Верь мне

«Сколько бы у меня не было миллиардов, я всегда, как пацан, буду лететь к тебе.»
         © Даниил Милохин

- Я думала, ты занят в эти дни, - проговаривает Юля с очевидным намеком на полноценные объяснения с моей стороны.

Мы стоим у кованых перил на балконе ее номера. Смотрим на простирающиеся виды и пьем шампанское. Учитывая ту бутылку, которую распили за ужином, я уже слегка поддатый.

- Так и есть. Я не должен был прилетать. Не сдержался.

- Хм... - выдает Юля задумчиво. Тонкая шея напрягается, когда она запрокидывает голову и направляет взгляд в раскинувшееся над нами звездное небо. Я сопротивляюсь своей испорченной натуре секунды две, не более. После чего, конечно же, смотрю на ее сиськи. На Юле нет лифчика, я это точно знаю. Вижу, как округлая плоть выступает за края красной ткани платья сверху и по бокам. А еще материю пытаются проколоть крохотные острые сосочки. Мать вашу, как же я хочу их освободить из плена. - Знаешь, ты не перестаешь меня поражать... - выдыхает Юля
отрывисто. Мне требуется некоторое время, чтобы вспомнить, о чем мы говорили перед этим. Вскидывая взгляд к ее лицу, машинально и слегка нервно облизываю губы. И, блядь, она тотчас зеркалит мои действия, облизывая и тем самым увлажняя свои.- Ты управляешь миллиардной компанией и воюешь с преступным синдикатом, но не можешь перебороть желание увидеть меня? - по тому, как заплетается в этот момент Юлин язычок, догадываюсь, что она тоже уже прилично захмелела. - Просто увидеть?

Отбираю у нее бокал, вместе со своим ставлю на находящийся неподалеку стеклянный столик и увожу взгляд в безопасном направлении. Смотрю на чертову башню и не могу понять, чем она всех так манит. Елка как елка - горит точно так же. Ну а днем и вовсе не на что смотреть - кусок железяки.

«Просто увидеть...»

Мне, конечно, хочется засунуть в Юлю член. Эта тварь, не унимаясь, напоминает о себе. Но летел я не ради секса.

Да, хотел ее просто увидеть.

- У меня, блядь, земля под ногами горит, когда ты не рядом, - признаюсь грубовато, но искренне. - Так что, сколько бы у меня не было миллиардов, я всегда, как пацан, буду лететь к тебе.

Зардевшись, она уводит взгляд. Кусает губы, не давая себе улыбнуться. И все равно по итогу улыбается. Да так, что у меня захватывает дух. Такая она сейчас... Блядь, не просто красивая. В этом городе она реально немного другая. Утонченная. Цельная. Чарующая. И еще более недосягаемая.

- Ты сказала, что хотела бы тут жить, - вспоминаю я. - Если бы это произошло, чем бы ты тут занималась? Думала об этом?

- Пф-ф, - фыркает Юля, пожимая плечами. А меня вставляет даже это движение. Смотрю на голые участки кожи и захлебываюсь от желания коснуться ее языком. - Знаешь, меня Москве ничего особо не держит. Официанткой я могла бы работать и здесь.

- Беспонтовые перемены, - не могу сдержать недовольства. Меня это ее положение в Москве бомбит нещадно, а уж здесь... Не позволю. - Думай масштабнее.

- Насколько масштабнее?

- Просто отключи трезвый ум и озвучь, кем ты себя видишь в своем воображении.

Она смущается, что дает мне моментальное понимание: Она уже знает, чего хочет в этой жизни.

Жаль, что не решается делиться так смело, как раньше. Когда-то ведь твердила всем, что нет в мире ничего невозможного. Что теперь? Пока я ломаю голову, Юля хватает со столика один из бокалов, осушает его и приглушенно выдает:

- Ты не будешь смеяться?

- Ты серьезно? - толкаю так же тихо и крайне хрипло. - Когда я смеялся?

Солнышко со звоном опускает фужер обратно на стеклянную поверхность и резко подбирается вплотную ко мне. Я снял пиджак, как только мы вошли в номер, но до сих пор остаюсь в рубашке. Именно сейчас мне в ней становится жарко. Настолько, что по задеревеневшей спине сбегает литрами пот.

- Потанцуем?

Мое проклятое сердце долбит мне в ребра, словно барабанная палочка 2В, единственная цель которой создавать могучие громоподобные раскаты. Естественно, что соответствующий грохот и в башке моей стоит. Поэтому мне приходится сильно напрячься, чтобы уловить вяло текущее из динамиков французское мыло. Хотя дело, конечно, не в громкости. Сейчас меня бы и тот самый оркестр не пробил.

Юля обнимает меня за шею и прижимается всем своим охренительно соблазнительным телом, и мое ебучее благородство начинает стремительно тонуть в кипучем вареве моей похоти.

