33 глава.
Кэтрин.
— Тебе точно не нужна помощь? Может мы заедем в мою ветеринарную клинику, я возьму аптечку? — предложила я помощь, аккуратно осматривая переносицу Джексона.
Она не опухла, значит не сломана. Но будет синяк это точно.
— Нет, нет. Не утруждайся. Итак задержались. Нос не сильно болит, неприятные ощущения, но не сильно чувствуется боль,— вытирал он кровь из носа салфеткой, что вытащил из бардачка.
Я сидела на своем месте и просто смотрела на него. Но как же я была зла на Феликса! Что он устроил, психопат?! Он сам дал ясно мне понять что мы никто друг другу, я вернула ему его подарки, я показала ему, что я не хочу больше видеть его в своей жизни. Я пошла на эту чертову встречу, чтобы его убедить еще больше. И я послушала Лисс что так будет лучше. Она убедила меня, что пойти на это «свидание» все же стоит; во-первых: я отвлекусь, во-вторых: может Джексон хороший парень?! Она думает только о том кому выдать меня. Ох уж эта Мелисса. Я также не могла забрать свое слово назад и сказать Джексону, что я передумала, потому что не люблю это делать. И еще: сегодня вторник и я получила последнюю записку.
Эта записка содержала в себе только одну надпись с четким указанным временем - 18:00. А сейчас 18:07. Что может случится, если я сижу в машине и время розыгрыша прошло? Все отлично. Это была игра, хоть где-то я могу успокоиться.
Я продолжала получать эти записки каждый день, а после того раза - когда я обнаружила одну записку у себя дома - я сменила все замки. Но пока мама об этом не знает. Осталось пару дней до ее приезда, я найду что сказать ей. Я так никому и не сказала про них, хотя могла поделиться с Лисс, но она итак уже устала от меня. Есть ли смысл пугать ее тупыми шутками не пойми от кого? Хватит ей переживаний, один раз мы ее чуть не потеряли. К тому же я убедилась, что это все игра какого-то глупого человека.
Так что эти никчемные бумажки валяются в моей тумбочке. Бог знает для чего я их собрала. Чтобы потом смеяться с розыгрыша, из-за которого тряслась? Так и сделаю. Они держали меня в напряжении долгое время.
Но мысли о Даниэле меня не покидали до сегодняшнего дня. Даже если он так решил пошутить надо мной, что он может сделать мне? Он сидит в тюрьме и выйдет через пару лет. Он ничего не сможет мне сделать.
Да и защитник на сегодняшний вечер у меня есть.
Я выполню свое обещание о встрече и потом скажу Джексону, что все же между нами ничего не может быть.
Никаких отношений.
Никаких парней.
Также от меня отстанет и Лисс, которая, я уверенна, специально сделала нервы своему брату. Все же ее хитрая улыбка в тот день раскрыла передо мной все карты ее плана.
— Не очень красивый вид для свидания, да же? — ухмыльнулся Джексон, убирая окровавленную салфетку в маленькое мусорное ведро для машины.
Я приподняла брови.
— Свидание? Я думала мы просто...
— Да да, извини,— оборвал он меня. — Просто вечер. Но давай развлечемся? Что-то после этого мне захотелось выпить пару коктейлей и потанцевать. Ты не против посетить прикольный клуб на выезде из Бруклина? Там подают отличные напитки,— предложил он и я выдохнула.
Настроение скрасить было бы неплохо. Но мне не нравится эта идея. Посижу до семи и попрошу отвезти меня домой.
— Только не долго, хорошо? Я не люблю ходить с парнями в бар, я обычно делаю это с подружками,— слабо улыбнулась я.
— Конечно, как скажешь,— поднял он ладони вверх.
— Тебе точно лучше? Голова не болит? — еще раз уточнила я.
— Нет, все отлично. Поверь это был не слишком сильный удар. Однажды, дельфин ткнул меня в бок и я не удержался на плаву и ударился о плитку носом. Вот тогда было кошмар как больно. Я ходил с повязкой на носу,— издал он смешок и стал заводить машину.
— Какой ужас,— посочувствовала я.
Я испытывала некую нервозность. Не знаю чем она все же вызвана. Мне вообще не нравится сегодняшний день.
— Не будем о грустном, хватит. Твой друг уже испортил нам день, давай хотя бы вечер скрасим?
Я кивнула и мы стали отъезжать от дома Феликса.
Я бросила взгляд в окно его комнаты. Там никого не было или я так только видела.
Я отвернулась от окна и смотрела на проезжую часть улицы, но в голове все еще было воспоминание недавней драки. Никогда не пойму этого человека. Он сложный для понимания. Но я все еще люблю его. Ничего из того что я попробовала, чтобы забыть его - не помогло. Я только сильнее тосковала по нему, его словам....
Я нахмурилась.
По его ложным словам.
Я огорчено выдохнула и попыталась прийти в себя.
Феликс в прошлом. Все в прошлом. Есть новая Кэт, которая больше не даст себя в обиду.
***
— Что случилось? — спросила я.
— Ты идешь в дом,— грубым голосом произнес Феликс.
Я не очень поняла, что он имеет ввиду.
— Что? — опять задала я вопрос.
— В дом,—прорычал он и двинулся ко мне. — Сейчас же,— и в следующую секунду дернул меня за запястье.
— Отпусти меня,—крикнула я изо всех сил, пытаясь вырвать свою руку.
Я услышала, как водительская дверь открылась и оттуда прозвучал голос моего коллеги.
— Эй, приятель. Оставь ее, кто ты такой?
Я замерла, а Феликс повернулся к нему.
— Вали отсюда. Чтоб я больше тебя тут не видел, — таким же грубым голосом произнес он, сильнее сжимая мою руку.
Он обезумел это точно. Но я не собираюсь молчать. Этот мудак не должен лезть в те места, которые его не касаются.
— Феликс, замолчи,— крикнула я, уже понимая, что скоро сорву так голос.
