Банановое молочко или плохое слово.
Ярко-оранжевый солнечный луч нагло светит прямо в глаза Дженни, брюнетка недовольно бубнит что-то себе под нос. Вчера вечером она уснула, как только голова коснулась подушки. Тёплые сны тут же окутали мягким одеялом, демон Бэкхён не тревожил. И не потревожит, захочет, не сможет, не получится. Это в Марокко он неофициальный король, а здесь в Корее он не потянет даже на придворного слугу. Отец даже не позвонил, не узнал как себя чувствует дочь. Дженни это слегка задело, но в конце концов она привыкла к такому отношению со стороны родителя. Девушка мысленно представляла, как снова будет бесить мачеху своим присутствием, обязательно выбросит за скучным семейным ужином очередную шутку в её стиле. К черту, прошлую жизнь, Ким Дженни вернулась и больше никто не посмеет её сломать.
Девушка поворачивается на другой бок и слышит тихое сопение. Джису лежит рядом, свернувшись калачиком. Маленький котёнок. У Дженни улыбка до ушей и слезы льются из уголков глаз. Она протягивает ладонь, осторожно убирает несколько прядей с лица подруги. Будто и не было всех этих лет, будто и не было всего этого кошмара. Они снова вернулись в Сан-Диего в уютную квартиру Джису, сейчас она проснётся и они будут собираться на учебу, а Чона непременно будет ворчать, что непослушные девочки снова всю ночь непонятно где шлялись, а теперь опаздывают в университет. Какие были времена, какие счастливые дни.
Джису открывает глаза и тут же встречается с печальными напротив, боже, сколько в них боли, она словно в свои собственные смотрит.
- Привет. - охрипшим ото сна голосом тянет брюнетка, подставляя своё лицо под руку Дженни. - Извини, что разбудила.
Джису никуда не поехала, хотя и планировала надраться до беспамятства, но поколесив по ночному городу, вернулась в поместье за полночь. Чона как обычно ждала её в гостиной, она не ложится спать, всегда ждёт её. Напоив беглянку тёплым молоком, она проводила её в спальню. Только Джису уснуть не могла, она всю ночь прокручивала в голове слова Чонгука. И задавалась вопросом, когда же это безумие закончится, но ответ так и не появился в её голове. Пролежав с закрытыми глазами до самого рассвета, Джису не выдержала и пошла к Дженни. Стоило ей прилечь рядом, как сон тут же заключил в свои объятия, напевая давным давно забытую колыбельную. Она дома.
- Спасибо. - так же охрипшим голосом, шепчет Дженни.
- Больше никогда не отдаляйся от меня...это больно. - Джису накрывает руку подруги своей, а потом целует в ладонь.
- Никогда.
- Будет тяжело, но я рядом, слышишь. Ты теперь под защитой клана Мин, официально ты принадлежишь моему дому.
- Как ты выдержала всё это?
- Не было вариантов...сдохнуть или сойти с ума, самый простой выход, но такого удовольствия я никому не доставлю.
- Я не об этом. - Дженни ложится рядом, их лица друг напротив друга, глаза в глаза.
- Это пройдёт, обещаю.
- Такое не проходит.
- Хочешь его увидеть?
- А можно?
- Со мной можно всё, поднимайся. - Джису поднимается и тянет за собой брюнетку. Может быть они и потерялись, может быть и не общались эти проклятые четыре года, но понимать друг друга практически без слов никогда не перестанут.
***
У Дженни руки дрожат, а в горле застревает немой крик. Юнги восковой фигурой лежит на больничной кровати, мертвенно-бледный, эта дурацкая кислородная маска закрывает пол лица, он такой хрупкий и беззащитный. Брюнетка присаживается на стул у кровати и осторожно берет белоснежную руку Мина в свои ладони, нежно водит подушечками пальцев по выпирающим костяшкам, синие веточки вен обводит, касается сухими губами его тонкой кожи, целует трепетно.
- Здравствуй, Мин Юнги. - хрипит осипшим голосом, она перенервничала, пока они с Джису ехали в больницу. Обсудить всё подруги ещё не смогли, во время завтрака Чона делала им не раз замечание, что стоит на потом оставить такие темы, они портят аппетит. Но когда потом? Это потом может и не наступить, ситуация очень серьёзная. Дженни прекрасно понимала весь масштаб пиздеца, который навис сейчас над домами Кореи. И всё из-за неё. Джису даже не дала ей рот открыть, осадила её не словами, а строгим взглядом. Она проводила её до палаты с Юнги, остаться не смогла, потому что дел выше крыши. А ещё она сегодня Совет перед фактом поставит, что отныне Бён Дженни находится под её крылом, что скоро она вернёт ей девичью фамилию, и все остальные привелегии. И святые угодники, Дженни никогда не видела такой свою подругу. - Честно говоря, я не знаю что сейчас сказать, потому что...потому что. - полушёпотом выдыхает она, давится слезами, прикусывает щеку изнутри, чтобы не сорваться на истеричный плач. Господи, какой же она плаксой стала, от самой себя тошнит. - Ты должен очнуться, Джису не справляется без тебя. Я её не знаю, она стала жёсткой и закрытой...возвращайся, Мин Юнги, ты слишком долго отдыхаешь. - и Дженни ещё много чего хочет ему сказать, но не может. Она всё время храбрилась, пыталась держаться, даже после той страшной ночи уверенно держала при всех голову, но сейчас, находясь рядом с близкими, её будто ломает на части, разрывает. И осознание того, что её жертва была бесполезной делает ещё больнее. Всё было зря. Она так боялась за Джису, что Чонгук её окончательно уничтожит, как человека, как личность, но нет. Джису сама с собой это сделала, она перестала бороться, она просто сдалась. Дженни больше не видит в ней ту безграничную нежность ко всему живому, не видит детского восторга, не видит той самой упёртости и уверенности в справедливом решении, не видит жалости и пощады, а ведь были времена и хуже, но они справлялись, справлялись же. И она боится такую Джису, очень сильно боится.
Равномерный звук пикающего монитора начинает пищать активнее и чаще, Дженни вскакивает со стула, хочет уже бежать за медсёстрами, но те сами врываются в палату, выпроваживая её в коридор. Девушка прижимается спиной к холодной стене, медленно спускаясь вниз. Она не выдержит, не выдержит. Тёплые руки Самиры, её преданной служанки обнимают за плечи.
- Он очнулся, всё хорошо. - шепчет девушка, крепче сжимая.
***
- Я прекрасно понимаю, что не все согласны с моим решением, но оно останется неизменным. Бён Дженни теперь находится под покровительством клана «Серебряный Дракон», необходимые документы уже готовы и подписаны мной. Чтобы вы понимали, это не из женской солидарности, не из жалости и не из-за моей крепкой дружбы с Дженни, хотя эти три фактора тоже повлияли. Мне не нужна месть...мне нужна власть над Северной Африкой. И я не дам Бэкхёну выбирать. Либо его дом присоединится, либо я его сотру. Никаких переговоров, никаких уступок. Вы должны понимать, что в этом случае...мы только приобретаем, именно ваши счета пополнятся, так что не вижу смысла кривить свои лица от недовольства. - Джису говорит спокойно, чувствует, что её прожигает взглядом антрацитовых глаз Чонгук. Он предложил переговоры, хотел урвать кусок себе, но не тут то было. Кто первым успел, тот и забрал себе сытный и вкусный пирог. - Я не смогла всех поблагодарить на дне рождении, поэтому предлагаю выпить.
В переговорный зал входят несколько официантов, они несут подносы с бокалами шампанского и холодными закусками. Присутствующие немного расслабляются, но не Чон Чонгук. Он продолжает пожирать взглядом Джису, а она делает вид, что ничего не замечает. После пары бокалов в ход идут несмешные шутки, разговоры не касающиеся проблем и бизнеса, всех потихоньку отпускает нависшая ситуация. Градус бешенства Чона повышается, стоит Тэхёну отвести в сторону Джису, придерживая за локоть.
- Если бросить в воздух горящую спичку, тут всё к хуям взлетит. - скалится Хосок, а сам в тридцать два голливудских улыбается Ким Сокджину, чокаясь с ним. - Ты хоть усмири его.
- Оба...нахуй. - шипит Чонгук, отталкивая их в сторону. - Она не имела права...так унижать меня.
- У тебя два варианта. - начинает спокойно говорить Джин, придерживая хрустальный бокал в согнутой руке. - Или согласиться. Или занять престол.
- Я сказал усмирить, а не разозлить голодного тигра куском вырезки. - рычит Хосок, смиряя безумным взглядом прокурора. - Ты только что предложил ему её убить. Ты же сука, за справедливость...или я что-то путаю.
