- 68 -
После нескольких дней ожидания в резиденции Цяо, наконец, кое-что произошло.
Цзи Юн, управляющий Цяо Хечана, пытался сбежать посреди ночи, но был схвачен Жань Яо и доставлен в ямынь для допроса.
Главарь бандитов опознал его, и ему пришлось во всем признаться.
Он подтвердил, что тайно связывался с бандитами, и храм Яньтун стал местом, где проходили их встречи. Он также рассказал о владельце меняльной лавки, который помогал им производить расчеты между собой.
Той же ночью Жань Яо отправился в дом владельца меняльной лавки, чтобы арестовать его, но оказалось, что тот узнал об аресте Гоцзю еще несколько дней назад, и, собрав свои вещи, сбежал.
Но сбежав, он бросил здесь своего управляющего, который принял на себя основной удар.
Осознав, что хозяин предал его, он точно также предал своего хозяина и рассказал Жань Яо о всех возможных местах, где мог скрываться владелец лавки.
Жань Яо приказал своим людям обыскать все эти места. И вскоре владельца лавки арестовали в его родном городе в провинции.
Чтобы разговорить владельца меняльной лавки, не понадобилось даже звать Ду Таньчжоу. Как только тот увидел в тюрьме орудия пыток, у него от страха подкосились ноги.
Прежде чем Жань Яо успел сказать хоть слово, он уже во всем признался ему.
По словам владельца меняльной лавки, каждый раз бандиты клали деньги на свой счет в его лавке, а потом приходил Цзи Юн и забирал свою часть.
Жань Яо показал ему бандитов одного за другим, и он с одного взгляда опознал тех из них, кто чаще всего приходил к нему.
В его меняльной лавке подчиненные Жань Яо обнаружили много квитанций, относящихся к этим сделкам.
Таким образом, можно было считать, что у них были и нужные им свидетели, и все необходимые улики.
В тот же день Ду Таньчжоу получил письмо из столицы.
Получив это письмо, он понял, что теперь, наконец, можно встретиться с Гоцзю.
Цяо Хечан действительно был человеком, который разбирался в этой жизни. Несмотря на то, что он был заперт в комнате, не видя солнечного света, он все равно не утратил своего аппетита.
Когда Ду Таньчжоу пришел к нему, его волосы были аккуратно причесаны, а его одежда, хоть и измялась, все же была чистой и аккуратной.
Если не считать того, что у него немного изменился цвет лица, в основном он выглядел как обычно.
Ду Таньчжоу вежливо поклонился ему и спокойно сказал:
- Гоцзю, должно быть, уже известно, почему он находится здесь.
Цяо Хечан не выказал ни гнева, ни удивления, его голос звучал спокойно и ровно:
- Независимо от того, виновен я или нет, я чиновник второго ранга, и его величество лично даровал мне почетный титул «опора государства». У господина Ду нет права задавать мне вопросы. Я требую отправить меня в столицу, чтобы я мог лично поговорить с его величеством!
Ду Таньчжоу протянул ему полученное из столицы письмо:
- Прошу Гоцзю взглянуть вот на это.
Цяо Хечан с сомнением развернул письмо и быстро пробежался по нему глазами. По мере прочтения его лицо становилось все мрачнее.
Это был указ, написанный самим Чуцуном. В письме также говорилось, что Чуцун уже давно обнаружил подлог с продажей государственной соли и специально отправил Ду Таньчжоу в Фучжоу для проведения расследования, даровав ему право карать и миловать любого человека независимо от его статуса. Даже если дело касалось членов императорской семьи, он имел право судить и покарать их.
- Господин Гоцзю, его величество, возможно, и не догадывался о твоей связи с бандитами, но в Министерстве общественных работ уже давно обнаруживали, что отправленная из Фучжоу соль смешана с песком из озера, и его величество давно подозревал тебя. Его величество не стал отправлять императорского посланника, но вместо этого попросил меня и господин Ша Фаньяна провести тайное расследование. Тебе и так уже дали возможность сохранить достоинство, неужели ты все еще не оценил этого?
Ду Таньчжоу выдержал паузу и продолжал:
- Если ты все еще настаиваешь на своей поездке в столицу, я, конечно, не могу останавливать тебя. Но, когда его величество отправил тебя в Фучжоу, он сделал это для того, что ты возглавил добычу железной руды и соли. Как ты сможешь встретиться с его величеством после того, как предал его доверие?!
Ду Таньчжоу говорил негромко, и его тон не был резким, но от его слов, казалось, задрожали окна и двери.
