Искалеченная прошлым

Феликс.

Четыре дня спустя.

— Итак, мистер Гарсия, расскажите, как проходит наш план по урегулированию вашего состояния? — приподнял очки мой седовласый мозгоправ.

Я расстегнул рубашку, расслабил галстук, потянулся к столику перед моим креслом и налил себе виски. По пути открывая пачку сигарет и вытаскивая оттуда зажигалку и сигару. Я лишь однажды в далеком прошлом попробовал курить и решил, что эта полная хрень. Но в данной ситуации, что со мной происходит - хрень это то, что я сейчас посадил свою задницу в кабинете деда-психолога и слушаю его лекции по психологии. Он предложил мне считать до десяти в порыве гнева. Но когда я увидел Кэтрин, выходящую из машины какого-то сопляка, в мужской одежде, я готов был взорваться и сжечь весь мир. Этот счет нихрена не помог мне тогда за рулем, хотя пару дней действовал положительно. А может и помог, потому что я не вышел из машины и не размазал урода за рулем по всему асфальту перед домом Кэт. К черту. Сигареты и виски справляются на отлично за пару минут.

Мистер Картер неодобрительно посмотрел на меня и приподнял свои тетрадки.

— Счет полная хрень. Если, конечно, не отвлекаться на счет скуренных сигарет,— ответил я и затянулся, выпуская табачный дым.

Я запил виски и спокойствие стало разливаться по внутренностям. Куда лучше, чем гребаный счет.

— Алкоголь и сигареты это не позитивное решение проблем. Давайте попробуем чтение стихов? Нам нужно проработать ваш гнев, установить спокойствие в вашем темпераменте. Ваша самооценка очень важна для вашей психики. Если вы будете следовать моим советам - мы избавим вас от резких вспышек гнева и причины бессонницы,— улыбнулся он мне, показывая все свои морщины.

Он чем-то напоминал мне моего отца. Только мой сейчас бы не читал мне лекции, смотря на то, как я причиняю вред своему организму через сигареты и алкоголь, а пару раз заехал бы мне сзади.

Я наклонился вперед и потушил сигарету в пепельнице, но одним глотком осушил стакан с виски в другой руке. С громким стуком поставил на столик бокал и снова откинулся в кресло.

— Давайте, предлагайте, какой стих мне надо заучить? — с закрытыми глазами обратился я к своему психологу.

Он прокашлялся.

— У Уильяма Блейка есть прекрасное произведение «Тигр». Минутку,— услышал я его маленькую просьбу и открыл глаза, следя за его движением.

Мистер Картер оставил свои записи на своем столике около кресла и стал подходить к своей библиотеке со старыми и пыльными книгами. Его палец бродил по корешкам книг, видимо он искал тот самый стих. Остановившись у одной книги, он вытащил ее, взяв в одну руку и стирая пыль другой рукой.

— Я прочел здесь почти все книги, и не раз, уже выучил в каком учебнике стоит искать нужное произведение. Вот оно,— сказал он и стал надвигаться в мою сторону.

Когда мистер Картер достиг моего кресла, он протянул мне маленькую книгу в темно-коричневой обложке, на которой были выгравировано имя автора золотыми буквами.

Уильям Блейк.

— Двадцать восьмая страница,— произнес психолог и двинулся к своему креслу.

Пока он садился в него, я открыл нужную страницу и пробежал по первым строчкам.

«Tyger Tyger, burning bright,
In the forests of the night;
What immortal hand or eye,
Could frame thy fearful symmetry?»

(пер. К. Бальмонта):
«Тигр, тигр, жгучий страх,
Ты горишь в ночных лесах.
Чей бессмертный взор, любя,
Создал страшного тебя?»

Я издал смешок и посмотрел на своего старика-психолога, но он удостоил меня хмурым взглядом.

Я прокашлялся.

— И вы хотите чтобы я выучил это?

— На войне все средства хороши,— взмахнул он своими морщинистыми руками. — Мы можем попробовать стихи. Главное ваше желание и стремление.

Говорит, как мои родители. Я опустил глаза на текст. Тигр значит. О'кей.

Слышала, конченная сука, в моей башке? Ты идешь нахрен.

