Глава 23
Из аптеки я выхожу, сжимая в руках три картонных коробочки со страшной надписью «тест на беременность». Один цифровой и два самых примитивных, проданных мне фармацевтом со словами:
- Отрицательный результат, конечно, мы гарантировать не можем, увы...
Плохо!
Плохо, что не можете!
Мой глаз дергается. Я прижимаю веко пальцем и беззвучно рычу, стиснув зубы. Я оторву ему его потрясающий член и забальзамирую, отдав в музей хоккея в качестве сувенира, если не дай боже, эти чертовы тесты окажутся положительными!
Я не готова.
Я не хочу.
Я не могу!
Я начинаю паниковать. Чувствую, как подступает к горлу тошнотворный ком и тело сковывают тиски. Зажимают. Блокируют. Каждый нерв и сустав напрягается. Плечи каменеют. Я даже вздохнуть не могу полной грудью. Паника, паника, паника...
Так, стоп!
Еще ничего неизвестно наверняка. Вполне возможно, что задержка - результат пережитого стресса, смены климата или образа жизни. Почему нет? Да! А все остальное я просто себе надумала. Накрутила. Мы же девочки это любим! И ничего грудь у меня не выросла. И вялость это всего лишь нехватка витамина Д! А еще витаминов: С, Е, В...
Блин, да кого я обманываю!
Я морщусь, растирая пальцами лоб. К глазам подступают слезы. Мамочки-и-и! Мне страшно. Мне так страшно, как в жизни никогда не было. А ощущение, будто я одна и мне совершенно не к кому обратиться - расшатывает почву под ногами окончательно.
Но ведь это не так!
Я не одна!
Я... я, как минимум, могу пойти к Дане. В конце концов, это общая проблема. Это его живучий сперматозоид натворил дел и куда-то там прикрепился! Следовательно и решать эту проблему нам вдвоем.
Да, наберу ему!
Хватаюсь за телефон и...
торможу себя.
А что если нет никакой беременности? Как он отреагирует? Наверное расстроится? Или обрадуется? Он вообще хочет или нет детей? Мы ведь даже ни разу это не обсуждали, а тут такое: получите, распишитесь. Да моего мужика инфаркт тяпнет! Перенервничает еще. А у него игры ответственные. Травмоопасные. Ему отвлекаться нельзя...
Нет, Милохин не вариант.
Тогда кто?
Ася «вот прямо сейчас» занята, а я умру от пугающей неизвестности, если не пописаю на этот гребанный тест немедленно! Я не могу ждать...
Куда пойти?
К кому податься?
И тут, словно знак свыше, телефон в моей руке начинает вибрировать, а на экране высвечивается имя вызываемого абонента записанного в моей телефонной книжке как «сестренка».
Да!
Да, черт!
И чего я сразу о ней не подумала?
«Да потому что Ава не знает, что ты уже почти два месяца крутишь шашни с другом ее мужа, балда!» - подсказывает язвительно подсознание, осаждая.
И то правда.
Я выпускаю воздух сквозь сжатые зубы.
«Значит пришло время узнать!» - шикаю сама на себя и решительно жму «ответить», бросая в трубку без прелюдий:
- Скажи, что ты дома!
На том конце провода случается заминка. Преступно долгая, надо сказать.
- Ава!
- Да! Да, я дома. Ты чего кричишь?
- Я сейчас приеду.
- Оу, хорошо. У тебя же все нормально?
- Ничего нормального! - нервно всхлипываю я.
- Что случилось? Ты плачешь что ли? - обеспокоено выдыхает сестренка. - Где ты? Может тебя забрать? Юля, не молчи!
- Не надо меня забирать. Мне до вас две станции на метро. И нет, я не плачу, - выпускаю воздух сквозь сжатые зубы. Не плачу я! Просто вероятность стать мамой в глаз попала. Дорога до дома Авы и Ярика благополучно тонет в моей памяти под толстым слоем бесчисленных «не». Не могу, не хочу, не сейчас, не беременна - и так по кругу все две станции метро. Молча, в трясущемся вагоне, забившись в угол и физически и ментально. А потом еще добрый километр на своих двоих до квартиры в их элитном ЖК.
