- 54 -
Ду Таньчжоу кивнул в сторону вешалки:
- Там висит моя одежда и полотенце, которым я вытираюсь. Ты разве не видел их, когда вошел?
Мо Чи оглянулся и увидел роскошный халат Ду Таньчжоу и его нижнее платье, которые висели там.
Если он снял с себя всё, что только можно, что еще мог делать, если не купаться?!
- ... Кто станет оглядываться на вешалку, когда входит?
Объяснение Мо Чи прозвучало довольно слабо и неубедительно. Он отвернулся и с несчастным видом едва слышно сказал:
- Не... не мог бы ты сначала одеться?
Ду Таньчжоу направился в его сторону, и Мо Чи начал медленно отступать. Выставив перед собой руки и непрерывно размахивая ими, он крепко зажмурился:
- Подожди, подожди, я не хочу смотреть на это! Хоть ты и правда очень... я не собираюсь смотреть!
Ду Таньчжоу с бесстрастным видом прошел мимо него к вешалке, после чего развернулся к нему спиной и, вытерев тело полотенцем, небрежно набросил на себя одежду.
- Ну вот, теперь ты и потрогал меня, и всё посмотрел, не собираешься взять на себя ответственность? - скрестив на груди руки, сказал Ду Таньчжоу, который одевшись, стал еще более невозмутимым.
Эти слова были достойны маленькой женушки, однако, они были сказаны спокойным тоном главнокомандующего, уверенного в своей победе.
- Мы же оба мужчины, какая еще ответственность, - пробормотал Мо Чи. - Я раньше часто купался в озере с другими лазутчиками! Мы тогда тоже все были голыми, но никто не требовал, чтобы за него несли ответственность.
Сгорающий от стыда покрасневший Мо Чи, словно распутник, натягивающий штаны и несущий всякую чушь в свое оправдание, вел себя точно также.
Глаза Ду Таньчжоу внезапно потемнели, и он недоверчиво спросил:
- Ты купался с другими голым? - при слове «голым» он стиснул зубы.
Мо Чи, у которого от стольких оправданий уже пересохло во рту, не заметил этого. Казалось, он просто нес всякую чушь, стараясь объясниться и оправдать себя.
Но он сам не соображал, что сейчас говорил, его разум был заполнен картиной, которую он только что видел.
Кожа Ду Таньчжоу была гладкой как нефрит, покрытый влагой. Кажется, на этой коже вообще не было шрамов.
И под этой кожей отчетливо проступали сильные эластичные мышцы.
А еще... его размер... в определенном месте...
Мо Чи энергично потер лицо и с видом героя, смело идущего навстречу гибели, он поднял голову и, подойдя к Ду Таньчжоу, вложил в его руку письмо Ши Фаньяна:
- Вот письмо! А я ухожу!
Прежде чем Ду Таньчжоу успел что-либо ответить, он отвернулся и, подойдя к двери, с силой потянул ее на себя.
... Увидев стоявшего за дверью человека, он перепугался до полусмерти.
Мо Чи был настолько погружен в воспоминания о некоторой части тела Ду Таньчжоу, о которой нельзя сказать вслух, что даже не заметил, как кто-то подошел к двери.
Открыв дверь, он столкнулся с одним человеком.
Человек за дверью тоже вздрогнул от испуга. Узнав Мо Чи, он похлопал себя по груди и протяжно выдохнул:
- Перепугался до смерти...
Это был Синь Ляньяо.
Ду Таньчжоу тоже подошел к двери, и когда Синь Ляньяо увидел его растрепанный и небрежный вид, его лицо застыло.
Наконец, к нему вернулась способность говорить:
- А вы... вы... эээ... наверное, я пришел невовремя? Простите, что побеспокоил вас во время... во время...
Синь Ляньяо долго повторял на все лады это слово «во время», прежде чем закончил:
- ... во время вашей работы.
Лицо Ду Таньчжоу по-прежнему ничего не выражало, но Мо Чи поспешно проговорил:
- Нет, нет, нет! Господин Ду принимал ванну! А я пришел отдать ему кое-что! Вы нас нисколько не побеспокоили, совсем нисколько!
Синь Ляньяо улыбнулся как ни в чем не бывало и поклонился им:
- Позвольте приветствовать вас обоих. Я пришел сюда так поздно, потому что у меня срочное дело, поэтому прошу простить мне мою дерзость.