Он повернулся ко мне.
— Я разве дал тебе слово? Закрой рот,— снова принялся он угрожать мне.
Я уже натерпелась этого от него, пора заканчивать. Я не игрушка, с которой когда ему хочется - развлекается, а когда хочет - оставляет в стороне.
Джексон захлопнул дверцу машины и двинулся в нашу сторону.
— Слышь, кретин. Отпусти девушку,—сказал он Феликсу.
Фил отпустил мою руку, но почему-то я думаю, что это не по просьбе Джексона.
— А то что?— повернулся к нему лицом Фил и ухмыльнулся.
В этом нет ничего хорошего.
Как только я произнесла эти мысли в голове, мой коллега ударил Феликса в лицо прямо кулаком. Фил пошатнулся и когда выпрямился, стал растирать место удара.
Теперь точно будет ужас. Надо срочно остановить Фила, который мотает головой и издает смешки.
— Фил, не смей,— сквозь уже нарастающую боль в горле, крикнула я и подбежала к нему, пытаясь закрыть Джексона.
Феликс взял за воротник рубашки Джексона и два раза ударил его также с кулака в лицо. Я ошарашено смотрела на этих двоих, не в состоянии что-то произнести. Феликс совсем слетел с катушек. Он снова ударил Джексона по лицу и кровь из его носа , которая резко хлынула, сразу же испачкала и Феликса и его - Джексона.
— Феликс, отпусти его,—потянула я его за плечо, надеясь хоть как-то привести в чувства этого мерзавца.
Что он себе позволяет? Он переходит границы.
Фил оттолкнул Джексона и он упал на землю.
—Ты придурок! Катись отсюда! — крикнула я, сдерживая слезы от обиды.
Я двинулась к своему коллеге, чтобы посмотреть на него. Фил пострадал меньше, чем он.
— Ты идешь домой,—сказал он снова.
— Это ты идешь нахрен, Феликс. Ты ведешь себя, как дикарь! Я не хочу тебя видеть. Убирайся отсюда! — пыталась я помочь встать Джексону, но смотрела на Фила и выдала всю свою злость.
— Мне похуй на твои слова,— подошел он ко мне и снова схватил за руку.
— Это моя жизнь! Не смей лезть в нее! Ты мне никто,— выпалила я уже сильно
накопившую ярость.
Фил несколько раз взглянул на меня своими разъяренными глазами и скинув мою руку, двинулся в дом, сначала несколько раз ударив по капоту машины Джексона.
— Кэтрин? Все хорошо? — позвал меня мой друг.
— Дда,— вырвалась я из мыслей.
На самом деле ни черта не в порядке. Эта сцена крутилась в моей голове уже около часа. И ни один коктейль не помог мне забыть это. Я уже выпила три и ни один не дал расслабление.
— Может потанцуем? Ты все еще думаешь о случившемся? — спросил он, перекрикивая музыку в клубе, но могу поспорить, что его глаза смотрели не на меня.
Он смотрел на что - то или кого - то позади меня.
— Дай мне пять минут, — сказала я, захватывая сумочку в свою руку и смотря назад.
Мне нужно привести себя в порядок. Феликс сегодня переступил границы. Он сам сказал, что мы никто друг другу, но все еще продолжает использовать меня, как свою собственность. Скажу еще раз, что я не понимаю этого человека. А сейчас не понимаю Джексона. Он ведет себя странно. Все время куда - то спешит.
— Хорошо, конечно,— сказал Джексон и опять куда - то посмотрел в глубь танцпола.
Я повернулась и тоже осмотрелась. Джексон стал напрягать меня своим поведением и он искал кого - то важного в толпе, но ничего странного я не заметила. Все веселились и танцевали. Я пожала плечами и улыбнувшись, двинулась в туалет. Может мне это все мерещиться? Может на меня так повлиял Феликс и его тупой характер?
По-хорошему, сейчас мне нужен теплый чай и моя кровать. Мне нужно лечь спать и перестать думать о том, что произошло.
Я начала закрывать косметичку, облокотившись на пуфик в туалете, из которой достала лишь пудру, чтобы пройти ею по лицу, вернув себе наложенный ранее макияж.
Уже собираясь уходить...
— Здравствуй, пузырик.
Этот голос.
Его голос.
Он.
Я замерла на месте, дрожа. Язык онемел, во рту пересохло от осознания кто рядом со мной. Кто стоит и смотрит на меня. Пока я стою к нему спиной, но в скором времени я встречусь с ним лицом к лицу.
Слезы хлынули из глаз, вспоминая прошлое.
Ты смеешь мне отказывать, сучка?
Ты думаешь сбежишь от меня?
Ты настолько уверена, что избавишься от меня?
Я всегда буду словно твоя тень. Ты не избавишься от меня.
Он здесь. Он не ушел из твоей жизни. Теперь я в его руках и что он сделает со мной, известно лишь Богу.
От осознания, что я пережила в прошлом, сердце начало сильно стучать, пальцы как и тело стали дрожать. В глазах помутнение, резкая тошнота, головокружение.
Меня накрыла паника. Я захлебнулась в ней и ушла с головой.
Он снова будет это делать со мной.
Снова все страдания.
Когда я только начала жить.
Когда я смогла вернуться в обычную жизнь.
Я медленно повернулась, в слезах, в развившейся истерики внутри меня, как онемела и застыла еще больше.
Рядом с ним стоит и ухмыляется Джексон, положив ему руку на плечо.
Так это была ловушка...
Он его человек.
Все это время от втирался в мое доверие, чтобы лишь похитить меня? Чтобы отдать в руки своему заказчику?
Все записки были реальными предупреждениями, а не игрой, как я считала. Идиотка.
Твоя жизнь оборвется в 18:00 вечера.
Эта записка была последней.
Я оборвала свою жизнь в это время. Лишь опоздала на десять минут. Фил...он отвлек. Мы выехали в 18:10.
