ЧЕТВЕРТЫЕ

Прошло два часа. За это время Ваня искурил годовой запас сигарет. Ева же продемонстрировала фантастическую выдержку и прикорнула в машине. Когда ждать все уже устали, мы сели выпить растворимый кофе из термоса. Он здорово прочищает мозги.

— Саш, камон, мы теряем время. Пора ехать туда.

— Никто из вас туда не поедет.

Ребята встрепенулись.

— Это что значит?

— Я пойду один, вам опасно.

— Для нас опасно, как и для тебя! — восклицает Ева.

— Не, ну, ты что, не доверяешь нам что ли?

— Не в этом дело, — я встаю, — я не могу гарантировать вашу безопасность, понимаете?

— Но мы можем за себя постоять, — говорит Валя.

— Не сможете. А вот стать его новым инструментом шантажа — не вопрос.

Они понуро склоняют головы. Я не драматизирую, слишком хорошо знаю отца. Им нельзя идти со мной, это верная гибель, тем более так, без доказательств, наобум — это стопроцентный провал. Я встаю, хочу пройтись, проветрить голову, Ева следует за мной.

— Как бы там не обернулось, Саш, они мои родители. Я пойду за тобой, даже если придется идти одной и пешком. Я не оставлю тебя одного и не лишу себя шанса помочь им.

Этого следовало ожидать, она ни за что не останется в стороне, не тот характер.

— Ну, это, я согласен, мы рискуем своими жизнями и идем на это дело по своему желанию. Верно, конопатая?

Валя спокойно кивает.

— Мы вместе уже до исхода, каким бы он ни был.

Я вынужден принять их решение, как бы оно ни было непросто для меня. Они свободные люди и сами решают свою судьбу. Их поступок лишь усложнит мой путь и меру моей ответственности. Но... это не беда.

— Без доказательств мы не двинемся дальше, это может быть провокация.

— Окей, подождем, делов-то.

Я спускаюсь с обочины: передо мной бесконечный и пустынный горизонт — земля, сплошь покрытая зеленой травой. Ева встает рядом и берет меня за руку.

— Ты не должен туда идти, — она смотрит вдаль, — это не твоя война.

Я прижимаю ее к себе.

— Моя, Ева. Это всегда была моя война.

Она утыкается лицом мне в грудь, ее горячее дыханье обжигает кожу, мир будто удаляется от нас и абсолютно все перестает иметь значение, кроме какого-то настойчивого звука.

На телефоне Евы вызов по FaceTime — на экране незнакомая женщина.

— Мама...

Ева отвечает.

— Мама, мамочка, это ты?

—Ева, солнышко мое.

— Мама, как вы, с вами там как?

— Все хорошо, с нами хорошо, отца с того света вытащили.

— Ева, мы не понимаем, — на экране появляется отец Евы.

— Папочка, родной! Все будет хорошо, мы скоро придем за вами!

Ева поворачивает экран так, чтобы меня стало видно.

— Это Саша, мы ищем вас, мы скоро придем.

— Дорогая...

— С Лесей все хорошо, не волнуйтесь, пожалуйста. Просто поверьте, ладно?

— Дочка, да, но послушай...

Экран гаснет.

— Что такое? — Ева пытается набрать, но соединиться не получается.

Телефон снова звонит, но уже без FaceTime.

— Мама?

Нетерпение на ее лице сменяется разочарованием.

— Это все, что я мог, — говорит дядя.

— Я понял.

— Что ты намерен делать?

— Мы едем.

— Они — его козырь, он не должен знать.

— Приеду, как будто передумал.

— Отлично. Я вышлю за вами вертолет.

— Сами доберемся.

— Саш.

— Да?

— Я люблю тебя. Мы все исправим.

— Спасибо тебе.

Возможно, с поддержкой дяди у нас действительно все получится. И хоть я люблю этого человека, заменившего мне отца, и доверяю ему, но меня очень интересует, какая выгода ему от всего этого? Он никогда не отличался склонностью к благотворительности, даже в отношении родственников. У каждого дела есть своя цена, любопытно будет узнать его.

Я возвращаюсь к ребятам, Ева вкратце рассказала им о звонке. Она поразительно спокойна, я вижу в ее глазах цель и несгибаемую волю для ее достижения.

— Они у него, нас там ждут.

Ребята переглядываются.

