- 67 -
Тем вечером Цяо Юань, которая весь день прождала на постоялом дворе, наконец, дождалась возвращения Синь Ляньяо вместе с Жоужень.
Волосы Жоужень растрепались, а ее лицо приобрело землистый оттенок. Увидев Цяо Юань, она не могла вымолвить ни слова и лишь разрыдалась.
За те несколько дней, что они не виделись, она сильно похудела.
Обеспокоенная Цяо Юань задала ей несколько вопросов, но Жоужень лишь заливалась слезами и ничего не говорила.
Цяо Юань, вытирая ей слезы, спросила Синь Ляньяо:
- Как ты нашел ее?
- Я взял своих людей, и мы пошли в храм Яньтун, чтобы обыскать его. Я чуть не оскорбил настоятеля, но нам никого не удалось найти. Но я не сдался, и мы поднялись по горной дороге в задней части горы. Посреди пути мы встретили Жоужень, она смогла сбежать сама.
Жоужень смогла сбежать самостоятельно. На ее запястьях были видны синяки, она осталась без обуви и потеряла сознание, едва увидев Синь Ляньяо.
Когда она пришла в себя, ей дали рисовой каши, которую распорядился принести ей Синь Ляньяо. Она за один раз выпила три чашки каши, прежде чем у нее появились силы говорить.
Последние несколько дней ее связанной держали в дровяном сарае храма Яньтун. Этот сарай располагался очень далеко от главного зала, и его не использовали уже много лет.
Жоужень просидела взаперти несколько дней без еды и воды. На третий день она уже не смогла вынести этого и изо всех сил постаралась освободиться от веревок, после чего ей с трудом удалось выбраться оттуда. Опасаясь, что ее снова поймают, она не осмелилась выйти через главные ворота и сбежала из храма через задний выход. Когда она спускалась с горы, ее нашел Синь Ляньяо.
- Все хорошо, все в порядке... - Цяо Юань вытерла платком лицо Жоужень. - К счастью, ты просто поголодала несколько дней, и не случилось чего похуже...
Жоужень совсем ослабела. Снова увидев Цяо Юань, она слишком переволновалась и много плакала, и теперь ее лицо стало еще бледнее, словно она снова собиралась упасть в обморок.
Цяо Юань поспешно уложила ее в кровать, чтобы она могла отдохнуть и набраться сил.
Когда она закрыла дверь и вышла из комнаты, у нее словно гора с плеч свалилась.
Синь Ляньяо достал браслет, который нашли на корабле и протянул ей руку.
Цяо Юань положила свою руку на его ладонь, и он снова надел ей браслет. Нефритовый браслет, который сначала был подходящего размера, теперь стал чуточку великоват ей.
- ... Ты так похудела, - надев на нее браслет, Синь Ляньяо не отпустил ее руку и, опустив голову, продолжал смотреть на ее запястье.
- А что такое? - с притворным гневом сказала Цяо Юань. - После похудения я уже не так хороша собой и не нравлюсь господину Синь?
Синь Ляньяо театрально вздохнул:
- Это все ваша вина, госпожа Цяо. Ты же сама знаешь, как ты красива, и еще говоришь такие вещи? Ты специально это делаешь, хочешь, чтобы все женщины Фучжоу завидовали тебе?
- Красива я или нет - это другой вопрос. А, если я захочу, чтобы мне завидовали все женщины Фучжоу, для этого нужно сделать только одну вещь.
Синь Ляньяо уставился на нее во все глаза и недоверчиво спросил:
- Ты тоже хочешь выйти замуж за шилана Ду?!
- Кому нужен шилан Ду?! - изумилась Цяо Юань. - Я же имела ввиду...
Осознав, что она проговорилась, Цяо Юань поспешно прикусила язык.
Синь Ляньяо улыбнулся с довольным видом:
- С тех пор, как Ду Таньчжоу приехал в Фучжоу, в городе нет ни одной богатой семьи, которая не желала бы с ним породниться. Твоя мать настояла на том, чтобы господин Ду остановился в резиденции Гоцзю, заставив всех матерей скрежетать зубами от злости. Даже твоя сестра втайне влюблена в него, но тебе он не нравится.
