- 51 -
Взглянув на отскочившего в сторону Мо Чи, который старательно делал вид, что сейчас ничего не произошло, Ду Таньчжоу мысленно вздохнул.
Он заставил себя улыбнуться и сказал:
- У молодого господина Синь очень хорошая память. Мы виделись всего один раз, а ты запомнил, как меня зовут и даже моего охранника.
Синь Ляньяо сложил ладони в знак приветствия:
- Ну что вы, господин так красив и элегантен, и командир Мо очень необычен, вы оба бросаетесь в глаза. Любой, кто увидит вас двоих, уже никогда не забудет вас.
От лестных слов Синь Ляньяо Мо Чи почувствовал себя неловко. Этот молодой господин Синь и правда заливался соловьем.
Ду Таньчжоу за свою жизнь уже наслушался множество сладких речей, и давно стал нечувствительным к ним, поэтому эти слова не произвели на него никакого впечатления, и он лишь спросил:
- Почему молодой господин Синь здесь?
Синь Ляньяо кивнул в сторону Ютанлу:
- Господин, возможно, не знает, но этот ресторан принадлежит вашему покорному слуге. Не окажете ли мне честь и не согласитесь ли выпить со мной?
Сердце Мо Чи забилось быстрее.
Ютанлу? Были ли те сладости, который Цяо Юань получила в тот день, посланы ей Синь Ляньяо?
Похоже, в этом есть смысл.
Дом Синь Ляньяо находился совсем близко возле двора Цяо Юань. Ему достаточно приставить лестницу к стене, и он легко сможет перебраться через нее, оставшись незамеченным для всех.
Знак водной ряби на шкатулке, еще дымящаяся выпечка, маленький дворик и дом, расположенные совсем рядом друг к другу...
Кажется, Мо Чи кое-что понял.
***
В Ютанлу.
После того, как им принесли вина, Синь Ляньяо налил его в чашки для своих гостей:
- Это наше собственное домашнее вино. Возможно, оно не такое изысканное, как вина в Цзиньцине, но все же прошу вас не отказываться и для начала попробовать его.
Ду Таньчжоу не стал пить сразу, он откинулся на спинку кресла и огляделся вокруг.
Они втроем сидели в частной комнате Ютанлу на верхнем этаже. Частные комнаты здесь не были полностью закрытыми, их разделяли между собой всевозможные ширмы и растения бонсай.
Сквозь полупрозрачные ширмы и элегантные зеленые растения в горшках можно было смутно разглядеть другие комнаты.
Оглядевшись вокруг, Ду Таньчжоу спросил Синь Ляньяо:
- Ву Чэн тоже занимается торговлей в этом городе. Есть ли у него подобный ресторан?
Синь Ляньяо покачал головой:
- Чем занимается семья Ву - это загадка. Даже я не знаю, какие дела они ведут, но ресторана они точно не держат.
- Значит, если молодой господин из семьи Ву захотел бы угостить своих гостей ужином, он пришел бы сюда? - спросил Ду Таньчжоу.
- Разумеется, - с улыбкой ответил Синь Ляньяо. - Я видел молодого господина Ву несколько дней назад.
Ду Таньчжоу сразу навострил уши:
- Ву Жуйцзе был здесь? Когда?
- Когда? Ну... - Синь Ляньяо нахмурил брови и долго думал, но так и не вспомнил, поэтому подозвал управляющего и спросил. - Когда я приходил сюда в последний раз?
Управляющий все помнил четко:
- Последний раз господин приходил сюда три дня назад. В тот день мы открыли новую бочку с вином, и господин приходил, чтобы попробовать его.
- Точно! - Синь Ляньяо хлопнул себя по лбу. - Я был здесь три дня назад. Тогда в одной из комнат позади нас был накрыт стол. Кажется, в тот вечер один человек пригласил молодого господина Ву на ужин. Он много выпил и был очень пьян, когда уходил отсюда, и человек, с которым он пил, помогал ему идти.