— Я бы хотела открыть свое собственное кафе или булочную, - тараторит Солнышко с придыханием, пока плавно движемся под музыку. — Я бы сама разрабатывала рецепты... Вообще-то это легко! - тут уж точно звучит уверенно. - Я бы обслуживала клиентов наряду с рабочим персоналом... Общалась бы с туристами из разных стран... Слушала их невероятные истории... А свою бы не рассказала никому... О своей жизни я бы написала книгу!

- Круто. Мне все нравится. Но... Зачем так далеко, Юль? Чем тебе Питер не Франция? У нас, блин, и ю Французский бульвар, и Марсельская, и Ришельевская, и Ланжерон... Даже «Стена любви 2» у нас идентичная есть! - расхожусь я на нервах, которые как-никак а воспаляются, стоит лишь допустить, что моя Юля Гаврилина будет настолько далеко от меня. - Хочешь башню? Поставим башню!

Солнышко со смехом качает головой.

- С ума сошел? Эйфелеву башню строили почти два с половиной года!

- Да это когда было? Лет двести назад? А сейчас технологии. За неделю справимся, точняк.

- Да дело не в башне! Тут культура, атмосфера, язык, ритм жизни... Вот что мне близко! Дань... - выдыхает запредельно взволнованно. - Я как будто тут уже жила. В прошлой жизни.

И я, теряя аргументы, замолкаю. Что попало не люблю говорить. Надо обдумать ее слова. Позже. А сейчас...

Не переставая двигаться, обнимаю крепче.

- Я понял. Расслабься.

Юля настойчиво ловит мой взгляд. И я, естественно, даю ей этот контакт. Едва сливаемся, в ее глазах возникает влажный блеск. Я же ощущаю резкую нехватку кислорода. Слизистые обжигает, будто бы мы не на верхних этажах отеля, а где-то на Марсе, где атмосфера в принципе не пригодна для человека.

— Расслабься, - хриплю повторно. И добавляю фразу, которая скоро станет у нас мейнстримом: - Все в порядке.

Солнышко вздыхает, кладет голову мне на грудь и, прижимаясь, затихает Довольно продолжительное время мы просто танцуем. Я почти забиваю на провокации своего неугомонного члена, как вдруг Юля просит открыть вторую бутылку шампанского. Бросив эту просьбу на растерзание моим демонам, она заходит в номер. Я шагаю следом. Не успеваю сказать что-либо вразумляющее, как Солнышко делает музыку громче.

Да, есть ряд причин, по которым нам бы стоило оставаться более-менее трезвыми. Но, блядь... Я же не какой-то задротный душнила, чтобы начинать сейчас их зачитывать. Это ее день рождения. Пусть отрывается до конца.

Достаю бутылку из ведра. Глядя на то, как Юля, извиваясь, танцует, пытаюсь прикинуть: принял ли я последнее решение сам, или все-таки поддался на манипуляции своего озверевшего члена. Ответа не нахожу, но, мать вашу, все равно выкручиваю мюзле.

Хлопок выскочившей пробки глохнет в мощных музыкальных перекатах. Когда же из горлышка начинает лететь пена, Солнышко расширяет глаза и складывает рот буквой «О». Знаю, что она охает. И меня пиздец как раздражает, что я этого не слышу.

Наклоняюсь, ловлю шампанское ртом. После того, как в голове к основному шуму добавляется еще парочка шизанутых голосов, передаю бутылку Юле. Пока она пьет, я подхожу к музыкальной системе и приглушаю этот драматический шабаш до уровня «медиум».

- Давай сегодня все отпустим, - налетает на меня подхмелевшая Солнышко, едва я резковатыми движениями срываю с тела рубашку и разворачиваюсь к ней, чтобы все-таки выдать какое-то штормовое
предупреждение.

Естественно, что, когда она касается меня, я снова обо всем забываю.

- Давай, - сиплю ей в тон.

А интонирует Юля взрослым таким возбуждением. Я бы, даже сказал - откровенно фонит похотью.

- Сними штаны... У меня только что появилась свежая мечта... - Шелестит oнa, люто краснея. Пока обрабатываю слова, которые никак, сука, не хотят собираться в одну понятную фразу, добивает: - Хочу, чтобы ты фонтанировал, как только что шампанское...

- М? - мычу я тупо.

- М? - отражает Юля так же непонятно.

И только мой, мать вашу, член все прекрасно понимает.

- Так, иди сюда, - толкаю я строже, чем того требует набирающая обороты ситуация. Сжимаю плечи Солнышка и подтаскиваю ее к кровати. - Ложись.

Сам ее закидываю.

Иду за шампанским. А когда возвращаюсь, моя Гаврилина уже подпирает изголовье. Занимаю место рядом. Плечом к плечу к ней. Делаю глоток шипучего алкоголя и, наконец, поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Юлю.

- Что ты хочешь, чтобы я сделал? Перечисли.

И снова она краснеет. Как можно быть одновременно святой и ходячим пороком?