Цяо Хечан остался совершенно невозмутимым. Он отложил письмо и посмотрел прямо в глаза Ду Таньчжоу:
- Я признаю, что вступил в сговор с бандитами, - четко выговорил он. - Я также признаю, что получал часть прибыли от незаконной торговли солью. Но у меня не было ни малейшего корыстного интереса. Все что я делал, было сделано ради жителей Фучжоу!
Все началось пять лет назад.
В том году Цяо Хечан переехал в Фучжоу по приказу императора. Десятки членов его семьи сели на служебный корабль и по реке Шунма приплыли к озеру Линьчунь.
Цяо Хечан - родственник императора, и, когда он отправился в Фучжоу, его сопровождало множество официальных лиц из каждого округа.
Где бы ни проходил корабль, путешествие шло очень гладко, его всюду сопровождали различные чиновники, и за время пути не случилось никакого происшествия.
Прежде, чем они добрались до озера Линьчунь, Цяо Хечан уже слышал, что там вовсю хозяйничают бандиты. Все попытки призвать их к ответу были бесполезны, и поначалу он волновался, но после благополучного путешествия его бдительность немного притупилась.
Однако, когда корабль добрался до озера Линьчунь, открывшееся его взору зрелище потрясло его - начальник округа Жань Яо выслал ему навстречу десятки кораблей с сотнями солдат, и этих лодок было так много, что они почти перекрыли собой устье реки Шунма, где она впадала в озеро.
Сердце Цяо Хечана упало. Если Жань Яо выслал столько людей для его защиты, значит, от бандитов на озере совсем не было никакого спасения.
Словно в подтверждение догадки Цяо Хечана, даже под такой строгой охраной его все равно ограбили бандиты.
Как только они вошли в воды озера, бесчисленные толпы бандитов быстро собрались вокруг на небольших лодках.
- Ладно бы они просто разграбили имущество на корабле, - с грустью сказал Цяо Хечан. - Но они убили много солдат, охранявших корабль, среди которых были подростки. От них осталась лишь десятая часть. У меня душа заболела, когда я увидел, сколько молодых жизней было загублено этими бандитами!
- Значит, ты решил сотрудничать с бандитами? - нахмурившись, спросил Ду Таньчжоу.
- А что бы на моем месте сделал господин Ду? - спросил Цяо Хечан. - Истребил бандитов? Их тут бесчисленное множество, и, если бы на это были брошены все усилия, страшно представить, сколько солдат распрощались бы со своими жизнями. Господин Ду привык к убийствам на поле боя, может, его и не трогает смерть солдат, но я не мог видеть, как наши солдаты погибают от рук бандитов, и предпочел сотрудничать с ними.
После того ограбления Цяо Хечан не спешил сообщать о случившемся императору, он даже попросил Жань Яо скрыть это происшествие.
Поселившись в Фучжоу, Цяо Хечан однажды ночью попросил лодочника спустить лодку на воду и, как он и ожидал, очень быстро столкнулся с бандитами.
На этот раз Цяо Хечан был подготовлен. Столкнувшись с бандитами, он сохранил полную невозмутимость перед лицом опасности. Он не только передал им заранее подготовленные золотые и серебряные слитки, но также пригласил главаря бандитов на встречу.
Главарь бандитов был не робкого десятка. Узнав об этом, он действительно приехал на встречу.
Они всю ночь вели секретные переговоры на озере Линьчунь, после чего заключили, наконец, соглашение.
Цяо Хечан поставлял соль бандитам напрямую при условии, что они прекратят грабить проходящие мимо корабли.
Конечно, так как Цяо Хечан рисковал больше всех, прибыль от торговли солью должна была делиться поровну.
Когда главарь бандитов узнал, что Цяо Хечан ищет с ним встречи, он поначалу заподозрил его в обмане.
Но, когда тот предложил разделить прибыль поровну, главарь бандитов вздохнул с облегчением.
По его мнению, этот так называемый Гоцзю был из тех людей, которые жаждут денег и власти, а с такими людьми проще всего иметь дело.
- Итак, после того, как ты приехал в Фучжоу пять лет назад, разбои на озере Линьчунь прекратились.
- Верно, - Цяо Хечан гордо выпрямился, он не испытывал ни малейших угрызений совести. - Все, что я делал, было сделано для блага жителей Фучжоу. Даже если его величество осудит меня, я ни в чем не раскаиваюсь.
