Глава 24
- Так, подожди, - чешет кончик носа сестренка. - Стой... то есть, сиди! - растерянно взмахивает руками. - Нет. Да нет, мне же послышалось? - мельтешит у меня перед глазами взад-вперед Ава. - Повтори, пожалуйста, а то я, кажется, на фоне своей зацикленности на беременности услышала что-то другое. Ты сказала: "есть вероятность, что ты..." что?
- Нет, ты все правильно услышала, - мямлю я. - У меня задержка. Я, кажется... беременна.
- А... о-о-о... о, вау... офигеть! А ты... ну... кто?
- "Кто" что?
- Кто отец ребенка?
- Может присядешь, - скромненько двигаю свою попу, освобождая место рядом на банкетке. - Просто эта новость тоже из разряда "о, вау, офигеть".
Ава смотрит на меня огромными от удивления глазами. Хлопает своими длинными ресницами и, в конце концов, взвесив все "за" и "против" - садится рядом. Мы молчим. Долго молчим. Я слышу как тикают часы в их с Яриком спальне. А она, на минуточку, в другом конце квартиры! Мое нервное напряжение взлетает до таких значений, что если бы в человеческое тело была встроена шкала, она давно бы уже взорвалась.
В итоге, не выдержав давящей на ушные перепонки тишины, мы с сестрой выдаем в унисон:
- Я его знаю?
- Что мне делать?
И снова затыкаемся, переглядываясь.
Что она спросила?
Ах, да...
- М-м, - невнятно мычу я, жуя губы, - возможно.
- Возможно или точно?
- Точно знаешь.
- Насколько хорошо знаю?
- Полагаю что очень хорошо, это... он... понимаешь... - вытираю влажные ладони о джинсы, чтобы унять нервную дрожь, - я уже давно собиралась тебе все рассказать. Честно! Просто все, как-то, было ни к слову и не к месту, а потом вообще, непонятно что из этого всего получится и... вот, - киваю на несчастные тесты в помятых коробочках. - Получилось как-то так...
- Мартышка, яснее сейчас вот совсем не стало! - строгим тоном журит меня сестра.
- Не кричи на меня, - обиженно дую я губы.
- Я не кричу, дурочка, - цокает Ава, - я просто в шоке и злюсь. Не на тебя! Мысленно прикидываю, какой способ оторвать детородный орган будет самый унизительный и болезненный! Потому что этому «мистеру икс» он явно не нужен, раз он не умеет им правильно пользоваться!
Я прыскаю от смеха. Ава улыбается. Напряжение слегка отступает. Сестренка тянет руку и обнимает меня за плечи, притягивая к себе под бочок. Я обхватываю ее руками, крепко-крепко прижимаясь, бурчу:
- Все у него с умениями в полном порядке, - встав на защиту любимого члена... ой, простите, человека. - Я тоже не святая, должна была подумать о последствиях незащищенного полового акта. Да и, я больше чем уверена, что Милохина это новость скорее порадует, нежели наоборот, - нехотя признаюсь, выдавая как на духу.
Ава напрягается. До такого состояния подбирается каждой клеточкой, что у меня появляется ощущение, будто я обнимаю каменную статую, а не живого человека. Сидит и не дышит.
До меня запоздало доходит, что я только что ляпнула.
Упс!
По новой воцарившаяся в квартире тишина обступает нас вместе с банкеткой со всех сторон. Я поднимаю на сестру виноватый взгляд. И встречаюсь с ее взглядом. Больших глаз, которые, клянусь! Вот-вот выкатятся из орбит.
- Дыши, - шепчу я.
- Дышу, - шепчет Ава. - Отец твоего ребенка... кто, прости?
- Даниил...
Одна секунда.
Вторая секунда.
Третья секунда.
- О-фи-геть! - с нервным смешком выдыхает Ава. - Я так и знала! Я знала! Чувствовала же, что тебя не просто так понесло в хоккей! Че-е-ерт! - подскакивает на ноги сестра. - С ума сойти!
- Не надо, - блею я, нервно. - Ты мне пока нужна в твердом уме и здравой памяти.
- И давно вы с Милохиным... ну... "вот это вот всё" от чего появляются дети?
- Занимаемся сексом?
- Им самым!
- Ну... с первого дня знакомства.
- А день знакомства был...?
- В марте. То есть уже почти...