Я полная дура, что не отнеслась к этому серьезно.
Прости Мелисса. Прости Феликс.
Я могу сказать вам, что меня вы больше не увидите. Этот человек больше не отпустит меня.
Если бы я послушала Фила...но...я идиотка. Идиотка, которая была ослеплена злостью на него.
Вот кого искал в толпе Джексон.
Его.
Вот почему его поведение было таким странным с момента, как он приехал за мной.
— Ну что, пузырик? Иди к своему любимому. Я скучал по тебе,— сказал Даниэль и стал приближаться ко мне.
***
Мы вышли из клуба через какой-то черный ход. Джексон шел впереди, а Даниэль придерживал меня за талию и вел нас. Мое тело бросало то в холод, то в жар. Ощущения были будто тебя окунули в ледяную воду или наоборот, бросили в лаву. Настолько сильно было холодно и жарко. Я готова была в один момент укутаться в множество слоев одежды, а спустя секунду сбросить с себя все и остаться обнаженной. И эти ощущения менялись вот уже больше пяти минут.
— Твой запах такой родной. Как же я скучал по тебе,— наклонил Даниэль свою голову к моей шее и шумно вдохнул.
Меня одолели мурашки. Я стала дрожать.
— Не бойся так. Я ничего не сделаю тебе плохого. Только заберу себе то, что мне принадлежит. Тебя,— оскалил он зубы сквозь ухмылку.
Тошнотворное зрелище. Но надо взять себя в руки. Я больше не хочу прогибаться перед ним. Я много лет страдала от него и он наслаждался этим, пора показать себя. Даже если я умру от его рук, я не буду трусихой.
Мы вышли на улицу, где стояла лишь одна машина. Клуб находился в оживленном месте с одной стороны, но сейчас, откуда мы вышли, вид был безлюдный. Будто здесь вообще не ступала нога человека. Пустырь. Даже не знала, что так может быть в Нью-Йорке. Я бросила взгляд на машину.
Это было ауди Джексона. Она уже здесь. А мы оставляли ее на парковке.
Ну конечно, Кэт, они легко могли ее перегнать.
— Запрыгивай в салон, детка. Мы немного поболтаем,— сказал Даниэль, когда я остановилась перед дверью пассажирского места.
Он открыл мне ее и я залезла внутрь.
Даниэль сел рядом со мной и, обхватив мою талию, приблизил мое тело к своему. От него и сейчас исходит тот терпкий аромат, напоминающий бергамот.
Я лишь сейчас удостоила Джексона взглядом. Он ничего не сказал за все это время, только улыбался и напевал какие-то мелодии пока мы шли сюда. Как он мог так низко поступить? Для чего ему все это?
Мой взгляд меркнул, веки были полуоткрытыми, меня так сильно поглотило отчаяние и я больше всего боялась одного: то что меня изнасилуют и убьют.
А для чего Джексону еще это нужно? Потребует платы с Даниэля и...Даже тошно думать об этом. Ком поднялся к горлу и мешал сглатывал слюну, что накапливалась от волнения.
Мне так стало противно от общения с Джексоном. Как я могла не заметить это раньше? Как я могла вообще купиться на это? Я же дала себе слово что больше не подпущу к себе мужчину, дала слово что не дам играть с собой и что в итоге? Меня сейчас будут кидать из руки в руки? Я буду постельной игрушкой для них? Что они от меня хотят?
— Должен признать, пузырик, ты меня удивила. Я думала ты прыгнешь на моего помощника. Окутаешь его своей красотой, соблазнишь и подаришь ему удовольствие,— он начал хохотать, отчего я замерла.
Как же это все было противно.
Джексон лишь только ухмыльнулся. Я видела это по его боковой стороне лица.
— А ты держалась. Но меня волнует один вопрос, дорогая: кто этот придурок что полез защищать тебя? Твой трахарь? Или ты еще не успела дать ему свою киску? Решила помучать его? Этот ублюдок испортил мой план нашей встречи.
Да когда он уже замолчит!? Мне до тошноты отвратительно его слушать! Как он может так мерзко говорить при постороннем человеке? Ладно я, но тут был другой мужчина. И плевать, что он оказался ублюдком и предателем. Но мне мерзко слушать такие выражения при другом мужчине.
Даниэль закончил хохотать.
— Джексон, брат, я надеюсь ты не засматривался на ее киску? Иначе у тебя были бы проблемы,— с ноткой угрозы обратился он к своему напарнику, чуть поддавшись к нему.
— Я выполнял свою роль, брат. Она мне не нужна. Можешь теперь воссоединиться с ней,— ответил тот просто.
Будто никогда не знал меня. Будто не флиртовал со мной.
Мерзкий. Противный. Гад.
Как же мне хотелось высказать все им, но инстинкт самосохранения приказывал мне молчать. Я не знаю какой исход событий ждет меня после моих слов.
— Я убежден,— откинулся на спинку сиденья Даниэль и повернул голову в мою сторону.
Я сглотнула через ком в горле. До сих пор я даже не шелохнулась.
— Ну что же ты молчишь, пузырик? Не поцелуешь меня? Я скучал по эти губкам,— стал он приближать свою руку к моему лицу, но я отдернула лицо в сторону.
Даниэль нахмурился.
— О как. Ну ничего, мы исправим это. А сейчас расскажи мне как ты? Как твоя работа? Мамочка? — последнее он произнес так наигранно и приторно, что желудок сжался.
Мама...Боже, ее хватит удар.
— Я хочу хоть что-то услышать от тебя, Кэти-зайка. Я скучал по твоему голосу. Пока сидел на зоне столько раз прокручивал и вспоминал твой голос, смех...,— его рука стала скользить по моему бедру, все выше и выше,— стоны,— закончил он.
Я поспешила убрать его руку со своей ноги. Это мерзко, ужасно мерзко.
Мне противны его прикосновения. Они вызывают во мне отвращение. Словно чума прикоснулась ко мне.