Чонгук не слушает больше разборки этих двух, он направляется к Джису. Ему глубоко наплевать, что рядом Тэхён, его отец Ким Сонгун и отец Юнги, Мин Сонбин.
- У тебя не хватит сил прогнуть Бёна. - он напрочь забывает (кладёт на все правила большой и толстый) про то, что не стоит так разговаривать с главой всех мафиозных домов.
- И поэтому каждый клан обязан выделить мне людей. - парирует в ответ Джису. Она прекрасно понимает почему он бесится, не из-за Бёна, нет, а потому что послала его куда подальше. Снова. Это бесконечная война между ними заставляет невинных кровь проливать, а им все мало.
- Дом Чон не участвует в этом цирке. Меня не волнует недопонимания между женой и мужем. С чего вдруг мы все должны ввязываться в это? - Гук повышает голос, привлекая внимание. - С каких пор Совет волнует то, что происходит в спальне супругов? Я конечно, понимаю, что Ким Тэхён заступился за свою сестру, Ким Сонгун за дочь, а Ким Намджун исполнил их приказ. Но каким боком это касается нас, господа?
- Ты прав Чонгук, ни тебя, ни других это не касается. - мягким, елейным, бархатным до дрожи голосом мурлычет Джису. - Это приказ. И ты его не имеешь права игнорировать. - игра только начинает набирать обороты, аж скулы сводит от нетерпения.
- Серьезно?! - игривым тоном вздыхает Чон, облизывая пересохшие губы. - Я при всех тебе говорю, что мне похер...и что ты сделаешь, м? Выпишешь мне штраф? Знаете, я долго наблюдал за всем со стороны...всё думал, когда же вы, взрослые мужики уже перестанете подчиняться ей. Вы так сильно боитесь дома Мин? - в самое больное местечко, ну, почти, только слегка задел.
- Немедленно закрой свой рот. - не выдержал Тэхён, клацая своими зубами, волк в стойку встаёт, а тигру похер, он продолжает откровенно идти на таран. - Или я заставлю тебя замолчать. - он дёрнулся вперёд, но ему преградил дорогу Хосок.
- А вот и любовничек решил заступиться. - ухмыляясь своему превосходству, выплюнул Чонгук прямо в лицо Джису. - Ты защищаешь подругу от насилия, прикрываешься кодексом, чтобы спасти её, а сама трахаешься с её братом, пока твой муж в коме. Ой, простите, я что один в курсе был?! - Чон наигранно прикрывает рот ладонью. А вот этот удар в самое сердце. Нечестно.
- Чонгук, прекрати. - вмешивается Сокджин, атмосфера накалилась до критичной точки.
- Ради тебя я уйду, ради тебя.
Градус не понижается, Чонгук добился чего хотел, разбавил пошатнувшееся сомнение Совета. Развязывать войну ради девчонки среди кланов нет никакого смысла, хотя Джису и выдвигает им весомые аргументы, что мол они с этого только выигрывают. Но ведь глупо идти в разрез с кодексом, зачем проливать кровь и терять людей, если можно и без давления договориться с Бёном. Отдать ему Ким Дженни и увеличить процент бизнеса.
Вот только Джису не согласна с их мнениями, она доведёт дело до конца, а потом швырнёт тяжелую корону правления в Чонгука. Он считает, что получит её заслужено. Нет, она ему сама отдаст её. И в сотый раз унизит.
***
- Объясни мне, что это было сегодня? - Сокджин опускается в плетёное кресло, отмахиваясь от прислуги, которая предлагает ему холодный чай со льдом.
- А это его так «не ебет» светлое будущее Мин Джису. - саркастично выплёвывает Хосок, а сам так миленько улыбается Мао, которая сейчас играет вместе с Хёнвоном, в нескольких метрах от них сидит Суён напротив мольберта, рисует «маленькую ракету» с копной чёрных завитков на голове.
- Мог бы и без этого унизительного спектакля обойтись. - по-отечески журит его Ким, устремляя свой взгляд туда же, куда смотрит Хосок. - Будем откровенны, ты давно мог бы занять престол, но что-то тебя останавливает. И я знаю что, точнее кто. Но тебе не кажется, что это нечестно по отношению к ней.
- Как-то странно слышать из твоих уст это слово. - грубо вклинивается Хосок, одаривая любимейшего зятя нездоровым оскалом-улыбкой. - Мотивы Джису мне понятны, она хочет спасти подругу. А вот Тэхёна я не понимаю, он же добровольно её под пули подставляет. - Чон хотел бы использовать слово «возлюбленная», но боится кары небесной в лице Чонгука. Он может сколько угодно играть из себя похуистичного тирана, но в глубине души, где-то очень глубоко, очень-очень он переживает за Джису. И прекрасно понимает все масштабы этой войны. И Хосока бесит, что Гук продолжает отрицать свои чувства. Он искренне не понимает брата. Окей, у него есть веские причины скрывать тот факт, что у них с Джису общий сын, и что ещё более важно, он жив.
- У вас видимо это семейное...прилюдно унижать друг друга, но всё равно продолжать спасать. - выдыхает Сокджин, он поздно осознаёт, что ляпнул лишнего. И на секундочку, генеральный прокурор просто хороший актёр, потому что на самом деле ему надоело наблюдать, как Джису и Чонгук морально убивают друг друга. Эта смертоносная парочка уничтожит всю Корею, если не будут вместе. Две пары темных глаз тут же впиваются в него вопросительным взглядом, что-то вроде «сказал а, говори б», а дальше проскальзывает «не дразни хищников сырым мясом, без рук останешься». Хосок придвигает плетёное кресло, садится напротив и не перестаёт играть балисонгом в руке. Ким сглатывает, он не боится. Во-первых, здесь Хёнвон, а во-вторых, тут Мао и тяжёлая артиллерия Соён. Но почему-то нервно смеётся, посматривая на Чонгука, но младший даже не пытается усмирить своего личного палача. - Что сделал твой отец с кольтом, когда мать Джису умерла? - Сокджин открыто говорить не собирается, но пару жирных намеков подбросит ему.
- Он больше никогда не заряжал его. - сухим голосом тянет Чонгук, а в груди что-то ухает вниз, неужели сердечко, господин Чон. Ой, правда что ли.
- Честно, я восхищаюсь ей. - произносит Джин, промачивая горло одним глотком холодного чая. - Никто больше не достоен место престола, она занимает его по праву.
- Почему ты молчал...а сейчас решил рассказать? - Хосок кладет свою любимую игрушку на стол. Он чувствует себя сейчас самой последней паскудой, а ведь он никогда не жалеет о том, что уже сделал.
- Я ничего вам не рассказал. - вспыхивает Сокджин. - Джису обещала меня в реку Хан сбросить с бетонированным ведром на ногах, живого, понял.
Чонгук хмыкает в кулак, хочет озвучить вслух «моя девочка», но молчит. Сколько можно ошибаться? Сколько? Разве не пора сворачивать весь этот дешёвый сюжет бразильского сериала? Они же могут «долго и счастливо», главная причина сейчас бегает вокруг Мао, вскидывает руки и выпускает мыльные пузырики. Могут же...
- Только теперь обратку нельзя делать, будет странно выглядеть. - делает правильный вывод Хосок. - Предлагаю теневой приём. Убираем Бёна, а следом и Кима. Он меня давно бесит.
- Сейчас мне не выгодно убивать Бёна. - хладнокровно тянет Чонгук, а сам губы прикусывает до крови. - Если я его уберу, придёт кто-то новый и нужно будет снова находить общий язык...мне нужна Северная Африка.
- И ты прекрасно понимаешь, что нужно сделать. - Чонгук переводит взгляд на Сокджина. - После всего, ты всё равно хочешь отдать ему Дженни? Она не простит тебя.
- Что-то мне подсказывает, что ты сейчас не случайно решил всю правду выложить. Долго ждал нужный момент?
- Я всегда на твоей стороне Чонгук, всегда...даже когда ты неправ, но у меня тоже есть терпение, оно не безграничное. - Сокджин поднимается с кресла, поправляя светлую рубашку. - Может перестанешь уже вести себя, как конченная мразь по отношению к Джису, внешне ты не выдаёшь себя, но что сделать с твоими глазами, когда ты смотришь на неё.
Хосок сам себе удивляется, потому что согласен впервые с Сокджином. Он провожает его взглядом, подмигивает Мао, а потом и Суён. Хёнвон тут же вырывается из рук своей любимой няни и несётся навстречу дяди Джина, а тот успешно подхватывает под мышками, подбрасывает в воздух, тает от мелодичного и звонкого смеха мальчика.
- Если ты сейчас откроешь рот и скажешь, что он прав. - щетинится Чонгук, он далеко не дебил, тут без вариантов, Ким Сокджин, сука, прав. - Я тебя лишу члена и тогда Мао тебя бросит.