Управляющий сказал, что тоже помнит это. Он рассказал Ду Таньчжоу, как молодой господин Ву упал, когда спускался вниз, и опрокинул тарелку с едой, которую нес официант.
Синь Ляньяо вздохнул:
- Я видел объявления о его пропаже, и, если посчитать... кажется, именно после этого молодой господин Ву и исчез.
Лицо Ду Таньчжоу посуровело.
Синь Ляньяо поспешно объяснил:
- Господин, не поймите превратно! Я собственными глазами видел, как молодой господин Ву ушел отсюда! И это дело не имеет никакого отношения к Ютанлу!
- Кто был тот человек, который пил вместе с ним? - спросил Ду Таньчжоу.
- Этого человека я знаю, - без промедления ответил Синь Ляньяо. - Это помощник министра господин Фань Шуси.
***
В ту ночь Фань Шуси сидел на корточках во дворе своего дома. Перед ним была яма, в которой, похоже горела чья-то одежда. Возле ямы лежала пара мужских черных ботинок, которые, видимо, тоже собирались сжечь.
Фань Шуси взял палку и, поворошив горевшую в яме одежду, пробормотал себе под нос:
- Это не моя вина. Ты сам виноват, что пожадничал. Если бы тебе не приходилось содержать эту шлюху, разве ты бы закончил вот так...
Бормоча себе под нос, он продолжал перебирать четки, которые держал в руке.
Возле черных мужских ботинок лежала пачка ритуальных денег.
Бах-бах!
Он услышал резкий стук в ворота. Фань Шуси так перепугался, что свалился на землю. Он не успел даже оглянуться, как до него донесся суровый голос Жань Яо:
- Подозреваемый Фань Шуси здесь! Взять его!
Пришедшие с Жань Яо охранники ворвались во двор и, набросившись на Фань Шуси, связали его веревкой.
Жань Яо бросился вперед и, затоптав огонь в яме, вытащил оттуда остатки мужской одежды.
- Эксперт! Заберите это на проверку! И эти ботинки тоже возьмите с собой.
Эксперт прошел вперед и, собрав остатки одежды вместе с ботинками, завернул их в заранее приготовленную льняную ткань.
После того, как Фань Шуси был арестован, охранники бросились в его дом и, обыскав его, нашли несколько мешков.
Они вынесли их во двор и поставили в ряд. Держа в руках факелы, они открыли мешки и увидели в них мелкий белый порошок.
Жань Яо взял щепотку и положил себе не язык:
- ... это соль?!
Он в ярости уставился на Фань Шуси:
- Господин Фань, как у тебя хватило дерзости, чтобы скрывать казенную соль! Ты разве не знаешь, что за такое преступление можно лишиться головы?!
Фань Шуси был так испуган, что весь дрожал и не мог выговорить ни слова.
- Увести! - сердито распорядился Жань Яо.
***
В ямыне Фань Шуси быстро признался в двух преступлениях.
Во-первых, это он убил Ву Жуйцзе, а во-вторых, он действительно прятал у себя казенную соль, но он не занимался ее продажей, вместо этого он просил Ву Жуйцзе продавать ее для него на черном рынке.
По словам Фань Шуси, несколько лет назад он, пользуясь своим служебным положением, начал тайно выносить соль и прятать ее у себя дома.
В Дашен продажа соли в частном порядке была серьезным преступлением. Чиновники находились у всех на виду и, если бы он взялся продавать ее лично, его бы быстро раскрыли. Ему был нужен человек, который мог бы продавать для него соль на черном рынке.
Фань Шуси тоже очень любил рыбалку, и они с Ву Жуйцзе раньше часто рыбачили вместе. Однажды, когда они вместе ловили рыбу на озере, Фань Шуси забросил пробный камень и как бы между делом упомянул об этом.
