на столе и нашел на ней уезд Чуан.
- Здесь находится рудник в уезде Чуан, - Ду Таньчжоу провел пальцем по карте до упора влево, до самого берега озера Линьчунь. - А это ближайший к руднику причал. Удалось обнаружить какие-нибудь проблемы?
Хотя Ши Фаньян не знал никаких подробностей, он сразу понял ключевой момент.
- Этот причал находится ближе всех к острову, где располагается лагерь бандитов, и это самый близкий причал к их логову на всем озере.
- От рудника уезда Чуан до пристани нужно проехать в общей сложности двадцать ли по горной дороге, - сказал Ду Таньчжоу. - Значит, процесс транспортировки выглядит следующим образом: после того, как руду добывают в шахте, охранники Синь Ляньяо сопровождают ее по горной дороге к причалу, затем ее перевозят на служебный корабль, а потом везут на север в столицу по реке Шунма.
Он посмотрел на Мо Чи и Ши Фаньяна:
- Я не знаю, когда Синь Ляньяо начал сопровождать железную руду для Цяо Хечана, но я читал уездные записи. По крайней мере, за последние пять лет бандиты ни разу не украли железную руду, которая была у них прямо под носом.