- 53 -
Чуансянь был подведомственным Фучжоу уездом, и там же находился железный рудник.
Услышав эту новость, Жань Яо закатил глаза, жалея, что не может просто потерять сознание.
Оглянувшись назад, он увидел, что внимание Ду Таньчжоу сосредоточено только на Мо Чи, а все остальные думают только о полученной новости. Если он и правда потеряет сознание, его точно никто не успеет подхватить.
Жань Яо передумал терять сознание и сумел устоять на ногах.
- Похоже, мне недолго оставаться начальником уезда, - с угрюмым видом произнес он.
Вестовой спрыгнул с лошади и поддержал его:
- Господин, пожалуйста, не волнуйтесь так! Рудник обрушился посреди ночи, и в то время там не было ни одного человека. Обвал обнаружили только на следующий день, когда собирались начать там работу.
Жань Яо мог, наконец, на кого-то опереться, и к нему окончательно вернулась ясность рассудка:
- Сыма, (1)дувей,(2) возьми людей и обыщите все вокруг острова Жун. Господин Ду, едем со мной, нужно проверить, что там случилось на руднике.
В повозке, направлявшейся в Чуансянь, Мо Чи и Ду Таньчжоу сидели друг напротив друга, один слева, другой справа.(3)
А между ними пристроился Жань Яо. Его руки и ноги совсем ослабли, и он больше не мог ехать верхом на лошади, поэтому втиснулся к ним в повозку.
Так получилось, что он уселся как раз посередине, оставив свободными только места справа и слева.
Мо Чи, опустив голову, смотрел на свои ноги, он чувствовал, что Ду Таньчжоу смотрит на него в упор.
Пока повозка катилась вперед, тело Мо Чи покачивалось из стороны в стороны, но взгляд Ду Таньчжоу словно приклеился к его лицу. В какую бы сторону ни качнулся Мо Чи, этот взгляд неотступно следовал за ним.
Жань Яо весь погрузился в мысли о бандитах и руднике, поэтому поначалу не замечал ничего необычного.
До тех пор, пока повозка не добралась до горного леса, и дорога стала ухабистой и неровной. Внезапно колесо попало в выбоину, и все трое слетели со своего места.
Сидевший лицом вперед Жань Яо свалился прямо на колени Ду Таньчжоу.
Сильные руки Ду Таньчжоу удержали его и быстро вернули на место.
Жань Яо уселся поудобнее и собрался поблагодарить его. Но, когда он поднял глаза, он увидел, что Ду Таньчжоу смотрит на Мо Чи. Он не сводил взгляда со своего охранника, даже когда помогал ему.
Жань Яо втайне подивился - Ду Таньчжоу так пристально смотрел на охранника, словно вознамерился прожечь в нем дыру своим взглядом. Неужели командир Мо ничего не замечает?
Он посмотрел на Мо Чи и заметил, что тот держится точно также, с той лишь разницей, что смотрел все это время на свои ботинки.
Жань Яо вдруг ясно осознал, что Мо Чи не просто знал, что Ду Таньчжоу смотрит на него - он знал это слишком хорошо.
Постойте-ка, почему это похоже на то, как он ругался со своей женой?
Начальник уезда Жань не мог ошибиться. Каждый раз, когда его жена начинала сердиться, он не знал, как подступиться к ней.
Госпожа Жань, скрывая свою обиду, просто садилась в сторонке и начинала испепелять его взглядом до тех пор, пока он не выдерживал ее укоряющего взгляда и не извинялся перед ней.
В этот момент Ду Таньчжоу с его недовольным взглядом очень сильно напоминал ему его жену, когда она сердилась.
При мысли об этом господин Жань не смог сдержать усмешки.
Мысленно позабавившись, он вдруг понял, что здесь что-то не так.
Нет-нет-нет, разве можно сравнивать шилана Ду с маленькой женушкой!
Повозку снова тряхануло на ухабе, но на этот раз она резко дернулась влево.