Я принялся читать текст до конца и пытаться что-то запомнить. Надеюсь это поможет мне и я не убью ту мразь, что подвезла Кэтрин на машине. У меня до сих пор его физиономия перед лицом.

Ублюдок.

И что она там делала? С ним? В мужской одежде?

До сих пор, задавая эти вопросы в своей голове, даже спустя столько дней, я сильно зол и разгневан. Я понимаю, что я сам хотел, чтобы у Кэт все было хорошо, но не так же быстро? Или она делала ради мести? Да ну нет. Она даже не знала, что я подвезу Мелиссу, если только Лисс не растрепала ей. И судя по лицу моей сестры, она тоже была не в курсе, что Кэтрин будет в машине какого-то ублюдка. Еще и в его одежде.

Сукин сын.

— Ваше напряжение чувствуется через несколько метров. Расслабьтесь,— отвлек меня голос мистера Картера.

Я бросил на него взгляд исподлобья и потянулся к пачке сигар. Но снова посмотрел на психолога, который неодобрительно начал качать головой. Я отдернул руку и откинулся в кресло, принимаясь заучивать текст.

На помощь мне уже прискакал полосатый друг.

***

Я захлопнул дверцу машины и сунув ключи в карман, стал заходить в свой дом. Пока ехал от психолога, мне позвонила Мелисса и сказала, что  они с Дареном и Оливией решили меня навестить, поэтому сейчас на моей подъездной дорожке красуется их машина. Всю дорогу я повторял стих, который немного расслабил меня и растворил во мне гневные эмоции.

Я открыл дверь в свой дом и замер в проходе, когда увидел две пары женских босоножек. Рядом стояли мужские начищенные туфли и детские сандалии.

Я нахмурился и перевел взгляд в гостиную. Стал надвигаться туда.

Две пары босоножек говорили том, что...

— Тетя Кэтрин, ты жульничаешь,— кинула Ливи игральный маленький кубик и надулась, скрестив руки на груди.

— Вовсе нет, милая,— рассмеялась Кэтрин и увидев меня замерла.

Она быстро окинула меня взглядом и скрыв свои эмоции, убрала его от меня.

Я почувствовал опустошение. Меня будто выпотрошили. Это как быть до безумства голодным, есть и не наедаться. Желудок все сводит и сводит от голода, а ты все ешь и ешь, но бестолку.

Кэтрин взглянула на игральный коврик с множествами мелкими кругами на ней и двумя фишками на недалеком расстоянии друг от друга. Там были нарисованы какие-то принцессы, замки и прочая кукольная хрень.

Оливия заметила меня.

— Дядя Феликс,— крикнула она и стала двигаться в мою сторону.

Я присел, поправляя брюки и раскрыл объятия, в которые упала Ливи.

— Привет, вкусняшка. Как твои дела? — поднял я и посмотрел на нее.

— Привет, дядя. Плохо, тетя Кэт жульничает и я проигрываю,— грустно проговорила она.

— Победитель это не тот, кто всегда выигрывает, а тот кто никогда не сдается. Я уверен, что в следующий раз ты обыграешь и прийдешь к финишу первая. Главное не сдаваться, о'кей? — дернул я свободной рукой ее вздернутый носик.

Она покачала головой и улыбнулась.

Я стал спускать ее на пол и она крикнула Кэт.

— Я надеру тебе задницу, кудрявая леди,— громко воскликнула она своим детским голосом и подняла одну руку вверх, подбегая к своему месту.

Проказница. Пора ей запрещать смотреть телевизор и жить с развратными родителями. Эти двое научили ребенка не пойми чему. Кто доверил им дитя?

Кэтрин все еще молчала и гоняла кубик по цветной бумаге. Я услышал шуршание на кухне и прошел туда, на секунду остановившись около Кэт. Здесь витал ее аромат и я полной грудью вдохнул его.

Это самый главный наркотик, который нужен был мне.

Ее запах.

Сама она.

Кэт повернула голову в сторону и осмотрела меня, а потом снова убрала взгляд.

Я взъерошил волосы и двинулся на кухню.

Мелисса стояла у плиты и что-то готовила. Что-то очень сильно сводящий мой желудок. Запах напоминал мамин сливочный куриный суп. Дарен читал газету, сидя за столом, напялив свои очки. Последнее время он стал носить их чаще. Неужели красота моей сестры ослепила его? Когда-то он воротил от нее нос, а теперь он прилип к ней.

