4.
Серый рассвет. Промозгло, накрапывает дождь. Погода словно олицетворяет наше настроение. Это не то расставание, которое в радость. Завтрак прошел в молчании, даже всегда радостный макро-пиг улегся у печи и ни у кого не просил еды.
Я прогрел машину, все проверил и подготовил. Мы можем ехать.
Валя обнимает Ученого и выходит на улицу, тот хлопает по плечу Ваню. Слова у всех застревают в горле. Не по годам взрослый Сережа встает рядом с Лесей и Марфой Ивановной.
— Я позабочусь о женщинах, вы можете ехать.
Я улыбаюсь, Ванек присаживается рядом с ним.
— Ну, смотри, пацан, я потом с тебя спрошу.
Сережа нисколько не смущается:
— Я привык отвечать за свои слова.
Ваня, кивнув, уходит.
Я обнимаю Ученого.
— Мне так жаль, так жаль, — говорит он.
— Все нормально. Позаботьтесь о них.
— Все, что смогу.
Я собираюсь уходить.
— Саша, как мы узнаем?
— Если через три дня мы не вернемся, не ждите.
Ученый кивает.
— Оставайтесь здесь, активность отца и его кампании через год утихнет, вы будете в безопасности.
— Но вы вернетесь, — упрямо глядя на меня, говорит Ученый, — я уверен.
— Посмотрим.
— Берегите себя, — обняв меня, произносит Наталья.
А Марфа Ивановна, перекрестив вдруг, целует мне руку.
— Мы их сбережем, — она указывает на остающихся, — а своих только ты уберечь сможешь. Себе верь, что сердце говорит, слушай.
В растерянности я смотрю ей вслед и... вижу Еву. Она стоит на коленках перед Лесей, в руках которой Дуська. Сердце щемит, глядя на них. Молчаливые слезы катятся по щекам Евы, а Леся по-взрослому мудро смотрит на нее.
— Евачка, ты не волнуйся, я за Дусенькой пригляжу. С ней ничего не случится, мы будем тебя ждать.
Слезы потоком хлынули из глаз Евы, она обнимает сестренку. «Господи, только бы вернуться к ним», — слышу я то ли шепот, то ли ее мысли, выходя из дома. Ваня с Валей стоят у машины, уткнувшись друг другу лоб в лоб, заметив меня, оба вытягиваются.
— Ну что, командир, погнали?
Ева быстрым шагом выходит из дома, ветер сушит слезы на щеках. Зарок не оглядываться она нарушает сразу: Леся с Дусей на крыльце, рядом Сережа, губы мальчика беззвучно произносят молитву. Ученый, Наталья, Марфа Ивановна, все вышли, все провожают.
Мы едем молча, Ева смотрит в окно, Валя дремлет на плече Вани. Дождь мелкой взвесью висит в воздухе, оставляя влажную морось на лобовом стекле. Ехать до аэродрома нам часа четыре, в одиннадцать будем на месте.
Из нас всех только у Евы есть семья, люди, за которых она борется, те, за которых рискует своей жизнью. И это бесценно. И, наверное, за это я полюбил ее. У меня никогда не было чувства семьи, и с детства это было моей самой большой мечтой. И как-то незаметно семья Евы стала моей, а ее цели моими.
Час прошел в полном молчании и тишине. Монотонная дорога убаюкала всех, кроме Вани.
— Командир.
Я оборачиваюсь к нему.
Ваня открыл окно и высунул голову. Понятно. Нужно искать укрытие. Ваня возвращается на место. Доносится далекий стрекот.
— У нас минута.
Я газую, и мы уходим прямо в лес по бездорожью. Ребята держатся, кто за что может, нужно проехать еще глубже, с неба явственно доносится стрекот вертолета. Я резко торможу в высоких кустах между деревьями. Никто не шевелится, словно наше движение могут увидеть сверху. Стрекот становится гулом, возникает ощущение, что эта чертова машина собирается сесть нам на крышу.
— Уходит, — тихо произносит Ваня.
Ждем. Стрекот становится дальше и дальше.
— Сколько еще?
— Минуты две для порядка, — отвечает он мне.