Жань Яо больше не пришлось прыгать на колени к Ду Таньчжоу, поскольку теперь пришла очередь Мо Чи.
Он попал прямо в объятья Ду Таньчжоу, и тот обнял его и прижал к своей груди.
Лицо Ду Таньчжоу все еще сохраняло недовольное выражение, но своими действиями он выдал себя.
Как только Мо Чи отбросило вперед, Ду Таньчжоу уже поднял руки, приготовившись подхватить его.
Оказавшись в его объятьях, Мо Чи ударился головой об его подбородок.
Ду Таньчжоу нахмурился от боли, но не вскрикнул, а лишь крепко обнял Мо Чи.
- Из... извини, - лицо Мо Чи вспыхнуло со скоростью, которую можно было заметить невооруженным глазом, и он начал вырываться, стремясь как можно скорее сесть обратно.
Ясно увидев все это собственными глазами, туповатый начальник уезда Жань все равно ничего не понял, и лишь подумал, что шилан Ду и правда заслуживает быть особой, приближенной к императору. Надо же, как трепетно он заботится о простом охраннике.
Услышав, как Мо Чи извиняется, Ду Таньчжоу, наконец, заговорил и сердито проворчал:
- Ты еще извиняешься? Разве не ты совсем недавно сказал, что нас связывают лишь отношения начальника и подчиненного? Так чего же ты падаешь ко мне в объятья, когда повозку трясет? Разве это я, шилан из Линьтай, обязан защищать тебя, своего охранника?
Его кислый ворчливый тон просто ошеломил Жань Яо.
Господин Жань потер глаза и, проморгавшись, снова взглянул на Ду Таньчжоу.
Этот человек и правда шилан Ду? Уж не вселилась ли в него его жена? Как это у него получается ворчать точно также, как и она?
- Я не так говорил... - пробормотал Мо Чи.
Ммм... А вот эта фраза прозвучала так, как обычно оправдывался Жань Яо. Вот просто слово в слово!
Эта повозка была слишком мала, и, если Мо Чи хотел сесть обратно, ему было нужно опереться на что-то.
Он так спешил вырваться из рук Ду Таньчжоу, что в панике нечаянно придавил нижнюю часть живота Ду Таньчжоу.
Все трое замерли.
Ду Таньчжоу медленно опустил голову и посмотрел вниз. Это было довольно чувствительное место. Если бы Мо Чи опустил руку чуть ниже, тогда...
Мо Чи застыл всем телом. Он лишь чувствовал, что надавил на что-то мягкое в твердом месте. Проследив за взглядом Ду Таньчжоу, он осознал, что это был крепкий низ его живота.
Мо Чи подскочил как ужаленный и стукнулся головой об потолок.
Он снова сел, потирая голову, еще щеки покраснели и он, шипя от боли, принялся торопливо объяснять:
- Я... я нечаянно! Я нечаянно потрогал... там. Я... я... я правда не специально!
Мо Чи совсем растерялся, словно человек, окончательно припертый к стенке.
Жань Яо мог бы поклясться, что он не ошибся, но он действительно увидел едва заметную улыбку на лице Ду Таньчжоу.
Может, все дело было в приподнятых уголках губ или в том, как слегка расслабились нахмуренные брови Ду Таньчжоу, но Жань Яо увидел, как в глазах Ду Таньчжоу промелькнуло почти незаметное постороннему взгляду тайное ликование.
Но эта радость была мимолетной, и Ду Таньчжоу, снова напустив на себя строгий вид, холодно сказал:
- Охранник Мо решил воспользоваться своим начальником?
- Нет, нет... - бессвязно забормотал Мо Чи. - Я... нет!
Жань Яо, откинувшись назад, с сомнением во взгляде наблюдал за развернувшейся сценой.
Сначала он беспокоился, что Ду Таньчжоу станет ругать своего подчиненного и даже собирался заступиться за Мо Чи и сказать пару слов в его поддержку.
