56 глава
«Убей меня... И воскреси...»
Именно это транслируют наши глаза, после того как я стягиваю с Милохина брюки. Я не могу разорвать установленный зрительный контакт.
Когда Даня переступает через свои штаны, медленно веду ладонями по мускулистым и стройным ногам. Я настолько без ума от него, что даже ими восхищаюсь. Меня заводит ощущать жесткость волосков и каменную напряженность мышц. Я бы уже могла его целовать, но, наверное, в целом еще слишком растеряна.
«Убей меня... И воскреси...»
В нас двоих определенно какой-то вирус свирепствует. Этого уже не скрыть.
Я ревную из-за всех тех раз, когда другие девушки сидели перед Милохиным вот так. Ревную так сильно, что внутри проносится ураган пятой категории по шкале Саффира-Симпсона. Но несмотря на все разрушения, я не испытываю ожидаемого отвращения. Он все равно остается моим принцем. Моим принцем.
Я хочу облизать каждый миллиметр его горячей смуглой кожи. Хочу почувствовать каждый мускул его большого спортивного тела. Хочу пробить своей любовной энергией каждый его чертов нерв. В боксеры лезть не спешу. Поглаживаю член через ткань, позволяю себе насладиться тем, какой он длинный, толстый и твердый.Как можно быть таким идеальным?
Растягиваю удовольствие , разогреваю предвкушение.
У самой под кожей дрожь струится, словно ток. В голове невообразимый шум стоит. Сердце отбивает внутренности и испытывает кровеносную систему на прочность.
Неосознанно охаю, когда Даня, потеряв терпение, дергает боксеры и освобождает член. Задерживая дыхание, завороженно смотрю на то, как этот потрясающий тяжелый орган раскачивается, пока Милохин отбрасывает ткань, расставляет широко ноги и подается ко мне. Одной рукой он со сдавленным стоном сгребает в кулак свою мошонку. А второй разительно нежно убирает мои волосы. Прочесывает пальцами от виска на затылок и уже там стягивает в хвост. Второй стон вибрирует надо мной, когда Даня прижимает мое лицо к своему члену. Не знаю, что конкретно ему дает этот контакт. Я чувствую бархат раскаленной плоти щекой и содрогаюсь. С трудом вдыхаю. А потом... Пропитываюсь мужскими половыми феромонами, и меня накрывает мощнейшей волной возбуждения.
«Это все шампанское...» - убеждаю
себя.
Любовь нельзя совмещать алкоголем. Он усугубляет
ee протекание до состояния затяжной наркотической эйфории. Стремительно усиливается симптоматика. Идет неизбежная передозировка эндорфинами,
дофамином, серотонином и окситоцином.
Кажется, что в мире существует только любовь. Ничего кроме.
Поднимаю веки, чтобы столкнуться с Милохиным взглядами. Он сокрушает меня своей похотью. Судорожно тяну воздух и подаюсь назад, чтобы дразняще лизнуть пальцы, которыми он все еще держит свои яйца, словно опасаясь того, что их разорвет от напряжения. И после влажного касания моего языка угроза, должно быть, становится критической. Он с хрипом толкает из нутра какой-то рык и вздрагивает так сильно, что волны этой дрожи проходят под его кожей, как нечто живое и хищное. Мышцы на животе сокращаются яростнее всего, наверняка вызывая физическую боль.
Рвано вздыхаю и отстраняюсь еще чуть дальше. Даня тут же направляет мне в рот член. Ощутив давление головки, я не могу сдержаться. С мычащим звуком удовольствия трусь о нее губами, раздвигаю их и лижу языком. Собираю каплю предэякулята, как одичавшее от обезвоживания существо росу. Молниеносно пьянею от полученных ферментов. Вздрагиваю и с трудом подаюсь назад, глядя на Данин налитый член, как на предмет адского вожделения.
Вдох. Выдох.
Трепеща ресницами, целую головку, еще раз ее облизываю и снова отстраняюсь.
- Блядь, Юль... Что за игры? Давай, не останавливайся. Отсоси нормально. я же знаю, ты умеешь охуенно насасывать.
