надо уметь давать отпор.
Я шла в школу, будто всё как обычно. Тяжёлый рюкзак за спиной, воротник поднят. Февраль кусается, но это даже к лучшему. Мороз бодрит.
Конечно, от школы я отпросилась, типо по семейным обстоятельствам, но это неважно.
Шла уверенно, но в голове гудело от напряжения. Я знала, что за мной следят, потому что это наш с пацанами план. Турбо, Вахит и Вова остались за углом, под прикрытием. Я наживка.
Собственно, сама вызвалась. Я и так знаю, что рано или поздно он бы полез, так что лучше по готовности.
Прошла мимо пустого дома, почти дошла до угла. Всё тихо.
И тут, как из воздуха, выпрыгивает тип. В чёрной куртке, лицо полу-закрыто, только глаза холодные, как лёд. Он двинулся на меня резко, но я не заорала, не взвизгнула. Только вдохнула глубже.
Он ухватил меня за плечо, и в ту же секунду мой кулак врезался ему в живот.
— Ты на кого полез, мразь?! — выдохнула я, и он согнулся.
Пока наклонён, коленом в нос. Я почувствовала, как что-то хрустнуло, как кровь из его носа хлестанула на мой сапог. Он повалился на асфальт, зашипел, хотел встать.
Я шагнула назад, уже схватилась за ножик в кармане, но не успела достать, сбоку налетел Вахит.
Он встал ногой ему на рёбра, прижал, и тот снова рухнул, заскулил.
— Спокойно лежи, мудила, — холодно бросил Вахит.
Вова и Турбо подскочили следом, уже хватали того за плечи, пинали, удерживали. Я стояла, дышала тяжело, щеки пылали, как после бега.
— Ты это видал?.. — пробормотал Турбо, глянув на меня. — Она его сама вынесла...
— Быстро, — добавил Вова. — Ты чё, спецназ, что ли?..
Я усмехнулась, вытирая ладонь о куртку.
— Я предупреждала, что в обиду себя не дам.
— Ну, это всё таки моя сестра. — Усмехнулся Вахит.
Мы отошли за какую-то старую пятиэтажку поговорить. Краска облезла со стен, пустые бутылки под ногами, где-то шумела школа. Пацаны втроём оттащили Крота за дом. Тот пыхтел, руки держали, но уже не дёргался. В глазах злость и страх вперемешку.
Я стояла, прислонившись к стене. Солнце било в глаза, но я смотрела прямо на крота прожигающим взглядом. Он сидел на земле, спина к мусорным бакам, руки грязные, губа рассечена, это Вахит не сдержался, как только его оттащили сюда.
Этот урод... он реально на меня полез. Дамир, значит, решил напугать? Ну да, испугалась я... аж разбила ему нос коленкой.
— Говори, падаль, — сказал Вахит. Стоял над ним, как буря на границе взрыва. — Кто тебя послал?
Крот засопел. Он то пялился на нас исподлобья, то глаза отводил. Жалкое зрелище. Его, как шавку, оттаскивали от мусора. Ничего героического.
— Я... я просто... — начал он, но тут Турбо поднял руку, и тот тут же осёкся.
— Сразу скажи, кто. А то вырежу язык.
— Дамир, — выдохнул Крот. — Это Дамир сказал. Он в курсе, что вы его ищете. Знает, что копает кто-то... ваши. Через щеглов. Быстро дошло. И он сказал надо надавить. Не на вас, на неё. Типа "младшая сестра Зимы, пусть поймут".
Я шагнула ближе. Молча. Даже дыхание не сбилось. Он голову дёрнул, будто думал, что сейчас ударю.
— Не получилось, да? — спросила я. — Я не испугалась.
— Я... это просто предупреждение было, — мямлил он. — Первое и последнее. Я не хотел...
— Не хотел? — Вова склонился к нему, кулак сжал. — А нож зачем достал? Просто блеснуть?
Крот замолчал. Не выдержал. Повёл глазами, как крыса, загнанная в угол.
Я посмотрела на Вахита. Он сразу понял. Мы больше ничего не спросим. Хватит.
— Пошли, — бросил он. — И чтоб я тебя, урода, рядом с ней больше не видел. Следующий раз закопаем.
Мы уходили, а он остался сидеть.
Я шагала быстро. Внутри всё кипело, но снаружи всё ровно.
Дамир перешел черту. Он пожалеет о своих поступках. Я обещаю.
Пацаны провели меня до квартиры и ушли в качалку, убедившись, что я зашла и закрыла за собой дверь на замок.
Зайдя в квартиру я сразу поняла, что отчим снова бухает. Только дверь открыла и запах перегара ударил в лицо, как пощёчина. Тяжёлый, густой, с запахом сигарет и чего-то дешёвого, тошнотворного.
— Альбина-а... — протянул он из кухни, голос такой мерзкий, с хрипотцой. — Иди сюда. Поговорим.
Я не ответила. Разулась молча, прошла в коридор. Хотела закрыться в комнате, просто лечь и выдохнуть. Но, конечно, не успела.
Он вышел. В майке, пузо нависает, глаза налитые кровью. Сигарета в зубах, бутылка в руке. Как из фильма ужасов. Только я живу в этом фильме.
— Чё ты молчишь? — Он подошёл ближе. — Чё, зазвездилась, да? Думаешь, если все вокруг бегают, как псы за тобой, ты теперь королева?
