месть со вкусом крови.
Прошел урок, второй, третий. Сидела за партой. Математичка что-то писала на доске, но я не слушала. Мысли то и дело возвращались к последним дням.
И тут...
— Альбина?
Я подняла глаза. Передо мной стояла девочка с параллели. Странная, тихая, всегда с наушниками.
— Это тебе. Сказали передать. Я не читала, честно. — она протянула сложенный вчетверо клочок бумаги и сразу отошла.
Я взяла записку, сердце почему-то кольнуло.
Странно. Бумага не была подписана. Медленно развернула. Почерк мужской, резкий. Чёрная ручка, буквы угловатые, как будто резали бумагу.
"Сегодня. 18:30. Заброшка у промзоны. Одна. Или ты пожалеешь, что вообще искала правду. У нас с тобой незаконченный разговор. Д."
Меня будто окатило холодной водой.
Дамир. Это был он. Кто ещё мог написать это?
Я прочитала строки три раза. Мой рот пересох.
"Или ты пожалеешь..."
Я не боялась. Я злилась. Он писал, будто я должна бояться. А я хотела знать. Почему. Кто. Зачем. Как он вообще жил всё это время, зная, что заказал маму.
Мои пальцы сжались, скомкали бумажку, но я тут же расправила её.
Нельзя рвать. Пусть будет доказательство. Или напоминание, зачем я это делаю.
Я не знала, что больше горело во мне — жажда мести или желание понять.
Но точно знала одно: я пойду.
Сказала бы пацанам, они бы сорвались. Вахит бы точно хотел вырвать ему сердце. Марат пошёл бы за мной, даже если б пришлось пробежать по стеклу босиком.
Но это моё. Моё горе. Моя мать. И если я не могу её вернуть, хотя бы узнаю всю правду, из первых уст. А потом уже по полной. Вахит и пацаны добьют, если надо.
Звонок. Толчок в спину.
— Ты чего, Бина? — обеспокоено спросила Айгуль из соседнего ряда.
— Ничего, — буркнула. — Всё нормально.
Ненормально. Всё далеко не нормально. Всё только начинается.
Вечер. Я завязывала шнурки медленно, как будто каждое движение приближало меня к точке невозврата. Уже давно решила — пойду одна. Без предупреждений, без нытья. Без них.
Подошла к вешалке, накинула куртку. Рукой автоматически нашла нож в потайном кармане. Тот самый, с буквой «А». Его я уже показывала пацанам, тогда они посмотрели на меня совсем по-другому. Не как на младшую сестру. Как на одну из своих.
Потом выдвинула ящик, короткий пистолет уже ждал, три пули. Они знали о нём. Но сейчас я никому не скажу, что беру его с собой. Пусть думают, что я у Айгуль — пусть спят спокойно.
Выдохнула. Зеркало не выдавало страха, только напряжение.
Вышла в коридор. Вахит сидел на кухне, полуповернувшись, смотрел в окно и курил.
— Куда? — спросил, не глядя.
— К Айгуль, — ответила спокойно. — У неё останусь.
Он затянулся.
— К Айгуль? — переспросил.
— Ага. Мы заранее договорились, у неё мама в ночную смену.
Он, наконец, обернулся и посмотрел на меня прищуренно.
— Дай я хоть провожу, раз ночь.
— Да ладно...
— Без «ладно», быстро собирайся.
Я кивнула. Это даже к лучшему — меньше подозрений.
Пока шли по двору, я почти не дышала. Айгуль жила в десятиэтажке напротив, через дорогу. Обычный дом с облезшей штукатуркой, как и все на районе. Подъезд был открыт. Айгуль ждала у двери, уже в пижаме и с книжкой в руках.
— Ну всё, спасибо, — сказала я Вахиту и обернулась к подруге. — Я на пару минут только.
Айгуль всё поняла без слов. Мы зашли в подъезд, поднялись до её этажа, и там я сунула ей в руки маленький свернутый листок.
— Если вдруг... если меня не будет к утру — отдай это Вахиту. Только никому не говори заранее, слышишь?
— Альбина...
— Просто пообещай. Это важно.
Она кивнула, сжав записку. На ней адрес. Время. И имя: Дамир.
Она обняла меня, крепко, всё ещё сжимая записку в руке. Её напряжение чувствовалось. Я обняла в ответ, поглаживая её по спине.
— Будь осторожна, — прошептала она. — Пожалуйста..
— Не волнуйся, — я слегка улыбнулась. — Я справлюсь.
Я вышла из подъезда, оглянувшись на свет из окна Айгуль, он мигнул и погас.