- А я всё думал, почему Джису выхватила у тебя револьвер...она боялась, что ты не сможешь, что всё пойдёт не по плану, а потом Совет узнает, что барабан был пуст. Русская рулетка, блять... Сокджин прав, она достойна престола. - Хосок напрочь игнорирует слова Чонгука, он чувствует себя гнидой, потому что жизнью обязан хрупкой девушке, а ведь не заслужил, миллион раз не заслужил. - Просто к сведению, если ещё раз обидишь Джису при мне, обещаю, что сдохнешь ты быстро.
- Я очень надеюсь, что ты сейчас тупо шутишь. - Чонгук может беситься сколько угодно, хоть наизнанку вывернется. - Кажется нам нужен Чимин, хватит, его отпуск пора заканчивать.
***
Безумец влюблён.
Влюблённый безумен.
Ким Тэхён сидит в своём кресле, постукивая длинными пальцами по хрустальному бокалу. Вся его жизнь сейчас со скоростью света летит по пизде. И чтобы он не сделал, нихера не поможет. Звонки от Намджуна раздражают, он не хочет слышать, что шайка головорезов клана Чон разнесла его порт, что товар не доставлен, а контракт с очередным домом расторгнут. Конечно, финансово он теряет немного; десятки миллионов, что за пару часов были практически спущены в унитаз, а точнее очень важный груз был украден, и Тэхён даже знает кем, его бедным не сделают. В конце концов потеряй он хоть все свои мафиозные структуры, у него всё ещё есть легальный бизнес в сфере IT, плюс сеть лучших отелей Kim Plaza. Здесь вопрос в другом. Он потерял себя, больше никто его не боится. Даже самая вшивая шавка или шестерка теперь может уверенно плюнуть ему в рожу, добавив, что тот не заслуживает быть частью клана.
Он теряет свой голос, свою силу и власть. Он теряет контроль.
«Ну, ты и шакал. За женскую юбку спрятался. Ты мне противен ещё больше, чем Чонгук.»
Слова Бэкхёна не ранят, они его убивают, потому что тот прав. Он и сам себе противен, до такой степени, что готов хоть сейчас открыто и без оружия пойти на любую схватку. Хоть сдохнет не, как трусливый шакал.
В кабинет без стука заходит его отец. Ким Сонгун присаживается в кресло напротив, ждёт когда его сын сам начнёт с ним разговор. Но тот продолжает молчать, смотря в полупустой бокал с виски.
- Она действительно стоит того, чтобы ты потерял всё? - нарушает Ким старший молчание.
- Ты любил когда-нибудь? - хмурится Тэхён, откидываясь на спинку своего кресла.
- Любовь делает нас слабыми, ты сейчас это ощущаешь на себе. - Сонгун тянется к бутылке одной рукой, а другой берет пустой бокал. Тэхён ждал его. - Ты можешь положить весь мир перед ней, да хоть свою жизнь, но она не полюбит тебя так, как хочешь ты. - и наливает себе на два пальца янтарной жидкости.
- Я задал тебе вопрос. Ответь. - Тэхён покусывает нижнюю губу, впиваясь ногтями в мягкую поверхность кожи на подлокотниках.
- Любил. Мать Дженни...поэтому и бросил её в Токио, но забрал дочь. Каждый божий день, когда смотрел на Дженни, я видел её, я сходил с ума. - Сонгун делает глоток, морщится, но не от крепкости, а от своей слабости, он жалок сейчас. - Я ненавижу себя за это, но я не мог контролировать то, что мной двигало... Дженни хотела любви, а ей в ответ лишь сердце разрывал на куски своей паскудной нелюбовью. Она вернулась, а даже не позвонил ей и не позвоню.
- Не жалеешь?
- О чем? - удивленно переспрашивает Ким старший, снова сделав глоток виски. Ещё как жалеет, но не признается, смысла нет, ничего уже не исправить, а если бы и был шанс, он бы поступил так снова. - Знаешь, Тэхён, я всегда гордился тобой. И сейчас тоже...я не вмешивался никогда, но. Хочешь ли ты сломать себя окончательно ради той, что никогда не была твоей?!
- Отец, я тебя понял. - бесцветно чеканит Тэхён, отлипая от спинки кресла. - Я попробую вернуть своё место, нет, не так, я его верну. Но не ценой жизни сестры и твоей дочери.
- Я и не хочу этого. Может хоть к старости она простит меня. - неуверенно хмыкает Сонгун и осушает бокал до дна. - Сын Джису жив, я думаю что это позволит не только вернуть твоё, но ещё и забрать ещё больше.
- Откуда ты...
- Это не важно сейчас, используй это во благо себе, во благо нашего клана, а не во благо Джису. Перестань быть влюблённым глупцом.
Когда секретарша заходит чуть ли не на цыпочках в кабинет босса, чтобы сообщить, что к нему посетитель, Тэхён переводит на неё совершено пустой взгляд.
- Все звонки переводи на Намджуна, меня сегодня нет ни для кого в офисе.
- Но господин Ким, вас ждёт...
- Ты оглохла?! - раздраженно рявкает блондин, от давления в руке у него трескается бокал.
- Зачем же так кричать на неё? Иди, дорогуша, я дальше сама. - из-за спины секретарши появляется Юнги, но с рыжими волосами. Девушка несколько раз извиняется, а потом исчезает за закрытой дверью.
- Какой прок тебе от этого? - Ким ничему теперь не удивляется, даже если его родная мать предаст. Мир всегда был гнилым, каждый только за свою шкуру беспокоится.
- Вы такие смешные, ей богу. - ухмыляется рыжеволосая, проходит в глубь кабинета, присаживается в то самое кресло, где совсем недавно сидел отец Тэхёна. - Ну, ладно Чимин, он влюблённый олух, но ты Ким Тэхён, неужели нюх потерял?
- Минако Тэнно, близнец Юнги...или как её там? - спокойно, без лишних эмоций отвечает глава, а ведь несколько минут назад был готов череп проломить невинной секретарше. - Я в курсе твоего существования.
- Но не в курсе, что я была заодно с Мао. - продолжает за него девушка.
- Меня как-то не волнуют ваши сложные заёбы, как и тот факт, что ты была заодно с психичкой. Я изначально был против того, чтобы Дженни узнала о вашем существовании, я мог стерпеть одну сестрицу, но без тебя. Удивительно почему ты не сдохла в той лечебнице. - Тэхён барабанит длинными пальцами по столу. - Ещё раз. Что ты хочешь?
- Я не могу выехать из Кореи, даже с моими возможностями...я не могу этого сделать. - Минако злится, сжимает подлокотники кресла, но на лице ни одной эмоции. - Скрываться по дешёвым мотелям...слегка подзаебало, а ещё мне дико скучно. - и свои пухлые губы дует.
- Чего же ты четыре года молчала, не пришла сразу? - Тэхён не верит ей, а ещё прокручивает в голове, как бы убить её, но не испачкаться в крови.
- Сначала я ждала момента, когда всё утихнет, про меня забудут, а потом ждала, когда очередной пиздец накроет всех. И дождалась. - рыжеволосая странно улыбается, скрещивает руки на груди.
- И почему я должен тебе верить? - Ким прижимается к ребру стола, чуть перекидываясь за него, рука скользит под, нащупывая проходную сталь беретты.
- Потому что тебе мешает Чонгук, а я могу его убрать. Потому что тебе мешает Юнги, он очнулся кстати, и его я тоже могу убрать. А ещё ты хочешь Джису. - нездоровый блеск вспыхивает в её карих глазах. - Не нужно отдавать Дженни, хотя мне как и раньше на неё похуй. Я даю тебе шанс сразу всех зайцев убить и предстать перед Джису белым рыцарем, который спасёт её не только от дракона и тигра, но ещё и сына вернёт. Представляешь, как ты вознесешься в её глазах, м?
- Я всё ещё не понимаю твоей выгоды. - хмурится Тэхён, откидываясь на спинку. - И чем ты так моего отца зацепила?
- Ничем. Мне нужен ты. Только ты. Я хочу уехать в Швейцарию. - яркие вспышки в глазах тухнут, а улыбка исчезает. - Я тоже люблю, а сестрица отнимает у меня Чимина и не хочу ни с кем делиться, ты должен меня понять. Наша с тобой любовь граничит с безумием.
- И ты конечно, не скажешь где сын Джису сразу, а только когда самолёт взлетит.
- Ты узнаешь правду, когда мой самолёт приземлится в Бёрн Бельп. Я не могу тебе дать никаких гарантий, но это твой единственный шанс не потерять Джису. Всё или ничего, Ким Тэхён.