— Так неприятно мое возвращение? Хах, как печально,— грустно добавил он. — Но мы вернем наши отношения. Теперь ты будешь рядом со мной. Больше я тебя не отпущу,— дернул он меня за щеку и я, нахмурив грустное лицо, повернула голову в сторону.
Я даже не хотела рассматривать его. Я знаю его - монстр и чудовище. И этого достаточно и мне плевать как он сейчас выглядит. Это последнее что я хочу узнать.
Я смотрела на Нью-Йорк и понимала, что мы покидаем его. Он везет меня в другое место. Естественно, этого стоило ожидать. Он не будет рисковать, оставаясь в этом городе.
— Такая тихая и невинная. Какой всегда была. Какую я полюбил тебя,— прошептал он мне на ухо и я еще сильнее сжалась, вызвав новую волну смеха у Даниэля.
Он был с хрипотцой и совсем неприятный, хотя раньше мне нравилось. Почему я не разбираюсь в парнях? Попадаются сплошные уроды. Хотя Феликс...он был другим. Не таким подонком, какие были эти два. И к Феликсу я привязалась сильнее. Так, что сейчас мое тело изнывает по нему. Хоть он и предал меня. Но я хочу к нему, в его объятия, там где ощущала спокойствие и защиту, в которой сейчас нуждалась очень сильно.
Мне все еще трудно поверить, что он был серьезен. Может моя душа ослепла от его ухаживаний?
По моей щеке покатилась слеза. Другие тоже хотели провраться на свободу, но я сдерживала их как могла.
Я признаюсь. Я очень сильно тоскую по Феликсу. Я хочу его.
Еще одна слеза скатилась по щеке из другого глаза.
Я так хочу отмотать время назад и уйти с ним в дом. Быть под его защитой. Но я положилась на защиту от другого человека, которого даже не знала. Я виновна во всем. Если бы я отнеслась к угрозам ответственнее и рассказала про них, возможно, ничего бы не было. Но я как всегда промолчала и не обратилась за помощью. Глупая наивная Кэтрин, которая собственноручно вручила свою жизнь монстру.
***
Мы остановились на какой-то дороге, которую не освещали даже фонари. Я давно уже не встречала попутных машин, да и за нами никто не ехал. От фар нашей машины я могла увидеть только темный лес, окружающий дорогу с двух сторон. И я даже не могу определить сколько по времени мы ехали. Даниэль давно забрал мой мобильник и я осталась без связи. Для меня словно была вечность. И сейчас местность вокруг нас навевала на меня дикий страх. Я итак была вся на иголках все это время, но сейчас у меня застыла кровь в жилах.
— Где мы? — вырвалось у меня.
— Чтобы твои любимые тебя не нашли, мы бросим эту тачку здесь и пересядем на ту и поедем в наш дом, любимая,— ответил мне Даниэль, указав на машину впереди нас.
Белая toyota. Значки марок машин я то уж выучила. Тем более такой популярной. Но она...была без номеров.
Даниэль стал выходить из машины, потянув меня за собой.
— Идем, пузырик. Пора домой.
Джексон тоже выбрался из машины.
Как только я вышла из теплого салона, меня сразу же окутала ночная прохлада, вызвав во мне за весь день сотый раз табун мурашек. Кончик носа тоже стал замерзать. Я подняла голову к небу и увидела множество звезд. Такие яркие, не как моя жизнь. Моя скорее равна черной дыре.
Я услышала щелчок и резко перевела взгляд на источник шума и замерла. Даниэль направил на Джексона пистолет. Мой испуганный взгляд метался между ними. Что происходит?
— Какого хрена, чувак? — возмутился Джексон.
Даниэль прищурился.
— Прости, но мне не нужны лишние свидетели в моем деле, — сказал мой бывший придурок.
— Ты спятил? Я сделал все как ты велел. У нас был уговор,— стал отшатываться Джексон назад, защищая свою грудь руками, ладонями к Даниэлю.
— Я выполнил наш уговор. Ты просил вытащить своего брата из задницы и я это сделал. Пташка свободно гуляет по Нью-Йорку, а что касается тебя, то ты больше не нужен,— ответил Даниэль.
Паника билась во мне. Еще немного и мое тело отдастся ей и я упаду на землю и буду биться в конвульсиях.
— Но я же сказал, что я буду молчать. Они не найдут меня. Я заберу брата и мы свалим нахрен отсюда в Канаду,— защищался Джексон.
— Мне плевать. Они могут тебя пытать и ты расколишься. Я видел как ты умолял меня помочь своему нарко-брату, так что и тут ты расколешься. Пойми, в жизни бывают лишние люди. И ты один из них. Прощай, спасибо за помощь.
Джексон хотел что-то сказать, но его оборвал выстрел из пистолета в руках Даниэля. Пуля моментально вошла в грудь Джексона, в районе сердца и он пошатнулся назад.
— Сученыш,— прошептал Джексон, будто давясь слюной, и падая на землю.
От ужаса увиденного, я закричала на всю улицу, когда уже прошел шлепок тела.
— Даниэээлььь,— вылетело с моих губ и мои ноги подкосились.
Это было ужасно. Я никогда не видела убийства и в фильмах всегда отворачивала взгляд. А тут на моих глазах выстрелили в живого человека.
Мои руки вцепились в асфальт и я с огромными шокированными глазами смотрела на умирающего Джексона. Его тело прыгало и боролось за жизнь, но все напрасно. Никто ему не окажет первую помощь, даже если бы у меня был шанс. Я не могу оказать такую помощь и сейчас бы не смогла взять себя в руки. Я царапала кожу об камни и пыталась прийти в себя. Вся эта ситуация итак ввела меня в стресс, а при виде убийства я просто потеряла себя.
Даниэль оказался рядом со мной и поднял меня за локоть.
— Давай, вставай, и не вопи,— только сказал он спокойным голосом.