Район спал. Иногда хрустел снег под чьими-то ногами, слышались глухие удары вон с той стройки, где доживали дни покосившиеся заборы. Я шла быстро, уверенно.
Куртка плотно застёгнута, в кармане ножик. На поясе, под свитером пистолет. Всего три пули. Но мне хватит. Главное — не промахнуться.
Дамир назначил встречу на заброшке. Когда-то там строили дом, но всё встало. Говорили, кто-то свалился с крана и с тех пор никто не трогал площадку. Теперь там торчат ржавые сваи, бетонные блоки в бурьяне и чёрные пятна костров. Отличное место, чтоб человек пропал, и никто не вспомнил.
Подошла ближе. Сердце било в горле. Пальцы сжались в кулаки. Я не знала, чего ждать. Но и не боялась. Уже не боялась.
Мне было слишком много всего: боли, злости, вины, отвращения. Слишком много, чтобы остался хоть капля страха.
У забора я остановилась. Тени от фонаря дрожали, как будто что-то живое пряталось в бетонных пролётах. Я сделала шаг внутрь.
И только тогда я услышала шаги.
— Ну здравствуй, Альбина, — сказал голос из темноты. Спокойный, наглый. До тошноты знакомый.
Дамир вышел из тени, как будто всё это была сцена, а он главный актёр. Шёл спокойно, в кожаной куртке, руки в карманах. Будто не убийца, а просто сосед с третьего этажа.
— Выросла ты... Стала совсем большая, — он ухмыльнулся, и я сразу почувствовала, пытается играть, давить.
Я не ответила. Стояла ровно, прямо, не опуская взгляд.
Пусть думает, что я просто щеголиха. Это мне только на руку.
— Страшно? — прищурился. — Туда одна пришла... смело. Или глупо.
— Не страшно. Против гнид давно выработался иммунитет, — бросила я.
Он усмехнулся. Понравилось ему, видимо. Змеи любят, когда жертва дергается.
— Ты такая же, как твой брат. Только у него хоть мозги есть, он не лезет на рожон. А ты... девочка с ножиком. И что дальше?
— А дальше ты скажешь мне, зачем звал. Я не люблю пустые прогулки, — я шагнула ближе, небрежно держа руку у кармана. Дать понять: дернется — пуля в грудь.
Он молча смотрел. Потом сказал:
— Хотел предупредить. Это игра, детка. Большая. Ты в неё не вписываешься. Если не сядешь тихо сгинешь, как мамочка твоя. Или хуже. Поняла?
Сердце застучало сильнее, но лицо осталось каменным.
Я не позволю ему видеть ни страха, ни боли.
— Это ты её? — медленно спросила.
— Нет, — он покачал головой. — Я не мараю руки. У меня для этого есть люди.
— Ага. Крот, например? — спросила я.
Он дёрнулся, чуть заметно. Бинго.
— Ты знаешь слишком много, Альбина. Это проблема.
— Твоя проблема. Не моя.
Он шагнул ближе. Я не отступила. Он хотел приблизиться, как будто мог меня сломать одним взглядом. Да вот только поздно.
— Думаешь, тебя кто-то спасёт? Где твой брат? Где твои пацаны?
— Они придут. Если что найдут твоё тело здесь. Или я сама позабочусь, чтоб никто тебя не нашёл. Никогда.
Тишина. Только ветер шуршал в сухой траве и где-то вдалеке лаяла собака.
— Смотри, — сказал он, — ты думаешь, что ты героиня. Но ты просто очередная девчонка, которая не знает, когда остановиться.
— А ты просто мразь, которая думает, что всё контролирует. — слегка подняла уголок губ, показывая, что я не боюсь.
Я вытащила нож. Быстро, как отец учил. Лезвие блеснуло в тусклом свете.
— Сделаешь шаг — я тебя прирежу. Как собаку.
И он, впервые за всё время, замер. Молча. Мы стояли, не моргая, не двигаясь. Он понял: я не блефую, не играю, это не спектакль.
Он вытащил нож.
— Тебе нужно было остаться дома, девочка, — выдохнул он, низко, сквозь зубы.
И бросился.
Я успела отскочить вбок, как учил Вахит. Нож свистнул мимо, воздух будто разорвался у щеки. Сердце билось в горле. В руке мой нож, с буквой «А». Он уже не просто подарок, он — моя жизнь.
Я воткнула нож ему в руку. Он рявкнул. Зашипел от боли. А я лишь ухмыльнулась.
Он сильнее. Выше. Мужик, убийца. Но я злая. У меня есть за кого.
— За маму, мразь! — крикнула я, и снова пошла на него.