Кто бы говорил. Я сам тащусь от запаха Кэт, как малолетка от пару зятяжек косяка. Но мне можно, а этому извращенцу нет. Хотя бы не при мне, что они всегда делают. Целует ее и обнимает. Где сдержанность и стыд?

Я прокашлялся, давая о себе знать.

— Ох, Фил, ты вернулся уже, — оставила Лисс половник и подошла ко мне, надув губы, чтобы оставить поцелуй на моей щеке.

— Да,— коротко ответил я и немного опустился, чтобы она оставила поцелуй.

— Я буду ревновать,— с издевкой произнес Дарен и встал из-за стола, убирая газету в сторону.

Я закатил глаза.

— Если тебе дать волю, ты будешь ревновать меня в каждому столбу,— ответила ему Лисс и вернулась за плиту.

— Если этот столб будет два метра ростом и двигаться, то да.

— Это мой брат.

— И в этой ситуации тебе повезло.

— Замолчите,— прервал я их. — Разберетесь после.

Дарен подошел к Лисс, припал к ее губам и не отлипал от них несколько секунд, пока я с перекошенным лицом наблюдал за этим.

— Извини, травка. Я просто пошутил,— наконец отошел он от нее.

— Я знаю,— нежно прошептала моя сестра.

— Я не мешаю? Мелодрамы снимают не на моей кухне,— проворчал я и двинулся к холодильнику за соком, по пути хватая стакан.

Я налил сок, когда мобильник у кого-то зазвонил.

— Секунду,— сказал Дарен и доставая телефон, покинул кухню.

Понятно чей.

— Что она здесь делает? — задал я сразу вопрос, отпивая апельсиновую жидкость.

Лисс перевела взгляд на графин с соком, а потом на меня.

— Она сказала, что ей нужно сюда. Спроси у нее,— недовольно фыркнула она и принялась нарезать хлеб. — Представляешь, в магазине сломалась хлеборезка, так непривычно резать хлеб ножом.

— Что ей нужно от меня? — поставил я стакан с грохотом и Лисс замерла.

Она гневно повернулась ко мне, держа нож в руке.

Если бы она была беспощадной, то она бы кинула его в меня.

— Иди и спроси. Хватит использовать меня, как переговорный пункт. Я ничего не знаю.

Она снова повернулась и стала гневно втыкать нож в хлеб.

Я зло двинулся прочь из кухни.

Стих значит. Поехали.

«Тигр, тигр, жгучий страх,
Ты горишь...»

Я снова уставился на Кэтрин.

Твою мать.

Я быстро прошел мимо нее и стал подниматься вверх по лестнице, повторяя стих, распределяя каждое слово на каждую ступеньку.

Хлопнул дверцей своей комнаты и прошел к креслу и маленькому столику перед ним. Я опустил указательный палец на свои губы и стал водить им по ним, погружаясь в мысли.

И все они были о ней.

Это были воспоминания, проведенные с ней. Чаще вспыхивали моменты нашей близости, где мы были более близки с ней. Слияние наших тел. Душ и разума. Там где мы были собой.

Я вспомнил как в последний раз наслаждался красотой ее обнаженного тела, исследуя каждый ее дюйм...

Я раскрыл глаза.

Этот ублюдок тоже это делал? Я до сих пор не могу понять, почему она была в его одежде? Если вспомнить всю картину, то я вроде как припоминаю, что у нее были мокрые волосы...Но я не был уверен точно, тогда я сканировал больше мудака. Я придурков за километр чувствую. Этот тип мутный. Почему он ошивается вокруг Кэт? Кто он ей? Еще один друг ее брата? Который одолжил ей одежду? Надеюсь это так. Надеюсь, что Кэт не дала ему самое дорогое - себя. В порыве злости и гнева на меня. В порыве обиды и боли - не отдала ему самое ценное.

Меня это все разрывало.

Дверь в мою комнату распахивается и я перевожу взгляд на фигуру, что бесцеремонно сначала вошла в мою жизнь, а сейчас и в комнату.

Она держала одну руку за своей спиной.

— Тебя не учили стучаться? — поднял я глаза на нее и спросил.