***
Джису падает лицом на свои руки, прикрыв глаза. Господи, как же она устала, очень сильно. Уже несколько дней она не выезжает из рабочего офиса «MinGroupCompany», решая один вопрос за другим. На предложение Мин Сонбина немного отдохнуть, она резко огрызается, потом извиняется. На просьбы Билли и Чану вообще никак не реагирует. Совещания с приближённым личным персоналом сменяется на другое, в свете последних событий очень многие мелкие и не очень мафиозные дома решаются присоединиться к клану Мин.
Прошло несколько дней с тех пор как очнулся Юнги. Джису безумно рада этому, потому что ещё немного и она бы сорвалась, и отключила его от искусственного аппарата жизнеобеспечения. Врет конечно, но мысленно посылает мужу «заебал лежать, вставай сука», может наконец сработало. Но скорее всего присутствие Дженни помогло, Джису не может больше ничем объяснить, да и какая к черту, разница.
Бён Бэкхён затаился тварь, не идёт на контакт, хотя Джису не планирует. Билли предлагает вариант нападения, но в этом случае погибнут невинные. Джису не хочет этого. Есть несколько способов выманить того, но на это нужно время, а у неё его нет. Совет начинает нервировать, потому что Чонгук смог всё-таки внести смуту. Большая часть хочет провести новое голосование, но к удивлению Джису, Ким Сокджин просит отложить его. Она могла бы поверить в его справедливость, милосердие и честность, но не может. Что-то не так и Джису не понимает что именно.
А ещё Тэхён странный, какой-то слишком спокойный и отстранённый. Не давит, хотя она ждала от него разборок, потому что его взбесил тот факт, что она уж очень близко общается с сыном Чонгука, а ведь Джису знает, какой Тэхён ревнивый, если дело касается клана Чон, его подпаляет ещё сильнее. Но списывает всё на то, что времена тяжёлые у обоих, сейчас не до романтичных соплей и слез.
- Ты сошла с ума?! - устало и осипшим голосом тянет гласные Юнги. - То есть ты хочешь отдать правление Чонгуку?
- Я тебя сейчас ударю, понял. - злится Джису. Она приехала к нему как только узнала радостную новость, первую за эти четыре проклятых года. - Это всё что ты услышал из моих слов?
- Джису, он же уничтожит тебя. - мягко продолжает Юнги, а у брюнетки глаза влажные от его «Джису», она на самом деле сильно скучала, и рада безумно, что этот ворчливый и невыносимый засранец очнулся. - Ты предлагаешь мне развестись, забрать Дженни и свалить подальше, а что будет с тобой, м? Я конечно, провалялся в коме не один год, мои мышцы болят, да, блять, у меня сука всё болит, особенно зад, но я всё же найду силы и выпорю тебя, поняла. - ответной интонацией чеканит он, буравит черными глазами. - Я не поступлю, как последняя скотина, не брошу тебя и не сбегу.
- Твоё счастье сидит сейчас в коридоре и надрывается от слез. Я её должна была давно спасти, но не могла, а может просто не хотела...потому что очерствела в конец. - выдыхает Джису, сжимая своими холодными ладонями такую контрастно тёплую руку Юнги. - Чонгук и так уже почти сместил меня. Если я не заполучу дом Бёна, а в частности Северную Африку, то я проиграю ему. Всегда принципиальный Совет не пойдёт на уступки даже после того, как я увеличу объём акций, потому что как говорит противный Ким Джун, «я опорочила брачный союз, осквернила семейную святость» своей связью с Ким Тэхеном. И не делай такие глаза, сглупила, признаю, но мне нужно было в ком-то утонуть, спрятаться. Знаешь, а сломать систему нереально. - и голос как-то предательски дрожит. - И никому это ненужно, если честно. - интонация меняется на более стальную, уверенную. - Мне нужно продержаться до тех пор пока ты не вернёшься в строй, а это ещё как минимум полгода. Вот только ты тоже не особо горишь желанием возвращаться, не ври мне. Не надо. Позволь мне помочь тебе с Дженни, кто-то из нас должен выиграть джекпот, кто-то из нас должен прожить до старости.
- И ты выбрала за меня? - Юнги если бы мог сейчас, встал бы и всыпал ей по первое число, потом конечно, извинился, пожалел, но выпорол бы хорошенько.
- Юн, я же могу тебя нейтрализовать на какое-то время, тебя вывезут вместе с Дженни, а когда ты очнёшься, то уже всё будет сделано за тебя. Но я так не хочу, не хочу, поэтому послушай меня, и сделай как прошу. Пожалуйста. - она кладёт подбородок на его ладонь, смотрит своими янтарными глазами.
- И не надо мне тут глазки строить, не прокатит.
- А если так? - брюнетка выпячивает нижнюю губу, хлопая пушистыми ресницами.
- Прям невъебенный у нас разговор получается. - щетинится Юнги, закатывая глаза. - Действительно нет никаких шансов?
- Я не хотела тебе говорить, но похоже...я не просто так решилась вызволить Дженни, не из-за обычного скучания, не из-за своего эгоизма держать её рядом с собой. - Джису не планировала вот так вот выливать на Юнги всю правду, он между прочим только очнулся. И доктор её по голове не погладит, потому что давление Мина точно подскачет, но у неё очень мало времени. - Бэкхён изнасиловал её и не один раз.
- Что блять?! - Юнги привстает, вырвав свою руку, лицо искажает болезненная гримаса.
- Теперь ты понимаешь, теперь ты сделаешь как прошу я?
- Эта мразь нужна мне живой, слышишь, живой.
- Это будет от меня подарок за все тобой пропущенные годовщины. - на лице такая гаденькая ухмылка победы и нездоровый блеск в глазах. Мин даже дёргается от неё, вжимаясь спиной в мягкую подушку. Она так резко переключилась из одного состояние в другое, будто кнопку у себя в мозгу нажала, запуская новую версию себя. Что с тобой случилось, Джису?
Темноволосая возвращается в реальность, потому что дверь в её кабинет громко хлопает, на пороге стоит Дженни. И она не в настроении, это видно по её строгому взгляду, по дёргающимся губам. Джису тяжело вздыхает, поправляя свои волосы. Как же всё задолбало.
- Я думала, что ты в больнице. - вялым и уставшим голосом произносит брюнетка, возвращая свой взгляд на бумаги. У неё уже двоится в глазах, а от цифр рябит. Ещё хочется очень сильно нормальной еды, а не из ресторана разогретую в микроволновке.
- Ты сошла с ума?! - истерично кричит Дженни, направляясь прямо к столу Джису.
- Вы сговорились что ли. - хмурится, потирает переносицу указательным пальцем, сейчас бы вздремнуть пару часиков, а ещё лучше пару месяцев. - Родная, говори понятнее, потому что я сейчас немного занята.
- Почему я узнаю от Юнги, что мы скоро свалим отсюда, а ты остаёшься? Просто объясни, что случилось с тобой? И в какой момент ты потеряла мозги? - Дженни упирается руками о стол, её трясёт от злости, но пока она держит себя в руках. Ну и предатель же ты, Мин, не смог удержать язык за зубами.
- Для начала убавь громкость. - зевая, тянет девушка, прикрывая рот ладонью. - Почему? Потому что я так решила. Такой ответ тебя устроит? - и смотрит так, будто готова прибить одним взглядом.
- Да, что с тобой? Моя Джису бы так не поступила бы со мной. - Дженни почти сдаётся, она прикусывает щеку изнутри, сильнее давит руками на стол.
- Не я отвернулась от тебя, а ты. И к слову, я бы могла и раньше тебя оттуда забрать, но ведь ты у нас мать Тереза, сама на амбразуру полезла, чтобы спасти меня непонятно от кого и от чего...знаешь, мне не на Тэхёна надо было тогда злиться, а на тебя. Ты не поговорила со мной и свалила. А потом вдруг у тебя любовь к Бекхёну появилась, ты продолжала врать себе, мне, Юнги. А мы тут загибались, понимаешь, загибались. - бьет по самому больному, специально в самое сердце, чтобы нейтрализовать. - Тебе нужно было просто написать мне чертово сообщение или сделать хотя бы один звонок.
- Тогда почему ты никогда не рассказывала мне про то, что у тебя с Чонгуком происходило? Почему о самом страшном я узнала от брата?
1:1
- Сядь. - не просит, приказывает. И Дженни плюхается в кресло, буравит её карими и не может понять. - Потому что я его любила, даже после всего, что он мне сделал, продолжала любить. Я была от него беременна, не от Юнги, понимаешь. Или ты считаешь, что я смогла так легко лечь в постель с человеком, которого любишь ты? Ты считала, потому что быстро сдалась тогда. Ещё перед свадьбой мы приехали, чтобы забрать тебя...уже тогда Юнги был готов всем пожертвовать, всем. Я не виню тебя, я понимаю, что ты хотела как лучше, что хотела помочь, хотела спасти. Но моя Дженни рассказала бы мне всё, моя Дженни не сдалась бы так легко. Потому что она всегда шла напролом, вертела на хую всю систему, в конце концов устроила бы революцию...или же мы бы с тобой прыгнули в каньон, как «Тельма и Луиза». - на одном дыхании выдаёт Джису, продолжая давить своим авторитетом. - Мы бы что-то придумали, вдвоём, понимаешь, но ты не дала мне шанса.
