- 69 -
Как бы Чи Цуйвей ни старалась ни во что не вмешиваться, она тоже заметила, что в последнее время в резиденции Цяо творится что-то неладное.
Управляющий исчез, хозяин и его жена целыми днями сидели взаперти и никуда не выходили. Слуги как будто и выполняли свою работу, но на деле, больше сплетничали, и в целом, казалось, над домом нависла какая-то угроза.
Однажды, возясь с цветами, она услышала, как слуги шепчутся о том, что весь дом окружен солдатами, и никому не разрешается выходить из него даже за покупками. Теперь все необходимое им привозили извне.
Будучи служанкой, в чьи обязанности входило ухаживать за цветами, Чи Цуйвей не могла просто так выходить из дома, но ей было все равно, может она выходить или нет.
Однако, проходя мимо северной стены во дворе Цяо Юань, она невольно почувствовала любопытство и выглянула через щель наружу. Она действительно увидел несколько солдат, охраняющих ворота.
- Все как в детстве... - пробормотала она.
Ее детские воспоминания были довольно туманными. Она помнила, что дом ее семьи также был окружен солдатами, но это длилось недолго, после чего их дом был конфискован.
Кажется, ее отец был как-то связан с принцем по имени Чусиань(1) и совершил какое-то преступление, которое вызвало гнев вдовствующей императрицы.
Все мужчины их рода были казнены, а женщины - отправлены в Цзяофань. (2)
Ее мать не пожелала терпеть такое унижение, поэтому взяла ее с собой и вместе с ней бросилась в озеро. Ее мать утонула, но ее саму спасли.
Самоубийство лишь усугубило ее вину, и с тех пор Чи Цуйвей стала в Цзяофань гуаньцзи.(3)
Позже ее заметила хозяйка павильона Утун, которая тайком выкупила ее для своего борделя.
При мысли об этом Чи Цуйвей не могла не забеспокоиться о Цяо Юань.
Эта Цяо-нян была красивой и доброй девушкой, но как дочь наложницы, не пользовалась благосклонностью. Если ее отца накажут, разве и она не пострадает безвинно?
Чи Цуйвей была никем, и у нее не было никакой силы. Желание спасти кого-то было просто пустой и бесплодной фантазией.
Но она подумала об одном человеке, который был способен помочь. Если бы можно было поговорить с ним, возможно, он сумел бы спасти Цяо Юань.
Но теперь, когда резиденция Цяо опечатана, как ей связаться с ним?
Чи Цуйвей весь день размышляла над этим. Она криво высадила цветы, но даже не заметила этого.
Впрочем, сейчас никто не стал бы выговаривать ей за это.
Она давно заметила, что несколько слуг под покровом ночи перелезли через плохо охраняемые участки стены, и больше уже не вернулись.
Тем вечером, когда Чи Цуйвей снова возилась с цветами, человек, о котором она думала весь день, чудесным образом появился перед ней.
- Молодой господин! Это и правда ты!
Чи Цуйвей вскочила на ноги и, верная себе, задела садовую мотыгу, засыпав Ду Таньчжоу комьями земли.
Выражение лица Ду Таньчжоу осталось прежним:
- Дело семьи Цяо закрыто. Тебе больше не нужно оставаться здесь, чтобы добывать сведения. Можешь вернуться со мной.
- А? - сразу сникла Чи Цуйвей, в ее взгляде мелькнуло разочарование. - Так быстро... Ваша слуга еще ничего не сделала.
Ду Таньчжоу приподнял брови:
- Я думал, ты боишься ввязываться в дела семьи Гоцзю и надеешься, что я поскорее заберу тебя отсюда.
- Господин Цяо... он и правда совершил серьезное преступление?
Ду Таньчжоу кивнул в ответ.
- Тогда... - она посмотрела на Ду Таньжоу и нерешительно спросила, - Цяо Юань тоже пострадает?
- Трудно сказать. Нужно дождаться решения его величества.
- Вел... его величества?! - Чи Цуйвей закрыла лицо руками. - Это дело дошло до самого императора? Значит...
- Я пришел забрать тебя. Ты вошла в этот дом по моему приказу, и ты не должны быть втянута во все это. Идем со мной, и не шуми, чтобы никто не услышал.
Ду Таньчжоу развернулся, но Чи Цуйвей в оцепенении все еще стояла на одном месте и не могла ступить ни шагу.
- В чем дело? - Ду Таньчжоу обернулся и посмотрел на нее.