- Два месяца назад! - взвизгивает Ава. - Вы крутите шуры-муры уже два месяца и ни слова не сказали нам?! Нет, это уже не офигеть, а самое настоящее - ни хрена себе, Юля! И ты молчала? Все это время? Стой! Так это к тебе наш Ромео ускакал восьмого марта? Ахренеть не встать!
- Мгм. Но! В свое оправдание скажу, что шуры и муры мы крутим только две недели как! До этого у нас были ни к чему не обязывающие встречи для здоровья. Изначально мы планировали просто приятно провести время...
- Пока не поняли, что влюбились.
- Ну... да, - вздыхаю. - Но по всем моим подсчетам между «я влюбилась» и «я беременна» должно было пройти еще, как минимум, хотя бы год! А не две, блин, недели! И я... я теперь не знаю, что мне со всем этим делать.
- Погоди, что значит "что мне делать"? А ты что делать собралась?!
Я пожимаю плечами:
- Честно говоря, пока совершенно не собралась. Меня только час назад осенило, что у меня задержка. Я растерялась. Испугалась. Запаниковала. И пришла к тебе потому что... потому что ты же знаешь, что делать, да?
- И ты знаешь. Тест.
У меня к глазам подкатывает слезы.
- Эй, во-первых, не реви! Начнем с того, что задержка еще ничего не значит. Для начала нужно сделать тест. А лучше не один, а использовать сразу весь твой стратегический запас. Чтобы наверняка.
- А потом? - всхлипываю я.
- А потом действовать по ситуации.
- Боюсь, - выдыхаю дрожащими губами. - Очень боюсь!
- Боишься, что он окажется положительным? Или отрицательным?
- Я не готова стать мамой, Рель. Совсем не готова! Ну какая из меня мать? Посмотри на меня! - подскакиваю на ноги и развожу руками. - Ребенок в теле взрослой тетки! Мне бы за себя научиться нести ответственность, о каких вообще детях может идти речь?
- Ты на себя наговариваешь. Да и, детка, к такому невозможно быть готовой.
- Возможно! - упрямлюсь я.
- Просто тебе страшно. Это нормально, - продолжает спокойно непрошибаемая Ава. - Да, это было, мягко говоря, неожиданно. Но беременность точно не приговор! Дети - не конец света. Тем более дети от твоего мужчины. Родить любимому человеку малышка это же так...
- Ужасно!
- Ничего подобного! Просто на фоне стресса ты не можешь мыслить трезво.
- Нет, просто мы разные! И по разному смотрим на вопрос материнства.
Ава осуждающе вздохнув, упирает руки в бока. Стоит, подбоченившись, зыркая на меня из-под хмуро сведенных к переносице бровей. Совсем как наша мать.
Ну вот!
Вот опять я чувствую себя какой-то не такой!
Ненормальной. Неадекватной. Больной. Просто потому что я не готова следовать пресловутым консервативным взглядам людей на мир, который уже давно претерпел глобальные перемены! Сейчас женщине не обязательно рожать, чтобы стать женщиной. Женщине не обязательно хотеть детей. И иметь их тоже не обязательно, чтобы на нее смотрели без осуждения. Черт побери, двадцать первый век на дворе! Камон, время чайлд-фри и феминизма! Время, когда женщине, чтобы быть самодостаточной, нужно всего лишь понимать: чего она хочет от себя, от людей вокруг и от собственной жизни!
Судя по цоканью Авы последнее я произношу громко в слух.
- И что толку от того, что мы сейчас спорим? - спрашивает сестра. - Твоя беременность, если она есть, а мы этого еще пока не знаем наверняка, сама собой не рассосется. А чтобы знать наверняка, нужно пойти и сделать тест и дальше уже решать: да или нет. Спрятать голову в песок уже не получится, Юля. Понимаешь?
Понимаю.
Все понимаю.
Мне блин не пятнадцать лет!
Но столько чувств захлестывают разом, что я уже просто не вывожу. Разочарование, страх, паника, волнение, смущение, растерянность - их слишком много на меня одну. Я нехотя киваю, потирая переносицу, а у самой в висках "бум-бум-бум". От всех этих эмоциональных открытий и потрясений у меня начинается мигрень.
- Разувайся, проходи, - говорит уже мягче Ава. - Пойдем в нашу с Яриком спальню. Там ванная комната комфортней, чем в гостевой. Или, если хочешь, можем сначала попить чай? Успокоительный, например, с ромашкой.