- Ты стала жестокой.
- Дженни, я тебя умоляю. Не сейчас. - Джису закатывает глаза, бьет руками по подлокотникам креста. - Я забрала тебя не для того, чтобы через пару недель хоронить, я устала это делать. Я на кладбище бываю чаще, чем у своего мастера в салоне. И да, я стала жестокой, потому что так необходимо. Только я сейчас могу помочь вам с Юнги вырваться из этого ада, только я. У Тэхёна нет такой возможности, скорее всего и никогда не будет.
- Ты больше не боишься высоты? - едва слышно спрашивает Дженни, она больше не сдерживается, из темно-шоколадных глаз льются слезы, капая с подбородка на светлую футболку.
- Ты всегда страховала меня, но теперь не нужно этого делать, потому что я больше не боюсь высоты, я ничего не боюсь. - и Джису сдаётся, весь спектакль, где в главной роли должна была выступать её жестокость провалился. Девушка поднимается с кресла, огибает стол, подходит к Дженни, присаживается на корточки и кладёт руки на её колени. - Доверься мне.
- Прости. - без звука, одними лишь губами шевелит брюнетка. - Я люблю тебя.
***
Ким Сокджин воспринимает новость о том, что король Марокко вместе с Бён Бэкхёном прилетят в Сеул с визитом на благотворительный бал совершенно спокойно. Он ожидал чего-то подобного, тем более что после того, как Джису откровенно заявила, что не собирается вести какие-то переговоры, стоит клану Бён только ступить на корейскую землю, его тут же убьют. И недолгое молчание со стороны Бэка было объяснимо, он выжидал момента. И вот он появился.
Благотворительный бал проводится на самом высоком уровне, будут присутствовать не только местные политики и бизнесмены, но и сам президент со своей семьёй, а так же руководители других стран. И в данном случае у Джису нет никаких шансов захватить Бекхёна, потому что это может привести к международному скандалу.
Сокджин приезжает в Fantasy чуть раньше назначенной встречи. Он не просит закрывать ресторан и вежливо выпроваживать гостей, он просто занимает заранее приготовленный столик у окна. Ему подумать необходимо, разговор не из лёгких предстоит. Вот только все мысли о жене сейчас, не нравится ему её состояние в последнее время.
- Суён, ты снова не спишь, что случилось с моей птичкой? - Сокджин обнимает её со спины, полностью закрывая собой. - Тебя что-то беспокоит?
- Всё хорошо, тебе показалось. - мягко произносит его жена, прижимается к нему всем телом, продолжая перебирать кисти в высокой вазе. - Просто хочу закончить картину.
- Не понимаю, почему ты отказываешься пойти учиться, у тебя ведь такой талант. - Джин опускает голову на её плечико, почти пополам складывается, ведь она такая крошечная.
- Сокджин~а, я прожила очень долго не разговаривая, не видела обычной жизни, что вполне привычно для тебя...а потом появился ты. - брюнетка разворачивается в кольце его рук, приподнимает лицо и смотрит своими тёплыми, полными любви глазами. - И всё изменилось. Знаешь, я из тех людей, что довольно приземлённы в своих желаниях. У меня нет амбиций, нет сверхважных целей, которые я бы хотела достичь. Мне важно, что ты рядом, любишь и уже только из-за этого я считаю себя самой счастливой. Посмотри на Чонгука с Джису, разве они могут сказать о себе тоже самое?!
Иногда Сокджин не понимает за какие заслуги он получил Суён, скорее всего в прошлой жизни он спасал котят, причём не одну сотню. У них огромная разница в возрасте, почти четырнадцать лет, отец никак не хотел принимать эти отношения, называл его больным педофилом. Собственно не только отец так считал, очень многие из окружения не одобряли их пару. А мать и вовсе не считала её ровней, продолжая давить на него, каждый раз приглашая на семейный ужин очередную кандидатку в невестки. Суён терпеливо всё проходила, не скандалила, вела себя достойно и на любые каверзные, а порой и очень обидные вопросы отвечала спокойно. Кажется, после третьего такого ужина Сокджин в довольно грубой форме объяснил родителям, что больше не позволит такого отношения к своей будущей жене, поэтому либо они уже принимают её, либо катятся к чертям. А после совместного пикника в семейном кругу, где присутствовали Чонгук вместе с Хосоком, мама Джина и вовсе прониклась нежностью к невестке. Никто и никогда не узнает, как Хосок подробно объяснил ей, что случится с госпожой Ким, если она ещё раз обидит или криво посмотрит на Суён. Можно только представлять с каким лицом наш любимый мясник ей всё это говорил, наверно даже сам Ганнибал Лектор похлопал бы ему за столь прекрасную работу.
- У них всё сложно. - тяжело выдыхает Сокджин, приподнимая и сажая свою птичку на край стола. - Они либо уничтожат друг друга...
- Либо начнут всё с самого начала. - закончила за него Суён. - И когда уже Чонгук ей расскажет про Хёнвона, это довольно глупо с его стороны, скрывать. Знаешь, когда я увидела как малыш смотрит на неё, как она держит его, кажется даже земля перестаёт вращаться.
- Я уже чуть-чуть, прям самую малость вмешался. - Сокджин оставляет нежный поцелуй на скулах, медленно ведёт губами по переносице. - И раз уж я уже опоздал на работу, можно я не дам тебе возможности закончить картину?
Утреннее воспоминание рассеивается, оставляя внутри Сокджина лёгкое возбуждение, он не прочь опаздывать так каждое божье утро, когда его любимая птичка млеет под ним и шепчет слова нежности. Вот только охрана дома Мин во главе с Ким Чану, что проходит в главный зал ресторана тут же портит ему настроение. Через десять минут личный телохранитель главы возвращается вместе со своим боссом в юбке.
- Весьма удивлена твоим приглашением. - у Джису нет никакого желания вести с прокурором светские и бестолковые беседы. Брюнетка присаживается напротив, просит принести что-то легкое из меню и крепкий кофе, без сливок и сахара. - Давай сразу к делу.
- Я бы хотел извиниться за то, что произошло. - и Сокджин очень искренен сейчас, он действительно хочет чтобы то, что вытворил Чонгук, никак не задело Джису. Но оно блять, задело, ещё как задело, да так сильно, что она была готова ему язык вырвать, но лишь молча стерпела. Если бы она устроила истерику перед всем Советом, то это бы только сыграло на руку Чону.
- Не нужно, тебя это никак не касается.
- Скажи мне, Джису...что должно произойти, чтобы вы перестали...
- О нет, Сокджин~щи, даже не думай. Не лезь туда, откуда живым не выберешься. - перебивает его девушка, обхватив своими пальцами фарфоровую чашку с кофе. Чуть горьковатый аромат приятно щекочет её ноздри, сонливость почти исчезает, но тело так устало от недосыпа, что вот-вот распластается прямо под этим столом.
- Что если я уже это сделал? Ты же любишь его. - Ким тяжело выдыхает на слове «любишь». - Я знаю, что он не раз причинял тебе боль. И боюсь, что он сделает это снова, но разве боль не идёт рядом с любовью?! У меня нет права вмешиваться, но кто-то должен, то, что происходит между вами...я же знаю, позови он тебя, ты придёшь.
- Издеваешься?
- Нет. - совершенно серьезно отвечает Сокджин, а потом на его лице появляется ироничная ухмылка. - Забавно, когда-то я точно так же сидел за одним столом с Чонгуком. И моя цель была уговорить его, не шалить на благотворительном балу. - Джису морщится от воспоминаний. Она очень хорошо запоминала тот бал, очень хорошо. - А теперь я прошу тебя о том же.
- Если ты переживаешь, что я устрою показательную казнь прямо на глазах нашего президента, то успокойся. Я устрою её, но только чуть позже, когда бал закончится. Бён Бэкхён из Кореи живым не вылетит. - в янтарных столько злобы и ненависти, там погребальные костры один за другим зажигаются, тёмные демоны вокруг них собираются, готовятся к мести.
- Именно об этом я хотел поговорить, ты хочешь стать такой же, как Чонгук, хочешь ему тем самым последний удар нанести. Ты не за Дженни мстишь, ты за себя мстишь.
- Знаешь, что я тебе скажу, Ким Сокджин, херовый из тебя психолог, ставлю самый низкий балл. Попрактикуйся лучше на ком-то другом, а меня оставь в покое.