- Господин, - осторожно сказала она, нервно сжимая мотыгу. - Ваша слуга сначала думала, что вы сможете помочь Цяо Юань, но кажется, это невозможно. У вашей слуги есть одна просьба, не мог бы господин ее выполнить?
- Говори.
Чи Цуйвей, собравшись с духом, заговорила:
- Не мог бы господин вытащить меня отсюда в тот день, когда этот дом будет конфискован?
- Почему? - Ду Таньчжоу был озадачен.
- Вы же наняли вашу слугу на месяц, а она проработала всего несколько дней, но уже получила столько денег. Эти деньги и правда будут жечь мне руки, поэтому лучше мне остаться в этом доме и еще поработать для молодого господина. Возможно, еще удастся раздобыть какие-нибудь сведения.
- Правду говори, - бесстрастным тоном сказал Ду Таньчжоу.
Придуманная ею отговорка была раскрыта в одно мгновение, и Чи Цуйвей замолчала. У нее не оставалось выбора, кроме как сказать правду:
- Молодой господин, если честно, то эти несколько дней, которые я провела в качестве служанки в этом доме, были самыми счастливыми в моей жизни. Молодой господин, возможно, не знает, но павильон Утун для меня хуже преисподней. Ваша слуга просто не хочет возвращаться туда так скоро!
Она подняла на него глаза, полные печали и мольбы.
- Уж лучше быть прислугой до конца своих дней, чем вернуться в бордель! Ваша слуга просто хотела еще немного побыть счастливой! Неужели господин не может согласиться выполнить такую маленькую просьбу?
Ду Таньчжоу не заставил себя упрашивать:
- Ну что ж, раз ты так хочешь, можешь остаться здесь еще на несколько дней. Но ты должна знать, что указ от его величества может прийти в любое время. И тогда мне будет нужно очень быстро вытащить тебя отсюда прежде, чем начальник округа пришлет сюда солдат для конфискации имущества. Ты должна быть готова уйти отсюда в любой момент.
Чи Цуйвей вся расцвела улыбкой, ее глаза радостно заблестели:
- Большое спасибо, молодой господин! Даже не знаю, как благодарить вас за вашу доброту! Я обязательно потом...
Ду Таньчжоу поднял руку, чтобы остановить поток ее восторженных слов.
Прежде чем уйти, он немного подумал и сказал:
- Если сюда и правда придут солдаты, чтобы конфисковать имущество, найди место, где ты сможешь укрыться, а я потом незаметно приду за тобой.
- Спасибо, господин, - искренне поблагодарила она, сияя глазами.
Ду Таньчжоу махнул рукой и растворился в сумерках.
Чи Цуйвей сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем присела на корточки и снова занялась цветами, которые перед этим посадила так криво.
Продолжая рыхлить землю, она пробормотала себе под нос:
- Мне-то есть кому помочь, а вот что делать Цяо Юань...
Но Чи Цуйвей не знала, что у нее был Ду Таньчжоу, чтобы помочь ей, а у Цяо Юань - Синь Ляньяо.
На следующий день, на двадцать четвертый год правления Юнчжан, на третий день третьего месяца был праздник Шанси.
Если бы перед этим ничего не случилось, то сегодня вся семья Гоцзю отправилась бы на прогулку.
Изначально Нин Тун собиралась в этот день взять Цяо Цунлу и Цяо Юань на праздник, который устраивали возле озера Линьчунь, чтобы заодно выбрать для Цяо Юань мужа.
На праздник Шанси все жители города, независимо от их статуса, выбирались на озеро Линьчунь, чтобы встретить весну.
Знатные горожане устраивали на берегу озера застолье, где родители могли присмотреть для своих детей подходящую пару.
И вот в такой большой и важный день жители города не увидели на празднике семью Гоцзю.
Нашлись любители посплетничать, которые отправились к резиденции Цяо, и увидели, что дом опечатан, и его охраняют солдаты.
С Гоцзю случилось что-то нехорошее!
Во время праздника новость распространилась со скоростью лесного пожара, и вскоре в Фучжоу об этом узнали все.
Когда Цяо Хечан был арестован, по приказу Ду Таньчжоу, Жань Яо пустил волну слухов по всему городу.
В то время многие думали, что Цяо Хечан со своим высоким статусом не будет наказан, даже если и совершил какую-то ошибку.
Но, когда семья Гоцзю не появилась на празднике, люди поняли, что дело серьезно, и на этот раз Гоцзю действительно оказался в беде.