Идиот.
Я ненавижу себя, но грубость проклятого принца хоть и бесит в моменте, а все равно возбуждает. Наверное, я привыкла к ней и стала сексуально зависимой.
Я собиралась взять его в рот.
Однако... Не после этого.
Пронзив Милохина сердитым взглядом, поднимаюсь на ноги. Подхожу к прикроватной тумбочке, на которой он оставил шампанское. Прикладываясь, выпиваю совсем немного. Дыхания на большее не хватает. Когда же Даня прижимается сзади, и вовсе за раз остатки воздуха теряю. Со странными кашляющими звуками его выталкиваю.
- Ты обиделась? - обжигает ушную раковину. - Извини. Я не хотел быть грубым.
- Тебя так шатает, антигерой, - бубню оскорбленно. - То ты «не ради секса здесь», то «отсоси»!
- Шатает, верно, - подтверждает жестким тоном. - Не ради секса, конечно. Но ты... Блядь, Юль, ты завела меня до предела. Хочу теперь, пиздец. Подыхаю.
- А если я сейчас скажу, что ничего не будет... - дразню уже намеренно.
- Твою мать, Юль... Тогда мне придется тебя уговорить.
- Уговорить? Заставь меня захотеть тебе отсосать, - прошелестев это, загибаюсь от губительного скачка температуры. Будто я еще не готова это сделать... С удовольствием!
Просто сейчас мне вдруг горит сыграть в непокорность. И Милохин это понимает. Слышу, как хрипловато усмехается. Шумно выдыхает мне в ухо и ласково шепчет совсем неласковые вещи:
- Зажать и трахнуть, м?
Я закусываю губы и намеренно игнорирую этот вопрос. Покачиваюсь, потому что неловко себя чувствую. И Даня начинает двигаться за мной Прикрываю глаза. Наслаждаясь этим танцем, вслушиваюсь в играющую в номере песню.
- О чем он поет? — спрашивает Милохин неожиданно.
- Мм-м... - мычу и чувствую, как краснею. - Это очень старый хит... Джо Дассен поет... Он поет... - отчего-то крайне неловко переводить. - Если б не было тебя, зачем я жил бы, вот вопрос...- шепчу, - шепчу наконец, задушено.
- Угу. Вопрос, - отбивает Даня так же тихо. Не прекращая качать меня, покрывает неторопливыми поцелуями шею. Уровень любви в моем организме зашкаливает, как радиация, способная привести атомному взрыву. - Переводи дальше, - просит, когда начинается новая песня.
- Вечная любовь, наполненная чистым смехом... Единственная дорога, выводящая из ада... Ведущая дальше, чем ночь... Самая темная ночь.
- Правда.
- В хорошей музыке всегда есть смысл. Это же чувства и эмоции, которые кто-то уже переживал. Тот, кто не любил и не страдал, вряд ли способен написать хит, на который откликнутся миллионы.
- Согласен.
- А у тебя есть какая-то любимая песня из французских?
- Кхм... К сожалению, я знаю только «Алена даст».
- Что за?.. - выталкиваю массу воздуха. Пока не догадываюсь, о чем он говорит. - Alors on dance???
Боже, Милохин! Умеешь ты все испортить! Он разворачивает меня. Со смехом подталкивает к кровати. Толкая, практически сразу же наваливается сверху.
- Я понял, что тебя прет весь этот французский вайб. Увы, я не тащу. Признаю.
- Хоть в чем-то!
- Выдавай ты.
- Что выдавать?
- На своем французском заряжай, м?
- M?
- О-ля-ля, бонжур-салю, комар-вузапле, гули-гули, жемапа куку-лику, кгу-у-ур...
Я взрываюсь смехом. Хохочу и хохочу, забывая даже о том, что эрегированный член Милохина находится аккурат в паутинном преддверье моего царства.
- Боже... - утираю слезы. - Француза из тебя точно не получится, принц! «Комар-вузапле»... Боже... - снова ржу безудержно. - Нет, это я еще поняла. А при чем тут «гули-гули»?Даня на мой смех взирает с присущим его надменной натуре угрюмым снисхождением.