К его удивлению, Ву Жуйцзе сразу согласился, но с одним условием - поскольку продажа казенной соли была очень рискованным делом, после этого он хотел заполучить львиную долю прибыли.
Казенная соль на черном рынке стоила очень дорого, и заработать на ней можно было очень много. Фань Шуси подумал, что даже если он получит меньшую долю, все равно на этом можно озолотиться, поэтому принял это условие.
Последние несколько лет они отлично сотрудничали, и Фань Шуси становился все смелее.
Поначалу он выносил соль в малых количествах, используя маленькие мешочки и таская ее понемногу за несколько раз.
Позже, видя, что никто ничего не заметил, он сменил маленький мешочек на большой.
В конце концов, он даже осмелился вынести на своих плечах огромный мешок соли посреди ночи. Воспользовавшись моментов, когда сменялся караул, и на больших воротах никого не было, он вынес соль.
Все шло, как по маслу до тех пор, пока Ву Жуйцзе не встретил У Есюэ.
Чтобы чаще видеться с ней, Ву Жуйцзе тратил много денег, а потом даже заплатил за нее, чтобы она больше не принимала других клиентов.
Павильон Утун разбогател на его деньгах, но он продолжал спускать туда все свои деньги, которые накопил за годы, пока они тайком продавали соль.
Чтобы иметь возможность и дальше платить за У Есюэ и беречь ее только для себя одного, ему было нужно много денег.
Он не мог обратиться к своему отцу Ву Чэну. В конце концов, тот едва не разнес павильон Утун вдребезги вместе со своими людьми. Ву Жуйцзе хотел больше денег, поэтому ему оставалась только соль.
После долгих размышлений он начал шантажировать Фань Шуси.
Поначалу Фань Шуси, опасаясь, что все раскроется, дал ему денег.
Но потом Ву Жуйцзе стал просить денег все чаще, а требуемые им суммы становились все больше. И вскоре Фань Шуси уже не мог выносить этого.
Когда они в последний раз встретились в павильоне Утун, между ними вспыхнула из-за этого ссора.
Вернувшись в тот вечер домой, Фань Шуси замыслил избавиться от него.
На следующий день, под предлогом того, что он хочет извиниться перед ним, Фань Шуси пригласил Ву Жуйцзе в Ютанлу на ужин.
Во время ужина он специально заказал побольше вина и постарался как следует напоить Ву Жуйцзе.
Когда они вышли из Ютанлу, Фань Шуси уложил Ву Жуйцзе в заранее приготовленную телегу, отвез к озеру Линьчунь, где и выбросил его в воду.
Ву Жуйцзе нашел свою смерть на дне озера, где за свою жизнь наловил немало рыбы, которую потом готовил дома.
В конце концов, он сам стал кормом для рыб, что можно считать в некотором роде исполнением закона воздаяния.
На данный момент дело об убийстве Ву Жуйцзе было раскрыто.
Когда они закончили допрашивать Фань Шуси, уже почти рассвело. Ду Таньчжоу вышел из главного зала и увидел Мо Чи, который сидел на крыльце и крепко спал, привалившись к столбу.
Он не осмелился приблизиться к нему, так как знал, что Мо Чи сразу проснется, как только услышит приближающиеся шаги.
Он встал на расстоянии и, пользуясь этим преимуществом, начал беспрепятственно разглядывать лицо Мо Чи.
Совсем недавно, сжимая его подбородок, он мог чувствовать своей ладонью гладкость его кожи.
Казалось, он прикасался к влажному белому нефриту, и его ладонь до сих пор ощущала это прикосновение.
Тонкая шея Мо Чи тогда была совсем рядом, ему достаточно было немного опустить руку, и он смог бы обхватить эту шею своей ладонью.
Кадык Мо Чи мягко скользил под его ладонью, а пульс бился то сильнее, то замирал, и ему казалось, что он касался его сердца.