Как только слух об этом прошел по городу, все люди, которые близко общались с Цяо Хечаном, поспешили заявить, что они едва знакомы с ним и не имеют к нему никакого отношения.
Никто из свах, которые наведывались к ним раньше, больше не переступил порог их дома.
Нин Тун день и ночь места себе не находила от беспокойства за судьбу мужа, но еще большее ее пугало будущее детей этой семьи. Она так сильно волновалась, что совсем потеряла покой и сон.
- Мы-то уже не молоды, - сказала она супругу. - Если нас и осудят, тут не о чем сожалеть. Но это затронет и наших невесток! А еще у нас есть две незамужних дочери, которые пропадут вместе с нами! Они еще совсем юные, а уже могут стать дочерями преступника!
- Если бы мы могли выдать их замуж до того, как придет указ его величества, - вздохнул Цяо Хечан. - Тогда они уже не считались бы членами семьи Цяо и не пострадали бы.
- Легко сказать! Теперь, когда наша семья в опале, все эти люди не только поспешили разорвать с нами все связи, они готовы сами растоптать нас. Да кто теперь осмелится породниться с нами!
Этот разговор состоялся спустя два дня после праздника Шанси.
В тот день они не заглядывали в календарь,(4) но, если бы они это сделали, то знали бы, что пятый день марта благоприятен лишь для уплаты налогов и принятия обручальных даров.
В это время к дому семьи Цяо подъехали несколько повозок с обручальными дарами.
Солдаты попытались преградить им путь, но из повозки выскочил Синь Ляньяо и, вежливо поклонившись начальнику стражи, протянул заранее приготовленный золотой слиток, завернутый в красную бумагу.
- Приветствую начальника стражи. Мое имя Синь Ляньяо. Я простой торговец из Фучжоу и сегодня приехал сюда, чтобы навестить Гоцзю.
Начальник стражи, разумеется, слышал имя Синь Ляньяо, но не осмеливался принять от него деньги.
- Вероятно, молодой господин Синь не знает, но мы здесь по приказу начальника уезда. Он запретил впускать кого-либо в резиденцию Цяо или выпускать из нее.
- Я не стану заходить туда, и Гоцзю тоже не придется выходить оттуда, - мягко сказал Синь Ляньяо. - Если господин откроет ворота, чтобы могли поговорить с Гоцзю через порог, этого будет достаточно.
Но начальник стражи все еще колебался.
Синь Ляньяо почтительно сложил ладони:
- Я понимаю ваше затруднение, но начальник уезда наверняка не отдавал приказ, запрещающий сделать брачное предложение.
Цяо Хечан просто ушам своим не поверил, когда ему сообщили, что Синь Ляньяо явился к нему с брачным предложением.
- Он пришел, чтобы посвататься? - торопливо соображала Нин Тун. - На ком он хочет жениться? На Цунлу?
Она схватила мужа за руку:
- Муж мой, говорят, эти дельцы очень хитрые. Наша семья сейчас переживает трудные времена, почему он пришел свататься в такое время? Может, у него есть скрытые мотивы?
Цяо Хечан понимал, что Нин Тун беспокоится не без оснований, и спросил:
- Если он попросит руки Цунлу, ты согласишься?
Нин Тун какое-то время молчала, а затем собралась с духом:
- Соглашусь! Нам ли сейчас выбирать? Синь Ляньяо - самый богатый делец в Фучжоу. Кто отказался бы породниться с ним? Если он и правда осмелится посвататься к Цунлу, пусть будет так! Если это поможет ей избежать неприятностей, пусть женятся!
Они вместе направились к воротам.
Под надзором охранявших ворота солдат Синь Ляньяо опустился на колени перед Гоцзю и его супругой и, поклонившись им, торжественно произнес:
- Я, Синь Ляньяо, пришел сюда, чтобы сделать Гоцзю брачное предложение. Конечно, сначала мне следовало прислать сюда сваху, но сейчас особенная ситуация. Я искал много дней, но так и не нашел сваху, которая согласилась бы прийти сюда вместо меня. Мне остается лишь посвататься лично, надеюсь, Гоцзю простит меня.
Семья Цяо сейчас находилась в тяжелом положении, и свахи, дорожившие своей репутацией, разумеется, не желали переступать порог их дома.
Цяо Хечан протянул ему руку, чтобы помочь подняться.