В его взгляде мелькнула улыбка:
- Кто же из молодых людей сумел покорить сердце молодой госпожи из дома Цяо-гоцзю?
- Разве господин Синь не знает, за кем гонялись все маменьки в Фучжоу, пока сюда не приехал господин Ду? - в тон ему ответила Цяо Юань. - Ты лучше меня должен знать, сколько свах отвадил управляющий резиденции Синь.
Цяо Юань держалась раскованно и свободно, совсем не так, как в доме своего отца. В присутствии Синь Ляньяо она могла быть собой и говорить все, что ей захочется, перед ним ей никогда не приходилось скрывать свою сущность.
- Плохо дело! - с огорченным видом сказал Синь Ляньяо. - Я прогнал столько свах, что теперь и не знаю, когда в дом твоего отца придет сваха от меня, не прогонит ли ее ваш управляющий?
Глаза Цяо Юань засияли радостным блеском:
- Ты... ты правда придешь?
- Конечно, - мягко ответил Синь Ляньяо. - Если я не приду, разве это не повлияет на репутацию Бодхисаттвы храма Яньтун?
Цяо Юань уставилась на него широко раскрытыми глазами:
- Ты... ты знаешь, что я ходила в храм поклониться Бодхисаттве?
- Какой прок от Бодхисаттвы? - сказал Синь Ляньяо. - Если тебе что-то нужно, почему бы не прийти ко мне? Тебе достаточно лишь пожелать, и я исполню твое желание.
Спустя некоторое время, когда Цяо Юань с Жоужень привели себя в порядок, Синь Ляньяо отправил их в повозке обратно в дом семьи Цяо.
Они обсудили между собой, что им нужно сказать дома. Цяо Юань должна была сказать, что они с Жоужень остались в храме на несколько дней, чтобы помолиться. А, когда они спускались с горы, им случайно повстречался Синь Ляньяо, который и подвез их обратно.
Но, как оказалось, все эти предосторожности были излишними - дома никому не было дела до местонахождения Цяо Юань.
С того дня, как Цяо Юань исчезла после своего отъезда в храм Яньтун, супруги Цяо совсем не беспокоились о ее отсутствии, полагая, что она осталась пожить в храме.
Что же касается того, почему от нее не было никаких вестей за все это время, и почему она никого не предупредила заранее, Гоцзю и его супругу совсем не волновали такие вещи.
Цяо Хечан поначалу был занят проблемами, связанными с обрушением рудника, а затем выяснял отношения с бандитами на озере, у него было столько дел, с которыми было нужно разобраться.
А Нин Тун тем временем была слишком занята своей новой невесткой и к тому же, размышляла над тем, как ей свести свою дочь с Ду Таньчжоу, поэтому ей было не до того, куда подевалась дочь наложницы.
Возможно, в глубине души ей и хотелось, чтобы Цяо Юань исчезла. Тогда ей не пришлось бы хлопотать о ее браке, и она могла бы поскорее выдать Цяо Цунлу за Ду Таньчжоу.
После того, как Цяо Юань вернулась домой, а затем ушла в свой маленький дворик, никто не задал ей ни единого вопроса о том, где она была все это время.
Когда они вернулись к себе, у Жоужень на глаза навернулись слезы.
Но Цяо Юань уже давно привыкла к такому отношению, поэтому не приняла это близко к сердцу.
- Ну и плачь дальше, - сказала она, пытаясь успокоить служанку. - Господин Синь обещал принести попозже кое-что вкусное. Пока ты будешь плакать, я все съем одна.
Жоужень рассмеялась сквозь слезы, но после этого ей захотелось плакать еще больше.
- Спасибо, что на свете есть господин Синь, - всхлипывая, сказала она. - Когда Юань-нян выйдет за него замуж и станет главной женой, вот тогда посмотрим, кто осмелится обижать ее.
Цяо Юань как-то странно посмотрела на нее.