Я перевела на него взгляд и меня захлестнула ярость, гнев, который пытался вырваться на свободу еще в машине.
— Да как ты так можешь? — ударила я его в грудь. — Что ты за чудовище такое? Как ты можешь так безжалостно поступать к людям!? — снова ударила я его в грудь и он схватил меня за запястье и больно сжал его, выкручивая руку, отчего я зашипела.
— Ты сама меня однажды выбрала, так что закрой свой рот, сука, пока я сам не закрыл его. Забыла мои методы? — угрожающе спросил он у меня.
Я лишь сглотнула, снова окунаясь в прошлое.
Нет. Я все помню. Это никогда не уйдет из моей памяти, только если я ее не потеряю.
Ярость и гнев на Даниэля сжигали меня изнутри, все что я не высказала ему — я проглатывала. Нотка здравомыслия подсказывала мне молчать, иначе меня может ждать такой же исход, как Джексона. Его рука даже не дрогнула когда он навел пистолет и выстрелил в него. Если я скажу что-то не то, то его рука не дрогнет убить и меня. А может не убить, но причинить значительную и долгую боль.
Я снова перевела свой взгляд на Джексона. Фонари от машины все еще горели и позволяли увидеть картину перед глазами. Ужасную. Чудовищную. Вид вызывал рвоту и я сдерживала позыв.
Все тело Джексона в крови, бордовая жидкость растекалась по асфальту. Я потеряла дар речи от этого вида и пытаясь снова не запаниковать, втянула воздух носом. Тут уже все пропиталось запахом железа и он заполонил мои легкие.
Боже мой, что же я проживаю? За что мне все это? За что такие испытания?
Я припала спиной к холодному металлу машины.
— Тты..ты уб..би..уббил его? — договорила я, наконец вспомнив речь.
Передо мной лежало тело, истекавшее кровью. Я всегда спасала жизни, боролась за это, отдавала всю себя, чтобы вернуть своих пациентов к существованию, а сейчас смотрю, как человек истекает кровью.
Даниэль бросил быстрый взгляд на Джексона, а после он толкнул меня в сторону той машины без номеров и произнес:
— Мне похуй на него. Моя цель это ты.
А моя - это выжить. Шанс на спасение гаснет, но я попытаюсь что-то сделать, не навредив своей жизни. Он скроет меня от всего мира, в этом я уверенна. Я буду жить в заточении, вспоминая прекрасные дни, проведенные на свободе.
Меня никто не найдет. Я буду умирать в тесных стенах, запертой где-то в глуши.
Открыв мне пассажирскую дверь переднего сиденья, также втолкнул меня туда, попутно включая свет в машине.
— Не смотри ты на него. Сядь в машину и сиди,— приказным тоном обратился он ко мне.
Я решила послушаться и села на свое место. Даниэль хлопнул дверцу машины и я вздрогнула от такого шума. Мое психологическое состояние скатывается к нулю.
Я опустила руки на колени и только сейчас стала понимать как сильно они трясутся. Я сжала ткань своего платья и пыталась контролировать себя. Это выходило плохо. Перед моими глазами до сих пор мелькает момент, когда Даниэль выстрелил в Джексона.
Он конечно предал меня, если можно так назвать, но он был живой. И я даже не смогла бы оказать ему помощь. Да и чем? Ручкой или салфетками, может косметичкой? Даниэль бы не дал мне это сделать. Он ясно дал понять, что ему не нужны лишние свидетели.
С моих глаз вновь потекли слезы и они упали на мои руки. Одна за одной, как снежинки падают на землю. Меня пробирала дикая дрожь, я сжала губы и зажмурилась. Просидев так некоторое время, я снова вздрогнула от резкого звука. Даниэль забрался на водительское сиденье и кинул сумку на заднее сиденье. Мой взгляд устремился на шприц в одной из его рук.
— Что это? — испуганно спросила я и прижалась к дверце машины, шмыгая носом.
Он приподнял шприц и повертел его в руке.
— Это снотворное для тебя. Ты поспишь и прийдешь в себя после произошедшего. Мне нужна здравомыслящая Кэтрин, а не растекающая в лужу. Нас ждет серьезный разговор. А еще, ты не должна знать куда мы едем. Так понятно? — приблизился он ко мне.
Я смотрела в его глаза, которые сейчас казались черными, а на самом деле были темно-голубыми.
Я снова сжала губы и отвернула свой взгляд.
Пока он что-то искал в своей куртке, меня посетила мысль. Могу я последний раз что-то попросить у него, так ведь?
— Даниэль, можно я сделаю один звонок?
— Кому? — грозно поинтересовался он.
— Маме, — сглотнула я.
— И что ты ей собираешься сказать? Прости, мамочка, меня похитил злой Даниэль, он везет меня непонятно куда и я в опасности. Спаси меня,— произнес он противным писклявым голосом.
Я поморщилась. Какой же он отвратительный.
— Я попрощаюсь с ней и все.
Воцарилось молчание, но спустя короткое время он вручил мне мобильник и я перевела взгляд.
Мой мобильник.
Я включила экран и увидела смс от Лисс:
Мелисса: Ну как там дела?
Не вижу подробностей от тебя, Кэти.
Детка, все хорошо? Он тебя не тронул?
Ну же, Кэти, я начинаю нервничать.
Слеза капнула на экран и я поспешила вытереть ее. Я попросила лишь звонок маме и не могу ответить Мелиссе. Боль меня глошет, она разрывает меня на части.
Так же были семь пропущенных от Мелиссы.
Я бросила взгляд на время. Десятый час ночи.
Прости Лисс, но я позвоню маме. Она сообщит вам.
— Долго будешь пялиться в экран? Я жутко устал и хочу спать, но мне еще вести с тобой переговоры. Давай живее,— недовольно кинул Даниэль.
Я поспешила разблокировать телефон и набирать маме. Пошли гудки...
Мама: Кэтрин, солнце, привет еще раз.