Я не собиралась рожать!
То есть, да, я приняла свои чувства к Дане и готова была попробовать построить настоящие, взрослые, здоровые отношения. Отношения где мы вдвоем. Но ребенок...
Ребенок - это серьезно. Ответственно. На всю жизнь! Я за собакой-то порой не могу уследить, а тут человек! Маленький, капризный, ничего не умеющий и во всем полагающийся на тебя человек. Я не готова! Господи, я не хочу быть мамой. Во мне нет этого пресловутого материнского инстинкта, который тянет вытирать сопли каждому беззубому монстру в песочнице. Да я элементарно не хочу отвечать за кого-то, кроме себя! Я...
Я банально скатываюсь в истерику. Поэтому ускоряю шаг и оставшиеся десять метров до квартиры Ремизовых едва ли не бегу. А там, чтобы вы понимали, насколько лихорадочно мое состояние, забываю, что у них есть дверной звонок. Как и у всех, блин, нормальных людей! Я, как дура, долблюсь в дверь. Долго, громко и настойчиво тарабаню, пока она не открывается, а из квартиры не выглядывает удивленная Ава с очевидным:
- Чего стучишь? У нас есть звонок...
- Спасибо, капитан очевидность!
- А злишься чего?
- Потому что я знаю, что у вас есть звонок. Я не настолько тупая!
Поправочка: настолько.
- Тогда почему...
- Ава, просто перестань, пожалуйста!
Сестренка в жесте «сдаюсь» вскидывает ладони. Кивает:
- Проходи.
Я прохожу. Сердце начинает биться быстрее. Меня бросает в пот. Чувствую, как капля выступает на виске. А вот в горле пересыхает.
Ну вот, я здесь.
И?
Что дальше?
Неожиданно накатывает смущение вперемешку со страхом. Меня словно по щелчку дверного замка за спиной откидывает на двадцать лет назад, и я снова маленькая, растерянная, испуганная Мартышка, которая разбила мамину любимую вазу и теперь не знает как ей об этом сказать. Только нынче передо мной стоит не мама, а Ава. И ничего я в этот раз не била, а наоборот... типа сделала. Ребенка...
Или не сделала.
Или сделала?
Что хуже?
Боже, я запуталась!
Я облизываю пересохшие от волнения губы и оглядываюсь, чтобы удостовериться, что мы дома одни. Вокруг тишина. Ярик, как и Даня, на тренировке. А Димка, скорее всего, в школе. Даже телевизор и тот не работает. Аврелия не любит фоновый шум.
Это хорошо.
Или плохо?
Господи, ты уже саму себя бесишь, Юля!
Разозлившись, я кидаю сумочку на банкетку у двери, туда же приземляя и свою пятую точку. Не разуваясь. Не снимая куртки. И не дыша, кстати. Поднимаю на сестру взгляд, сильнее сжимая в ладонях три упаковки с тестами. Сердце уже бьется где-то в районе горла.
Тук-тук, тук-тук.
- Вообще-то я думала, что ты пройдешь чуть дальше коврика в пороге, но... ладно... если тебе тут удобней... просто, слушай, ты реально сегодня какая-то странная!
- У меня проблема, - осипшим голосом говорю я, судорожно сжимая пальцы, а вместе с ними с характерным звуком комкая картон.
- Какая?
- Серьезная.
- Насколько серьезная?
- В мировом масштабе, конечно, ничтожная. Но в масштабе моего мироощущения - глобальная. Как постепенное разложение озонового слоя или таяние ледников.
Ава зависает со странным выражением на лице. Ее вопросительно выгнутая бровь прямо намекает на то, что старшая сестра всерьез начинает сомневаться в трезвости моего рассудка. И не только его.
- Мартышка, ты выпила что ли?
Шмыг носом.
- Нет. А лучше бы да...
- Ты можешь перестать говорить загадками и нормально объяснить, что у тебя стряслось?
Я делаю новый «шмыг». Опускаю взгляд на собственные руки. Прикусываю губу и разжимаю пальцы, показывая сестре злосчастные купленные в аптеке тесты, прошептав испуганно:
- Есть вероятность, что я... беременна.