Жоужень сразу поняла, что она подумала о своей матери, которая умерла молодой и поспешно начала объяснять:
- Я не это имела ввиду... я хотела сказать...
- Да, я понимаю, - Цяо Юань покачала головой, давая понять, что ей не о чем беспокоиться.
За стеной послышалась какая-то возня, и вскоре над ней показалась голова Синь Ляньяо, который появился с коробкой в руках.
- Жоужень, иди сюда скорее, - сказала Цяо Юань. - А иначе, я все заберу себе.
Цяо Юань не ожидала, что на следующий день после ее возвращения домой в резиденции Цяо все перевернется с ног на̀ голову.
Позапрошлым вечером Цяо Хечан не вернулся домой, и Нин Тун всю ночь не могла сомкнуть глаз от беспокойства. На следующее утро она собиралась отправить управляющего в ямынь, чтобы сообщить об этом местным властям.
Но как только привратник отпер ворота, он увидел Жань Яо и Ду Таньчжоу, который ждали на улице.
Когда Жань Яо увидел вышедшую к ним Нин Тун, он смутился и отступил на шаг назад.
Ду Таньчжоу улыбнулся и начал медленно пониматься по ступенькам.
- Приветствую госпожу Цяо, - он поклонился ей.
Нин Тун, взяв себя в руки, с трудом улыбнулась ему:
- Господин Ду здесь. Чем могу быть полезна господину Ду?
Ду Таньчжоу почтительно сложил ладони:
- Сегодня ночью Гоцзю не вернулся домой, и я подумал, что нужно нанести визит его супруге, дабы все объяснить ей. Прошу прощенья, что не предупредил заранее.
- Не нужно церемоний, - ответила госпожа Цяо.
Ду Таньчжоу все с той же вежливой улыбкой сказал ей:
- Гоцзю был арестован начальником уезда и вашим покорным слугой и в настоящее время содержится под стражей в ямыне. Пусть госпожа не беспокоится, Гоцзю находится не в тюрьме, а в отдельной комнате, его хорошо кормят, поэтому госпоже не о чем волноваться.
- Что?! - госпожа Цяо была потрясена и разгневана. - Мой супруг состоит в родстве с Сыном неба, он дядя императора! Как вы посмели арестовать его без всякой причины?! В нашей стане еще действуют законы?
Жань Яо опустил голову, не смея возражать ей, но Ду Таньчжоу мягко сказал:
- Госпожа, не волнуйтесь. Мы бы никогда не позволили себе этого без всяких на то оснований, поэтому, разумеется, у нас были свои причины.
Нин Тун, конечно же, не могла успокоиться так просто.
- Что бы он ни сделал, это все ради простого народа! - в гневе воскликнула она. - Даже если Цяо Хечан совершил проступок, его величество должен отправить императорского посланника, чтобы привлечь его к ответственности! Вы чиновники четвертого ранга, кто вы такие, чтобы арестовывать его?!
Ду Таньчжоу не стал спорить с ней и лишь сказал:
- Успокойтесь, госпожа. Ваш покорный слуга пришел сюда только для того, чтобы поставить вас в известность. Что же касается того, какое преступление совершил Гоцзю, об этом станет известно всем после допроса, и тогда госпожа тоже обо всем узнает.
Нин Тун была так зла, что едва держала себя в руках. Она не ожидала, что человек, которого она уже видела своим зятем, в конце концов, окажется тем, кто арестовал ее мужа!
Ее лицо побледнело, и губы задрожали. Она сердито тыкала пальцем в Ду Таньчжоу, но не могла сказать ни слова.
Не обращая внимания на ее состояние, Ду Таньчжоу поклонился ей и ушел вместе с Жань Яо.
Жань Яо оборачивался через каждые три шага и несколько раз порывался броситься назад, чтобы оправдаться перед Нин Тун. Если бы Ду Таньчжоу не остановил его, он бы точно начал на коленях извиняться перед ней.