Ду Таньчжоу нахмурился и покачал головой:
- Гоцзю так складно говорит, что я просто поражен его красноречием. Даже если все, что ты сказал, это правда, тебе не приходило в голову, что выживание десятков тысяч семей по всей стране зависит от соли Фучжоу? Гоцзю добавлял песок в соль, которая так важна для людей. Думал ли ты о том, какой вред причинит всем этим людям песок, который попадет к ним в желудки?
Между его бровями пролегла глубокая морщинка:
- Но даже если мы не станем думать о простом народе, Гоцзю не думал о том, что железная руда и соль из Фучжоу также идет на нужды армии, которая стоит в Ючжоу? Гоцзю только что сказал, что его очень беспокоят жизни наших солдат, тогда позволь задать вопрос: когда ты отправлял такую соль для армии, в тот момент тебя очень заботило здоровье и безопасность солдат?
В низком голосе Ду Таньчжоу были явно слышны осуждение и недоумение.
- Чтобы защитить один уезд, Гоцзю выбрал способ, из-за которого пострадали все остальные. И ты еще пытаешься доказать мне, что делал все это ради блага народа?
Цяо Хечан застыл на месте.
Ду Таньчжоу знал, что Цяо Хечан не то чтобы не подумал об этом, скорее, выборочно отбросил то, что ему было неудобно.
Ду Таньчжоу открыл дверь комнаты:
- Гоцзю может вернуться домой. Его величеству будет отправлен доклад об этом деле. Что же касается того, как с тобой поступить, это будет решать его величество.
Он откинул рукава и ушел, больше не взглянув на Цяо Хечана, который так и остался стоять, застыв на месте.
Вскоре стража отправила Цяо Хечана обратно к нему домой, а Ду Таньчжоу нашел Мо Чи возле пруда, который находился возле ямыня.
Он сидел на белом камне возле пруда и смотрел, как Ду Чжо дразнит уток.
Уток выращивал повар ямыня. Ду Чжо гонялся за утками, а те разлетались во все стороны, и в воздухе всюду летал утиный пух.
Ду Таньчжоу осторожно подкрался, намереваясь обнять Мо Чи сзади. Но стоило ему протянуть руку, как Мо Чи, не поворачиваясь к нему, спросил:
- Видел Цяо Хечана?
Ду Таньчжоу лишь вздохнул и сел рядом с ним:
- Да. Гоцзю не стал ничего отрицать, он во всем сознался.
- Устал? - Мо Чи посмотрел на него.
- Устал, - Ду Таньчжоу взял Мо Чи за руку и, опустив голову, прижался щекой к его ладони. - Поэтому мне нужно немного отдохнуть.
Его прохладная щека прижималась к теплой ладони, а его длинные ресницы слегка щекотали кожу Мо Чи, вызывая легкое онемение, отчего тот невольно сжал пальцы.
Ду Таньчжоу подумал, что он хочет вырвать руку, поэтому сжал его запястье:
- Мы уже целовались и прикасались друг к другу, теперь уже поздно убегать.
- Кто это к тебе прикасался? - щеки Мо Чи вспыхнули.
Приоткрытые губы Ду Таньчжоу щекотали ладонь Мо Чи, пока он говорил, и его теплое влажное дыхание опаляло ему кожу.
Мо Чи хотел сжать пальцы, но побоялся, что его грубые мозоли поцарапают красивое лицо Ду Таньчжоу.
Видимо, Ду Таньчжоу понял, в чем состоит его затруднение, и тихонько рассмеялся. Он поднял голову и приложил ладонь Мо Чи к своему лицу:
- Не прикасался? Ну так можешь потрогать меня сейчас.
Придерживая пальцы Мо Чи, он провел их кончиками по своему лбу, векам, прямой переносице, гладкой коже и, наконец, коснулся ими своих губ.
Мо Чи нервно сглотнул, чувствуя, как у него пересохло в горле. Его взгляд словно приклеился к тыльной стороне ладони, словно он не осмеливался больше никуда смотреть.
Ду Таньчжоу, глядя на него горящим взглядом, осторожно прикусил покрытый шрамами кончик его пальца, оставив на нем едва заметный след от зубов.
Этот след был совсем слабым, он затерялся среди шрамов и почти сразу исчез.
Ду Таньчжоу это не понравилось. Он нахмурился и на этот раз укусил сильнее то же самое место. Увидев, что теперь влажный след от зубов был виден очень четко, он улыбнулся с удовлетворенным видом.
- Может, хватит... - тихо пискнул Мо Чи, и его глаза забегали из стороны в сторону.
- Ты меня спрашиваешь? - с удивленным видом сказал Ду Таньчжоу. - Это тебя надо спросить, хватит или нет.