Мой родной голос. Который я больше не услышу. Я больше не увижу маму и не обниму ее, не попробую ее еду, не посмотрю в ее красивое лицо, не оставлю поцелуй на ее пухлых щечках. Война забрала у меня отца, а Даниэль забрал у меня мать и брата. Коул....я больше никогда не услышу его голос, не потереблю его волосы, не потискаю за щечки и даже не увижу его жену и детишек. Даниэль намерен навсегда забрать меня.
Я прокашлялась.
Кэтрин: Мама...
Мама: Что с твоим голосом, детка?
Кэтрин: Мам, я тебя очень люблю...Но я вынуждена оставить вас. Прости. Но я больше не вернусь. Я очень сильно тебя люблю и Коула. Передай всем остальным что мне безумно жаль и я всех люблю, мам...
Я стала заливаться слезами и говорила прерывисто, вытирая слезы ладонью, когда Даниэль отобрал мой телефон.
— Хватит ныть.
Он повертел в руках мой мобильник, но не стал выключать звонок. Я слышала обеспокоенные крики мамы, но не разобрала ни слова.
— Наговорилась? Теперь все,— он открыл дверцу машины и вышел из салона.
Перед моими глазами он выкинул телефон себе под ноги и стал топтать со всей ненавистью. Я слышала скрежет и хруст от своего мобильника и зажмурилась. Мама напугана до чертиков, я боюсь чтобы ее не схватил инфаркт или инсульт. Пожалуйста, боже, помоги маме.
Даниэль сел в машину и хлопнул дверцей, от чего я снова вздрогнула.
— Эпичное прощание, но все же оно было,— сказал он и взял шприц с панели машины. — Ну что ж, давай спать, куколка?
Я перевела заплаканные глаза на шприц, в которой уже была бесцветная жидкость. Что если это отрава? Яд? Да нет. Даниэль хочет меня живую, зачем ему меня убивать?
Он стал подносить ко мне эту непонятную вещь, но я остановила его и он перевел взгляд на мою руку, что сжимала его локоть. У меня немного горели ладони, но не так сильно, как горит нутро.
— Мы так и оставим его тут? — спросила я насчет Джексона.
— А к черту нам его труп? Хочешь оплакивать и смотреть как он гниет? — съехидничал он.
— Вызови ему хотя бы скорую,— предложила я.
Моя совесть не сможет жить дальше, если я не буду уверенна, что ему окажут хоть какую-то помощь, даже если будет поздно. Но я буду знать, что к нему хоть кто-то подоспел на помощь.
— Еще что? Может мне лично довести его до больнички? Хрена с два, этот подонок сдохнет и все.
— Но так нельзя. Он же человек. Живой.
— Ты уверенна, что живой?
Я замолчала. Может уже и не живой. Но он тот кому требовалась помощь.
— Ему не нужна помощь. Он наказан. Знаешь из-за чего? И сказать тебе как мы с ним познакомились? Он сидел со мной на зоне, но вышел быстрее меня. Там мы и выстроили с ним план. Так вот, хочешь знать причину, из-за которой он торчал в тюрьме? Он изнасиловал своих племянниц, когда ему было тринадцать. И вот, с тринадцати лет он сидел. Представь сколько лет,— присвистнул он.
Мой рот исказился в отвращении и я отдернула руку с Даниэля. Изнасиловал племянниц? Что за ужас. Я не могу так больше. Не могу. Я сильнее зажмурила глаза, пытаясь забыть услышанное и увиденное. Это уму непостижимо. Это просто невероятно. Куда я влипла? Этот человек был тренером в дельфинарии, куда также ходили детки. Что если он и их лапал? Он лапал и меня. Не могу так больше. Не могу. Это все слишком.
Я зарыдала в ладони.
— Да, девочкам было восемь лет. Одна скончалась от большой кровопотери.
— Пожалуйста, хватит,— крикнула я как только смогла.
Горло засаднило. Мое тело вибрировало, а я рыдала. Мне было больно слушать это. Бедные ангелочки. Мне было их так жаль. Я не хотела продолжать это слушать. Почему мир такой жестокий? Почему женский пол всегда поддается насилию мужскому?
— И все еще хочешь ему помочь? — издал он смешок.
— Даниэль, пожалуйста, прекрати,— пропищала я.
Боже, это немыслимо. И этот человек свободно разгуливал там, куда ходили детки. А что если он кого-то и там тронул? Боже мой. Я не могу это вынести. Этот человек флиртовал и со мной, он обнимал меня, трогал и других своими грязными руками.
— Давай, Кэтрин. Тебе надо успокоится. Послушай меня. Будет легче.
Его голос стал тихим и ласковым, но я знаю что это все игра. Это все не правда. Он не принц, далеко не принц. Он лишь хочет завладеть мной. Насильно.
— Я не хочу, Даниэль, пожалуйста. Отпусти меня. Зачем я тебе?— все еще рыдала я в ладони.
Они стали полными от слез и те стекали по моим рукам, уходя в рукава платья.
Я почувствовала горячее дыхание у своего уха.
— Потому что ты моя, пузырик,— шепот донесся до моего мозга.
Дыхание отозвалось во мне, посылая разряд и я содрогнулась.
Даниэль убрал мои руки с лица и опустил их на мои колени.
— Лицо уже расплылось в слезах. Дай отдохнуть ему. Ты такая красивая.
— Прекрати говорить эти лестные слова,— не сдержалась я и съязвила.
— Хочешь чтобы я был грубым? Я могу,— недовольно фыркнул он.
Снова угрозы. Сплошные угрозы. Достало.
— Сколько хочешь угрожай мне. Но я никогда не полюблю такое чудовище, как ты. Ты не заслуживаешь этого. Ты мне противен,— сквозь зубы прошипела я.
Я чувствовала как мое лицо от слез начало морщиться, но все же высказалась ему.