Он не ожидал. Не знал, что я готова. Что я уже давно внутри не ребёнок.
Он пнул меня в грудь, я упала, ударилась плечом об бетон. Боль звоном пошла в кости. Я задыхалась, но не отпустила нож.
Он навис надо мной. Кровь с его руки капала на землю.
— Ну всё. Твоя игра окончена, — прошипел он.
И тогда я достала пистолет.
Три пули. Близко. Рука дрожала, но я держала чётко. Прицел. Щёлк.
Он дёрнулся в сторону. Первая — мимо. Вторая — в бок. Он заорал. Подошёл. Пнул пистолет. Я снова осталась с ножом.
Он снова навалился. Я всадила лезвие в его плечо. Он заорал как зверь.
Слёзы из глаз, от злости, от страха, но не от слабости.
Мы катались по земле. Он держал мои руки, пытался вывернуть нож.
Я не сдамся. Ни за что.
Я укусила его в шею. Со всей силы. Почувствовала вкус крови. Он зашипел. Отшатнулся.
Я вскочила, замахнулась, и с размаху вонзила нож в его бедро. Он рухнул.
— Ты не выйдешь отсюда, слышишь?! — закричал он. — Я тебя достану даже из-под земли!
Я стояла над ним, дышала тяжело. Кровь на руках, на лице, в волосах.
Он дергался, хватался за воздух. Глаза бешеные. Но уже слабые.
— Это ты больше никуда не выйдешь, — прошептала я.
И плюнула ему под ноги.
Я стояла над ним, сжав зубы, рука всё ещё сжимала нож.
Он хрипел, извивался, но уже не с тем напором. Он терял силы, истекал кровью, как и должен. Я чувствовала, как по лбу стекает пот, как в ушах стучит бешено кровь. В голове гудело.
Он убил мою мать. Он смеялся надо мной. Он думал, я девочка с улицы, которую можно просто сломать.
— Это тебе за Юлю Зималетдинову, сука, — выдохнула я, и теперь безжалостно, глубоко воткнула нож ему прямо в сердце.
Он дернулся.
— Чтоб ты сдохла, мразь. — Прохрипел он и замер.
Я осталась стоять, глядя, как уходит из него жизнь. Ни слезинки, ни дрожи, только пустота. Пустота, и ощущение, что я что-то вернула. Себе. Маме. Брату.
И в этот момент — крик.
— АЛЬБИНА!!!
Голоса. Сразу трое. Марат. Вахит. Вова.
Я не успела даже обернуться, как они уже были рядом. Вахит первый упал на колени рядом со мной. Глаза округлённые, в них ужас и... гордость?
— Ты в порядке?! — он схватил меня за плечи. — Ты... Ты чё наделала?..
Я посмотрела на него. Медленно. Без испуга. Без слёз.
— Я спасла себя, Вахит, — прошептала я.
Вова схватил меня, притянул к себе, крепко прижал.
— Альбин, милая, ты же могла...
— Он бы убил меня, — спокойно ответила я. — Он достал нож. Я была одна. Вы не успели.
Марат бледный. Он молча смотрел на тело, потом перевёл взгляд на меня.
— Ты... ты как вообще одна пошла?.. Почему не сказала?..
Я молчала. Не знала, что сказать. Не хотела лгать. Но и правду выкладывать — не время.
— У тебя кровь... — Вахит заметил мою руку. — Где ты ранена?
— Не моя, — ответила я, глядя на окровавленные пальцы. — Вся его.
Они переглянулись. Вова чуть отстранился, но не отпустил.
— Тебя нужно отмыть, увести отсюда... Это место, это всё...
— Нет, — покачала я головой. — Я останусь. Ещё минуту.
Я подошла к телу. Нагнулась. Сняла с его пояса цепочку с кулоном.
Кулон принадлежал маме. Я точно знала. Он её отобрал. Давно. Забрал, как и всё остальное. Теперь вернул.
— Пусть гниёт здесь, — сказала я. — Он не достоин даже могилы.
Марат отвернулся. Вахит кивнул. Он всё понял. Без слов.
И только Вова прошептал, будто самому себе:
— Это не девчонка... Это ведьма. Ведьма с разбитым сердцем.
Я усмехнулась.
— Нет, Вов. Это просто дочь своей матери.
И мы ушли. По бетонным плитам, под пасмурным небом.
Позади осталась заброшка, кровь, тело.
Вперёд, то, что дальше. Что бы это ни было.
———
(1834 слов)
Сказала — сделала. Ну разве это не мед?
Я считаю, что за это можно и звездочку поставить))