Я знал, что мои слова звучат грубо. Так и надо.

Кэт закрыла дверь и, прокашлявшись, уверенным шагом двинулась в мою сторону.

—  Есть ли смысл? Я уже видела тебя обнаженным и если бы ты был здесь таковым - я бы ничего нового не увидела. И мне плевать был бы ты голым или нет. Я пришла сюда не за этим,— ответила она полностью убежденная в своих словах.

Я чувствовал как она не лгала.

— И зачем же ты сюда пришла? Что за важное дело, ради которого ты готова терпеть мою фигуру перед своими глазами? — откинулся я в кресле.

Только сейчас я позволил себе осмотреть ее. Кэтрин выглядела бесподобно. Черное обтягивающее платье до колен, с длинными рукавами. Волосы были завиты и были собраны в пучок на макушке. Пару волнистых прядей спадали по бокам, словно водопад, прикрывая виски. Маленькие аккуратные серебрянные серьги-капельки и легкий макияж. Но даже он не скрывал усталость на ее лице.

Она так оделась, чтобы больше подчеркнуть свою уверенность?

Я снова перевел внимание на изгибы ее уточненной талии. Я бы хотел сейчас притянуть ее к себе, содрать ее платье, превращая его в клочья и усадить ее на свой член. Я хотел вколачиваться в нее и тонуть между ее упругими сиськами. Я делал это пару раз на острове и каждый раз я тонул с головой в ней. Ее стоны тянули меня в бездну. В темноту. Но я наслаждался своей погибелью.

Я бы хотел чтобы она лежала подо мной, пока я трахал ее, чтобы ее возбужденные твердые соски царапали мою грудь. Я хотел смотреть в ее лицо, которое отражало бы ее удовлетворение. Я хотел иметь ее всю и мне тяжело принимать факт, что это мог делать с ней тот ублюдок. Что он видел все, что видел и представлял себе я.

Смотря на Кэтрин, я представляю ее секс с другим и себя рядом сидящего. Это приносит невыносимую боль. Она сжимает мое сердце, выкручивают его, выжимает последнюю жизнь. Жизнь каплями стекает под мои ноги и я пытаюсь собрать ее в ладони, но она растворяется там.

Я полностью погряз в ней. И еще в одном дерьме. Дерьмо, которое очернит ее. Которое испортит ее.

Нет. Я уже испортил ее. Передо мной стоит не та добрая Кэтрин, которая одаривала меня измученной улыбкой и учила печь меня печенья. Полная противоположность.

Кэт наклонилась и мой взгляд уперся на еее упругие груди. Черт. Как же я хотел их смять и по очереди ласкать ее соски. Так, чтобы она кончила только от этих ласк.

Раньше секс для меня было нечто естественным. Ничего особенного. Вообще никакого смысла. Семяизвержение и все. Но с ней этот гребаный секс превратился в нечто большее. Я наслаждался им, наслаждался ею. Это был не просто секс, это было выражение наших чувств. Каждое прикосновение и каждый жест. Трепет, что разливался внутри, уносил куда-то в даль. Тебя накрывала эйфория.

Но я все испортил.

Не созданный для отношений, не созданный для любви - испортил ту, которая достойна, чтобы ее носили на руках. Чтобы целовали ее руки.

Я зажмурил глаза и раскрыл их.

Кэтрин протянула две коробочки в мою сторону, в той руке, которую завела за спину.

— Что это ? — спросил я, смотря на коробочки.

— Твои подарки. Забери их, они мне не нужны.

И положила их на стол.

Она развернулась и уверенно, быстрым шагом, направилась к выходу из моей комнаты.

— Ты можешь оставить их себе, они тоже мне не нужны,— успел сказать я, пока она не вышла из комнаты.

— Мне ничего от тебя не нужно, Феликс, — мое имя из ее уст прозвучало грубо и с отвращением, что задело меня. — Не могу держать в своем доме то, что напоминает мне о боли.

И она вышла, оставив меня раненым этими словами. Она общалась со мной, как с чужим. Такого отношения не было даже перед тем как мы перешли границу в близости.

Это была другая Кэтрин.

Подбитая мной.

Я шумно вздохнул и откинувшись в кресле, закрыв глаза, стал повторять тот стих...