- Нет, спасибо, уже сама успокоилась, - бурчу я и скидываю кроссовки. Стягиваю и бросаю на банкетку ветровку. Подхватываю коробочки с тестами и топаю за сестренкой в хозяйскую спальню. Наступает время эмоционального отката. Когда накрывает таким опустошением, что сил не остается даже спорить со старшей сестрой.
Она молча открывает передо мной дверь ванной.
Я молча захожу.
- Я жду тебя здесь, хорошо? - слышу вслед.
- Ты уверена, что... - сомневаюсь я.
- Да, - твердо обрубает Ава.
- Там, наверное, есть какие-то рекомендации по правильному времени применения...
- Поверь, если что-то есть, то тест уже и без "правильного времени" тебе все покажет.
- Господи, как вообще ты этот момент пережила в девятнадцать с Димкой одна и не чокнулась? Ты бы знала, как мне страшно!
Ава улыбается. Плечами пожимает.
- Я была не одна. У меня была ты, мама и папа.
- А...
- А у тебя есть я, Ярик, Димка, мама, папа, Милохин и его родители, - загибает пальцы, - за твоей спиной, как минимум, группа поддержки из восьми человек, которые точно тебя не оставят варится в твоей проблеме в одиночестве. Хотя, поверь мне, это пока тебе кажется, что ребенок проблема.
- Я сейчас такой глупой себя чувствую!
- Давай, малая, выше нос! - подмигивает Ава. - Удачи! - скрестив пальчики, машет мне ими и тут же закрывает дверь, оставляя меня в гордом одиночестве.
Выше...
Куда уж выше!
Я прохожу к зеркалу и бросаю взгляд на собственное растрепанное, раскрасневшееся отражение. Глаза испуганно блестя. Кажись ромашковый чай меня в таком состоянии уже не прошибет. Мне бы сразу коньяка!
А, черт, нельзя же...
Ну вот, даже выпить теперь нельзя!
Хлюп.
Я включаю холодную воду и ополаскиваю горящие щеки. Выключаю. Вытираю руки о полотенце. Оглядываюсь, ища, чем бы еще занять свои руки и глаза. Сама же себя и осаждаю.
Ну это уже смешно! Толку от отсрочивать неизбежное? Рано или поздно придется заглянуть правде в глаза и начать принимать взвешенные, взрослые решения.
Смирившись, разрываю первую коробочку и достаю инструкцию внимательно вчитываясь в "способ применения". Сердце, как упрямый дятел, стучит о ребра. Все элементарно и просто. С подобным я сталкивалась лишь единожды, далекие пять лет назад, и с тех пор в ровным счетом ничего не поменялось.
Трясущимися руками достаю тест.
Ладно, малышка, сколько веревочке не виться... Сделав все четко, по инструкции, я оставляю тест на тумбе у раковины и сажусь на крышку унитаза. Меня колотит. Знобит, как при температуре тридцать девять градусов. Я сильнее натягиваю рукава, пряча в них ладони. Словно сквозь вату слышу осторожный стук в дверь и обеспокоенный голос сестры:
- У тебя все хорошо?
В отчет мычу что-то невнятное.
- Юля, можно я зайду?
- Заходи.
Дверь открывается, в ванную комнату просовывает нос Ава.
- Тебе там это... «боженька женских оргазмов» звонил. Три раза.
Я тихонько стону.
- Это Милохин...
- Оу, м-м, интере-е-есно. А ты как у него записана?
- Понятия не имею. Царица, наверное. Или Обезьянка. Главное чтобы не «Королева минетов».
Ава хихикает. Я еще больше хмурюсь. Сестренка тут же становится серьезнее:
- Прости. Ну что там?
- Не знаю... только сделала.
- Сколько нужно ждать?
- Три минуты...
- А прошло?
- Одна... наверное.
- М-м-м, - тянет Ава.
Я поднимаю на нее взгляд. Уж не знаю, какое выражение у меня на лице, но сестренка морщится сочувственно и выдыхает:
- Малышка моя! - усаживается рядом со мной, притягивая к себе за плечи.
Так и сидим. В тишине в ожидании приговора.
По моим внутренним ощущениям проходит гораздо больше времени, чем три минуты, когда Аврелия поднимается на ноги и подходит к раковине.
Я сжимаю пальцы в замок. Судорожно. Смотрю как, словно в замедленной съемке, она берет с тумбы тест и поворачивает результатом вверх. Каждая следующая миллисекунда ощущается вечностью! Хоть внутренне я уже и так знаю, что там, но один черт, шепот Авы:
- Положительный... - имеет на меня эффект разорвавшейся эмоциональной бомбы. Я срываюсь в слезливую истерику, начиная громко и от души рыдать!