— Выйти можно? — спрашивает Валя.
Не дождавшись ответа, она с шумом скрывается в кустах. Видно, мои кульбиты по бездорожью плохо отразились на ее желудке.
— Схожу, проверю, как она, — Ева выходит.
— Не знаю, Санек, как мы улетим, — тут же говорит Ваня, — разлетались они в последние дни, плохо для нас.
— Разберемся.
Девчонки вернулись, и мы благополучно вырулили на трассу. Нет смысла размышлять, получится или нет, будем действовать по ситуации.
Трель мобильного.
— Это что еще?
Ваня придвигается к нам. Ева ищет телефон и смотрит на меня, в глазах молчаливая надежда — может, родители?
— Алло.
Снова пауза и снова она протягивает мне телефон, Ваня напрягается, мигом превратившись в боевую машину, способную к немедленному реагированию.
— Что тебе?
— Сашок, дорогой мой.
Дядя... у меня внутри все обрывается. Живой.
— Как ты?
— Все хорошо, родной, все хорошо. Отец связывался с тобой?
— Вчера.
— Он следит за тобой.
Дерьмо.
— Понял.
— Но сейчас не об этом. Мы это решим.
Значит он вместе с отцом, но мой дядя не так прост, у него всегда есть свой план.
— Я сам по себе.
— Я помню, я все помню, Саша. И я, как и всегда, за тебя.
— Спасибо.
— Но сейчас есть вопрос важнее. Насколько дорога тебе эта девочка Ева?
Чувствую, как внутри меня все холодеет, я до боли в руках сжимаю руль. Какого черта? Откуда они ЭТО знают? Ненависть и отчаяние захватывают всего целиком. Он не даст нам шанса. У нас его изначально не было!
— Саша, — доносится из телефона, — я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Но мне нужно знать, ради тебя нужно знать.
— Больше жизни.
— Не понял?
— Ответ на твой вопрос.
Молчание в трубке, тишина в машине.
— Ее родители не на Алтае. Они сейчас у него.
Я даже не удивлен и абсолютно спокоен. Когда он задал вопрос о Еве, все стало очевидно. Ее телефон, конечно, слушали — следили. Не понятно одно: чего он этим хочет добиться? Еще большей ненависти?
— Он будет шантажировать. Чуть позже. Они его план «Б».
— Уверен?
— На сто процентов.
— Мне нужны доказательства, он мог обмануть и тебя.
— Я добуду, родной.
Я нажимаю отбой и кладу телефон рядом с собой. Ева не сводит с меня пронизанного током беспокойства взгляда. В машине ощущается такое напряжение, что даже крошечная искра способна все воспламенить. Я бью по тормозам и съезжаю на обочину. Мы больше никуда не спешим и ни от кого не скрываемся. Я выхожу, громко хлопнув дверью. Ничего. Новая игра — новые правила. Я знаю вводные. Может, так окажется и проще. Ребята стоят позади меня, смотрят, не отрываясь, но ни один, ни один не торопит.
— У него родители Евы.
Они пытаются принять эту информацию, понять. Лицо Евы белее снега.
— Как?
— Скорее всего, отследили твой разговор с ними.
Все молчат. Осознают.
— А что расстроились-то?
Девчонки недоуменно воззрились на Ваню.
— Так проще даже.
— Ты не понимаешь, с кем мы имеем дело, — говорит Ева.
— Да все я понимаю, пока ему нужен он, — Ваня показывает на меня, — они в безопасности и даже большей, чем на Алтае.
Тут он прав.
— Но нам не вытащить их теперь! Не понимаешь что ли!? — восклицает Валя.
— Я вообще проблемы не вижу, Сашок прикинется паинькой, да тут особого ума не надо, чтобы план разработать.
— Брейк, ребят, — они поворачиваются ко мне, — ждем доказательств, — я смотрю на Еву, — и потом решаем. Это может быть блеф, пока я не увижу ее родителей, в силе старый план.
Все дружно кивают. Нам остается только ждать. А мне придумать, что нам делать дальше и как вытащить родителей Евы, если они у отца. А они там.