Взгляд Даниэля потемнел и он сжал мое горло одной рукой, вдавливая меня в сиденье и другой мгновенно воткнул в меня иглу. Пронзающая боль настигла меня и я пыталась вывернуться из его хватки, но Даниэль надавил мне на ямочку выше груди большим пальцем руки, что держала меня за горло, и я потеряла связь с легкими. Мне перекрыли воздух и я замерла, раскрывая рот и уже держа его за руку. Игла вышла из меня и Даниэль отпустил меня.
— В следующий раз я не потерплю таких слов. Последнее предупреждение тебе. А теперь отдыхай.
Он стал заводить машину, а я с широко распахнутыми глазами смотрела на него, не двигаясь, но глотая воздух ртом. Я все еще ощущала боль от давления в грудиной ямочке и пульсирующую боль в шее. Чертов ублюдок.
Пока я пыталась выравнять дыхание и успокоить бешеное сердцебиение, мой взгляд начал затуманиваться. Моя голова стала запрокидываться на бок, а я противостоять этому. Зрение стало расплываться. Мы ехали все еще по темной дороге, а в глазах, из-за туманности, у меня мелькали желтые огоньки. Я словно была пушинкой и не ощущала свои силы. Они покинули меня. Я будто летала. И мне становилось хорошо. Я не чувствовала никакую усталость, боль.
Он накачал меня наркотой? Мерзавец.
Не в силах больше противостоять своему состоянию, я опрокинула голову в сторону и отключилась.
***
У меня ныла шея, в том месте куда Даниэль воткнул мне шприц. Я хотела растереть это место, но что-то сковало меня и я не могла поднять руки. Я стала раскрывать глаза и часто моргать. Когда я смогла вернуть более менее четкое зрение я осмотрелась вокруг.
Темная комната с единственным светом на столе от лампы напротив меня. В другом углу был старый грязный матрас, такая же грязная подушка и я думаю такой же плед. Стены были обшарпанные.
Наконец я занялась собой.
Какого...?
Я была привязана к стулу посреди этой комнаты. Но все еще в своей одежде, это меня успокоило немного. Стул был с подлокотниками, но мои руки были связаны сзади, также как и ноги.
Мерзавец. Подонок...
Я не успела договорить, как дверь с противным скрипом отворилась.
— Ой, ты уже проснулась. Доброй ночи, пузырик.
Я поморщилась от этого прозвища. Он стал называть меня так, после того как в заливалась слезами от его выходок.
— Где я? — сказала я, хотя мое горло стало раздирать от сухости.
— В нашем доме. Все что нужно тебе знать,— прошел он к столу и облокотился на него, крутя нож в руке.
Сейчас я позволила себе оглядеть его. Четкие скулы, но щетины не было. Темные волосы зализаны назад. Как мерзко.
Все. Не могу больше разглядывать его. Он мне противен.
— Ты реально думаешь, что всю жизнь сможешь прятать меня? Что я буду, тут, сидеть и не найду вариантов как сбежать?
Он подошел ближе ко мне и пару секунд смотрел в мои глаза.
Даниэль ухмыльнулся и хмыкнул.
— Тебе придется, пузырик,— провел он пальцем по моей щеке и я отвернула голову в сторону.
— Я больше не та тихая девушка. Я не собираюсь подчиняться тебе,— осмелившись, сказала я.
Все еще тяжело было говорить, мне очень сильно хотелось пить. Но если он и не предоставит мне воды, к черту, я лучше умру достойной девушкой.
— Ты хочешь пожертвовать другими? — прозвучал его вопрос ударом по мне, когда она вернулся к столу.
Я замерла. Кто другие? Перевела на него взгляд.
— Насколько я помню, у тебя есть подружка. Та мелкая сука, которая помогла тебе посадить меня. Та, которая забрала у меня тебя,— сказал он, воткнув нож в стол, уже начиная раздражаться. — А еще у нее есть дочка. Красивая.
— Не смей! — крикнула я. — Не смей даже близко подходить к ним.
Я дернулась вперед, также как и дернула руками и веревки причинили боль моей коже. Плевать. Я уже испытала неимоверную боль.
— О, крошка. Если я захочу, я это сделаю и никто меня не остановит,— начал смеяться он, смотря на меня.
— Если ты только пальцем их тронешь, Дарен убьет тебя, также как и Феликс. Даже если я ничего не смогу тебе сделать, они превратят тебя в порошок,— пыталась я сбить его с мысли о причинении вреда Мелиссе и Оливии.
Этот мерзавец способен на все. Я все еще помню шрам на своем теле. Я помню каждый свой синяк.
— Мне не составит труда выкрасть их. Тебя же увел из под носа твоего защитница. А? Пузырик? Скучаешь по своим девочкам? Устроить вам встречу? — подошел он ко мне и схватил меня за подбородок.
— Оставь их в покое,— сказала я, еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать, но мой голос звучал немного серьезным.
— Если не хочешь, чтобы пострадали другие...Ты закроешь свой рот, забудешь обо всех, кроме меня.
— Но это же маразм, ты сам хотя бы понимаешь это? Это не здоровые отношения. Ты насильно привязываешь меня к себе.
— Мне похуй. Ты будешь подчиняться моим приказам, если хочешь спасти своих дорогих девочек.
— Но я никогда не полюблю тебя. Зачем тебе это все?
Даниэль замахнулся и удар от его ладони по моей щеке прошелся огненной болью. Место удара сильно запекло и оно стало чесаться. У меня немного заложило ухо со стороны удара. Моя голова от его силы повернулась в сторону. Щека пылала жаром и боль стала еще ярче. Мне хотелось прижаться кожей к чему-нибудь холодному, но увы. Сейчас из холодного только слезы потекли по моему лицу и охлаждали место, получившее удар. Я уже думала все выплакала, но нет, что-то еще осталось внутри меня.
Вот он тот Даниэль, который наносил мне травму в прошлом. Который запугивал меня и угрожал мне.