Ду Таньчжоу прищурил глаза:
- Откуда господин Синь узнал, что мы живем здесь?
- Эта гостиница также принадлежит нашей семье, - с мягкой улыбкой ответил Синь Ляньяо.
Слуги уже унесли бочку с водой из гостевой комнаты, где Ду Таньчжоу принимал ванну.
Его влажные волосы были небрежно собраны на затылке с помощью заколки, а его халат был также небрежно завязан на талии матерчатым поясом.
Он сидел за столом, подперев подбородок рукой и внимательно слушал Синь Ляньяо.
Мо Чи сидел сбоку, положив руки на колени, словно школьник, слушающий наставления учителя.
На лице Синь Ляньяо мелькнула тень беспокойства, он обдумал свои слова и осторожно сказал:
- Господа, вы наверняка уже знакомы с дочерью Цяо-гоцзю, Цяо Юань-нян, не так ли? Сегодня ранним утром она уехала в храм Яньтун на ярмарку, но до сих пор не вернулась домой. Это совершенно не свойственно ее характеру оставаться на улице в такое позднее время, и я боюсь, что она могла попасть в беду.
Ду Таньчжоу слегка приподнял брови:
- А господин Синь, похоже, очень хорошо осведомлен о местонахождении Цяо Юань. Это незамужняя девушка, и она тебе не родственница, откуда ты знаешь, куда она уехала и откуда тебе известно, что она еще не вернулась домой?
Синь Ляньяо на миг запнулся и откровенно ответил:
- Мой дом находится с северной стороны от резиденции Гоцзю. К тому же, от маленького дворика, где живет госпожа Цяо Юань, его отделяют всего две стены, и со второго этажа моего дома видно спальню госпожи Цяо Юань.
Ду Таньчжоу уже слышал об этом от Мо Чи.
- Ах, конечно, мне видно только стену ее внутреннего двора, - поспешно добавил Синь Ляньяо. - Самих людей во дворе разглядеть невозможно! Я ни в коем случае не отношусь к тем подлецам, которые подглядывают за женщинами. Но через трещину в стене действительно можно разглядеть, есть ли свет в доме госпожи Цяо. И я только что видел, что в ее доме света нет, значит, она еще не вернулась домой.
Ду Таньчжоу подумал о том, что ему рассказал Мо Чи о Синь Ляньяо и Цяо Юань.
- Господин Синь, тебе нравится Цяо Юань, не так ли?
Синь Ляньяо резко поднял голову.
Ду Таньчжоу как будто задавал ему вопрос, но на самом деле, это прозвучало как утверждение.
Видя его уверенный взгляд, Синь Ляньяо лишь вздохнул. Он не понимал, как господин Ду сумел это понять за такое короткое время, поэтому просто кивнул, подтверждая это.
- Господин Ду все верно угадал. Но прошу держать это в секрете. Я еще не сватался к госпоже Цяо и, если об этом станет известно, боюсь, это нанесет ущерб ее репутации.
Ду Таньчжоу как бы случайно, но тем не менее, нарочно взглянул на Мо Чи, а затем похвалил Синь Ляньяо:
- Господин Синь по-настоящему искренний человек. Он никогда не скрывает своих истинных чувств и не пытается избегать их. Вот он настоящий пример для подражания, и именно таким должен быть мужчина.
С этими словами он снова взглянул на Мо Чи.
Мо Чи остался неподвижен, словно медитирующий монах, и сидел с таким видом, словно ничего не слышал.
Синь Ляньяо не выказал никакой радости, услышав эту похвалу и лишь сказал:
- Господин Ду слишком любезен. Сегодня, когда уже стемнело, я увидел, что госпожа Цяо еще не вернулась домой, и тогда я пошел к управляющей лавкой, торгующей румянами, которую часто посещает госпожа Цяо. Я попросил ее сходить в дом семьи Цяо, чтобы она под предлогом того, что хочет показать госпоже Цяо новые румяна, узнала, где она находится.
- И эта лавка с румянами тоже является частью семейного имущества господина Синь? - спросил Ду Таньчжоу.
Синь Ляньяо лишь скромно улыбнулся, подтверждая это.