- Дашь контакты своего преподавателя-полиглота? Французом он, однозначно, быть не может.
- Конечно, нет. Он коренной петербуржец, - задвигает Милохин. И направляя мою руку вниз, заставляет обхватить свой член. - Знакомься. Не полиглот, конечно. Но кое в чем сечет. И любит хороший заглот.
- Как же его зовут, м? - подыгрываю, задыхаясь от смущения.
- Придумай сама, - шепчет Даня приглушенно.
- Я не могу его отделить от тебя... Все вместе хочу... Всего тебя, мой главный антигерой.
Черт... Похоже, мы добрались до той стадии, где алкоголь работает не просто как хмельной возбудитель, а как сыворотка правды. Лошадиными дозами высвобождаются в сердце нужные атомы. Даня это, конечно же, чувствует.
- Любишь меня?
- M?
- М?
- Мм-м...
Понять что-то нереально, но нам достаточно, чтобы сойти с ума.
- Пиздец, - выдыхает Милохин, толкаясь ближе ко мне.
- Закрывай глазки, Солнышко... Расслабься...
Я подчиняюсь. В голове сходу начинают «вертолеты» кружить. Но вместе с тем я ощущаю волшебную невесомость. Я парю, плыву... Я летаю.
- Дань... - лепечу, когда чувствую, как он исчезает.
- Лежи. Не открывай глаза.
Я слушаюсь, но расслабляюсь полностью, только когда давление его тела возвращается.
Губы. Приглушенный, едва различимый, очень нежный звук поцелуя. По моему телу тотчас рассыпаются мурашки. Издавая томный вздох, приоткрываю рот.
Язык. Чувственное скольжение. Плавный толчок. Щекотный прострел по рецепторам. Мой любимый чисто мужской терпковатый вкус, вызывающий у меня кратковременный паралич, заканчивающийся бурным выбросом новой порции гормонов. Железы начинают усиленную работу. Ротовая полость наполняется слюной. Стоны. Сексуальными вибрациями в
обе стороны.
- Мм-м... Ax-x-x...
- Мм-м... Ахр-р-р...
Дыхание. Учащенное и громкое. Страстное и возбуждающее. Я раскрываю бедра шире и
обхватываю Даню ногами. Одновременно с этим обнимаю его, глажу пальцами затылок и верх спины.
Он снова издает низкий стон и мягко толкается мне в промежность. Скользит и трется о кружево. Все это очень медленно. То ли мир застопорился. То ли мы вдвоем под воздействием того самого наркотика любви. Внутри меня происходит торжественное открытие горячих источников, которые спустя еще мгновение интенсивных ласк становятся водопадом.
- Блядь, малыш... Я так люблю тебя целовать... Блядь... Я так люблю тебя...
В мой позвоночник будто электрошоком бьют. Я отрывисто вздыхаю и изгибаюсь.
- Я тоже обожаю с тобой целоваться, Даня... Это как зависимость, от которого невозможно отказаться, пока не сражает смерть...
Жар, холод, скачки давления, звон, гул и пульсация во всех клетках, по венам несется чистейший кайф, тело ломит от желания...
- Хочу целовать тебя вечность.
- Бесконечность, - поддакиваю я.
- Да... да...
Напор увеличивается соразмерно разрастающемуся голоду. Некоторое время спустя мы пожираем друг друга с каким-то лихорадочным отчаяньем, дышим так, словно добегаем двадцатикилометровый марафон.
Непрерывно и бесконтрольно дрожим.
Когда Даня оставляет мой жадный распухший рот и спускается вниз, я напрягаюсь, будто пружина. И тут же, едва он всасывает сосок, с протяжным стоном выстреливаю.
- Охуенно, Солнышко?
- Угу... Да-а-а... - выбиваю я, не разлепляя век. Они слишком тяжелые. А под ними происходит мой
собственный звездопад.
Даня ласкает дальше. Не торопясь, посасывает то один, то второй сосок и одновременно трогает меня руками.