Ну кто бы мог подумать, что это была вовсе не та ситуация, когда начальник распекает нерадивого подчиненного. Оказывается, эти двое просто флиртуют друг с другом!
Как же сильно он теперь жалел о том, что не поехал верхом на лошади! Ну и пусть его руки и ноги ослабли! Уж лучше упасть с лошади, чем смотреть это дурацкое представление!
Ду Таньчжоу произнес еще несколько фраз, которые должны были выглядеть, как упреки, но на самом деле, со стороны казалось, что он просто дуется и капризничает:
- Я же для тебя только шилан из Линьтай. И, если уж ты так серьезно настроен, то должен знать, что чиновника четвертого ранга нельзя так бесцеремонно трогать. Тебе известно, какое тебе может грозить наказание за оскорбление императорского чиновника?
- Я же сказал, что я не специально! Я... я не... я тебя не трогал!
Слушая сбивчивые объяснения Мо Чи, Жань Яо понял, что больше не может спокойно смотреть на этих двоих.
Он отвернулся и с равнодушным видом уставился в окно, и его сердце стало подобно пересохшему колодцу.
Ну, когда же они доберутся до уезда Чуансянь...
Уезд Чуансянь получил свое название только потому, что располагался в неровной гористой местности.
Вход в шахту располагался в одном из ущелий, и местные жители называли его каждый на свой лад. С юга на север первое ущелье называли Идаочуань, а второе - Эрдаочуань.
Когда они втроем добрались до входа в шахту, там уже собрались местные чиновники, а также много рабочих, которые просто сидели на корточках, поскольку они пока не могли работать.
Увидев Жань Яо, чиновники поспешили подойти к нему и поприветствовать его.
- Господин Жань приехал!
- Все в порядке, господин Жань?
- Господин Жань приехал так быстро!
Добыча железной руды находилась полностью под контролем Гоцзю, и Жань Яо волновало только одно:
- Говорят, жертв нет, но правда ли это?
Все чиновники закивали и подтвердили это.
- Обрушение произошло посреди ночи, но точное время неизвестно. Утром рабочие собирались спустить в шахту, но, войдя внутрь, обнаружили, что рудник обрушился.
- Хорошо, что никто не погиб! - Жань Яо вздохнул с облегчением. - Послали кого-нибудь, чтобы известить Гоцзю?
- Конечно! Когда что-то случается, мы всегда оповещаем его. Но он живет очень далеко и, боюсь, не успеет добраться сюда так скоро.
Без Цяо Хечана никто не осмеливался подойти к шахте, и даже Ду Таньчжоу мог лишь оставаться снаружи и ждать.
С тех пор, как Мо Чи «потрогал» Ду Таньчжоу в повозке, он все время держался от него подальше, старательно поворачиваясь к нему спиной и всем своим видом давая понять, что у него нет никаких дурных мыслей в отношении его начальника Ду Таньчжоу.
Ду Таньчжоу взглянул на эту отчужденную фигуру и стиснул зубы.
Они прождали полчаса, когда, наконец, прибыл Цяо Хечан.
Сегодняшний день у Гоцзю явно не задался.
С утра пораньше ему сообщили, что государственный корабль с солью украли бандиты, поэтому он в спешке помчался на озеро Линьчунь.
А поскольку резиденция Гоцзю и озеро Линьчунь находились далеко друг от друга, извозчик повез его через весь город, прежде чем они добрались до озера.
А уже там он узнал об обрушении рудника в Чуансине, и Гоцзю, не успев перевести дух, тут же помчался туда.
Прошел почти час, прежде чем он добрался до места.
Две лошади, везущие повозку, так устали, что у них на мордах появилась пена. Извозчик увел их к ручью, и они долго пили, не поднимая головы.
Узнав, что все рабочие живы и здоровы, Цяо Хечан вздохнул с облегчением. Он зажег факел и первым вошел в шахту, чтобы посмотреть, как там обстоят дела.