Даня
- Бес! - тормозит меня на выходе из раздевалки голос моего спортивного агента.
Я оглядываюсь, попутно закидывая сумку с формой на плечо и пряча телефон в карман. Хотел набрать Царице и узнать, не надо ли ее откуда подхватить. Помнится она говорила, что поедет в зал. А он как раз у меня по пути.
- Стас, - тяну руку.
Мы с Образцовым обмениваемся рукопожатиями и вместе выдвигаемся в сторону выхода из ледового.
- Ты как здесь? - спрашиваю я.
- Заскочил с руководством пообщаться. Один парнишка перспективный у вас тут в фарм-клубе нарисовался. Защитник классный. В следующем сезоне уже восемнадцать стукнет, хотим пристроить его в основу.
- К нам?
- К вам. Хотя "к вам" ли? - хмыкает Образцов.
- Что ты хочешь этим сказать? - оглядываюсь я.
- Через пару недель у тебя заканчивается контракт. Забыл?
- А, ты про это. Почему же, помню.
- Что решил?
- Пока ничего.
- Да брось, так не бывает.
- Прикинь. Ни одной годной мысли.
- Хотя бы к чему склоняешься?
Я пожимаю плечами. К чему я склоняюсь? Всех денег не заработаешь. А то, что уже заработал, мне и моей семье вполне хватит на безбедную старость. Так может уже пора прижать свою задницу и начать вить уютное гнездышко? С восемнадцати лет я, как беспризорник, мотался по миру подписывая и переподписывая эти проклятые контракты. Ну, в тридцать пять-то лет уже, кажись, пора остепенится? Жена, дети, классный домик где-нибудь на окраине и русская банька. Чертовски хочу собственную баньку! Тем более все так удачно складывается. И женщина рядом есть, жизнь без которой уже и не жизнь вовсе.
Улыбаюсь мечтательно, сложившейся в голове идеальной картинке.
Мой спортивный агент хмыкает:
- Ясно все с тобой. Когда свадьба?
- Работаем над этим вопросом, - даже не думаю отнекиваться. А смысл? Если на довольной роже все написано. Правда есть некоторый внутренний мандраж. Не представляю, как буду к Обезьянке с предложением руки и сердца подкатывать. Ее, бедную, едва ли не до прединфарктного состояния доводят любые разговоры "о будущем".
- Ну хоть пригласишь? На свадьбу-то?
- Спрашиваешь! - хлопаю друга по плечу.
- В любом случае, напоминаю, что время подумать у тебя все еще есть. Семейное гнездышко можно и в Штатах свить.
- Нет, - качаю головой, - это не то. Здесь как-то спокойнее, менталитет ближе, пейзажи душевней. Да и вся родня в России. Родители, опять же. Кто будет нянчить внуков, если мы улетим? - внуков, которых для начала надо зачать, а перед этим еще убедить Юлю в необходимости иметь детей, что, предчувствую, будет задачей "со звездочкой".
- Настолько влип, да?
- По уши.
- В полку кастрированных прибыло? - ржет Стас.
- Пока нет, но скоро.
- Даже и не знаю порадоваться за тебя или посочувствовать. Теперь с вами, женатиками, ни повеселиться нормально, ни выпить. Скучные вы, семейные.
- Ничего, однажды ты тоже женишься. И мы с Ремом с распростертыми объятиями встретим тебя в своем клубе кастратов. Введем, так сказать, в курс всех подкаблучных дел.
- Исключено.
Я хмыкаю. Да-да, помнится я Ремизову почти тоже самое этой зимой говорил. Как раз, когда у них с Авой только начал закручиваться настоящий роман. Та тоже друга быстро под каблук взяла. Вообще, женщины семейства Гаврилиных - страшные женщины. Увидел раз - пропал на всю жизнь. Был мужик - нет мужика. Зато в мире становится на одного больше покорного, готового за ней песок целовать влюбленного слюнтяя. Раньше меня бы это напугало, а сейчас я даже в некоторой степени ловлю от своего "положения" кайф.
Мы выходим из ледового. Я окидываю взглядом служебную парковку. Почти все парни уже разъехались. Только тачка Ремизова все еще на месте. А вот, кстати, и он сам. Наш кэп резвым козликом чешет из пекарни напротив с бумажным пакетом наперевес. Заметив нас, меняет курс, подгребая и пожимая Образцову руку.