Когда тянется ко мне за бутылкой, отдаю беспрепятственно. Шумно сглатываю собирающуюся во рту слюну, когда она прикладывает толстое горлышко к губам зажмуриваясь, всасывает приличную порцию бухла.

«Хочу, чтобы ты фонтанировал, как только что шампанское...»

Я почти готов это сделать прямо сейчас, тупо глядя на то, как Юля облизывается после причастия.

Бутылка попадает в мои руки за пару секунд до того, как она начинает выдавать:

- Хочу, чтобы ты целовал и ласкал меня.

Я тотчас запиваю это сообщение. Если не сказать, заливаю.

- Полностью? - уточняю, дабы расставить все точки и ни хрена не испортить.

- Угу.

Так, хорошо. Это понял.

- Знаешь, я не хочу, чтобы ты решила, что я сделал все это ради секса. Это не так.

Сам себя в этой речи стремаюсь. Даже скулы лижет пламенем адского стыда. Но я все равно рад, что выговорил колупающую душу хероту. Юля одно мгновение растерянно лупит на меня глазами, а потом и сама краснеет.

- Я знаю, что не ради секса, - заявляет достаточно уверенно. И вдруг смеется: - Дома у тебя точно были варианты подешевле.
- Блядь... Юль...

То ли у меня от алкашки мозги набекрень встали, то ли она ведет себя странно.

- Третий раз на раз? - спрашивая, смотрю испытывающе.

Она берет у меня бутылку. Отпивает и, сморщившись, пихает ее мне обратно, как какую-то гадость. Прижимая ладонь к губам, вытирает их.

- А если так, ты откажешься? - выпаливает задушенно.

Я тоже пью. Затем не спеша ставлю бутылку на тумбочку и, переместившись, дергаю Юлю за ногу вниз по кровати. Пока скользит, платье до самых сисек задирается. Смотрю на выпирающие полушария и тяжело цежу воздух.

Солнышко не делает ничего, чтобы поправить одежду.
Я позволяю себе скользнуть по ее подрагивающему на каждом вдохе животу и задержаться на блядском треугольнике трусов.

- Нихуя себе кружево, Солнышко, - присвистываю намеренно пошло. - Его что - из паутины сплели?

- Обычное кружево, - мямлит она.

- Угу, - бубню я, продолжая палить ей между ног. Будь мои глаза лазерным прицелом, она бы уже точно лежала полностью голая. - Твоя орхидея мне сигналит. Похоже, нуждается в хорошем поливе. Внешнем и подпочвенном. Сейчас выдам, блядь, как шампанское - потоками. А потом ты струйным, м?

- Ты такой грубиян иногда... - задыхается святая Юлечка. - Вроде собирался отказаться от раза «на раз». И вообще, не затем сюда прилетел.

- Да, блядь... - дергаю ее ниже. Когда платье собирается уже в районе шеи, раздраженно его с нее стягиваю. Кружево оставляю. Мать его так с ним!
Будем распускать в процессе. - Отказаться, Юль? - упираюсь лбом в ее переносицу. - Я, как в той твоей песне, душу дьяволу готов продать за ночь с тобой. Какие уж тут отказы? Просто уточнил для порядка. Надо?

- Ч-что? - то ли теряется, то ли пугается она.

- Продавать душу?

- Не надо.

- Значит, не последний раз?

- Ух... Хватит докапываться. Поздравляй уже меня, принц, - требует умилительно забавно. - Давай, пока не закончился мой день рождения, Дань... хочу летать.

- Как фанера над Парижем? - не удерживаюсь я. Юля прыскает, но сходу зажимает ладонью рот. Я дергаю ее за руку, заставляя убрать ту. Мы встречаемся глазами и одновременно начинаем хохотать.

- Что за базарный юмор? - пищит Юля сквозь слезы.

- Соррян, но мы из Питера, не из Прованса.

Едва я это говорю, Солнышка выгибается, и мне резко перестает быть смешно. Со стоном утыкаюсь ей в шею лицом. Жадно кусаю.

- Не шевелись, - шиплю, когда она взвизгивает. - Иначе у меня будет выброс в штаны. Радиоактивный.

- Боже, Дань... Может, ты их уже снимешь?

Я киваю. Перевожу дыхание и, сжимая челюсти, поднимаюсь. Встаю у изножья кровати. Берусь за пряжку ремня. В этот же момент подрываю поплывший взгляд на разложенную на кровати Юлю и задвигаю совсем не то, что нужно.

- Я хочу, чтобы их с меня сняла ты.

Звучу, определенно, как маньячина. Моя порно-мечта вздрагивает и покрывается мурашками. Затем сглатывает, приподнимается и, выдерживая зрительный контакт, сползает с кровати.

Одно ее колено стукается об пол, второе - повисает в паре сантиметров над ним. Руки накрывают мои, заставляя меня оставить ремень. Я опускаю взгляд вниз, и это, сука, становится моей первой ошибкой.

Вашу мать... Блядь...