- Управляющая вернулась и сказала, что Цяо Юань ушла рано утром в храм Яньтун и все еще не вернулась домой, но ей также сказали, что госпожа Цяо могла остаться там ночевать, поэтому дома не очень беспокоились о ее местонахождении.
Ду Таньчжоу понял главный смысл этих слов.
Цяо Юань была дочерью наложницы. Хотя со стороны казалось, что Цяо Хечан и его жена заботятся о ней, неизвестно, насколько она была им дорога на самом деле.
Во всяком случае, если бы Цяо Цунлу не пришла ночевать домой, госпожа Гоцзю уже давно послала бы кого-нибудь на ее поиски.
- Управляющая также узнала, что Гоцзю тоже ушел из дома рано утром и еще не вернулся, - добавил Синь Ляньяо. - Не знаю, не случилось ли что-нибудь серьезное.
Ду Таньчжоу промолчал в ответ, и Синь Ляньяо не смог ничего понять по выражению его лица.
Но его не волновало, куда подевался Гоцзю, и он продолжил рассказывать Ду Таньчжоу:
- Узнав об этом, я со своими людьми отправился в храм Яньтун. Когда мы приехали туда, ворота уже были заперты. Я спросил монаха-привратника, и тот сказал, что сегодня никто из паломников не оставался ночевать в храме. Иными словами, Цяо Юань исчезла после того, как ушла из дома сегодня утром.
Синь Ляньяо сначала хотел поехать в ямынь и попросить, чтобы ему помогли найти ее.
Но, во-первых, он боялся еще больше усложнить это дело и нанести урон репутации Цяо Юань. А во-вторых, он не был родственником Цяо Юань, и у него не было права разыскивать ее вместо семьи Цяо.
Немного подумав, он понял, что Ду Таньчжоу был единственным человеком в городе, который мог помочь ему в этом деле.
- Господин Ду, - Синья Ляньяо поклонился ему. - Ради репутации Гоцзю прошу помочь разыскать госпожу Цяо для него и для меня.
Ду Таньчжоу немного подумал и неторопливо проговорил:
- Господин Синь, не переживайте так сильно. Цяо Юань - дочь Гоцзю, и я уверен, что в городе никто не осмелился бы напасть на нее. У меня есть очень важное дело, и утром я уеду из города. Но я обещаю, что, когда разберусь с тем делом и вернусь в город, я помогу найти Цяо Юань ради вас с Гоцзю.
Синь Ляньяо был очень благодарен ему за его доброту и перед уходом неоднократно напомнил ему, что по этому поводу ни в коем случае нельзя поднимать шум, чтобы не нанести урон репутации Цяо Юань.
Проводив Синь Ляньяо, Мо Чи сказал с озадаченным видом:
- Может, Цяо Юань просто осталась у какой-нибудь подруги, а, может, отправилась куда-то еще, но управляющая лавкой румян просто не смогла разузнать об этом? Почему Синь Ляньяо так сильно беспокоится, что даже примчался к тебе просить о помощи?
- Конечно, он беспокоится, потому что ему не все равно, - спокойно сказал Ду Таньчжоу. - Если однажды ты исчезнешь, я буду искать тебя точно также.
Мо Чи торопливо прикусил язык.
Спустя целую вечность, он рассмеялся и сказал:
- Ха, хаха! Не буду беспокоить господина Ду. Не забудь позвать меня, когда поедешь утром на озеро Линьтай.
С этими словами он бросился прочь, не оглядываясь.
***
В это же время на озере Линьчунь.
Цяо Юань с трудом преодолела навалившуюся на нее сонливость. Она чувствовала, что ее сознание еще не прояснилось до конца, а ее тело слегка покачивалось из стороны в сторону.
Вокруг нее была кромешная тьма, в которой было невозможно разглядеть что-либо.
Поначалу Цяо Юань рассеянно подумала, что она находится в темной комнате.
Спустя долгое время она все же смогла осознать, преодолевая оцепенение, что ей ничего не видно, потому что ее глаза закрыты черной повязкой, а ее тело покачивается не из-за, что у нее кружится голова, а потому, что она находится на корабле.
Ее руки и ноги были крепко связаны веревками.
Кто-то ударил ее по голове в храме Яньтун, а затем связал и отнес на корабль.
Осознав это, Цяо Юань собрала все силы, и бо̀льшая часть ее сознания прояснилась.