- Я же прав, поэтому ты сейчас хочешь уйти.
- Я ухожу, потому что услышала тебя и твою просьбу. Бёна я трогать на балу не буду, даю слово. - Джису поднимается со стула. - До свидания, Сокджин~щи.
Брюнетка идёт к выходу, чувствуя пристальный взгляд прокурора.
«Ты не прав, Сокджин, не прав. Я не хочу стать, я уже стала такой, как он.»
***
- Вот дерьмо. - четко, громко и с явной досадой в голосе выкрикивает Хёнвон. Он плашмя лежит на ворсистом бежевом ковре с причудливыми узорами в гостиной своей крестной. После того, как начался весь этот бардак из серии «пиздец, котятам» Чонгук тут же отвёз сына к семейству Ким. Только вот Хосок не особо был доволен, он между прочим самый лучший крестный и почему его любимого тигрёнка не отвезли к нему. И получил очень много аргументов в ответ, потому что пентхаус Хосока больше похож на закрытый траходром с внушительной оружейной базой. К слову, Мао была только за, чтобы Хёнвон пожил у Суён с Сокджином, потому что маленькому ребёнку точно нечего там делать.
- Родной, нельзя ругаться. - Суён отвлекается от чтения книги, переводя взгляд на мальчика. - И чему тебя только твой противный дядя учит. - «дерьмо» именно то плохое первое слово, которое произнёс малыш, чем до слез растрогал своего крёстного. Ох и досталось тогда ему от Мао, Хосок бегал по лужайке поместья Чон на заднем дворе от неё, а Чонгук вместе с Суён сидели в тени персиковых деревьев и делали ставки, кто же в итоге победит.
- Метать ножи, а ещё он обещал научить меня стрелять. - Хёнвон поднимается на колени, морщит носик, потому что его любимое банановое молочко всё расплескалось. - Су, я всё пролил. Снова. - и поднимается во весь рост, пожимая плечами.
- Идём, я тебя переодену. И в кого ты такой неуклюжий. - брюнетка спрыгивает с дивана, отбрасывая книгу куда-то в сторону.
- Папа говорит, что в маму. - смеётся малыш в ладошку. - Только не говори Мао, что я опять испачкался, она меня ругать будет.
- Давай заключим пари. - Суён приподнимает Хёнвона на руки. - Ты перестанешь произносить плохое слово, а я ничего не рассказываю Мао.
- Договорились. И ещё, я хочу бананового молочка. Моё всё пролилось.
- Дядя Сокджин будет в ярости, что его любимый ковёр из какой-то там коллекции, который принадлежал какой-то там династии снова испорчен. - девушка наигранно и театрально закатывает глаза, чем вызывает у мальчика звонкий и заразительный смех. А потом её колени подгибаются, она плавно приседает, выпуская Хёнвона. - Что-то твоей крестной не очень хорошо. Малыш, принеси мне телефон с дивана, надо позвонить твоему дяде.
- Хорошо, Су, ты только не двигайся.
***
Джису кутается в мягкий плед бледно-голубого цвета, покачиваясь в кресле-качалке. Она сама себе разрешила немного побыть снова слабой, той девушкой, которой просто необходимо тепло и нежность. Может быть она и видела в этой жизни только темное зло, что не убивает сразу, а методично и медленно со страстью. Может быть она не знает настоящей и искренней любви, от которой дыхание спирает и сердце бешено бьется. Может быть...Всё не так.
Кроме ядовитой жестокости она получала и трепетную нежность. Если закрыть глаза на все болевые удары Чонгука, вырвать их из памяти, то внутри останется очень много светлых воспоминаний и дорогих сердцу моментов. Она хранит их глубоко в душе, бережёт и никогда с ними не расстанется. В том, что они полюбили друг друга не так, как все, в не то время, никто не виноват, хотя может быть чуточку вселенная, что решила свести их, не задумываясь о тех последствиях, что непременно заденут абсолютно всё и всех. И кстати, вселенную тоже.
Быть может в другой жизни у них всё сложится по другому, не так как в этой. Только кто даст Джису гарантии, что в следующей жизни она будет с ним. Она сейчас хочет любить и получать взамен. Она больше не хочет позволять себя любить и закрывать глаза, когда Тэхён целует. Несомненно ей очень хорошо с ним, безусловно она ему очень благодарна, но. Но Ким Тэхён не её воздух. Потому что воздух это Чон Чонгук.
Сколько бы ржавых тупых ножей не вонзал в неё Гук, в первую очередь делал он больно себе. Сколько бы он не ломал её, он ломался первым. Они как два голодных хищника закрыты в одной клетке, кто первым сорвётся, тот и убьет. Вот только оба они трусы, потому что никто из них решающий смертельный удар не нанесет. Они могут сколько угодно проклинать, откровенно ненавидеть, прилюдно унижать, делать физически нестерпимо больно друг другу, но.
Люди действительно перегорают однажды, те самые искры любви, что грели до опасных ожогов, в один момент гаснут, оставляя внутри ничего, пустоту. И возможно бы с Джису произошло тоже самое, она потухла бы, если бы не носила под сердцем их общего ребёнка. Что если бы у них был шанс всё изменить, бросить всё и попробовать жить вне стен этого безумного мира, что давят насильно со всех сторон на них. Она не раз думала об этом, даже мечтала.
отель Kim Plaza
Благотворительный бал
- Я начинаю верить в то, что ты терпеть не можешь праздники и избегаешь общества людей, даже тех, кто не безразличен тебе. - Чонгук выходит на балкон, держа в руках бокал с шампанским.
Джису не хочет сейчас с кем-то разговаривать, но Гука не прогоняет, наоборот, даже рада его появлению. Он не даст ей утонуть в собственном отчаянии, обязательно сделает больно, отрезвит тем самым её нестабильное состояние. А состояние у неё хреновое, даже алкоголь не берет.
- Я просто не могу смотреть на счастливые лица, это причиняет мне неудобство. - сухо отвечает брюнетка, кутаясь в меховое манто. На улице тепло, только лёгкий ветерок щекотит обнаженные плечи, темное небо почти чёрное с темно-синими бликами, а мириады звёзд переливаются россыпью бриллиантов. - Следишь за мной? Ты извини, но на твои перемены в настроении...меня от них тошнит. Если со мной рядом нет Тэхёна, это не значит, что не смогу постоять за себя. Скоро он заметит, что я исчезла.
- Что тебя сделает такой же счастливой? - Чонгук подходит ближе, ему хочется обнять Джису, развернуть к себе лицом, согреть.
- Любовь, настоящая, обволакивающая и бесконечная. - почти шёпотом выдыхает брюнетка бледно-розовыми губами. - Если бы я простила тебя, если бы я смогла забыть всё, если бы у нас был шанс...ты бы смог дать мне её?
- Ты знаешь ответ, нет смысла озвучивать. - шелестит Чонгук, выбросив бокал за перила балкона. Он подходит, ближе, ещё, один шаг, совсем близко. Рядом. - Ничего я тогда не понимал. Надо было судить не по словам, а по делам. Она дарила мне свой аромат, озаряла мою жизнь. Я не должен был бежать. За этими жалкими хитростями и уловками надо было угадать нежность. Цветы так непоследовательны! Но я был слишком молод, я еще не умел любить.
- Только не говори, что до сих пор читаешь её. - губы трогает мягкая улыбка, она такая тёплая, до мурашек.
- Благодаря тебе я её наизусть знаю, ты же спать не хотела, капризничала, если я отказывался читать. - он зеркалит ей такой же улыбкой. Чонгук тоже так умеет, просто не все достойны увидеть это. Уж если быть честным, то кроме Джису и маленького Хёнвона больше никто и не увидит. - И к тому же есть ещё кое-кто...кто никак не хочет засыпать, если я ему не почитаю перед сном.
- Жаль, что ничего не изменить. Даже если я могла, я бы...
- Я знаю одно, мы прошли через ад не один раз, иногда вместе, иногда поодиночке, иногда с подачи друг друга, но мы всё же не переставали любить друг друга. Блять, я понимаю, что всё это кажется безумием, что со стороны это видится как сущий бред, может быть оно так и есть, но я не могу без тебя. Понимаешь, не могу. Даже сейчас находясь так близко, я схожу с ума. Потому что твои губы, которые ты кусаешь, сводят меня. Твои глаза, никто слышишь, никто не может так убивать всю мою волю, как твой взгляд. Если ты сейчас дотронешься, я слечу с катушек, увезу тебя и возможно закрою в своём доме.