- Так ты хотела, чтобы я тебя поздравлял? - выдыхает, виляя по моей взмокшей и раздраженной плоти сквозняками. Я не могу ответить. Он продолжает целовать, но через пару секунд повторяет вопрос. - Так ты хотела? Малыш?
- Да... - выстанываю это короткое слово. Извиваюсь под ним, потому что оставаться неподвижной никак не получается. Дергаюсь, когда он разрывает на мне трусы, но возмущаться He пытаюсь. Захлебываясь
громкими всхлипываниями, подаюсь к нему бедрами, пока он не прикладывает к моей киске ладонь. Тогда я содрогаюсь и вскрикиваю.
Даня оставляет мою грудь. Быстро спускается вниз, к моим разведенным бедрам. Я и хочу этого, и не хочу.
Боюсь первого прикосновения не зря. Едва его язык прижимается к моему клитору, меня пронизывает такими молниями, что я чуть над кроватью не взлетаю. Спасает то, что он держит. Крепко держит. Впивается в мои бедра до боли. И так яростно полирует мне киску, что едва не рыдаю. Главного не дает. Отпускает, как только внутри меня разгоняется толчками кровь.
- Даня... - хриплю я, когда встречаемся взглядами.
Неосознанно пытаюсь подкидывать бедра, потому что даже движения воздуха по воспаленной плоти ощущаются сейчас невероятно приятно. Но Милохин надавливает ладонями и вынуждает меня кипеть вхолостую. Когда же спадает острота, он вдруг, к моему счастью, ложится сверху и резко загоняет внутрь меня член.
Мощнейшая эйфория со старта. Сипим и стонем в унисон. Обычно любим поболтать во время секса, но сейчас на это нет сил. Тягучие толчки заставляют меня плакать от удовольствия. Но, черт, как же быстро они прекращаются. Даня вытаскивает член и встает с кровати.
Тяжело дыша, он несколько раз натужно прочищает горло. Я вижу, как его трясет, и как бурно ходит его грудная клетка. Такие приходы ловит, что меня на расстоянии просто от визуального восприятия долбит волнением. И, тем не менее, он не возвращается ко мне. Подхватывая бутылку и сигареты, каким-то нахальным способом манит меня на балкон.
Я еще мгновение упрямо остаюсь на кровати. Раздраженно наблюдаю за тем, как он заваливается голяком в плетеное кресло, подкуривает
сигарету, делает первую тягу, якобы расслабленно выдыхает и отпивает из горла шампанское.
Слов не хватит, чтобы описать, как он меня сейчас бесит! И, мать вашу, как он меня возбуждает. Наглый, доминирующий, брутальный самец, который вынуждает меня бежать к нему на балкон.
Ночная прохлада скользит по моему обнаженному телу, словно азот. Сначала кажется, что освежает и дарит облегчение, но пару секунд спустя и вызывает на раздраженной плоти жжение. Я не знаю, может ли нас кто-то увидеть здесь... Но, честно признаться, в ту минуту мне глубоко плевать на такие мелочи.
Я вижу горящую Эйфелеву башню. Вижу раскинувшийся, будто лежащий передо мной на коленях мир. И... Вижу чертовски сексуального Даню.
- Эта картинка идеальна, - выдаю бездумно.
Ни в одной моей самой смелой фантазии не было подобного.
- Ты запомнишь? - спрашивает Милохин, будоража мои накаленные нервы хрипотой своего голоса. И прежде, чем я успеваю ответить, уточняет: - Запомнишь, как сосала здесь мой член?
Внизу моего живота все сжимается и наливается тяжестью. Я задыхаюсь в поисках сил, чтобы остудить очередное воспаление наглости своего принца.
Облизываю губы, кусаю их. Переминаюсь с ноги на ногу. Он же, продолжая как ни в чем не бывало курить, порочно ухмыляется.
- Давай же, Солнышко. Ты уже большая девочка. Самое время для сочных минетных поцелуев, подбивает ласково и вместе с тем пошло, учитывая глубину его огрубевшего от вожделения голоса. - Обещаю, как только ты проглотишь мою сперму, я доведу тебя до охуительно яркого финиша.