Но Синь Ляньяо покачал головой:
- Я прошу Гоцзю позволить мне закончить. Если Гоцзю сегодня даст свое согласие на брак, то можно опустить обряд нацзи.(5) Меня не интересует гороскоп человека, который мне нравится, и насколько он совпадает с моим, а также предсказания насчет нашего брака. Я верю, что наш брак и так станет счастливым.
Он жестом попросил Гоцзю выглянуть на улицу, которую заполнили повозки с обручальными дарами.
- Это мои подарки.
Он вытащил из-за пазухи два красных листа:
- Это мое предложение и брачный контракт.(6)Прошу Гоцзю взглянуть на них.
Цяо Хечан, которого переполняли эмоции, помог Синь Ляньяо подняться:
- Хорошо, хорошо! Это действительно искреннее предложение руки и сердца, и для моей дочери это большая удача стать твоей женой.
Нин Тун тоже позабыла про свои опасения, и теперь расчувствовалась. Прикрыв лицо платком, он стояла позади Цяо Хечана и ничего не говорила.
И только теперь Цяо Хечан задал самый главный вопрос:
- На которой из моих дочерей хочется жениться господин Синь?
Синь Ляньяо почтительно сложил ладони и поклонился:
- Я хочу взять в жены старшую дочь Гоцзю, госпожу Цяо Юань.
Цяо Хечан с Нин Тун открыли рты от изумления.
- Но...
Видя, какие роскошные подарки привез Синь Ляньяо, Цяо Хечан подумал, что он хочет жениться на дочери от старшей жены. Он не ожидал, что его заинтересует дочь наложницы.
- На ком хочет жениться молодой господин? - недоверчиво переспросила Нин Тун.
- На госпоже Цяо Юань, - решительно повторил Синь Ляньяо.
Гоцзю с супругой переглянулись между собой, и Цяо Хечан поспешно сказал:
- Что ж, пригласите Юань-нян выйти к воротам.
- Конечно... Если бы речь шла о Цунлу, тогда я бы принимала решение. Но мы с супругом не знаем, что думает Юань-нян, и нам требуется получить ее согласие.
Нин Тун велела служанке немедленно позвать Цяо Юань и крикнула ей вслед:
- Скажи, пусть оденется подобающим образом!
Вскоре к воротам вышла Цяо Юань в сопровождении служанки.
Служанка не смогла вразумительно объяснить ей, что происходит. Она лишь сбивчиво пояснила, что за воротами стоит человек, который хочет жениться на ней, и ей надо поскорее прийти туда.
Цяо Юань была обескуражена такой новостью, поэтому, не удосужившись переодеться, поспешила выйти в своей обычной одежде.
- Я же велела тебе одеться поприличней! - еще издалека крикнула ей Нин Тун. - Что это за вид?
Цяо Юань поспешно подошла к воротам и застыла от изумления, увидев на улице Синь Ляньяо.
- Ты?! Но как ты...
Нин Тун похлопала ее по тыльной стороне ладони:
- Не будь невоспитанной.
Цяо Юань едва не крикнула: «Почему ты заранее не предупредил меня?», но вовремя прикусила язык и сделал вид, что вообще не знакома с ним.
- Приветствую молодого господина, - она с застенчивым видом поклонилась ему.
- Юань-нян, - торжественно заговорил Цяо Хечан. - Этого молодого господина зовут Синь Ляньяо. Ты наверняка слышала его имя. Я позвал тебя сюда потому, что этот человек пришел просить твоей руки. Ты увидела его, скажи нам, что ты думаешь по этому поводу?
Цяо Юань ошеломленно смотрела на Синь Ляньяо, все еще не понимая, что происходит:
- Ты пришел сюда... молодой господин пришел, чтобы сделать мне предложение?
- Надеясь на благосклонный ответ, я даже приготовил обручальные дары и брачный контракт, - с улыбкой ответил Синь Ляньяо.
Цяо Юань немного помолчала и тихо сказала:
- Молодой господин Синь не возражает против дочери наложницы?
- Госпожа Цяо не возражает против обычного торговца? - вопросом на вопрос ответил Синь Ляньяо.
Цяо Юань покачала головой.
Улыбка на лице Синь Ляньяо стала еще шире.
Цяо Юань посмотрела на Цяо Хечана, а затем перевела взгляд на Нин Тун. Под их удивленными взглядами она опустила глаза и кивнула в знак согласия.
Цяо Хечан лишь вздохнул с изумленным видом и сказал:
- Решено. Сегодня я даю согласие на этот брак.
Цяо Юань посмотрела на Синь Ляньяо, и на ее лице засияла счастливая улыбка. В этот момент исполнилась ее мечта, которую она лелеяла годами.