Кто схватил ее? Знает ли этот человек, что она дочь Цяо Хечана? Куда именно идет этот корабль?
Ее лоб покрылся испариной, сердце бешено стучало у нее в груди, а руки мгновенно похолодели.
У нее гудело в ушах, и в мыслях наступил хаос. Какое-то время она слышала лишь стук собственного сердца, и весь мир, казалось, был где-то бесконечно далеко от нее.
Чувствуя, как ее охватывает паника, она все же смогла призвать на помощь остатки здравомыслия и немного успокоиться.
Сделав несколько глубоких вдохов, она обнаружила, что к ней возвращается способность ясно мыслить.
Перед тем, как ее похитили, она отправилась за свой служанкой Жоужень на задний двор храма Яньтун.
Последнее, что она помнила перед тем, как потеряла сознание, это сцена, где связанная Жоужень находится в комнате с хранившимися в ней священными писаниями.
Перед этим Жоужень пошла следом за управляющим из дома семьи Цяо.
Отец Жоужень не должен был напасть на нее. Неужели в храме прятался злоумышленник, выжидая возможности похитить Жоужень и Цяо Юань?
Цяо Юань не могла ничего видеть, поэтому не знала, была ли Жоужень сейчас рядом с ней или нет.
Сколько бы она ни ломала над этим голову, она так и не смогла предположить, кому понадобилось бы ее похищать.
Если Жоужень похитили вместе с ней, тогда как семья узнает об этом?
И, что еще важнее, даже если в семье обнаружат, что она пропала, пошлют ли кого-нибудь на ее поиски?
В своем смятении она расслышала тихое постукивание.
Цяо Юань долго думала, прежде чем сумела понять, что этот звук издает нефритовый браслет на ее запястье, которым она касалась стены каюты.
Когда она вспомнила об этом нефритовом браслете, ее сердце чудесным образом успокоилось.
Этот браслет из зеленого нефрита, украшенного золотом, был подарен ей на день рожденья Синь Ляньяо, и она носила этот подарок не снимая, с того дня, как получила его.
Цяо Юань вздохнула с облегчением. Даже если семья Цяо не захочет искать ее, Синь Ляньяо обязательно сделает это.
Синь Ляньяо был достаточно умен, чтобы заметить, что ее похитили, и тогда он наверняка начнет ее поиски.
Цяо Юань, наконец, могла успокоиться.
Она должна оставить какой-то след, чтобы Синь Ляньяо было проще найти ее.
Пусть она сейчас ничего не видит, но она способна слышать и осязать.
Какое-то время она внимательно прислушивалась. Доносившийся до нее негромкий плеск воды указывал на то, что она действительно плыла по воде.
Озеро Линьчунь было единственным водоемом в Фучжоу, и Цяо Юань была уверена, что находится именно там.
Причем она сейчас находилась не в маленькой лодке, а на большом корабле.
Поскольку шум воды доносился издалека, она наверняка находилась не на палубе, а в каюте.
Цяо Юань не знала, наблюдает ли за ней кто-нибудь сейчас. Она умышленно начала сучить ногами. Ее вышитые туфельки с глухим стуком затарабанили о стену.
Какое-то время она прислушивалась, но так и не услышала никакого движения возле себя, поэтому догадалась, что в каюте кроме нее никого не было.
Это придало ей смелости, и она начала обследовать место вокруг себя связанными руками, но смогла нащупать только доски.
Отказываясь сдаваться, она постаралась встать, продолжая обследовать стены.
Очень скоро она освоилась и была приятно удивлена, обнаружив здесь окошко. Оно не было заперто, поэтому она приоткрыла его.
Это очень обрадовало ее, но еще больше она радовалась тому, что хотя ее руки и были связаны, нефритовый браслет находился возле ладони, и его не опутывала веревка.
Цяо Юань подняла руки и, закусив зубами манжету, с силой потянула ее на себя и отодрала от рукава кусок ткани.
Она обернула нефритовый браслет тканью, собираясь с его помощью подать знак, выбросив его с корабля.
Проблема заключалась в том, что если корабль и дальше будет плыть по озеру, даже если она выбросит браслет, он просто утонет в воде, и его никто не увидит.
Пока Цяо Юань размышляла над тем, что ей делать дальше, за дверью каюты послышались шаги.
