Верь мне

Три месяца спустя.
Конец сентября.

- Данил Вяеславович, прошу прощения. Все на месте, - частит из селектора Анжела.

- Впускать?

- Да. Пусть проходят, - распоряжаюсь сухо.

- Кофе? - предлагает умница Анжела до того, как я успеваю его потребовать.

Так уж случилось, что с Анжелой у нас давно возник отличный симбиоз. Несмотря на все свои странности, она круче Алисы.
Она умеет лавировать между моими интонациями, как гонщик Формулы.

- Да. Спроси, кому какой, и неси, - рублю коротко. И мрачно, но все же добавляю: - Спасибо.

Надеюсь, она там от шока не умрет.

Отбрасываю карандаш на папку, документы в которой просматривал, и, надавив лопатками на гибкую спинку кресла, сжимаю пальцами переносицу. Сморщившись, медленно тяну ноздрями кислород. Две ночи не спал. Впоследствии уже к обеду ловлю себя на ощущении, будто в жерле вулкана нахожусь и вдыхаю не воздух, а пары огненной лавы. Жжет всю слизистую, и сердце само собой набирает ход. Передоз нервно-возбудимого бодряка постепенно сливается. Хочется завалиться на кровать и отключиться. Но возможность такая появится нескоро.

Дверь отрывается, и в моем кабинете становится шумно.

- Салют, мистер президент, - горланит Краснов, примешивая за каким-то хером в это обращение американский акцент.

- Привет, Жора, - здоровается и усмехается Влад.

- Господин Прокурор, - толкает важно Герман.

- Здорова, - бросает Бойка и сразу же садится за стол.

Растирая ладонью лицо, громко зевает. Едва сдерживаюсь, чтобы не отзеркалить. Знаю, что он пашет ночами так же, как и я.
Только у меня днем - офис, а у него - жена и дочка. Встаю, но не выхожу из-за стола. Через него тянусь, чтобы обменяться с друзьями рукопожатиями. На беззаботную ухмылку ресурса не хватает. Но этим парням к моему покер-фейсу не привыкать.

- Ну че там? - подгоняет Бойка.

Раньше он в нашей, как говорили, «звездной пятерке» был лидером. Но с тех пор, как женился, все как-то выровнялось.
Одно время бразды перенимал Левский. А сейчас, из-за этой гребаной войны, стал я. Вероятно, в том и заключается настоящая дружба, чтобы, несмотря на амбиции, уметь без удара рельсой по башке, попустить свое эго, перестроиться и бросить общие силы на поддержку того, кто в этом в данный момент нуждается.

В общем, с середины этого лета нас связывает не только дружба, но и бизнес. Пацаны по моей просьбе стали акционерами компании, которую я унаследовал от деда и все-таки пытался сберечь для своих внуков.

Чтобы выстоять в предстоящей борьбе, мне нужно было укрепить власть «Вектора» на юге. И сделать это быстро. Привлечение в состав управления самых влиятельных семей региона показалось мне идеальным решением. И помощник, с которым мне приходится общаться по всем, мать вашу, вопросам, потому что кроме природной соображалки, все-таки знаний для «мертвых петель» на этой технико-экономической махине мне пока очень и очень недостает, после непродолжительных дискуссий и раздумий признал идею годной. Дальше - больше.

- Мы расширяемся, - сообщаю я парням твердо.

Уверен ли, что они поддержат новый проект? Больше да, чем нет.

- Снова? - все, что бухтит Гласко.

Без особого интереса. Но насчет него я точно знаю, что не сольется. Он никогда меня не подводил. Надеюсь, что и я его тоже.

- А подробнее?

Смотрю на задавшего этот вопрос Бойку. Но ответить незамедлительно не получается. После короткого стука в кабинете появляется Анжела, и мы все выдержанно молчим, спокойно наблюдая за тем, как она раздает кофе. Подумать только, еще пару лет назад мы этой же толпой сидели по барам, а разносили нам пиво, водяру и прочее! Сейчас же каждый из нас при костюме и с железной маской на лице. Серьезные дела решаем. Ворочаем, мать вашу, миллиардами.