— Они живы, и с ними все в порядке, у нас все получится.

Я вижу, что Еве легче, она словно обрела почву под ногами. Да, должно получиться. Дядя настроен на сотрудничество.

— Я снова должен спросить вас. Вы уверены, что идете дальше?

Ваня пожимает плечами и закуривает.

— Это война, Санек, а я солдат.

— Вы мне как семья, — Валя обводит нас взглядом, — да и вообще, на полдороги не бросают.

Люблю я этих ребят, они лучшие из всех, кого я встречал в своей жизни. И они все мне тоже стали родными, я буду драться за каждого из них.

Машина сломалась через семьдесят километров в месте, рядом с которым нет ничего вообще. Мы с Ваньком бились два часа, но, к сожалению, ее реанимация оказалась невозможна. У меня неплохой запас инструментов, но для устранения менее серьезных проблем. Я оказался недальновиден, не взяв в эту поездку резервный аккумулятор.

Поэтому, забрав все самое необходимое, мы пешком отправились до ближайшего населенного пункта, чтобы добыть там машину.

— Слушай, командир, - Ваня тащит самый тяжелый рюкзак, давай вертолет вызовем, что ломаться-то?

— И сразу заявим о своей слабости и зависимости от них. Я намерен играть по своим правилам.

— Дело говоришь.

Ванек снова затягивается.

— Как ты?

Ева сосредоточенно зашагает рядом.

— Все хорошо, — она устало улыбается.

— Чуть-чуть осталось, потерпи.

— Я нормально, вот и до Новгорода уже дошли.

Выйдя из-за поворота, мы оказываемся перед указателем на Новгород, до которого осталось четырнадцать километров. Дойдем, но уже смеркается. Придется отложить поездку до утра.

Очень удачно, что Валя местная, благодаря этому мы не блуждали в ночи по мертвому городу, а довольно быстро добрались до крохотного мотеля, закрытого согласно вывеске на карантин. Видимо, когда начался мор, хозяева испугались и закрыли заведение. Благодаря их предусмотрительности в отеле на пять номеров не оказалось ни одного трупа и запаха смерти. Ваня включил электрогенератор, Валя с Евой сходили в магазин рядом и набрали продуктов. Я отыскал в соседних дворах пару более чем пригодных для нас автомобилей. Усталые, мы молча поужинали, не чувствуя вкуса еды и напитков, только лишь для того, чтобы вернуть уставшим организмам силы. Жевали как роботы, завтрашний день наполнил тревогой каждого из нас. Но завтра все равно наступит, нужно быть к нему готовым и как следует отдохнуть.

По этому поводу Ваня не стал отказывать себе в водке и, хотя охладиться она не успела, его не смутила и теплая. Девушки сняли напряжение и усталость вином, я присоединился к ним на бокал. Все же иногда алкоголь необходим и становится лучшим лекарством.

Ваня с Валей заняли просторный номер на двоих и, пожелав спокойной ночи, удалились туда. Я простился с Евой и остался в буфете, прикончив бутылку вина и составив примерный план на завтра из нескольких схем, в зависимости от того, как пойдет развитие ситуации. Разумеется, все предусмотреть невозможно, так что ни одна из моих схем в итоге не пригодится.

Не думал, что горячий душ может стать таким блаженством. Вода смывает с меня всю сегодняшнюю боль, разочарование, отчаяние, всю усталость, что скопилась в каждой клетке. Мое тело поглощает эту целительную влагу, я отдался этому чувству так, что не сразу заметил... Еву. Отбросив штору, она входит ко мне в кабинку. Нежная и решительная, чувственная и отстраненная, она сводит с ума, стоя напротив. Горячие капли воды стекают по ее перламутровой коже, губам, волосам. У меня в глазах меркнет свет.

— Иди ко мне.

Я притягиваю ее губы к своим, и мы отпускаем на волю всю страсть, что копилась в нас, вцепившись друг в друга как в последний раз. Наши тела не состязаются в бою за первенство и сливаются в единое целое, словно это уже было сотни раз в прошлом и будет тысячи в будущем. Словно я уже владел ей и наконец обрел то потерянное, что судьба смилостивилась мне вернуть. Вода окатывает нас своими теплыми прикосновениями, ее губы в плену моих, ее тело стало моим. В этом слетевшем с катушек мире это единственное, что сейчас реально и останется с нами всегда.