Он ведь не только от гнева был мне прописан...

***

Я спустился по лестнице в гостиную, когда немного успокоил ураган внутри себя.

Мелисса кормила Оливию, а я пытался сделать суровое лицо.

— Феликс, садись ужинать. Я приготовила мамин суп, пол дня слушала ее рецепт,— издала смешок Мелисса. — Дарен подойдет через пару минут, он разговаривает по работе.

На столе уже было накрыто и стояли две пустые тарелки. Тарелка Мелиссы была полной, но напротив ее и сбоку были пусты. Почему их две? Разве Кэтрин не...

— Мелисса, подскажи, пожалуйста, у тебя остался прозрачный лак? — крикнула со второго этажа Кэтрин, упираясь грудью на перила.

Она даже не смотрела меня.

Я сел за стол.

— Там должен был быть. Посмотри в черной сумочке. Я собрала там все лаки,— ответила ей Мелисса.

Лак? Меня это начинает напрягать. Мистер Картер сказал, что я также параллельно со стихом могу продолжать считать и правильно дышать. Потому что от стиха меня уже подташнивает.

— Тетя Кэти сегодня ну очень красиво выглядит, да, мама? — сказала Оливия, когда Лисс поднесла ей ложку с фруктовым пюре.

— Да, милая,— улыбнулась ей Мелисса.

— Жаль не для тебя, дядя Феликс. У нее свидание и она будет целоваться с другим дядей,— спокойно произнесла Ливи , а мой рот раскрылся от шока и уставился на не менее шокированную Лисс.

— Давай я налью тебе супчик? — улыбнулась Мелисса, пытаясь сгладить ситуацию.

Она знала, что это сейчас задело меня. Как тогда, когда я увидел Кэт в другой машине. Она заметила мое состояние и хотела развеять напряжение, но я не стал слушать и уехал. Напился в хлам и проспал с вечера до обеда следующего дня. И опоздал на встречу.

Значит свидание. С другим дядей. У этого дяди не бледная кожа с черной щетиной. Темные волосы, уложенные на бок и лоб в морщинах? А еще черная ауди, с которого вылезла тетя Кэтрин?

Хрена с два она поедет с этим мудаком. Он мне не нравится. Мое чутье подсказывает, что он сукин сын.

Мелисса налила мне суп и села обратно, продолжая кормить Оливию, но ее выражение лица было взволнованным. Она не смогла скрыть эту эмоцию от меня.

Дверь на втором этаже хлопнула и я перевел взгляд на, сбегающую по ступеням, Кэтрин. Сейчас ее губы были окрашены в красноватый оттенок.

Я сжал ложку сильнее.

Она добежала до стола.

— Все, милые, я побежала,— поцеловала Оливию и Мелиссу.

— Передай ему, если он обидит тебя - он забудет как ходить,— кинула ей Мелисса.

Я выпрямился. И напрягся. Кэтрин остановилась у выхода и посмотрела на меня. И черт бы побрал весь мир, Мелисса тоже это увидела. Мускулы на моей челюсти заиграли. Ему...

Я посмотрел на Лисс, которая нахмурилась, но продолжала кормить Оливию, а потом принялся доедать, хотя и кусок не лез.

Ему....

Кэтрин скрылась в холле.

— Куда она пошла? — вырвалось у меня.

Тон был холодный, отстраненный, грубый.

— На свидание. А что? — прищурилась Мелисса.

—Ты его знаешь? — дальше спросил я и отхлебнул суп.

На свидание значит. Ее образ был подобран нихрена не для убеждения в ее уверенности. Она собралась на чертово свидание.

— Нет. Но он новый работник в бассейне с дельфинами куда она ходит. Тренер или что-то типо того,— также прищурено говорила Мелисса. — С чего тебя это так интересует?

— С того, что она твоя подруга и ты отпускаешь ее не пойми с кем? Еще и в таком виде?

Солгал я.

Эта девушка в черном платье сейчас играет струнами моего терпения.

— Боже, Феликс. Ты прикалываешься? Еще она будет спрашивать у меня, что ей делать. Я желаю ей счастья и она это заслужила. Она должна устроить свою личную жизнь. Дело не в том, что она моя подруга, а в том, что тебе, черт возьми, она нравится! Ты ревнуешь ее.