Ду Таньчжоу продолжал тащить его за собой:
- Господин Жань - начальник уезда и чиновник четвертого ранга, почему же он так боится супругу Гоцзю? - поддразнил он его.
Жань Яо топнул ногой и вздохнул, злясь на то, что он всего лишь гражданский чиновник, и у него нет силы Ду Таньчжоу. Он просто не мог вырваться из его железной хватки.
- Господин Ду, ты так далеко зашел. А потом ты ускачешь назад в столицу, я мы с Гоцзю останемся в Фучжоу один на один. И как нам, по-твоему, потом смотреть друг другу в глаза?
Жань Яо совсем скис:
- Если его величество разгневается, ты-то у него в фаворитах. Даже если ты совершишь большую ошибку, он помилует тебя, и тогда моя голова полетит с плеч?!
Ду Таньчжоу покачал головой, глядя на него с беспомощным видом:
- Господин Жань, ты столько лет был чиновником и до сих пор не научился распознавать намерения императора? Если бы его величество полностью доверял Гоцзю, разве он отправил бы в Фучжоу нас с Ши Фаньяном?
- Ты хочешь сказать... - Жань Яо застыл в изумлении. - Значит ли это, что его величество уже давно хочет разобраться с Гоцзю?
Ду Таньчжоу с сочувствием посмотрел на него:
- Тебе такое не приходило в голову даже после того, как его величество вызвал тебя в столицу и приказал провести расследование насчет продажи соли?
Жань Яо задумался, вспоминая некоторые события из прошлого. И чем больше он думал, тем сильнее чувствовал, что Ду Таньчжоу прав.
- Я тогда подумал, что его величество сделал это просто в качестве предупреждения Гоцзю. Но сейчас я подумал о том, что император прислал тебя сюда, чтобы ты присутствовал на свадебной церемонии. Это выглядело так, будто он хочет выразить свое внимание к этой семье, но на деле, он просто отправил тебя в Фучжоу, чтобы ты провел здесь расследование?
Ду Таньчжоу лишь улыбнулся и ничего не сказал. Получив приказ императора отправиться в Фучжоу, он сразу понял, что Чуцун хочет от него.
Жань Яо больше не паниковал и перестал задыхаться, и даже его осанка изменилась:
- Ну до чего же я непонятливый! Если бы я знал заранее, то уже давно принял бы меры! Зачем бы я стал ждать до сих пор?
- Господин Жань - осторожный человек. В таких делах лучше соблюдать осторожность.
Жань Яо перестал хмуриться:
- Господин Ду и правда умно придумал! Я немедленно пошлю людей распространить новость об аресте Гоцзю, и можешь быть уверен, что об этом будет знать каждый человек от десяти до девяноста лет! А потом мы установим тщательный контроль за домом Гоцзю и посмотрим, что будет дальше.
Ду Таньчжоу кивнул с одобрительным видом.
Жань Яо пришла в голову еще одна мысль, и он спросил:
- Но мы же не знаем, что творится в самой резиденции Цяо.
Ду Таньчжоу посмотрел на него с многозначительной улыбкой и пошел дальше.
- Что господин Ду хотел сказать этой улыбкой? - Жань Яо поспешно догнал его. - Не смейся! Лучше расскажи мне, что ты там еще придумал!
***
Охрана ямыня преградила Нин Тун путь.
- Я супруга дяди императора! Кто осмелится тронуть меня! - в гневе воскликнула Нин Тун.
Охранник почтительно ответил ей:
- Ваш подчиненный не смеет преграждать госпоже путь, он всего лишь исполняет приказ господина Ду. Отныне, кто бы ни вышел из резиденции Гоцзю, его всюду будет сопровождать охрана. Ваш подчиненный - маленький человек и просто выполняет свои обязанности. Если госпожа недовольна, она может высказать свое недовольство господину Ду.
Этим словам его явно заранее научил Ду Таньчжоу.
- Ты! Пф! - госпожа Цяо раздраженно откинула рукава и вернулась обратно домой.
Стража немедленно окружила дом, надежно охраняя ворота.
Слуги, услышавшие шум у ворот, испуганно стопились во дворе.