Даня
- Ты где там потерялся? - окликает меня Ремизов. Я мешкаю у подъездной двери, прислушиваясь к длинным гудкам на другом конце провода. Еще два и вызов обрывается. Мысленно заковыристо матерюсь. Царица снова не взяла трубку. Что за фигня? Штангой ее там что ли придавило?
- Что там? - подходит Яр, кивая на зажатый у меня в руке телефон.
- Не отвечает.
- Может еще на тренировке?
- Может, - соглашаюсь нехотя.
- Выдохни, Бес, - бьет меня по плечу кэп. - Ты чего такой нервный?
- Не знаю. Накатило что-то.
- Не боись, никуда твоя разведчица не денется. Пойдем.
- Она не разведчица, - бурчу.
Набиваю Царице сообщение: "срочно перезвони мне" и засовываю телефон в карман джинс, догоняя Ремизова уже на подходе к лифтам. Один из которых прямо перед нами приветливо открывает свои стальные двери.
Друг жмет на кнопку тридцатого этажа. Кабина плавно страгивается с места.
- Как зовут-то ее хоть?
- Кого? - вскидываю взгляд, подпирая задницей перила.
- Твою будущую жену.
- А... - выпаливаю машинально и тут же прикусываю язык. - Кхм...
- Аня? Арина? Алефтина?
- Алефтина? - морщусь я, вопросительно заламывая бровь. - Как рядом с Аней и Ариной появилась Алефтина?
- Ну, а кто знает? Может тебя резко на гречанок потянуло. Ты же не расист.
- Она не гречанка, - терпеливо парирую я. - И помимо Ань и Арин в этом мире существуют еще имена начинающиеся на "Ю".
- Какие например?
- Вечером узнаешь.
Рем хмыкает. Проходит по мне недоверчивым взглядом:
- И все-таки ты где-то темнишь, Милохин.
Темню.
А попробуй тут не темнить! С этой семейкой как между молотом и наковальней. Один за вранье вполне способен нос сломать, другая кастрировать. Нет, конечно, если так подумать, перспектива сломанного носа мне к душе ближе, нежели остаться без самого дорогого сердцу органа. Но, будем откровенны, выбирать вообще не хотелось бы.
На электронном дисплее светится цифра двадцать, когда я снова достаю телефон и уже в четвертый раз набираю Царице
.
- Да возьми же ты трубку! - злюсь, когда вызов опять обрывается.
- Между двумя последними звонками прошла пара минут, Дань.
- У меня хреновое предчувствие. Обычно она отвечает сразу.
- Телефон не рядом, занимается еще, в душ пошла или элементарно с кем-то в зале заболталась. Да мало ли! Не превращайся в параноика. Женщины таких не любят.
И то правда. Не понимаю, что на меня нашло. Звездом раком встали? Меркурий ретроградный? Или венера в каком-нибудь неправильном доме? Поводов нервничать у меня нет. Ноль! День у нас начался просто волшебно. С фантастического ленивого утреннего секса. Совместного душа. И отменной глазуньи, которую моя Царица научилась готовить. И даже погрызаный Питти мой кроссовок настроение мне не испортил. Расстались мы, опять же, прекрасно. Почти полчаса лобызались и обнимались в пороге... Так что да, дьявол, поводов нервничать у меня нет!
Но я нервничаю.
У меня стойкое ощущение, будто что-то идет не так.
Я никогда не верил в ту сопливую ерунду, согласно которой любящие люди, якобы могут чувствовать друг друга даже на расстоянии. Всегда был уверен, что это сопливая хрень для впечатлительных сопляков/ Однако сегодня я близок к тому, чтобы поменять свою точку зрения на это утверждение.
Лифт останавливается на тридцатом этаже. Мы с Яром выходим. Прямо по коридору и направо - их с Авой квартира. Пока Ремизов разбирется с замком, я докидываю Обезьянке еще парочку смс, балансируя на грани между "я ее убью" и "я за нее переживаю". Пишу:
Бес: "Просто скажи мне, что у тебя все хорошо"
Бес: "Хотя, даже если и скажешь, я все равно надеру тебе задницу! Чисто за то что не берешь трубку, когда я звоню"
Бес: "Четырежды!"