— Ничего такого нет,— грубо произнес я.

Я еще сильнее сжал ложку, так, что металл уже начал впиваться в кожу.

Я начинаю терять контроль.

Раз, два, три...

— Поэтому ты сейчас готов расплавить прибор в своей руке?

Мелисса опустила свои глаза на руку, что сжимала ложку.

— Она не безразлична тебе, Феликс,— помотала Лисс головой.

Я соскочил со стула и выкинул эту чертову ложку в сторону, отчего Мелисса замерла на месте.

— Нет,— прорычал я. — Она мне безразлична и не смей больше произносить то, что сказала только что.

Блять. Я кричал на Мелиссу. Она не станет это терпеть.

Лисс отложила прибор, которым кормила Оливию и глубоко взглянула в мои глаза.

— Не смей повышать на меня голос, Феликс! Разберись в себе сначала! Я не слепая и вижу твое отношение к ней. Сейчас ты ее просто ревнуешь.

Я смахнул уже тарелку со стола. Осколки и еда разлетелись по всему дому. Похуй. Тысячу раз похуй. Оливия крикнула и прижала рот ладонью.

Взгляд Мелиссы потемнел. Она разозлилась не на шутку.

Лисс вышла из-за стола и направилась в мою сторону.

— Мне плевать, что ты отвергаешь свои чувства к ней, тем самым делая хуже себе. Но я не позволю играть ее чувствами. Ты что за баран? Ты издеваешься над ее чувствами! Я вижу твой взгляд на ней. Вижу, как ты относишься к ней! Веди себя достойно, как мужчина! Некоторые мальчики мужественнее тебя.

И я замахнулся. Я замахнулся на нее. На свою сестру. Блять. Черт.

Я безумно рад, что смог остановиться. Черт.

Моя рука замерла в воздухе, также как и жизнь замерла во мне. Я боялся пошевелиться и сделать что-то хуже. Куда может быть хуже? Я опустился в глазах собственной сестры. Которая по сути и не желала мне зла.

Сука.

Мелисса медленно перевела свой взгляд на мою руку, зависшую в воздухе и замерла. Сглотнув, она посмотрела на меня испуганными глазами.

Я чуть не ударил свою сестру.

Я медленно опустил руку и потянулся к ней. Лисс отшатнулась от меня и я схватил ее за запястье.

— Мелисса? — позвал я ее нежным голосом.

Грудь Лисс стала высоко вздыматься, она стала чаще дышать...

— Отпусти меня,— крикнула она.

От такого крика из комнаты вылетел Дарен.

— Что у вас здесь происходит? — раздался его грубый и серьезный голос.

Мелисса бросила на меня последний отвращенный взгляд и направилась вверх по ступеням, предположительно, в комнату.

— Забери Оливию, мы уезжаем отсюда.

Она остановилась на половине лестницы и посмотрев на меня, произнесла:

— Сейчас же.

Черт. Блять. Сука.

Я всегда держал себя под контролем и никогда не избивал женщин, не считая секса. Я никогда бы не поднял руку на девушку. Но сейчас. Я не знаю, что мной двигало. Я чуть не ударил собственную  сестру и все из-за себя.

Я растерялся. С одной стороны Кэтрин, которая хочет уехать с тем мудаком, с другой стороны сестра, на которую я замахнулся.

Но Лисс еще дома и у меня есть шанс поговорить с ней, а Кэт уже вышла и может уехать...

Я двинулся прочь из дома, намереваясь после поговорить с Мелиссой.

Мне повезло, что Кэт еще не уехала, эта черная ауди только подъехала, но она успела уже сесть в салон. Я услышал как мотор машины завелся и сбежал по ступенькам. Только подойдя к машине, она уже хотела тронутся, но остановилась.

Чертов мудак.

Я похлопал по капоту машины, призывая рукой выйти Кэт. Она нахмурилась и посмотрела на водителя. Того самого ублюдка.

Кэт замешалась, но все же вышла.

— Что случилось?— спросила она.

— Ты идешь в дом,— коротко ответил я.

— Что? — непонимающим взглядом посмотрела она на меня, слегла приподняв брови.

— В дом,— прорычал я и двинулся к ней. — Сейчас же,— дернул я ее за запястье.