- На Владимира Гончарова скоро будет возбуждено уголовное дело, - начинаю я, когда снова остаемся одни, и когда по первому глотку кофе уже сделано. Делаю второй в попытке избавиться-таки от тяжести в веках и жжения в белках. Слабо, но работает. Только пленка перед глазами стынет. Дергаю верхний ящик стола, чтобы нащупать капли и на ходу ими залиться. Проморгавшись, продолжаю. - Материалов, которые я для этого собираю, на те
масштабы взрыва, что я хочу получить, как сказал Градский, пока недостаточно, - называя эту фамилию, не утруждаюсь расписывать регалии. Все знают, что речь идет об отставном подполковнике полиции. Он Бойку буквально с того света вытащил. Да и вообще, немало за свою жизнь хорошего сделал. Человек чести, не то, что мои... - Но развязка близко. Когда Гончарова закроют, все его имущество будет конфисковано государством. Собственно, мне нужен «Южный регион». А точнее, он нужен нам. Жизнь тех подразделений «Вектора», которые перерабатывают агрокультуры и экспортируют их за границу, во многом зависит от этого «динозавра». Если мы упустим сейчас «Южный регион», то в перспективе у нас встанет работа и на заводах, и, как следствие, на наших терминалах. Надеяться на то, что новые владельцы продолжат сотрудничество с нами, вместо того чтобы, допустим, выстроить свою собственную линию по переработке - это большой риск. Потому как... - делаю паузу, чтобы оценить степень осознанности на лицах парней. Все мы - технари-айтишники, но все же крутились с детства в определенных кругах и основами бизнеса так или иначе владеем. - Ну, тут не надо быть гением, - заключаю я, встречая в их глазах то самое понимание, на которое рассчитывал. - Вы же осознаете, что бедные люди эту агрокорпорацию не купят? Это будут «кошельки» с большими ресурсами и просто огромными возможностями. Предугадать, с какой политикой они придут в управление - невозможно. Они могут даже, не заморачиваясь, экспортировать тупо сырье без агропромышленной переработки. Ну или же, что более вероятно, учитывая наш рынок, наладить ее самостоятельно.

- Напомни, что мы сейчас экспортируем после переработки? - выдыхает и кривится Филя.

- Да до хуя мы чего экспортируем! - высекает Герман. - Мука, крупы, макароны, отруби, хлопья, крахмал, сахар... Но самое основное - растительные масла!

- Садись. Пять, - ворчит Краснов, реагируя на тон с явным подъебом.

- В общем, все всё поняли. Для того, чтобы продолжать перерабатывать зерновые и технические культуры в тех же объемах, мы не можем упускать «Южный регион», - возвращаюсь я к сути. - Градский говорит, что, согласно нынешней процедуре конфискации, агрокомплекс будет выставлен на аукцион. И произойдет это, как мы полагаем, в ускоренном режиме. Все-таки это важная часть экономики.

- Я понял, - откликается Левский. - Ты хочешь, чтобы на аукционе его приобрели мы.

- Да. И финансовый фонд для этого нужно сформировать уже сейчас. Оформляем, подписываем, кладем деньги на счет и ждем. Чтобы потом, когда начнутся торги, не протупить.

- Вопрос, - чеканит Влад задумчиво. - О какой сумме речь? Хотя бы примерно? Потому что мне кажется, этот «мамонт» будет стоить просто охульярд. Там же земли.Восемьдесят пять процентов всех сельхозвладений по трем областям.

- Да, сумма предполагается большая. - выдыхаю я.

Беру карандаш, пишу на стике для заметок. Оценив «кассу», все как один присвистывают. А Бойка еще и матом комментирует.

- Впятером не потянем, - заключает через пару секунд. - Даже шанса нет. Пятая часть этой кучи - это, сука, весь трастовый фонд моей дочери. Я понимаю, что вливание перспективное. Не дебил. Но, бля... Дань, вдруг что-то не так? Всякое случается... Я не могу так рисковать.

- Для меня тоже до хрена, если честно, - говорит Влад. - Но... - тут же находит решение. - Есть идея, - выдает с загадочной ухмылкой.

Чародей, мать его.

- Ну, - подгоняет его Герман. - Не томи, блядь.

- Я знаю, кого можно привлечь к нам шестым и седьмым.

- Кого попало я не хочу, - толкаю честно. - Мне нужны люди, которым я доверяю, как себе.

- Мой отец, - озвучивает Левский первый вариант. - И... Владыка моря - Адам Терентьевич Титов.

- С первым - ок, - одобряю я и поднимаю чашку, чтобы сделать большой глоток кофе.