- Что это за паника! - сердито воскликнула госпожа Цяо, едва войдя в ворота. - Небо пока не рухнуло на землю, и Гоцзю еще жив! Что это за скорбные лица! Быстро разойдитесь по своим местам и займитесь работой! Если кто-то будет лениться и плохо исполнять свои обязанности, не вините меня потом в жестокости!
Новости быстро распространились по всему дому, достигнув и двора Цяо Юань. Жоужень сильно испугалась и в панике сжала руку Цяо Юань.
Но Цяо Юань сохраняла спокойствие:
- Не бойся. Моему отцу самим государем пожалован титул «опоры государства». Если он не совершил грубой ошибки, ничего страшного не случится.
- А, если господин... если он все же совершил такую ошибку... - в ужасе прошептала Жоужень.
- Если он сделал нечто такое, что его величество не сможет простить ему, тогда тем более, какой смысл беспокоиться об этом? - спокойно заметила Цяо Юань, и Жоужень, гладя на нее, тоже постепенно успокоилась.
Хозяйка и служанка смогли взять себя в руки и успокоиться, но остальные слуги в доме никак не могли прийти в себя и спокойно работать. Они попрятались в укромных уголках, продолжая обсуждать случившееся.
Во всем доме была лишь одна служанка, которая как ни в чем не бывало продолжала спокойно сажать цветы. Нин Тун купила ее в то время, когда Цяо Юань не было дома. И ее обязанностью было следить за цветами во дворе Цяо Юань.
Видя, как она спокойна и невозмутима, Цяо Юань почувствовала любопытство. Она вышла из дома и подошла к ней:
- Как тебя зовут? - спросила она.
Служанкой, которая сажала во дворе цветы, была никто иная, как Чи Цуйвей.
Она подняла голову и, увидев Цяо Юань, вскочила на ноги, чтобы поприветствовать ее, и тут же стукнулась ногой о лопату. Она потерла ушибленное место и выпрямилась.
- Ваша слуга... - она скривилась от боли. - Вашу слугу зовут Чи-эр, она здесь новенькая. Рада приветствовать госпожу.
Жоужень позабавил ее смущенный вид, и Цяо Юань тоже не смогла удержаться от смеха. Она прикрыла лицо платком и захихикала, а затем снова спросила Чи Цуйвей:
- В доме поднялся такой переполох, все только и делают, что сплетничают между собой. Почему же ты не присоединилась к остальным и продолжаешь спокойно сажать цветы?
Чи Цуйвей почтительно сложила ладони:
- Ваша слуга очень довольна тем, что у нее теперь есть еда, одежда и достойное жалование. Ваша слуга очень рада этому и должна постараться, чтобы хорошо выполнять свою работу, а все остальное ее не касается.
- Если с моим отцом что-то случится, нашей семье может настать конец. Тебе не страшно? - снова спросила Цяо Юань.
- Не страшно, - Чи Цуйвей снова присела на корточки и продолжила возиться с землей. - Я верю, что с Гоцзю все будет хорошо.
Цяо Юань посмотрела на нее и ничего не сказала.
***
Во время обеда Мо Чи, придерживая свою опухшую и покрасневшую руку, и Ду Таньчжоу, волоча за собой раненую ногу, с трудом дотащились до обеденного стола.
Ду Таньчжоу, опасаясь, что Мо Чи будет неудобно есть, взял палочки и начал подкладывать ему еду в тарелку, пока из нее не выросла небольшая горка.
Мо Чи взял ложку и, зачерпнув ею рис, дрожащей правой рукой отправил его в рот.
Ду Таньчжоу продолжал есть, время от времени подкладывая ему еду.
Ду Чжо терпел сколько мог и, наконец, не выдержал:
- Господин, когда мы впервые встретили Мо Чи, вы разве не говорили, что он одинаково владеет обеими руками?
Ду Таньчжоу застыл, и его рука, державшая палочки, замерла в воздухе. Он долго сидел в таком положении, а затем медленно повернул голову и посмотрел на Мо Чи.