Цяо Юань тут же упала на пол, спрятав браслет в рукаве, и сделал вид, что все еще находится без сознания.
Вскоре дверь открылась, и кто-то вошел в каюту.
- Это и есть та женщина, которую вы похитили? - спросил один человек.
- Да, - ответил другой. - Непонятно, откуда она взялась в храме. Мы не знали, кто она и побоялись, что она может навредить нам, поэтому забрали ее с собой.
- Ты забыл, что велел босс - нельзя обижать женщин!
- Помню, конечно! И что нам теперь с нею делать? Убить ее?
- И я не знаю. Оставь ее! Давай сначала вернемся, и пусть босс принимает решение.
Оба человека вышли из каюты, но не ушли сразу. Они остановились возле двери и начали болтать между собой.
- Скоро казенный корабль будет здесь. Как думаешь, зачем боссу понадобилось красть казенную соль?
- Да кто его знает! Я слышал от наших братьев, что они убили много солдат, и их тела все еще на том корабле. По-моему, это так странно - зачем боссу тащить этот корабль сюда?
Цяо Юань быстро сделала вывод из их разговора.
Не так давно эти люди ограбили казенный корабль, перебили на нем охрану и увели корабль с собой.
Она торопливо соображала.
Воровство казенной соли - тяжкое преступление. Власти обязательно отправят людей на поиски бандитов и, возможно, скоро они найдут этот корабль.
Если она бросит браслет на корабль, рано или поздно его обнаружат.
Нужно просто сделать это.
Цяо Юань, касаясь стены, осторожно встала и открыла окно. Ей в лицо ударил свежий ветер.
По мере того, как корабль плыл вперед, постоянно дувший ей в лицо ветер вдруг сильно ослаб.
Цяо Юань поняла, что ветер ослаб, вероятно из-за того, что его заблокировал корпус казенного корабля.
Цяо Юань хотел сорвать повязку с глаз, но она была завязана так туго, что у нее никак не получалось избавиться от нее.
Ей не оставалось ничего другого, кроме как пойти на отчаянный шаг.
Она вытащила из рукава завернутый в ткань браслет и, дотянувшись до окна, с силой вышвырнула его вон.
Пожалуйста, пожалуйста, пусть он упадет на корабль!
Видимо, небеса услышали ее молитву. Она услышала тихий стук, и ее нефритовый браслет действительно приземлился на палубу казенного корабля!
Цяо Юань была так счастлива, что ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
Подавив волнение в своем сердце, она снова легла, мысленно взывая к возлюбленному: «Синь Ляньяо, ты должен найти меня!»
***
Ранним утром следующего дня Ду Таньчжоу и Мо Чи прибыли на озеро Линьчунь.
Вчера солдаты обследовали окрестности возле острова Жун и определили несколько мест, где мог находиться казенный корабль.
Сегодня Жань Яо собрал здесь всех своих людей, кто был способен работать.
Они сели на небольшие корабли и разъехались в разные стороны в поисках захваченного корабля.
Вскоре, после того как они сели на корабль, Мо Чи вдруг разом скис.
Конечно, остальные не заметили этого, он выглядел, как и прежде и сидел в лодке, аккуратный и подтянутый, как и положено охраннику Мо.
Но Ду Таньчжоу видел, что его глаза утратили свой ясный блеск, а выражение лица стало слишком серьезным.
Сначала Ду Таньчжоу подумал, что он беспокоится о Ши Фаньяне.
Но взгляд Мо Чи становился все более рассеянным, а его лицо бледнело все сильнее.
Ду Таньчжоу вдруг пришла в голову одна мысль, хоть она и казалась ему совсем невероятной. Он повернул голову и спросил Мо Чи:
- А ты... у тебя случайно нет морской болезни?
Мо Чи посмотрел на него страдальческим взглядом.
Ду Таньчжоу был просто потрясен и не мог в это поверить:
- Ты знаменитый тайный лазутчик, и тебя все еще укачивает на корабле?
Мо Чи, преодолев очередной приступ дурноты, с трудом проговорил:
- Вообще-то... я первый раз в жизни плыву на корабле.
____________________
Ду, напоминаю - от тошноты помогает испуг, Мо сам так сказал. Срочно зажми его где-нибудь и хорошенько напугай, «потрогав» в отместку, можно ищо поцеловать, чтоб наверняка. Не благодари.