Они стояли так близко друг к другу, и он мог видеть его опущенные ресницы, и приподнятые уголки его глаз, и эти губы, окрасившиеся соком вишни, были совсем рядом, и он мог легко дотронуться до них.
Если бы Синь Ляньяо не появился в тот момент, что он собирался сказать ему?
Ду Таньчжоу сейчас не мог этого вспомнить. Может, он просто хотел воспользоваться этой возможностью и ласково коснуться лба Мо Чи.
А, если бы он опустил голову чуть ниже, тогда у него была бы возможность узнать, стал ли вишневый сок еще слаще, оказавшись на губах Мо Чи.
Как бы тогда отреагировал Мо Чи? Выхватил бы подаренный им меч?
Ду Таньчжоу с улыбкой покачал головой.
Даже если бы его потом пронзили мечом, он был бы только рад, лишь бы иметь возможность поцеловать эти яркие губы.
Возможно, его взгляд был слишком горяч. Хоть он и стоял на некотором расстоянии, Мо Чи все равно почувствовал его во сне.
Его ресницы дрогнули несколько раз, он медленно открыл глаза и неожиданно встретился взглядом с Ду Таньчжоу.
Его глубокая и ничем неприкрытая жажда во взгляде полностью раскрылась перед Мо Чи.
Потрясенный Мо Чи резко отвернулся, а затем как ни в чем не бывало спросил:
- Ну что, Фань Шуси признался?
Взгляд Ду Таньчжоу медленно погас.
Такого человека как Мо Чи необходимо загнать в угол, когда ему совсем будет некуда отступать, и только тогда можно добиться от него хоть какой-то искренности.
И эта возможность мимолетна. Как только ему будет, куда отступить, он будет делать это снова и снова, стараясь держаться на расстоянии и не обнажать свои чувства.
Ду Таньчжоу показалось, что его сердце пронзила раскаленная игла, уголки его губ опустились, он резко стиснул зубы.
Разве ты не такой, как я?
Разве ты не думаешь обо мне, как я думаю о тебе?
Ду Таньчжоу больше не мог этого выносить, он впился в Мо Чи пристальным взглядом и шагнул вперед.
Глядя на ошеломленного Мо Чи, он схватил его за руку и прижал ее к своей груди.
- Мо Чи, я хочу спросить тебя - что ты обо мне думаешь?
Взгляд Ду Таньчжоу горел огнем, его голос звучал настойчиво и упрямо.
Мо Чи прислонился к столбу, чувствуя, как его окутывает властная аура Ду Таньчжоу. Словно позабыв о том, что произошло совсем недавно, он отвел взгляд и невнятно проговорил:
- ... господин шилан - очень проницательный человек, а также умный и добродетельный чиновник. Для меня большая честь быть твоим охранником.
Когда он шпионил в стане врага за пределами Великой стены, когда он скрывал свою личность во дворце правителя Яньми и даже когда он столкнулся с лютой злобой Чуси Чжувеня, в сердце Мо Чи не было ничего, кроме гнева и ненависти.
Его ноша была слишком тяжела, и в конце концов, он был вынужден нести ее в одиночестве, и у него не было времени на то, чтобы тревожиться или бояться.
Но, когда он столкнулся с Ду Таньчжоу, его так долго подавляемая в сердце робость, неудержимо просочилась наружу. Он растерянно покосился по сторонам, надеясь найти подкрепление.
Вот спрашивается, куда подевался Ду Чжо? Разве он не должен по своему обыкновению, вмешаться в этот момент?
Ду Таньчжоу неожиданно отпустил его руку, но, прежде чем Мо Чи успел вздохнуть с облегчением, он вдруг сжал его лицо в своих ладонях.
Ду Таньчжоу крепко сжимал его лицо, не давая ему возможности отвернуться ни влево, ни вправо, чтобы он мог смотреть только на него.
Он действовал жестко, но его тон был мягким, и в нем были слышны нотки нетерпения:
- Ты видишь во мне только шилана из Линьтай?