Парни, увидев это, вспоминают, очевидно, про свои напитки. Пауза секунд на десять затягивается, пока все прикладываемся. - Второму - на хрена? - прикидываю я чуть позже. - Нет, Титов, конечно, топ. Хороший мужик. Да и мощь на всю страну. Нам бы такого в союзники... Охеренное укрепление. Но у него же порты и свой припортовой завод по химикатам.

- Да, но зерновой терминал у Титова тоже есть. И это весомая часть компании. Если мы на берегу договоримся: сколько будем забирать на переработку, а сколько останется ему на сырьевой экспорт, то... Должно быть выгодно всем.

- Окей, - снова соглашаюсь я с Владом. - Как с ним состыковаться и найти общий язык? Точно знаю, что меня он слушать не готов. Относительно Милохиных у него мнение так себе. Тем более сейчас, когда все, кому надо, в курсе, что моему продажному папаше дело шьют, - размышляю хладнокровно. И прихожу к естественному решению. - Влад? Это твой выход. С твоей семьей, как я помню, Титов прям очень вась-вась.

- Да, - подтверждает. - Займусь. Только сегодня у меня выписка из роддома, помнишь?

- Да, конечно, - едва всплывает эта информация в мозгу, подхватываюсь с места.

- Сейчас едем. Только Анжеле кое-какие задания дам. Встретимся в...

Мозг буксует, потому как попутно я раскручиваю мысль, что на выписке Али должна быть и Юля. Какого хрена она мне ночью, когда созванивались, ничего не сказала?

- Давай в субботу, - подтягивается Бойка.

Я смотрю на них тупо агрессивно. Хоть и понимаю, что их вины в творящемся в моей жизни дерьме нет. Абсолютно.

- В субботу у меня свадьба, - напоминаю мрачно.

- Сука... - выдыхает Герман. - А можно я это ебаное событие пропущу?

- Нет, нельзя.

Обмениваемся впятером не самыми дружелюбными взглядами. И уже молча покидаем кабинет. Как говорится, мать вашу, без комментариев. Пацаны первыми спускаются на парковку. Я задерживаюсь, чтобы растолковать Анжеле, что нужно сделать сегодня до конца рабочего дня. Она еще именно в этот, сука, момент, когда у меня и так душа косо стоит, решает подвисать и тупить.

Выхожу из здания офиса злой, блядь, как черт. Сажусь в тачку. Уже мысленно строю маршрут таким образом, чтобы перед роддомом купить цветы, когда в навигаторе мобилы загорается точка, сообщающая, что моя, сука, мать года, снова на территории чертовой загородной гостиницы. Внезапно такая ярость охватывает. Плюю на все и еду туда. Я уже давно в курсе, в каком именно номере они устраивают свои гребаные игрища. Поэтому на ресепшене не задерживаюсь. Поднявшись на нужный этаж, дергаю за локоток торчащую у тележки на коридоре горничную.

- Иди сюда, мадемуазель, - выдыхаю хрипло. Увидев перепуганные глаза девчонки, понимаю, что нужно сбавить обороты. Удается это с трудом. - Даю тебе триста баксов...

- Да вы что? Я не такая!

На этом моменте мне вдруг смешно становится. Ухмыляясь, качаю головой.

- Не за то, что ты подумала.

- А за что?

- Нужно постучаться в номер в конце коридора. И дождаться, пока откроют.

- Меня же выгонят с работы...

- Я тебе другую найду. Лучше.

- Деньги вперед, - заявляет она неожиданно нагло.

Да уж... Первое впечатление бывает обманчиво. Пару минут спустя мы уже стоим перед номером. Девчонка напротив глазка, я сбоку, за стеной.

- Кто там? - узнаю, сука, голос своей матери.

- Пожар, - выдыхаю практически беззвучно, делая упор на движение губ, когда горничная, растерявшись, смотрит на меня.

- Пожар, - мямлит она.

Приходится ущипнуть и потребовать:

- Громче.

- Пожар, - сипит она чуть выше.

- Да заори ты!
И тут она, вконец труханув, горланит на весь коридор.

- Пожар!!!

Постанова, конечно, убогая. На мою мать и Полторацкого впечатление вряд ли производит. Тут, вероятно, срабатывает другое: привычка выяснять все на месте.

Замки щелкают. Я закладываю ладони в карманы брюк и, шагнув к двери, отпихиваю девчонку в сторону. Глаза в глаза. Подрыв последних снарядов.

- Привет, мам.