- Хватит, хватит! - Мо Чи хотел отдернуть руку, но Ду Таньчжоу крепко держал ее и не отпускал.
- Ммм? - одним словом подсказал ему Ду Таньчжоу.
- Когда вернемся домой, тогда потрогаю, - сдаваясь, сказал Мо Чи. - - Вечером, как вернемся, потрогаю снова.
Ду Таньчжоу как раз собирался выдвинуть еще несколько требований, но в этот момент он услышал где-то совсем рядом хлопанье крыльев.
- Осторожно! - крикнул Мо Чи, поменявшись в лице.
Ду Таньчжоу инстинктивно обернулся.
Одна из уток, за которыми гонялся Ду Чжо, повинуясь заложенному в ней инстинкту, яростно захлопала крыльями и, поднявшись на высоту семи или восьми чи, понеслась прямо в сторону Ду Таньчжоу.
Ее желтые лапки ударили Ду Таньчжоу по лбу, но этого ей показалось мало, и она, забуксовав у него на носу, отхлестала его по лицу крыльями, после чего потопталась у него на голове.
После этого она взлетела в воздух и, описав в воздухе дугу, плавно приземлилась на землю.
Впервые за свою короткую жизнь эта утка смогла взлететь так высоко.
Мо Чи наблюдал эту сцену, вытаращив глаза от удивления, а гонявшийся за уткой Ду Чжо застыл на месте с ошарашенным видом.
Что же касается самого Ду Таньчжоу, первого красавца столицы, маленькая белая утка оставила след своей лапки у него на лбу.
Ду Таньчжоу, приложив руку ко лбу, закрыл глаза и прошептал:
- Где Ду Чжо?
Ду Чжо бросился к нему, но не дойдя несколько шагов, остановился, тревожно ожидая его указаний:
- Ваш... ваш слуга здесь.
- Ду Чжо, с сегодняшнего дня ты больше не являешься слугой семьи Ду. С этого момента ты остаешься здесь и будешь разводить уток для господина Жань.
В тот вечер, когда они ложились спать, красная отметина на лбу Ду Таньчжоу так и не исчезла.
В ямыне не хватало свободных помещений, и им оставалось лишь втроем лечь спать в одном домике.
Ду Чжо добровольно вызвался пойти спать на жесткой кушетке во внешней комнате, оставив им двоим мягкую кровать во внутренней комнате, чтобы его хозяин с Мо Чи могли лечь спать вместе.
Мо Чи уже переоделся и теперь сидел на кровати и курил трубку, глядя на Ду Таньчжоу с едва заметной улыбкой.
Ду Таньчжоу с хмурым видом смотрел на себя в бронзовое зеркало, не в силах поверить в то, что собирается лечь спать с отпечатком утиной лапы на лбу.
Мо Чи сделал затяжку и неопределенно сказал:
- А это не так уж и плохо, похоже на хуадянь. (1) Это нисколько не повредило красоте господина Ду.
Ду Таньчжоу лишь покосился на него в ответ.
- Я серьезно, - с улыбкой сказал Мо Чи. - Ты посмотри на красавиц Фучжоу, они все носят хуадянь. Что говорить о простых женщинах, даже У Есюэ, звезда павильона Утун, не может сравниться красотой с господином Ду.
Ду Таньчжоу встал и направился к нему, на ходу развязывая пояс. Дойдя до Мо Чи, он бросил свой пояс на пол.
Верхняя мантия его официальной одежды свободно висела на нем, а под облегающим его тело нижним платьем были видны бугрившиеся мышцы.
Несмотря на то, что Ду Таньчжоу уже давно не носил военную форму, его тело по-прежнему было стройным и сильным.
В отличие от Мо Чи, который от рождения отличался худощавым телосложением, Ду Таньчжоу развивал свою крепкую фигуру посредством регулярных тренировок и упражнений в фехтовании.
Одежда скрывала его фигуру, и лишь когда он распахнул ее, можно было разглядеть его молодое крепкое подтянутое тело с широкими плечами и длинными ногами.
Мо Чи затянулся, вдохнув полный рот дыма, и теперь захлебнулся им, не зная, что ему теперь делать - то ли вдохнуть его, то ли выпустить в воздух.
Ду Таньчжоу оперся коленом на кровать, снял официальную одежду и бросил ее возле кровати, после чего посмотрел на Мо Чи:
- Ты сказал, что когда мы вечером придем домой, ты потрогаешь меня. Вечер уже наступил.
Рука Мо Чи дрогнула, и он резко выдохнул дым.