Я отвернулась, но он схватил меня за руку. Всё внутри сжалось, до боли знакомое ощущение.
— Отпусти, — выдохнула я.
— А если не отпущу?
Он наклонился, дыхание вонючее, лицо противное. Лезет ближе. Я дёрнулась. Он сжал сильнее.
— Ты знаешь, где бы ты была, если б не я? — шипел он. — Я тебя растил. Я тебя кормил!
— Ты меня бил! — рванула руку. — Ты пытался...
Я не договорила. Просто врезала локтем в живот, с силой. Он зашипел, зашатался, а я оттолкнула его, накинула куртку и вылетела из квартиры.
Бежать, бежать, бежать.
Сердце гремело, как будто сейчас выпрыгнет. У подъезда остановилась на секунду, руки тряслись. Потом снова побежала.
Качалка.
Дом, где никто не орёт. Где пахнет потом, табаком и железом, но не страхом. Где мой брат.
Я открыла дверь в качалку и тут же вдохнула запах железа, пыли и сигарет.
Здесь я своя.
Пацаны были внутри. Турбо крутил гантель, Вова с кем-то спорил, а Вахит, как всегда, стоял у стены, облокотившись на неё, будто охранял всех. Кто-то на ринге, боксирует, а кто-то курит, занимается своим.
Вахит первым меня заметил, поднял брови.
— Ты чего такая?.. — начал он, но я уже шла к нему.
— Надо поговорить, — сказала я, и голос сорвался. Тихо, но жёстко.
Он сразу понял. Пошёл за мной в сторону раздевалки, туда, где можно было остаться наедине. Дверь закрылась, и я, наконец, выдохнула.
— Он опять полез. — Я не смотрела на Вахита, смотрела в пол, в носки своих спортивок. — Бухой, как свинья. Курит, воняет. И тянет руки. Как будто... как будто имеет право.
— Ты отбилась? — спокойно спросил Вахит, хотя я видела, как у него челюсть сжалась.
— Конечно. В живот локтем. Он согнулся. Я сбежала.
Он подошёл ближе, положил руку мне на плечо.
— Мелочь... Это в последний раз. Я клянусь. Он ещё хоть раз коснётся тебя — я его завалю.
Я подняла глаза.
— Мне страшно. Мне уже не пятнадцать, но я, как ребёнок, бегаю от него, прячусь. Это ненормально, Вахит.
— Знаю, — тихо ответил он. — Я всё знаю. Просто... если я сейчас сорвусь, меня посадят. А ты останешься одна. Я держусь, но ещё чуть-чуть, и...
Он не закончил. Я просто молча обняла его. Крепко.
Только он у меня и остался.
Вахит выслушал меня молча. Даже не перебил ни разу. Только стоял, будто сдерживал изнутри что-то дикое.
Я знала этот взгляд. Видела его, когда кто-то обидел Айгуль, когда какой-то шнырь толкнул Вову возле школы... Сейчас это было другое. Личное.
Он резко вдохнул и выдохнул.
— Оставайся здесь.
— Ты куда? — я почувствовала, как в животе стянулось.
— Я быстро.
— Вахит, стой... — я потянулась к нему, но он уже отвернулся и вышел из раздевалки.
Вышла за ним, а он уже надевал куртку.
— Эй, ты чего? — Марат поднял голову с лавки. — Всё нормально?
— Она остаётся с вами, — бросил Вахит и даже не посмотрел на него. — Чтоб никуда.
— Ща, подожди, — Марат поднялся, — куда ты собрался?
— Не твоё. — Голос брата был резкий, отрезающий.
— Вахит! — я окликнула.
Он остановился на пару секунд. Повернул голову чуть вбок, не глядя мне в глаза.
— Я обещал, что он больше не подойдёт. Вот и всё.
И ушёл.
Я стояла, как вкопанная.
В качалке повисла тишина. Только штанга в руках у Турбо скрипнула.
— Чё случилось? — спросил Вова.
Я села на скамейку и вздохнула.
— Да опять отчим полез.
— Гнида, — выдохнул кто-то из пацанов.
Марат сел рядом и приобнял меня за плечи. Я положила голову ему на плечо.
— Всё, ты тут. Никто к тебе не подойдёт. А Вахит... он не бросит.
Я кивнула. Но сердце всё равно било тревогу.
Я знала своего брата. Он не умеет прощать. И если сказал, что будет последний раз — значит, так и будет.
Эту ночь я провела у Марата и Вовы. Их отец был не против, а тетя Наташа была рада моему появлению и с теплом встретила меня.
На следующий день, когда я вышла из подъезда, Вахит встретил меня на улице. Хмурый, серьёзный. На мои вопросы отвечал коротко. Сказал разобрался, что сделал предупреждение, и если отчим хоть тенью появится — он закопает его в мешке.
Мне не было жалко, наоборот, так ему и надо. Всю жизнь я мечтала, чтоб он ушел из нашей жизни, чтоб оставил маму и меня в покое. Наконец-то мои мечты сбылись.
Дома я собралась и вышла в школу, меня встретил Марат и мы вместе направились по одному направлению, весело болтая.
Рядом с ним я чувствую себя живой, даже после смерти мамы. Он дает понять, что жизнь продолжается. И я люблю его за это.
———
(1446 слов)
Ждите следующую главу. Там будет жесть.