- Как думаешь, на кого он был бы больше похож? - и этот вопрос вышибает последние остатки терпения, ещё немного и Чонгук сорвётся, ему плевать на последствия. Он конечно, обещал своему любимому хёну не портить мероприятие, но кто сказал, что он сдержит своё слово. - Я думаю, что больше на тебя и совсем чуточку на меня. У него были бы огромные глаза и тёплая улыбка, что может растопить любую глыбу льда. Он бы непременно был очень смышленым не по годам, но в то же время непоседливым и своенравным. - уголки янтарных напротив увлажняются, а потом мокрыми дорожками скользят по скулам. - Жаль, что ничего не изменить. - и Джису гаснет, меркнет, почти умирает прямо перед Чонгуком, даёт слабинку.
- А если я могу изменить? - его горячие пальцы прикасаются к щеке, аккуратно смазывая влагу. Гук дрожит не от того, что ветер бьет прохладой, а потому что хочет признаться Джису, рассказать ей всё, дать надежду на шанс, что всё можно изменить.
- Какая прелесть. - на балкон выходит Бэкхён, манерно вышагивает и хлопает в ладоши.
Мечта падает белоснежными хлопьями им под ноги, тает, исчезает. Джису отстраняется от Чонгука, прячет взгляд. Ничего нельзя изменить. И она с этим смирилась. Время вылечит их, притупит тут ноющую боль, что грудь на куски разрывает, и может быть сойдёт на нет.
- И как я раньше не догадался, ах, как драматично, что вы не можете быть вместе. - глава дома Бён, подходит ближе, но всё же старается держаться на приличном расстоянии.
- Я даю вам время развлечься на полную катушку, Бэкхён~щи. - Джису резко разворачивается к нему, сверкая янтарными глазами, она сейчас как дикая кошка, играется со своей жертвой, даёт той возможность ещё немного подышать свободно.
- Правда?! Спасибо, так мило с вашей стороны. - наиграно выдыхает Бён, прикладывая пальцы к губам. - Знаете, у меня такое игривое настроение...я прямо переполнен эмоциями. Всё это ваша история любви виновата, она мне покоя не дает.
- Тебе лучше прикусить язык. - рычит Чонгук, закрывая собой Джису. - Мне абсолютно похуй на то, что там почти тысячи людей, которые охраняют президента, я тебя сейчас скину вниз...
- И сядешь в тюрьму, сильно сомневаюсь. - перебивает его Бэк, продолжая буравить взглядом чёрных подведённых глаз брюнетку. - Ты в курсе, что твой сын не умирал?
Чонгук натягивается, как струна всем телом, его тут же парализует от слов Бёна. Джису вцепляется рукой в локоть Чона, она до боли в пальцах сжимает ткань его пиджака.
- Вау, у тебя такие красивые глаза, почему я не замечал раньше. - Бэкхён щурит взгляд, прикусывая губы. - Давай так. Ты мне Дженни, а я тебе удвоенный процент и правду про твоего ребёнка. И заметь, я игнорирую твоего брата или любовника, короче я запутался в ваших отношениях.
Чонгук уже хочет шею свернуть Бэкхёну, но Джису опережает его.
- Как жаль, что твой отец сдох. - чуть ли не поёт она, делая уверенные шаги к нему. - Он ничему не научил тебя. А вот мой научил. - и аккуратно берет его тонкий темно-синий галстук. - Когда мне было тринадцать, он научил меня одному приему. - дёргает со всей дури вниз, Бён нагибается вниз и встречается с её острым коленом. - Катись в ад, скотина. Там тебе самое место. - Джису разжимает пальцы и выпускает ткань галстука. Бэкхён корчится на коленях от боли, из носа льёт кровь. - Забудь про Дженни, ты её не получишь.
Во время появляется Тэхён, он не знает куда ему смотреть. То ли на главу клана Бён, который никак не может остановить фанатом льющуюся кровь. То ли на прихеревшего Чонгука, что стоит истуканом.
- Нам пора домой, любимая. - бархатным тоном тянет Тэхён, нарочито делая вид, что его не волнует происходящее, а ещё тот факт, что он слышал половину разговора. И у него очень много вопросов к Минако, неужели она его обманула. Или же она хорошо спланировала очередную свою игру, где хотела столкнуть всех одновременно.
- Хорошо, поехали. - кивает Джису и поворачивается, будто в последний раз хочет в антрацитовые тёмные глаза посмотреть. В них весь мир отражается и она тоже, в них вся её любовь. И она уходит, уходит без какого-либо сожаления.
***
- Поздравляю Ким Сокджин, вы будете отцом. - седовласый мужчина в белом халате пожимает руку прокурору, а тот будто в рот воды набрал.
- Кем он простите, любезный, будет?! - переспрашивает Хосок, он приехал, почти прилетел, когда узнал, что Суён вызвали врача. Собственно бал прошёл без каких-либо сложностей, не считая сломанного носа Бэкхёна. И Хосок очень сожалеет, что пропустил столь важную сцену разборок.
- А вы Чон Хосок, дядей.
- Каким нахуй, дядей...
А дальше Мао закрывает уши Хёнвона, потому что его крестного понесло в далёкие дали. Он так смачно матерится, что даже её привыкшие ушки скручиваются в трубочку и становятся красными, почти пунцовыми. Чонгук сидит спокойно на диване в гостиной и незаметно ржёт, прекрасно понимая, что на самом деле Хосок рад, просто ни за что не признает это. Ну, тут ещё личная неприязнь к Сокджину важную роль играет. Ким бегло благодарит семейного доктора и бежит на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Хёнвон вырывается из рук Мао и бежит к отцу, а няня решает, что самое время увести Хосока на кухню, его кажется, сейчас удар хватит.
- Папочка, я скучал. - малыш летит с разбегу в объятия Чонгука, а тот тут же его ловит и сажает на колени.
- Хитрец, ай хитрец.
- Ну, папочка. - заливисто смеётся Хёнвон, пытаясь увернуться от щекотки отца.
- Ты молодец. Мне рассказали, что ты был всё время со своей крестной, пока взрослые ехали с помощью.
- Ты сам меня учишь, что нужно быть сильным. Когда я увижу Джису? - и застаёт отца врасплох своим вопросом. Он давно понял, что если чего-то очень хочется, нельзя ходить вокруг, да около, нужно бить сразу наотмашь.
- У нас сейчас не самые лучшие времена. Знаешь, твой папочка немного неумный, и нетактичный. - изрекает Чонгук, почесав затылок пятерней. Боги, он стареет что ли, иначе, как принять тот факт, что он только что признал свои ошибки.
- Сегодня явно мой самый счастливый день на свете. - восклицает Хосок, возвращаясь в гостиную, держа в руке бокал с коньяком. - Сестра подарит мне племянника...
- Или племянницу. - вклинивается Мао, идя следом за ним.
- И Чонгук наконец-то начал думать головой, верхней. - Хосок грозно игнорирует слова своей возлюбленной, потому что какая ещё блять, племянница, у него будет мальчик, мужик.
- Что ты ему дала? - саркастично тянет Чонгук, пропуская мимо ушей его слова.
- Стакан воды. - часто моргая своими пушистыми ресницами, отвечает Мао. - А потом он налил себе покрепче.
- Больше не давай, он мне не нравится таким. - продолжает издеваться Гук, прижимая к себе Хёнвона. Он сейчас очень завидует Сокджину, потому что не испытывал тех чувств, что испытает его хён. Чонгук бы многое отдал, лишь бы прочувствовать, пропустить через себя тот самый восторг, что яркими огнями загорелся в глазах Сокджина.
- Каким? - Хосок впечатывает в него недоумевающий взгляд.
- Думающим.
- Ах, ты...
Теперь уши Хёнвона закрывает Чонгук, а Мао испепеляет взглядом Хосока. И несмотря на то, что в данный период их жизни происходит беспросветный пиздец, он дико рад, что рядом с ним его близкие люди. Правда одно место всё же пустует.
***
- Может поедем ко мне? - предлагает Тэхён, нежно массируя пальцами колено Джису. Чану делает вид, что не замечает этого, но он замечает и злится. Он не ревнует, его просто бесит Ким, потому что он не достоин госпожи Мин. Джису убирает руку Тэхёна, отворачиваясь к окну.
- Не сегодня, Тэ. - я устала.
Не врет. Она действительно устала. А ещё она поняла одну вещь сегодня благодаря Бэкхёну. И это вывод пульсирует сейчас в её голове красным, предупреждает, что пора заканчивать. Иначе пути назад не будет. Она не хочет становиться убийцей, хладнокровной и бездушной, потому что она не такая.
- Я заеду завтра утром за тобой. Позавтракаем вместе. - Тэхён притягивает её к себе и сладко целует в губы. - Отдохни хорошенько.
- Обязательно. - кивает она, отстраняясь. - Будь осторожен и внимателен, Бэк что-то замышляет.
- Не переживай за меня. Я ему не нужен, а до Дженни он не доберётся. Она сейчас с Юнги в больнице, а там несколько сотен твоей охраны и Ким Намджун. Он не допустит, чтобы моя сестра пострадала.