- Я...
- Подумай хорошенько, прежде чем ответить, - Ду Таньчжоу смотрел ему прямо в глаза. - Я спрошу тебя об этом только один раз, и, если я не получу ответ, который удовлетворит меня, я больше никогда не заговорю об этом.
Мо Чи смотрел на него во все глаза. И как только можно быть таким самодуром? Он же совсем не церемонится!
- Я...
Он вдруг почувствовал прикосновение пальцев Ду Таньчжоу к своим щекам и на миг замер.
Руки Ду Таньчжоу всегда были такими теплыми и сильными, но теперь они были холодными и важными, и слегка дрожали.
Мо Чи поднял глаза и посмотрел на Ду Таньчжоу. Этот человек казался таким уверенным в себе, но на самом деле, он так нервничал, что у него заледенели руки.
Он ясно сказал, что задаст свой вопрос только один раз, и в глубине души боялся того, что может услышать в ответ.
Мо Чи подумал, что он, должно быть, тоже был первым человеком, заставившим так нервничать шилана из Линьтай, который мог сохранять полнейшее спокойствие, даже когда небо начинало рушиться на землю.
Стоит ему лишь кивнуть в ответ и сказать несколько правдивых слов, и он сможет упасть в эти теплые объятья, наполненные ароматом орхидеи.
... Также, как и много дней назад, когда он спокойно заснул в этих объятьях.
Ду Таньчжоу не знал, что это была самая спокойная ночь, которая была у Мо Чи с тех пор, как он стал тайным лазутчиком.
Но...
Ду Таньчжоу однажды сказал ему, что Чжао Циньчи писал о нем в своем докладе и просил наградить Мо Яэчэня, как самого мужественного и упорного лазутчика Дашен.
Но только Мо Чи знал, что смог выжить лишь благодаря жертвам своих товарищей.
Однако, ему так и не удалось завершить свою миссию.
В его голове всплыли давние воспоминания. Несколько человек сидели в пустынной местности за пределами заставы Чжешань.
Эта группа лазутчиков только что пережила лютую битву с солдатами Яньми из-за сведений, переданных Шу Байхеном.
Их было всего десять человек в группе, и за исключением Мо Чи, они все были ранены, их лица были залиты кровью.
Кто-то взял кусок битого фарфора и использовал его, как чашу для вина из Яньми, подобранного на поле боя. Он высоко поднял вино.
- Сегодня десять наших братьев погибли. Здесь и сейчас клянемся их именем, что не сдадимся до тех пор, пока не убьем всех врагов!
Позже все эти люди погибли, один за другим. Мо Чи остался единственным, кто выжил, но он не смог выполнить свою клятву...
Его удар, в который он вложил все свои силы, в конце концов, так ничего и не решил.
Застава Чжешань, Чуси Чжувень, Яньми...
Мо Чи медленно пришел в себя после этих воспоминаний. Нет, не сейчас, он пока еще не в состоянии остановиться.
- Господин... мудр и рассудителен, и достоин быть шиланом в Линьтай... - Мо Чи почувствовал, как в его горле застрял комок, мешая ему говорить. - Я всего лишь мелкий охранник, и у меня никогда не было недостойных мыслей, поэтому...
Лицо Ду Таньчжоу застыло.
- Господин! - позади послышались торопливые шаги. - Господин Ду! Письмо от Ши Фаньяна доставили обратно!
Они резко отпрянули друг от друга.
Ду Таньчжоу повернулся и увидел бегущего к нему охранника с письмом в руке.
Накануне Ду Таньчжоу велел отправить человека, чтобы перехватить письмо, и вот теперь это письмо доставили ему.
Ду Таньчжоу взял себя в руки, подавив в груди непонятное пламя, а затем взял письмо и торопливо открыл его.
Когда он развернул бумагу, там не было написано ни единого слова, и было только яркое и живое изображение филина.