В тот вечер владелец ресторана Ютанлу объявил, что, раз их босс женится, сегодня вся еда будет бесплатной.
Полчаса спустя в переполненном ресторане Ютанлу Ши Фаньян, пробившись сквозь толпу, отвоевал небольшой столик и помахал рукой двум мужчинам, которые все еще стояли в дверях и не могли войти.
- Господин Ду! Господин Мо! Ваш подчиненный здесь! Проходите сюда скорее!
Мо Чи посмотрел на толпу, а Ду Таньчжоу - на свою роскошную одежду, и им обоим расхотелось заходить сюда.
Но Ши Фаньян с таким воодушевлением приглашал их войти:
- Позвольте пригласить вас на ужин! Это самый дорогой ресторан в Фучжоу! Не смущайтесь!
- Интересно, почему здесь сегодня столько народу? - пробормотал он, обращаясь к самому себе. - Неужели жители Фучжоу внезапно разбогатели?
Вскоре Ду Таньчжоу с Мо Чи все же сумели пробиться к Ши Фаньяну. Известный на весь белый свет шилан Ду посмотрел на свой разорванный рукав и засомневался, а стоит ли еда здесь испорченной одежды.
Несмотря на то, что в ресторане было полно людей, еду им принесли очень быстро.
Ши Фаньян заказал не только местных деликатесов, но также кувшин вина. Он сам налил вина своим гостям, а затем поднял свою чашу и крикнул на весь переполненный ресторан:
- Большое спасибо вам, господа, за то, что спасли мне жизнь! Ваш подчиненный никогда этого не забудет и в знак своей благодарности выпьет полную чашу вина!
Не то чтобы он любил покричать во все горло, просто в ресторане стоял такой шум, что даже сидевшие рядом люди с трудом могли расслышать друг друга.
После этих слов Ши Фаньян запрокинул голову и залпом осушил свою чашу.
- Ну вот, дело сделано. Прошу, чувствуйте себя свободно.
Поскольку Ши Фаньян выпил полную чашу вина, Ду Таньчжоу пришлось выпить тоже. Он поднял голову и выпил свое вино.
В этот момент за столом находился лишь один трезвый как стеклышко человек - Мо Чи. Он смотрел на двух человек, которые выжидающе смотрели на него, и не знал, что ему делать.
- Господин, вам не нравится вино? - крикнул Ши Фаньян.
Мо Чи покачал головой:
- Я никогда не пил.
- Что? Ничего не слышно!
Будучи тайным лазутчиком, Мо Чи всегда был очень осторожен в своих действиях. Он привык скрываться, не оставляя следов и никогда не говорил громко.
Мо Чи, который никогда не повышал голоса, был вынужден заорать во все горло:
- Я сказал, что не пью!
Ши Фаньян долго смотрел на него, хлопая глазами, а затем налил еще одну чашу вина.
Прежде, чем Мо Чи понял его намерения, он сказал:
- Ваш подчиненный, должно быть, недостаточно искренен. Я накажу себя тремя чашами!
- Стой, стой!
Прежде, чем Мо Чи остановил его, Ши Фаньян выпил три чаши вина подряд и поставил чашу на стол.
- Ваш подчиненный сделал, как пожелал господин!
Как пожелал он?!
Мо Чи посмотрел на Ду Таньчжоу, ища поддержки. Ду Таньчжоу, сложив руки на груди, с достоинством смотрел на него, даже не собираясь помогать ему.
Мо Чи в недоумении уставился на него, и Ду Таньчжоу расплылся в улыбке:
- Это знак признательности от господина Ши, просто прими его.
Даже Мо Чи с его острым слухом не мог понять в таком шуме, что говорит Ду Таньчжоу, он лишь видел, как тот шевелил губами.
- Что ты сказал? - нахмурился Мо Чи.
- Я говорю, что господин Ши так выражает свою признательность, - Ду Таньчжоу повысил голос. - Просто прими ее!
Мо Чи, словно глухой старик, приложил к уху руку:
- Что? Кого признать?
Ду Таньчжоу, уже не заботясь об окружающих, поступил как Ши Фаньян и крикнул во весь голос:
- Это местный обычай! Выражение признательности!
Ши Фаньян все еще ждал, пока Мо Чи выпьет. Видя, что он по-прежнему бездействует, Ши Фаньян громко крикнул:
- Господин! Разве ваш подчиненный недостаточно искренен? Тогда...