- Бес, прием! - щелкает у меня перед носом пальцами Рем. - Проходи давай, приветливо распахивает дверь, пропуская меня в квартиру первым.
Так и не дождавшись, когда сообщения в мессенджере будут прочитанными, блокирую экран и прячу телефон в карман, мысленно общая Обезьянке хорошую порку! Переступаю порог, потянув за края ветровку. Открываю рот, чтобы спросить Ярика, чего в квартире так тихо и, на первый взгляд, пусто, как до моих ушей доносится неразборчивый звук. Едва слышный. Что-то отдаленно похожее на писк. Или... стойте. Всхлип?
Торможу посреди коврика в пороге. Напрягаю слух, прислушиваясь.
- Ну ты чего там завис? - ворчит Ремизов, тыча меня локтем в бок.
- Тш-ш, - шикаю. - Слышишь?
Всхлип повторяется. Уже громче и жалобней. Откуда-то со стороны хозяйской спальни.
Рыдает что ли кто-то там?
Димка?
Вряд ли.
Тогда...
- Птичка? - звенит от напряжения голос друга.
Мы переглядываемся.
Звук повторяется.
- Птичка, ты дома?! - уже громче спрашивает Ремизов, отодвигая меня со своего пути. Проходит в квартиру, на бегу скидывая кроссовки. - Ава! - швыряет ключи на тумбу в прихожей и летит в сторону спальни. - Ава, ты в порядке? Эй, малышка, что слу... - замолкает.
Я неловко топчусь на пороге, почесывая затылок. Раздумываю над тем, не стоит ли мне уйти и оставить супругов наедине, как слышу удивленный выдох Ярика:
- Юля?
Меня словно током прошивает.
- Юля? - повторяю за Ремом.
Забыв про все правила приличия, не разуваясь, быстрым широким шагом преодолеваю расстояние до комнаты Ярика и Авы.
Юля?
Моя Юля?
Это она рыдала что ли?
Притормозив на пороге хозяйской ванной, выглядываю из-за плеча друга. Обмираю. На меня резко накатывает дурнота от того, в каком зареванном виде я вижу свою Царицу. Разбитая и потерянная Обезьянка сидит на крышке унитаза, кажется став в разы меньше. Нос у моей девчоки опух. Щеки красные. Под глазами мешки и разводы от потекшей туши. Плечи вздрагивают от отголосков ушедшей истерики. А рядом Ава. Крепко обняв, притягивает сестру к себе, успокаивающе поглаживая по голове. По ее взгляду мало что можно понять. Если Царица сидит с похоронным видом, то Птичка: то ли восхищена, то ли напугана, то ли и то и другое сразу. Хрен поймешь этих женщин!
Я теряюсь. Ремизов, похоже, тоже. Девушки молча смотрят на нас. Мы на них. И только сейчас я улавливаю одну капец какую неожиданную вещь! Детальки в моей голове махом складываются в единую картинку. Шестеренки начинают крутиться в убойном темпе. Я перевожу взгляд с рук Царицы, в которых зажат тест на беременность, на ее смертельно-бледное лицо.
Да ладно?
Серьезно?
Да ну бросьте!
Прежде чем успею уверовать в собственную догадку, слышу словно сквозь толстый слой ваты в ушах робкое от Авы:
- Э-э... мальчики... у нас тут есть кое какие новости.
У меня перехватывает дыхание. Интуитивно я и так уже знаю "какие" новости. А тут еще и мои умозаключения подтверждает новый жалобный всхлип Обезьянки. Ах-ре-неть!
Все еще слабо веря в реальность происходящего, я делаю глубокий вдох, с трудом удерживая поехавшие вверх уголки губ. Мы, похоже, это... ну, "залетели" что ли?
- Новости? - переводит взгляд с меня на свою жену Ярик. - Какие новости? Что у вас тут происходит? Ты что-нибудь понимаешь, Бес? - смотрит на меня друг.
Я смотрю на Юлю. Осторожная улыбка трогает мои губы. В ответ Царица сводит свои брови на переносице, насупившись, как обиженный ребенок. Обиженный или напуганный, Милохин? Судя по всему второе.
Понял, не дурак. Улыбку с губ стираю так же быстро, как нарисовал. Сердце ухает в желудок. Она реально расстроилась. Эти слезы - не слезы радости. Моя девочка балансирует на грани нервного срыва, о чем явно говорят побелевшие костяшки пальцев, которыми она сжимает тест, и дрожащая нижняя губа, которая едва сдерживает новый всхлип. Для Юли, которая патологически боится строить планы на будущее, неожиданная беременность, должно быть, в сто крат хуже апокалипсиса.