Они прошли в пещеру на расстояние, которое можно преодолеть, пока горит палочка благовоний, и там проход был заблокирован обвалившимися камнями.
Обломки завалили проход вместе с железной рудой, которую не успели вывезти, и теперь рудник был полностью заблокирован.
Цяо Хечан вызвал главного инженера, отвечающего за добычу полезных ископаемых.
Тот взял с собой людей и при свете факелов осмотрел завал, после чего сделал свои выводы:
- Докладываю Гоцзю! Должно быть, разработки велись не в том месте, и выемка породы проводилась не в точном соответствии с чертежами, которые составил ваш подчиненный. Это и привело к разрушению шахты, а затем и к обвалу.
Главный инженер осмотрел стены вокруг и добавил:
- Мы не можем продолжать раскопки. Нужно попросить рабочих вывезти заваленную руду и упавшие камни, а затем укрепить весь проход деревянными рамами, прежде чем можно будет продолжить работы, а иначе, произойдет повторное обрушение.
- Спасибо за ваш тяжелый труд, - ответил Цяо Хечан. - Здесь нет циркуляции воздуха, поэтому трудно дышать. Давайте сначала выйдем отсюда, а там уже подумаем,
После того, как они выбрались наружу, Цяо Хечан подозвал бригадира, который руководил рабочими и спросил, почему добыча руды происходила не в соответствии с чертежами.
Бригадир, разумеется, начал объяснять ему причины. Ду Таньчжоу не стал прислушиваться к его объяснениям и лишь спросил:
- Где находятся учетные книги?
Рядом с шахтой располагались небольшие деревянные домики, которые использовались для отдыха рабочих и чиновников.
Бригадир подозвал своего подчиненного, который ушел в один из домиков, после чего принес стопку учетных книг.
В этих книгах подробно фиксировалось количество рабочих, трудившихся в шахте, время и продолжительность их работы, а также количество добытой ими руды.
Ду Таньчжоу внимательно прочитал данные о добыче руды за последний месяц и обнаружил, что объем добытой руды, зафиксированный в учетных книгах, казался гораздо меньше объема раскопок, который он видел своими глазами в шахте.
Согласно этим записям, обрушившаяся шахта была вырыта в прошлом году, и за этот год в ней добыли около десяти тысяч цзиней железной руды.
Такой объем добычи был не так уж и велик. Видимо, Цяо Хечан был очень осторожен, стараясь избегать несчастных случаев в шахте, поэтому действовал обдуманно и велел копать медленно и осторожно.
Но Ду Таньчжоу видел внутри покрытые следами молотков стены, и эта шахта совсем не походила на маленький рудник с объемом добычи всего в десять тысяч цзиней в год.
К тому же, разве мог такой действительно небольшой объем добычи привести к обрушению шахты?
Ду Таньчжоу вернул бригадиру учетные книги и не стал задавать никаких вопросов. Он также похвалил рабочих за их осторожность и аккуратность в ведении учета.
На самом деле, добыча соли или железной руды не имела никакого отношения к шилану из ведомства Линьтай.
Когда столичный чиновник покидает столицу, при нем всегда имеется проходная грамота, подтверждающая его личность, и в ней также указываются даты его отъезда и возвращения. Если пропустить указанную дату, он даже не сможет подняться на борт казенного судна.
Оставалось три дня до того, как Ду Таньчжоу должен был подняться на корабль и вернуться в столицу. Немного подумав, он решил остаться и расследовать исчезновение Ши Фаньяна.
На этот раз Ду Таньчжоу покинул столицу по приказу императора, и, если он хотел продлить время своего пребывания здесь, ему было необходимо получить его одобрение.
Ду Таньчжоу решил отправить во дворец сообщение и доложить его величеству об обстановке в Фучжоу, чтобы получить от него разрешение задержаться здесь подольше.
Все обдумав, Ду Таньчжоу рассказал об этом Цяо Хечану и Жань Яо, а затем сказал, что для начала ему нужно вернуться в город, чтобы отправить послание.