- Что, Ярик, плюшками после тренировки балуешься? - посмеивается Стас.
- Это жене. Она у меня жить не может без манговых эклеров, а это единственная пекарня в городе, где их просто божественного готовят.
- О чем я и говорил, - подмигивает мне Стас. - Еще не поздно с этой кривой дорожки свернуть. Пока яйца на месте.
Я качаю головой. Да, блин, осуждающе! Потому что то, что мы готовы сделать все для своих женщин не значит, что у нас нет яиц и напрочь отсутствует все мужское. Кулаки, например, все еще неплохо ломают носы и Образцов рискует прочувствовать это на собственной шкуре...
Шутка, конечно.
Хоть и не без доли правды.
- С какой дорожки ему свернуть? - непонимающе переводит взгляд с меня на Образцова Ярик.
- А ты тоже не в курсе? Бес-то у нас жениться собрался.
- Да ладно? - округляет глаза Ремизов.
Я неловко чешу затылок. Дьявол, не так я собирался ему сообщить, что имею виды на младшую сестренку его жены. Ой, не так! Хотя рассекретить наши отношения следовало уже давно. Я даже в некоторой степени мучаюсь совестью. И это дерьмое чувство, скажу я вам. Не пробуйте.
- Ладно, парни, мне пора бежать, - поглядывая на часы, кидает Образцов. - Если что - на связи. Бес, - смотрит на меня, - жду решения.
Я киваю.
Мы прощаемся.
Стас уходит, оставляя нас с Ремизовым наедине.
Я только успеваю мысленно порадоваться, что с темы моей женитьбы мы плавно "свернули", как Рем интересуется:
- Так на ком ты там, интересно, женишься, а, Бес? - пихает меня кулаком в плечо кэп. - У нас в стране что, начали регистрировать браки с собственным эго?
- Да ну тебя, - отмахиваюсь я, посмеиваясь.
- Я ее знаю?
- Возможно.
- То есть не рассекретишь личность своей "мисс икс"?
- Не-а.
- И даже фотку не покажешь?
- Не сейчас. Только в располагающий к долгому разговору обстановке.
- Она у тебя в ФСБ что ли работает? - хмурится Ремизов. - Разведка? Спецназ? Кибервойска? Почему нельзя о ней чуточку конкретней?
- Потому что тебе это гарантированно не понравится.
- Единственное, что мне гарантированно не понравится - если ты закрутишь роман с моей женой. Но этого не будет, потому что у моей Птички отменный вкус и она по уши влюблена в меня, а ты вообще не ее типаж. Следовательно - ты хреново обо мне думаешь, потому что я искренне желаю тебе счастья, дружище. Давай, колись.
Блть! И почему у меня ощущение такое, будто меня только что приперли к стенке?
Вопрос: как долго и насколько мучительно я буду умирать от рук Царицы, если нарушу свое обещание молчать и расскажу все Ремизову прямо сейчас? Ответ: после такого ад мне покажется раем. Я больше чем уверен, что у этой страшной женщины есть карманное пособие по средневековым пыткам.
С другой стороны - тут либо резко шокировать, либо еще полмесяца молчать.
Пан или пропал?
- Какие у вас с Авой планы на вечер? - решаясь, спрашиваю я.
- Никаких. Привезешь знакомиться? - лыбиться друг.
- Типа того, - нехотя соглашаюсь. - Правда я понятия не имею до скольки она в зале. Надо сначала дозвониться, - тянусь за телефоном.
- Спортсменка, значит?
- Типа того...
- Заладил: "типа того", "типа того", - бросает взгляд на наручные часы Ярослав. - Слушай, так может заскочим в магазин и сразу к нам с Птичкой? Через час начнется матч наших потенциальных соперников, Федотыч нам не простит, если мы пропустим эту зарубу. А своей таинственной невесте скинешь адрес. Или, если она уже свободна, подхватим по пути. Что думаешь?
Что я думаю?
Что надпись "пал смертью храбрых" будет очень красиво смотреться на моем надгробии.