Мне физически больно слышать об этом. Но, черт возьми, даже эта боль до головокружения кайфовая. Каждая клетка в моем теле трепещет и трещит от вырабатываемого ею электричества.
Все вместе перезаряжают организм, словно вышедший из строя реактор. Я жажду взрыва, хоть это и является катастрофой и смертью всему живому. Иначе я просто не справлюсь. Я будто в каком-то бреду. Дико пьяная. Но не от алкоголя, конечно. От похоти. Шагаю вперед, пока не оказываюсь между широко расставленными ногами Милохина. Под его тяжелым хмельным взглядом опускаюсь на колени.
Не хочу выглядеть, словно обезумевшее от голода животное. Сдерживаюсь изо всех сил. Наклоняясь, покрываю поцелуями Данины бедра и живот. Периферийно замечаю, как он делает еще один глоток из бутылки и со стуком опускает ее на столик. Шумно затягивается. И со свистом выдыхает, когдат я прикасаюсь к его члену. Сжимаю его крепко и нерешительно прикасаюсь губами. Не то чтобы не хочу этого.
Черт... Очень хочу! В промежности тотчас сокращается, и начинается выработка нового жидкого топлива. Я еще села так, что воздух там задевает, и это заставляет трястись.
- Блядь, Солнышко... Соси... - между словами нахальный рогатый принц умудряется курить. - Соси, малыш...
Я облизываю головку языком. Задрожав, прикрываю на миг веки. Замираю, только чтобы позволить смешанному вкусу раствориться у меня во рту и начать работать, как самая восхитительная дурь.
- Юля...
Данина ладонь проходится по моему плечу и шее, словно наждачка. Я дергаюсь. Чудом не сжимаю в приступе зубы. Дрожу... Блядь, бешено дрожу, когда, закончив гладить, жестко наматывает мои волосы на кулак и насаживает меня ртом на свой член.
Инстинктивно раздвигаю губы и беспомощно позволяю ему дойти до упора. Начать давиться не успеваю.
Милохин практически сразу же оттягивает мою голову назад. Дождавшись хлюпающего причмокивания,
которое свидетельствует, что мне удалось вдохнуть, сомкнуть губы и сглотнуть, давит обратно. Повторяет эти действия несколько раз, пока я не упираюсь и не перехватываю инициативу. Отпускаю стыд, когда похоть на полную сносит голову. Больше не могу сдерживаться. Сама на Данин член набрасываюсь. Облизываю его, не скрывая испытываемого удовольствия, которое вынуждает мычать и трястись еще сильнее. Заглатываю, забывая про дискомфорт. Я его просто не чувствую. Даже когда головка проталкивается мне глубоко в горло.
Громко стону, когда Даня сжимает мою грудь. Подаюсь еще ближе к нему. Трусь, как зверушка, в поисках желанной ласки. И, конечно же, не перестаю сосать его член. Попутно надрачиваю руками.
- Подними глаза, Юля...
Подчиняюсь. И снова меня нереально кроет, едва только сталкиваемся взглядами.
- Мм-м... - выдаю на пике одуряюще сильной дрожи.
- Вкусно тебе, малыш? - затягивается и тут же выдыхает дым, пьяня меня еще и этим. - Нравится сосать мой член?
Мое сердце колотится, словно ненормальное.
Перемахнув максимальные отметки, каждую
секунду доводит меня до инфаркта. И каждую секунду решает дать еще пожить.
- Да... Да... - выталкиваю, как только отстраняюсь, чтобы иметь возможность вдохнуть.
- Блядь... Мне тоже... Охуеть, как мне нравится, Юля... - выражение его лица так часто меняется, что в одно мгновение он выглядит как познавший благодать ангел, а в следующее - как собирающий души демон. - Охуеть, малыш... Охуеть...
- Я хочу, чтобы ты кончил... Пожалуйста... - буквально умоляю его, сжимаю бедра в попытке избавиться от них, но тут же взвизгиваю от горячих импульсов в сердцевине самой плоти. - Пожалуйста, Даня... Пожалуйста... - приговаривая, бросаюсь снова усердно ему сосать.