- Нет-нет, не нужно, - Мо Чи удержал его руку, когда он снова собрался налить себе вина.
В конце концов, это же просто чаша вина. Он выпьет.
Мо Чи взял чашу, поднес ее к лицу и осторожно понюхал. Он не почувствовал какого-то особого аромата, только крепкий винный дух обжег ему нос.
- Неужели это кому-то нравится? - пробормотал Мо Чи и, зажмурившись, опрокинул вино себе в рот.
Мо Чи оказался не таким крепким во хмелю, как он думал. На обратном пути, когда они возвращались назад, у него еще кружилась голова и путались мысли. Он не мог быстро идти и начал отставать от Ду Таньчжоу.
Холодный весенний ветерок дул ему прямо в лицо, принося с собой освежающий аромат.
Мо Чи поднял голову и увидел перед собой цветущее абрикосовое дерево.
Налетевший порыв ветра всколыхнул ветви дерева, сорвав с него целый цветок.
Мо Чи разжал ладонь, и цветок мягко приземлился ему в руку.
Чувствуя, что Мо Чи отстал от него, Ду Таньчжоу повернулся и спросил:
- В чем дело?
Мо Чи показал ему цветок:
- Я поймал его.
Ду Таньчжоу поднял голову и вдохнул аромат цветов:
- Фучжоу расположен на юге, здесь теплый климат. Абрикосы зацветают рано и цветут очень пышно.
Мо Чи медленно подошел к нему, и Ду Таньчжоу, опустив голову, посмотрел на него.
В следующий момент Мо Чи прикрепил бело-розовый цветок к его волосам.
Удивленный Ду Таньчжоу поднял руку и, коснувшись цветка в своих волосах, почувствовал его прохладные гладкие лепестки.
Мо Чи отступил на несколько шагов назад и, полюбовавшись на свое творение, сказал с довольным видом:
- Отлично.
Его щеки порозовели, а его обычно бледные губы стали гораздо ярче после выпитого вина.
Его глаза сияли влажным блеском, а во взгляде появились расслабленное выражение и едва заметная улыбка, которые обычно бывают у подвыпившего человека.
Под этим весенним ветерком тот ледяной холод, который Мо Чи привез с собой с пограничных территорий, казалось, начал развеиваться и отступать.
Ду Таньчжоу ласково смотрел на него:
- У меня дома растет много абрикосовых деревьев, и когда они цветут все вместе, это смотрится красивее, чем одиночное дерево. Когда мы вернемся в Цзиньцинь, ты еще успеешь застать их цветение.
Было непонятно, понял его Мо Чи или нет, но он кивнул и медленно пошел дальше.
Сделав несколько шагов, он вдруг остановился и, повернувшись, сказал с серьезным видом:
- Но те цветы, что ты посадил возле моей спальни, слишком сильно пахнут. Нужно повыдирать их, когда вернемся. Я из-за их запаха спать не могу!
Ду Таньчжоу понадобилась вся его выдержка, чтобы проглотить эти пять слов: «Они были посажены для тебя».
Мо Чи не понимал, что произошло. Он лишь видел, как помрачнело лицо господина шилана, который вдруг обошел его и пошел вперед, угрюмо бросив на ходу:
- Понятно.
Мо Чи последовал за ним с недоуменным видом. Ему что, так сильно нравятся эти цветы?
_________________
1. Напомню, Чусиань - мятежник, дядя императора и отец принцессы Хуайнин из первой части.
2. Я так понимаю, это некое учреждение, которое заведовало театрами и увеселительными заведениями. Там готовили актеров, певцов, танцоров, которые также занимались проституцией. Там обучали мужчин и женщин музыке, танцам, чтобы они потом могли развлекать публику, играли во время праздников, ну и не только играли.
3. Ист. Гетера, гейша (на казённом окладе; с дин. Сун закреплялись за местными административными учреждениями (напр. Уездными управами) для чиновников, чьи жёны остались на родине. Являлись государственными рабынями, сдавались казной в аренду или продавались. Рекрутировались из родни осуждённых и пленных.
4. Имеется ввиду календарь, где предсказывались удачные и неудачные дни, гороскоп и т. д.
5. Нацзи - один из шести свадебных обрядов. Гадание и закрепление брачного договора: семья жениха гадала в своём храме предков, в случае счастливого исхода оповещала семью невесты, и брак считался закреплённым.
6. В словаре это переводится, как брачный контракт, но тут имеется ввиду некий документ, который мужчина вручал своей невесте.