Мо Чи, который специально ел правой рукой, прекратил свое представление и, взяв палочки левой рукой, начал ловко орудовать ими. Как оказалось, он действовал даже изящней и проворней Ду Таньчжоу.
- Ты... что это такое? - наконец, выговорил Ду Таньчжоу.
- Я забыл, - ответил Мо Чи, глядя перед собой.
Ду Таньчжоу, не в силах удержаться от смеха, прикрыл лицо рукавом, пряча улыбку.
Ничем не выдав себя, он взял кусочек мяса и, прожевав его, вдруг зашипел:
- Сссс....
- Что, что случилось! - немедленно отреагировал Ду Чжо.
Мо Чи лишь бросил на него недоуменный взгляд.
Ду Таньчжоу приложил руку, держащую палочки, ко лбу и сказал хриплым голосом:
- ... рана на ноге вдруг разболелась. Ничего страшного, нужно лишь немного потерпеть.
Мо Чи кивнул в ответ и снова сосредоточился на еде.
Ду Таньчжоу стиснул зубы: ну почему у него не получилось разжалобить его!
Ду Чжо сел рядом с ним и, взяв палочки, начал накладывать ему еду:
- Господин, вы пока отдохните, Ду Чжо сейчас покормит вас.
Ду Таньчжоу искоса взглянул на него и пронзил его насквозь своим взглядом:
- Да не нужен ты мне... - прошипел он сквозь зубы. - Сядь на место...
- Оу... оу... - Ду Чжо двумя руками положил палочки на место и вернулся на свое место с обиженным видом.
Ду Таньчжоу как бы между прочим взглянул на Мо Чи - этот мальчишка сосредоточил все свое внимание на курице и даже не посмотрел на него.
Черствый, бездушный человек, который сначала соблазняет, а затем отталкивает, сперва целует, а затем убегает! Как раз в тот момент, когда Ду Таньчжоу окончательно распалился, мысленно костеря его, Мо Чи взял куриную ножку и положил ему в тарелку.
- Ешь. Съешь ножку, и твоя нога тоже заживет.
В глазах Мо Чи сверкнул огонек, и как только куриная ножка оказалась в тарелке, он убрал руку и перестал смотреть на него.
Ду Таньчжоу немного помолчал, а затем взял куриную ножку и, не сводя взгляда с профиля Мо Чи, откусил кусок мяса.
- ... вкусно.
В его низком, с хрипотцой голосе слышался некий намек и соблазнительные нотки. Казалось, он кусал не мясо, а щеку Мо Чи.
Мо Чи с невозмутимым видом смотрел перед собой, но мочки его ушей предательски покраснели.
- Правда? - громко спросил Ду Чжо. - Эта курица правда такая вкусная? Ваш слуга тоже должен попробовать!
Он взял еще одну куриную ножку, которая тоже предназначалась Ду Таньчжоу, и откусил от нее большой кусок.
- Курица как курица, ничего особенного! - промычал Ду Чжо, пережевывая мясо. - Или она становится вкуснее, если смотреть на Мо Чи?
Следуя примеру Ду Таньжоу, он уставился на Мо Чи и начал старательно жевать.
- Все равно невкусно!
Даже статуя не выдержала бы огненных взглядов четырех глаз.
Мо Чи вдруг отложил палочки и встал:
- Все, я наелся.
С этими словами он бросился вон из комнаты, и весь его облик говорил о смущении.
Ду Таньчжоу закрыл глаза и сделал глубокий вдох, после чего как можно спокойнее сказал Ду Чжо:
- Не нужно разговаривать во время еды. Твоя слюна перелетела через Мо Чи и забрызгала мне лицо.
Ду Чжо смог расслышать в спокойном тоне своего хозяина скрежет его зубов.
Он отвернулся с унылым видом и начал молча доедать свою куриную ножку.
Ду Таньчжоу вздохнул и посмотрел на куриную ножку в своей тарелке. Он подумал о том, что Мо Чи впервые подложил ему еду, и ему было жалко есть ее.