Взъерошенный темный принц матерится, каменеет всем телом и и глухо стонет. Снова поймав мои волосы в кулак, он несколько раз жестко толкается мне в рот. я чувствую, как его член растет в объемах и начинает судорожно сокращаться. Даня загоняет его в последний раз с такой силой, что у меня из глаз слезы брызгают.
Резко подавшись назад, Милохин ловит в фокус мое лицо. Тьма, которая в этот момент горит в его глазах, не забудется мною никогда. Она вызывает во мне попросту сумасшедший трепет.
А потом... Случается тот фейерверк похоти, который я так долго ждала. С отличительно громким и зверски грубым стоном Даня забрызгивает горячей спермой мою грудь. На финальных выстрелах толкает член обратно мне в рот. Только головку, благодаря чему языком я четко чувствую, как приятно пульсирует его раздувшийся мочеиспускательный канал. И это делает меня такой безумно сексуально распаленной, текущей сучкой, что я боюсь пошевелиться, чтобы не кончить от движения воздуха между своих ног.
- Твою мать, Солнышко... - то ли вздыхает, то ли стонет. - Я люблю тебя, знаешь?
И как мальчишка усмехается. Это делает меня такой счастливой, что я даже забываю о собственной потребности в разрядке. Даня помогает мне встать и
поднимается сам.
- О-о-о... - комментирует наличие слизи возбуждения на моих бедрах. Присвистывает и зажимает губами новую сигарету. - Хорошо зайдет. Полетим со старта, м? - раскуривая, не перестает коситься на меня. - Садись на стол, малыш.
Я едва способна перемещаться. Кое-как пристраиваю задницу на холодное стекло.
- Как думаешь, разъебем? - упираясь ладонями, шатает подо мной стол. - Ладно, если что, поймаю, - продолжает рассуждать. - А ты, я смотрю, Солнышко, уже даже говорить не способна... - и снова ухмыляется.
Если я открою рот, то только для того, чтобы наорать на него. Отвожу взгляд. Смотрю на город и шалею от своего безрассудства. А потом... Снова обо всем забываю. Потому что Даня, бросив сигарету в пепельницу, протискивается мне между ног. Обнимая, невесомо касается губами плеча, а я всем телом вздрагиваю и цепляюсь за него руками.
Легкие забивает насыщенными ароматами никотина, секса, мужского парфюма и запахом самого Дани.
Притихшие было железы резко включаются в работу и начинают топить кровь бешеными гормональными выбросами. Я издаю полувздох-полувсхлипывание и прижимаюсь к Дане. Признание в любви рвется из моей груди неудержимым составом. Я уже открываю рот, но его останавливает сам Милохин. Стиснув пальцами мой подбородок, он целует меня в губы. Сжимая ладонями грудь, мягкими массирующими движениями втирает в кожу свою сперму. Трогает, трогает, трогает...
целовать его не могу. Только кусать и мучительно-сладко скулить.
- Сейчас, малыш... - шепчет Даня.
И, наконец, вводит в мое изнывающее лоно член.
- Мм-м... Мм-м-м-м... - мычу я, моментально обмякая в его руках.
Подчиняясь нарастающей дрожи, стискиваю его лишь стенками влагалища. Слабо стону, когда он начинает двигаться. На втором дыхании отмираю. Напряженно выгибаюсь и загоняю Милохину в плечи ногти.
- Блядь, Юля... Юля...
Удар, удар, удар.. И я с невообразимой, попросту космической силой взрываюсь. Направляя всю свою энергию в вечность, с криками дикой кошки раздираю Данины плечи и, падая под его весом спиной на столик, на долгое-долгое, наполненное божественным сиянием мгновение умираю.
За мной умирает и принц. Чувствую это, и пик моего удовольствия повторяется. Снова и снова меня накрывает с такой ужасающей мощью, что нет возможности даже стонать.
Темнота. Алые вспышки. Затяжной белый, будто обесцвеченный небом мир. И, наконец, я вижу звезды.
Воскреснув, совершаю глубокий вдох. Даня сдвигается на мне, но не покидает мое тело. Судорожно сжимаем друг друга и с этой силой застываем.