Беременность...
Мы беременны.
Класс!
То есть, черт.
Черт, черт, черт!
Она к этому явно не готова.
А я? Я готов?
- Бес? - окликает меня Рем.
Я перевожу взгляд на друга.
Что он спросил? А, да.
- Кажется, понимаю.
- Это уже хорошо, - говорит Ава и смотрит на меня с легким немым укором.
А я что? Я понятия не имею как так получилось! Нет, то есть, конечно имею. Но, давайте будем честны, мало кто задумывается наперед о последствиях того или иного поступка в такой интимный момент. Тем более, с постоянной партнершей. Когда тобой управляет та голова, что ниже пояса - не до рефлексии. Этой части тела вообще думать не свойственно. Оправдание хреновое, но какое есть.
Поэтому я прибываю в странном состоянии радостной растерянности, толком не понимая, как вести себя в данный момент. По уму, мне бы подойти к Обезьянке, обнять, поцелобнять, поцеловать, прошептать что все будет хорошо, но все, что я могу делать пока - молча смотреть в ее большие от испуга глаза. Смотреть, борясь с собственной накатывающей панической атакой. Я и ребенок? Мы и ребенок? Сейчас? Все так стремительно, что голова кругом!
- У нас тут нарисовался полосатый тест, - объясняет сестра Юль, нарушая установившуюся тишину в нашем квартете.
- У нас? - удивленно взлетают брови Ремизова. - У нас с тобой?
- Ну, то есть у них, - виновато пожимает плечами Аврелия.
- У них?! - бегает глазами с меня на Юлю друг в состоянии крайнего офигевания. - Погодите! И как давно существует это "них"? - останавливает свой взгляд на мне. - Милохин, - звенит от напряжения голос кэпа, - как давно ты зажигаешь с сестрой моей жены, черт возьми?
- Очевидно достаточно давно, чтобы мы уже были беременны, - произношу я ровным, спокойным тоном, готовый к любому выпаду Ярика. Даже к такому, когда его кулак влетает в мою челюсть сворачивая ее к херам. Но... к тому, что эти слова триггернут и выведут на слезы Царицу - я не готов совсем!
С громким "а-а-а" Обезьянка опускает плечи и закрывает ладонями лицо, начиная плакать взахлеб. По ее щекам безостановочно текут слезы. Ава шикает на сестру, пытаясь успокоить. Ремизов бледнеет. А мне словно кол в сердце вгоняют. Шипастый. Пару-тройку раз проворачивая. На плечи ложиться груз вины весом в тонну, придавливая всю тихую радость к земле. Твою мать!
- Ну ты чего, малышка? Эй! - срываюсь я с места.
В пару шагов оказываюсь рядом с Царицей, падая на колени перед злосчастным унитазом. Одной рукой притягиваю ее к себе, обхватывая за плечи. Второй зарываюсь в светлых волосах, сжимая затылок. Ее нос утыкается мне в шею. Ее плечи сотрясаются от тихих рыданий. А слезы оставляют влажные следы на моей толстовке. У меня внутри все сжимается от боли. За нее. За ее слезы. За нас. Если бы была такая возможность, я бы без промедления забрал себе все то дерьмо, что так полощет ее изнутри. Если бы только...
Выдыхаю, крепче прижимая свою трусиху к себе. Краем уха слышу, как Ава уводит мужа из ванной, с тихим щелчком прикрывая дверь. Хозяева оставляют нас наедине. Потом нам непременно придется объясниться с четой Ремизовых, но сейчас я молча поглаживаю Царицу по голове, позволяя ей выплакаться. Выпустить со слезами из себя всех демонов сомнения и страха. Прохожу ладонью по спине. Невесомо целую в ушко. Раз, второй. Щекочу носом висок. Шепчу без остановки:
- Мы справимся, Обезьянка... Со всем справимся, малышка... Правда... Я рядом... Мы все решим... Веришь? - обхватываю ладонями ее щеки, заставляя поднять взгляд глаза в глаза. - Чего ты рыдаешь, глупая? Ну?
- Я не х-хочу... - тихим шепотом на надрыве говорит Царица.
- Чего ты не хочешь?
- Ребенка. Я не х-хочу этого реб-бенка, Милохин...