— Отпусти меня,— крикнула она и стала пытаться отдернуть свою руку.

Водительская дверь открылась и оттуда прозвучал голос.

— Эй, приятель. Оставь ее, кто ты такой?

Кэт замерла, а я повернулся к нему.

— Вали отсюда. Чтоб я больше тебя тут не видел.

— Феликс, замолчи,— крикнула Кэт.

Я повернулся к ней.

— Я разве дал тебе слово? Закрой рот, — заткнул я ее.

Она никуда не поедет, нихрена.

Мои нервы на пределе. Я еле сдерживаю себя.

Пора уже начать считать?

Этот мудак захлопнул дверь и двинулся в мою сторону.

— Слышь, кретин. Отпусти девушку,— обратился он ко мне.

Я отпустил Кэтрин. Но не по его приказу.

— А то что?— повернулся я к нему лицом и состроил ухмылку.

В ту же секунду этот урод заехал мне кулаком в лицо, в скулу. Боль волнообразно стала нарастать, охватывая большую часть лица. Я лишь пошатнулся и выпрямившись, стал растирать это место.

Тебе конец, урод.

— Фил, не смей,— крикнула Кэт и подбежала ко мне.

Но поздно, дорогая, ты должна была подумать об этом раньше.

Я взял за ворот рубашки этого мудака и два раза заехал ему с кулака в лицо. Эти два удара последовали так быстро, что он даже не успел опомниться и мне плевать куда я ему заехал. Ублюдок попытался мне помешать, но никто не сможет это сделать. Я еще два раза заехал ему по лицу и кровь из его носа хлынула и забрызгала и меня и его, соответственно.

— Феликс, отпусти его,— потянула за плечо меня Кэт.

Я оттолкнул этого урода и тот упал на землю.

— Ты придурок! Катись отсюда! —обратилась она ко мне и подбежала к тому, кого я только что ударил.

— Ты идешь домой,— сказал я ей.

— Это ты идешь нахрен, Феликс. Ты ведешь себя как дикарь! Я не хочу тебя видеть. Убирайся отсюда!— снова кричала она и помогала встать этому ублюдку.

— Мне похуй на твои слова,— подошел я и взял ее за руку.

— Это моя жизнь! Не смей лезть в нее! Ты мне никто,— кричала она.

Никто....никто....блять. Я сам это сказал, что мы никто. Но от нее слушать было невыносимо тяжело. Вот что она ощутила, когда я сказал ей тоже самое.

Я скинул ее руку и с гневным лицом двинулся в дом, по пути ударяя машину того ублюдка по капоту. Пусть катится вместе с ним хоть в ад.

Этот мудак открыл дверь Кэт, сплевывая кровь, а потом пошел на свое место.

Похуй.

Входная дверь открывается и из нее вылетает Мелисса, тянув за собой Оливию, которая еле успевала за ней. Я остановился напротив нее и Лисс чуть не врезалась в меня. Ее лицо было заплаканным, образовались мешки под глазами, увеличенные зрачки, краснота вокруг них. Ее недавний макияж смыт. Блять.

— Мелисса,— пытался я ласково позвать ее.

— Еще раз обратишься ко мне, еще раз позовешь меня и я уйду из твоей жизни навсегда,— сквозь зубы и боль проговорила она и обошла меня, двигаясь к их машине.

Оливия грустно смотрела на меня и перебирала маленькими ножками.

Я бросил взгляд на ауди, что отъехала от моего дома, оставляя за собой визг шин.

Следом за Мелиссой из дома вышел Дарен с сумками. Его лицо было суровым. Я бросил взгляд на Мелиссу, которая уже села в машину.

— Дарен, пожалуйста, поговори с Лисс. Давайте обсудим все дома. Вызволи ее из машины,— обратится я к нему.

Я не хотел потерять хотя бы сестру. Да я не хотел принимать их помощь, потому что пока еще сам в состоянии справиться с этим и не взваливать на сестру свои проблемы. Но я не хотел потерять ее. Я уже лишился одного человека и после недавней выходки, не уверен, что она вообще будет держать со мной любой контакт. Она даже вернула мне чертовы подарки. Но терять сестру...Оливию...и возможно Дарена...Как друга...

— Не сейчас, Фил, — только произнес он.