Хотя Мо Чи и не смотрел на Ду Таньчжоу, он замечал каждое его движение.
Ду Таньчжоу подошел к повозке и только собирался позвать его, как обнаружил, что этот мальчишка уже стоит позади него, собираясь сесть в повозку.
... По-прежнему старательно отворачиваясь от него.
Ду Таньчжоу:
- ............
Такой способ избегать его был слишком неуклюжим для тайного лазутчика, коим являлся Мо Чи, и Ду Таньчжоу был ужасно зол на него.
Однако, Мо Чи держался очень скромно и все время помалкивал, и у Ду Таньчжоу не было возможности дать выход своей злости.
У него на шее задергались вены, и он, призвав на помощь всю свою волю, подавил в себе затаенное негодование. Мысленно выругавшись, он забрался в повозку.
Они больше не могли оставаться в резиденции Гоцзю, и той ночью остановились в городской гостинице.
Поздним вечером Мо Чи лежал на кровати, глядя в потолок и долго не мог сомкнуть глаз.
Старые раны, казалось, больше не беспокоили его, и ему сейчас не хотелось курить трубку. Как закаленный в боях тайный лазутчик, он размышлял над самым важным вопросом: он... ему вроде как... совсем немного нравится...
Его рука вдруг коснулась чего-то острого, и он почувствовал укол своей кожей.
Мо Чи опустил глаза и увидел, что его поцарапало письмо, которое он сунул за пояс. Это было письмо, которое Ши Фаньян отправил Ду Таньчжоу, и в котором было только изображение филина.
Смятение в мыслях Мо Чи немного улеглось, он достал изображение филина и какое-то время разглядывал его, после чего решил найти Ду Таньчжоу.
Ши Фаньян все еще может быть жив, но в данный момент он наверняка находится в смертельной опасности.
Мо Чи подошел к комнате Ду Таньчжоу и постучал в дверь.
Подождав какое-то время, он услышал приглушенное «Входи!».
Мо Чи открыл дверь и вошел в комнату. Он не увидел Ду Таньчжоу, поскольку перед ним стояла большая ширма.
Эта ширма была сделана из такого плотного материала, что было практически невозможно разглядеть, что за ней происходит.
- Я вошел, - после некоторого колебания сказал Мо Чи.
- В чем дело? - послышался из-за ширмы голос Ду Таньчжоу.
Все еще сжимая в руке письмо, Мо Чи ответил:
- Я просто хотел поговорить о Ши Фаньяне.
От Ду Таньчжоу долго не было слышно никакого ответа.
Мо Чи встал возле ширмы и продолжал:
- Я думаю, человеком, который вышел из камышей и спас четырех солдат с корабля, был Ши Фаньян. В своем первом письме к тебе он упомянул бандитов с озера. Не думаю, что это просто уловка, скорее всего, он и правда что-то обнаружил. Полагаю, он мог инсценировать собственную смерть, чтобы тайно расследовать деятельность бандитов.
Мо Чи немного подумал и продолжал:
- Возможно, занимаясь расследованием, он случайно увидел, как бандиты напали на корабль с солью, и так получилось, что он помог тем солдатам сбежать оттуда. А иначе, зачем бы этому человеку закрывать лицо и все время молчать? Похоже, Ши Фаньян не хочет, чтобы его раскрыли и собирается продолжить свое расследование.
Через мгновение из-за ширмы послышался голос Ду Таньчжоу:
- Я согласен с тобой. Обвал рудника в Чуансине - это второстепенный вопрос, сейчас куда важнее разобраться с бандитами на озере. Сегодня перед тем, как уехать из рудника, я сказал Жань Яо, что завтра нужно взять солдат и обследовать окрестности острова Жун.
Его голос почему-то был расслабленным и хрипловатым.
Мо Чи подумал, что он, должно быть, устал за эти дни.