Он повернул мою голову к себе, держа мой подбородок на своей ладони, большой палец разместился на щеке, которая получила пощечину. Я смотрела в его злые глаза и пускала слезы. Они приятно охлаждали кожу, но сжимали меня изнутри.
— Если ты не полюбишь меня, также как любила раньше, я применю еще больше силы и у тебя не останется выбора. Ты проторчишь в этой сучьей норе без еды и воды, я даже не предоставлю тебе уборную. Вот увидишь, ты сама вылетешь отсюда через день и будешь целовать мои ноги и боготворить меня. Пока я поступлю к тебе лояльно и предоставлю комфортные условия в чистой комнате, ты будешь питаться чем захочешь. Единственное, что ты не получишь - это доступ к телефону. Он тебе больше не нужен будет. Твой мир будет среди меня. Я женюсь на тебе и ты родишь мне детей. Они будут такие же сладкие, как и ты. С такой же бархатной кожей,— стал он гладить своим большим пальцем мою щеку.
Я поморщилась и к горлу подкатил тошнотворный ком, как только я услышала про детей от него. Я лучше умру, чем рожу ему их. Ни за что. Лучше никогда не быть матерью, лишиться этой мечты, чем родить ему.
— И если я подохну - я потащу тебя за собой. Любовь до гроба, дорогая. Как говорится во многих сказках: «И умерли они в один день». Такой исход ждет нашу семейную жизнь.
Я покачала головой, не веря его словам.
— А теперь слушай условия: сначала я хочу убедиться, что ты не попробуешь сбежать, не попробуешь отравить меня. Я хочу убедиться в твоих чувствах ко мне, после чего я заключу брак с тобой. Я все же хочу возобновить наши прошлые отношения. Я прощю тебе то, что ты трахалась с кем-то. И не упрекну тебя. Но с этого дня твоя киска принадлежит только мне. Как только ты будешь готова к браку - мы оформим его. Заведем пару детишек. Но есть но, пузырик,— резко приблизился он ко мне, расставляя свои руки по сторонам, упираясь ладонями в подлокотники. Его лицо находилось в пару сантиметров и уголки его рта стали медленно превращаться в зловещую улыбку. — Я буду соблюдать это все, только если ты будешь вести себя тихо и послушно. Если я пойму, что ты что-то замышляешь, а еще хуже - что-то сделаешь, то я буду злым мужем. Я заставлю тебя подписать документ на брак, а потом насильно сделаю тебе детей. И ты ничего не сможешь сделать. Потому что если ты что-то сделаешь даже моему нерожденному ребенку - ты сильно пожалеешь об этом своей жизнью. Я найду какой способ применить, — он отошел от меня. — Так что, дорогая моя, выбирай как мы поступим. Хочешь нежности и заботы - проявляй ей и тебе будет отдача. Не хочешь - готовься к тому что завтра ты поднимешься наверх моей женой и исполнишь первый супружеский долг.
У меня нет слов, чтобы описать мой шок. Он стал еще более грубым и мерзким. В нем нет ничего человеческого, даже вид. Это оболочка человека, скрывающая за собой настоящего дьявола.
Феликс, ты мне очень нужен. Очень. Мне страшно, мне больно, моя душа хочет тебя. Даже не смотря на то что ты предал меня. Причинил боль. Но мне было так хорошо с тобой. Я не хочу верить, что ты говорил правду. Твоя ревность сегодня была доказательством, что я тебе не безразлична. Я поняла это, осознала. Прошу Фил, найди меня и спаси. Я не выживу здесь. Или меня убьют или я убью себя сама...
Я проглотила ком в горле.
— Ты точно не причинишь вреда Мелиссе и Оливии? — спросила я его.
— Разве я нарушал свои слова когда-то?
Да. Нарушал. Ты обещал мне хорошую жизнь, любовь и настоящий брак. Счастливую семью и все что ты мне дал — страх перед мужчинами, страх заводить отношения.
— Хорошо. Я согласна,— выдавила я из себя и зарыдала, опуская взгляд вниз.
— Вот и умничка,— сказал он и оставил поцелуй на моем лбу.
Самый противный и омерзительный поцелуй в моей жизни.
Он опустился, чтобы развязать мне ноги.
— Сейчас мы поднимемся наверх и ты отдохнешь. Поспи, тебе нужны силы, а потом приготовишь ужин. Соскучился по твоей еде.
Тебе я готова приготовить только яд.
— Твои родные уже, наверное, подняли весь Нью-Йорк. Как печально. Тебя они там не найдут. Ты далеко оттуда. Место, где они не смогут нас найти.
Да нет же, я в самом аду. Рядом с дьяволом. Это место известно всем.
С моих глаз снов полились слезы, представляя, что мои родные люди сейчас испытывают. Как сильно страдает мама, Мелисса, Коул. Я даже боюсь представить в какой ярости Феликс. Если его так сильно разозлила ситуация с Джексоном...
Я поморщилась от этого имени, вспомнив рассказ о нем. Я не хотела ему смерти, желать смерти это самое низкое в человеке, я просто оставлю эти мысли не завершенными. Пусть будет так как будет. Я ничего ему не сделала, ни к чему не причастна, я сама жертва всей этой ситуации.
Я вспомнила слова Фила...
— Чтобы бы ты сделал, если бы я оказалась в такой ситуации?
— Я бы убил их...
И я верила его словам тогда. Они были настоящими. Феликс не мог играть со мной. Меня просто ослепила злость к нему.
Феликс не мог мне врать.
Я хотела этому верить, но сейчас так трудно поверить хоть во что-то. Я теряю себя. И у меня даже не осталось ничего от моих близких, что могло бы спасти мое положение хотя бы на эмоциональном уровне. Только воспоминания, которые вызывают во мне слезы, грусть, тоску...боль.
Я хочу вернуться в прошлое и вернуться в дом. Дом, который бы защитил меня.
Если понравилась глава, поставьте пожалуйста звездочку🥹⭐️❤️