— Но пока вы здесь, я хочу загладить вину.

Он поставил вещи на землю.

— Ты видишь и знаешь Мелиссу, она сейчас и слушать ничего не будет,— нахмурился он и бросил взгляд, как и я, на свою машину, в которой сидела моя сестра и племянница.

Одна из них скрытно пыталась вытереть слезы и унять дрожь.

Мое нутро сжалось, сдавливая желудок и вызывая рвоту.

— Ты замахнулся на нее в присутствии моей дочери. Нам пришлось ей объяснять и убедить ее, что ты не собирался ударить Мелиссу. Так что, пока я не буду убежден, что ты держишь свои эмоции при себе, Мелисса и Оливия не будут общаться с тобой.

Я перевел на него ошарашенный взгляд.

— Ты что спятил? — крикнул я.

— Я забочусь о спокойствии своей жены и дочери, — с невозмутимым лицом, и скрещенными на груди руками, сказал Дарен.

— Она моя сестра и Оливия моя племянница, — снова крикнул я.

Голос надрывался, горло саднило, будто меня порезали изнутри.

Дарен выпрямился и подошел ко мне.

— Она моя жена. И Оливия моя дочь. Я в ответе за них. А ты начинай отвечать за свои поступки.

Да я знаю что он прав, черт возьми.

— Я не собираюсь больше этого делать, — успокоившись, сказал я.

— Ты услышал меня. Я сначала хочу убедиться сам. Мелисса бывает невыносима, но я никогда не поднимал на нее руку. А ты одним движением разрушил ее доверие. Ты ей больше, чем брат. Ты причинил ей боль этим.

Он опустился, захватил сумки и направился к своей машине, а я остался смотреть в их сторону.

Дарен уселся на свое место и погладив Лисс по щеке, а после оставив поцелуй на лбу, завел машину и стал съезжать с парковочного места.

Мелисса даже не посмотрела в мою сторону.

Я проводил их взглядом и не знал сколько еще так простоял. Когда меня осенило, что я тупо пялюсь на пустую дорогу, то я стал заходить в дом.

В пустой дом.

Я окинул взглядом гостиную, в которой недавно был слышен голос моих близких людей. Из-за своего темперамента я остался совсем один. Из-за своих проблем я делю этот огромный дом с одиночеством.

На столе остывшая и недоеденная еда, также как и на полу, только разлетевшаяся по всему залу.

Я двинулся на кухню и выудил из нижних ящиков две бутылки рома. Пошел нахрен этот счет и стих. Сейчас они мне не помогут.

В моей комнате валялась пачка сигарет, поэтому я пойду туда.

Я поднялся по лестнице в свою комнату и стал разливать алкоголь. Перевел свой взгляд на две коробочки, которые принесла мне Кэтрин.

Я издал смешок. Получилось сдавленно.

Не известно сколько прошло времени с момента как я выпил первый стакан рома и сделал первую затяжку, потому что я забил на время, но я улегся спать как только закончил со второй бутылкой.

Меня разбудил звонок телефона. Настойчивый. Потому что я уже два раза сбрасывал его.

Потянувшись за ним к тумбе, я одним глазом, сквозь пелену, увидел имя моей сестры. Я посмотрел на время : 3:07. Что может случиться в это время? Момент примирения пройдет именно в три часа ночи?

Феликс: Алло, Мелисса?
Мелисса: Фил, Кэтрин похитили. Ее украли, Фил...

Рыдание, шмыганье, истерика...

Я пару раз моргнул, сначала одним глазом, потом вторым и уставился в темный экран. Поднес к уху...

Феликс: Повтори...

Мне трудно было осознавать услышанное. Еще и захлебывание слезами на том конце разговора путало мое сознание, итак запутанное до чертиков. А еще мой рот еле открывался.

Я услышал голос Дарена в телефоне: Мы выезжаем к тебе. Кэтрин похищена...

И сброс звонка.

Кэтрин похищена? Какого?...

Я поднялся с кровати и зажмурился от резкой вспышки боли в затылке и висках.

— Кэтрин похищена...— доходило до моего сознания.

Я распахнул глаза.

Ублюдок. Я спущу с тебя шкуру...

Если вам понравилась глава, ставьте звездочку🥹⭐️❤️