Он не стал размышлять над этим и добавил:
- Письмо Ши Фаньяна все еще у меня. В будущем оно может стать уликой, поэтому будет лучше, если я верну его тебе.
- ... положи на стол, я возьму его потом, - голос Ду Таньчжоу прозвучал нерешительно, словно он испытывал некоторые трудности.
Мо Чи не прислушался к интуиции лазутчика и сказал:
- Ты лучше убери его. Нехорошо оставлять его вот так. Вдруг его унесет ветром.
За ширмой на секунду повисла тишина, а затем послышался звук стекающей воды.
Если бы Мо Чи успел сообразить, возможно, он не стал бы настаивать на том, чтобы непременно передать письмо из рук в руки.
После того, как звуки капающей воды стихли, послышались глухие шаги, словно кто-то шел босыми ногами по деревянным доскам.
Вскоре из-за ширмы показалась мокрая рука:
- Давай сюда.
Утративший способность соображать Мо Чи все еще не понимал, что происходит, и продолжал допытываться:
- Ты умываешься? Тогда сначала вытри руки, чтобы не намочить письмо.
Ду Таньчжоу стиснул зубы и нетерпеливо сказал:
- Может, хватит болтовни! Быстро зайди в мою комнату!
- Оу, - Мо Чи поспешно отошел, держа письмо в руке.
Эта ширма была довольно странной. У обычных ширм ножки были тонкими и располагались вертикально, что было разумно и выглядело красиво.
Ширма в комнате Ду Таньчжоу была куплена владельцем гостиницы со скидкой, и к ней для устойчивости приделали внизу еще пару перекладин.
Когда Мо Чи сделал шаг, он сам не заметил, как зацепился за одну из них.
Ширма, которая с самого начала не отличалась особой устойчивостью, сразу пошатнулась и начала заваливаться в сторону Мо Чи.
Мо Чи мгновенно среагировал и, увернувшись в сторону, ухватился за падающую ширму левой рукой.
- Какая неустойчивая... - пробормотал он и повернул голову, собираясь поставить ее на место.
Но стоило ему поднять глаза, как он застыл на месте. Когда он увидел представшую перед его глазами сцену, его рука внезапно ослабела, и тяжелая ширма с грохотом свалилась на пол.
Но Мо Чи совершенно не волновала упавшая ширма. Он в оцепенении уставился на Ду Таньчжоу, не зная, как ему реагировать.
Недалеко от Мо Чи стояла деревянная бочка, и от воды в ней все еще поднимался пар.
А на расстоянии вытянутой руки от него стоял голый Ду Таньчжоу, который все еще ждал, когда он отдаст ему письмо.
Его кожа порозовела от горячей воды, и от всего его тела исходило тепло.
Мо Чи, растерявшись, уставился на его грудь. Капли воды стекали по этой крепкой мускулистой груди ниже, на живот, а затем...
Ду Таньчжоу, человек, на которого пялились в такой момент, остался совершенно спокойным. Он опустил руку и спокойно сказал:
- Оказывается, командиру Мо было мало потрогать меня сегодня утром, и теперь ему понадобилось посмотреть на меня для полного удовлетворения.
Мо Чи почувствовал, как у него перехватило дыхание, и он едва не задохнулся на месте.
Он отвернулся, чувствуя, как у него резко пересохло во рту. Ему не нужно было смотреться в зеркало, чтобы знать, насколько он покраснел и какой у него сейчас пристыженный вид.
- Почему ты... - слова с трудом вырывались из его пересохшего горла. - Почему ты не сказал, что купаешься!
___________________
1. Ист. воевода; начальник войскового приказа, помощник областного начальника (по военным делам, с дин. Тан)
2. Дувей - ист. (а) военачальник округа, области; б) начальник рода войск (колесниц, кавалерии); в) офицер III-/V класса, дин. Цин)
3. Не понимаю, как они сидели одновременно и напротив друг друга, и в то же время, один слева, другой справа, тем не менее, именно так)))