Когда дым наполнил воздух, Ду Таньчжоу забрал трубку у него из рук и положил ее на шкаф возле кровати.
Мо Чи смущенно потер кончик носа:
- Эээ... вообще-то, я могу обойтись и без этого. Слушай, нам же завтра рано вставать, почему бы нам не...
- Ты разве не сказал сейчас, что я красивее даже У Есюэ? - тихо спросил Ду Таньчжоу и посмотрел Мо Чи в глаза. - Так чем еще я тебе не угодил?
- Нет-нет, - Мо Чи замотал головой. - Ты всем хорош, даже слишком хорош, но я...
Ду Таньчжоу внезапно положил руку ему плечо, и Мо Чи, вздрогнув всем телом, хотел перехватить его руку, чтобы удержать его.
Но Ду Таньчжоу двигался быстрее. Он воспользовался этой возможностью и, схватив его за запястья, завел ему руки за спину, удерживая его на месте.
В таком положении они оказались очень близко друг к другу, соприкасаясь грудью и чувствуя сердцебиение друг друга.
Мо Чи смотрел на него с растерянным видом, в его взгляде мелькнула паника.
Он никогда в жизни не был ни с кем настолько близок, и ему никто не нравился до встречи с Ду Таньчжоу.
Он священное оружие, обученное убивать и способное сиять лишь среди бушующего пламени.
Но, оказавшись перед прекрасным цветком, он был испуган и растерян, и в своем смятении он хотел немедленно отступить.
Чувствуя, как напряглось его тело, Ду Таньчжоу не предпринимал больше никаких действий. Он просто сидел, продолжая обнимать Мо Чи и, наклонившись к его уху, прошептал:
- Не двигайся, просто обними меня и посиди так со мной немного.
Он закрыл глаза и, уткнувшись лицом в шею Мо Чи, сделал глубокий вдох.
От волос Мо Чи исходил сильный запах лекарственных трав, и к этому запаху примешивался слабый аромат орхидеи.
Ду Таньчжоу чувствовал, как бьется пульс на шее Мо Чи, а его грудь поднимается и опускается при дыхании.
Их дыхание и биение пульса сливались воедино, и уже было трудно отделить их друг от друга.
Несколько прядей густых волос Мо Чи свисали вдоль его шеи, Ду Таньчжоу с силой потерся лицом об его волосы, не обращая внимания на то, что его кожа покраснела.
Он больше ничего не слышал, кроме звуков дыхания и сердцебиения Мо Чи.
Когда он подумал, что Мо Чи так и останется сидеть неподвижно, позволяя ему держать себя в объятьях, этот суровый и непреклонный лазутчик вдруг зашевелился.
Мо Чи медленно повернул голову и вдруг коснулся дрожащими губами красной отметины у него на лбу.
Это был очень легкий поцелуй, словно стрекоза коснулась в полете своим крылышком водной глади.
Мо Чи не поднимал глаз, не смея встретиться взглядом с Ду Таньчжоу.
После этого поцелуя он поспешно отвернулся, делая вид, что ничего не произошло.
Ду Таньчжоу на миг опешил, а затем бурная радость затопила его сердце, и тепло разлилось по всему его телу.
Он сидел неподвижно, обнимая Мо Чи, а его рука медленно продвигалась все выше, пока не легла на затылок Мо Чи.
Черные волосы Мо Чи струились между его пальцев, и он прижался щекой к его плечу, словно нашел, наконец, самое безопасное место на свете.
Даже если его душа была в смятении, он был готов сложить крылья и остаться в объятьях Ду Таньчжоу.
Бурные чувства, превратившись в горячий поток, затопили Ду Таньчжоу, встав комом у него в горле. Он несколько раз поцеловал висок Мо Чи, а затем лег вместе с ним на кровать, не переставая обнимать его.
Руки Мо Чи заскользили вверх по его спине, плотно прижимаясь к его одежде. Он положил голову на плечо Ду Таньчжоу и потерся щекой о его грудь, чувствуя исходившее от нее тепло.
- Спи... - послышался хрипловатый шепот возле его уха.
Мо Чи закрыл глаза, и горячие губы коснулись его век.
В его груди разлилось тепло, его руки и ноги обмякли, а блеск мелькающих мечей из прошлого стал похож на танцующие отражения цветов на воде, и он больше не мог их отчетливо видеть.
Мо Чи протяжно выдохнул и погрузился в глубокий сон, окруженный теплом тела Ду Таньчжоу и ароматом орхидеи.
_________________
1. Хуадянь - вот такая штучка во лбу у девушек, наподобие индийского бинди, только в виде цветочков.