- До завтра.
- Я люблю тебя, сладость.
***
Юнги пользуется моментом, когда Чимин оставляет её одну. Девушка набирает номер Джису, она ещё до отлёта в Корею нашла ответ, но всё никак не решалась рассказать о таком по телефону, но в силу последних событий, тянуть нельзя. И пока она не села в самолёт, она должна поговорить с Джису.
- Джису привет. - почти шёпотом произносит Юнги, то и дело поглядывая на Чимина, что сейчас стоит разговаривает с охраной.
- Привет Юнги. Что-то случилось? - обеспокоенно спрашивает она.
- Да, кое-что. Только обещай, что никого не убьёшь.
Джису обещает, что никого не убьет, только немного покалечит. Всех по очереди кто знал.
***
Джису не соображает, она несётся вперёд, сбивая кованые ворота поместья Чон. Внутри всё горит от жаркого пламени, если нужно она весь Сеул спалит сейчас. «Элеонор» резко тормозит у особняка, Джису выпрыгивает из мустанга, тут же целясь на охрану. Тан приказывает убрать оружие, но продолжает сам держать девушку на мушке.
- Я приехала за сыном, так что Тан, убери чёртову пушку или я застрелю тебя. - разъяренно рычит Джису, продолжая удерживать глок в нападающей позе.
- Госпожа Мин, я не могу стрелять в вас, но выпустить отсюда не имею права.
- Я не хочу тебя убивать...
- Господин Чон меня живьём зароет в этом дворе, если я позволю его сыну выйти за пределы. Так что выбора у меня особо нет, поэтому стреляйте.
Джису на грани слышимости выдыхает «сука» и опускает руку с оружием. Вот только она всё равно уйдёт отсюда, и ни одна тварь земная не помешает ей. Брюнетка прячет глок за пояс своих джинс, прикрывая курткой. Она врывается в дом, в холле переводит дыхание, пытается успокоится, но какое там, её будто на костре сжигают, а слова «у Чонгука твой сын» ещё больше бензина в этот огонь подливают, ещё одна капля и она взорвётся.
В спальне малыша нет, как и его няни, заикаясь от страха, бледная девушка служанка говорит, что они уехали к Ким Суён, его крестной маме. Джису смачно и нецензурно выражается, спускаясь по лестнице. А Тан молодец, отвлёк её, умный сукин сын. Брюнетка выбегает из дома, тут же садится в «Элеонор», вдавливает педаль газа и со свистом выезжает за пределы поместья Чон.
Скорее всего Чон Чонгук уже в курсе, что Джису знает правду, поэтому все силовые сейчас будут брошены к дому сестры Хосока. Она не хочет устраивать побоище, только не на глазах у Хёнвона.
- Юнги, у меня просьба. Помешай моим за мной следить, уведи их из города, но чтобы они не поняли, что их обманули. Чану не поехал за мной, но он точно вмешается, так что, прошу тебя. Ага, поняла, выброшу, как только с тобой поговорю. - радостно произносит Джису, прибавляя скорость. - Спасибо тебе.
Дорогущий гаджет летит на дорожное шоссе, где тут же разбивается об асфальт. Темно-серый мустанг стрелой несётся по дороге, Джису нервно стучит по рулю изящными пальчиками, насвистывая мотив... Бог всё-таки есть, теперь она в него верит, потому что он вернул ей Хёнвона. И не позволил Дженни предать. Хотя она бы не смогла её отдать, не смогла бы. Джису непременно что-нибудь бы придумала, может быть она всем своим видом и поведением отталкивала от себя Дженни, но точно бы не вернула её в тот ад, откуда сама и вытащила.
Сердце бешено бьется и вот-вот вылетит из груди, выпорхнет как счастливая птичка из плена. Хёнвон, её мальчик, её маленький принц, её жизнь, её смысл. Он жив и здоров. И она уже не раз обнимала его.
Только вот кроме щенячьего восторга в душе Джису, дикая необузданная ненависть с каждой секундой всё сильнее и сильнее нарастает. Она сомневается в своей выдержке и терпении, видят боги, она этого не хочет, но точно что-нибудь сломает Чонгуку. Как он смел, как он только спал всё это время спокойно, как он только мог смотреть ей в глаза?
***
Когда Сокджину докладывают, что у ворот его дома стоит Мин Джису, он не верит, несколько раз переспрашивая своего начальника службы безопасности уверен ли он, может это шутка. Мужчина хмурится и говорит, что у него отсутствует чувство юмора и он бы не стал такими вещами шутить.
Джису влетает в дом, тут же ищет глазами Хёнвона, но его нигде нет, как и Мао. Скорее всего он уже пошёл спать. Девушка цепляется бешеным взглядом за Чонгука и идёт на него. А Гук уже и сам догадался, она знает.
Суён, Сокджин и Хосок замирают. Три пары глаз наблюдают за тем, что сейчас происходит. Первым делом Джису замахивается и со всей дури бьет Чонгука кулаком по лицу, правда, тот успевает немного увернуться, но по скуле получает прилично.
- Где мой сын?
- Спит. - совершенно спокойно отвечает тот, поглаживая место ушиба. Он что улыбается сейчас? Серьезно?
Сокджин хочет встать с дивана, но Суён его останавливает, а Хосок приговаривает:
- Не надо. Забавно, правда?! - и укладывает подбородок на сложённые руки.
- Как ты посмел? Ты не имел права...ты всё знал и мучал все эти годы?
Злится ли она сейчас на него. Боже, нет. Ничего не важно в данный момент. Абсолютно ничего. Ведь самое главное, что Хёнвон жив.
- У меня причины были. - твёрдо и уверенно, а у самого сердце вот-вот через горло выскочит от волнения. - За тобой и Юнги охотились. То есть ты считаешь, я бы всё рассказал про крольчонка и просто отдал бы его тебе?!
- Какой ещё крольчонок? - выдаёт Хосок, но ему рот Суён рукой закрывает, цыкает злобно, чтобы сидел тихо.
- Я забираю своего сына и ухожу. - чеканит Джису, делая шаг в сторону.
- Куда? Твоя подруга сейчас с Юнги в больнице, он пока что официально твой муж, а Дженни находится в подвешенном состоянии. И ты их защищаешь, только ты. Ну, ещё Ким Намджун. Тэхён к слову пока что тут никаким боком не поможет тебе. Совет, включая чуть ли не всю половину кланов явно не оценивает твоё правление. Бён Бэкхён сейчас в Сеуле. И это ещё одна проблема. И ты планируешь забрать Хёнвона...я спрашиваю куда?
Джису от этого вопроса теряется, Чонгук прав, она не может рисковать сейчас им. Хочется заорать во всё горло от того, что бессильна. И ещё плакать. Только плакать она будет от счастья, потому что.
- Нуна?! - взвизгивает малыш, когда появляется в гостиной. Он бежит прямо в объятия Джису, а она дышать перестаёт, опускается вниз. Ловит его, прижимает и чувствует, что по лицу слезы текут. У Чонгука кончики пальцев покалывает от приятной боли, он никогда не плачет, ну ладно, было пару раз. И сдерживает себя, чтобы тоже не разреветься сейчас. По крайней мере не при всех. - Ты приехала ко мне? - Хёнвон обхватывает лицо Джису ладошками и смотрит своим глазками-вселенными прямо в самое сердце.
- Да, мой хороший. - заикаясь и давясь словами, выдыхает она.
- Папочка, можно нуна почитает мне? - и малыш поворачивается к Чонгуку. И ему даже не надо строить мордашку, тот молча кивает. - Идем.
- Детка, а ты мне почитаешь?! - и глаза Хосока пошло подмигивают Мао. Девушка только закатывает глаза, складывая руки на груди. - Чонгук, отомри уже. - не удерживается он от колкости. Сокджин с Суён начинают тихонько смеяться, потому что это не семейка, а что-то с чем-то.
***
Джису не помнит как вчера уснула и вообще, не был ли это всего лишь хороший сон. Она боится открыть глаза, даже двигаться боится. А ещё ей жутко жарко и кто-то сильно прижимает её к себе, обнимает. Стоит ей глубоко вдохнуть, как она чувствует знакомый запах. Чон Чонгук сейчас спит рядом и дышит ей в макушку.
Не сон. Точно не сон.
Она резко поднимается, выбираясь из цепких и сильных рук. Это не комната, где она читала Хёнвону сказку перед сном, а другая спальня. Чонгук лежит рядом в одних спортивных штанах, с голым, мать его, торсом. Джису давится воздухом, начиная кашлять. Что тут происходит? Может кто-то объяснить?
- Доброе утро. - звонко произносит Хёнвон. Довольный малыш сидит на кровати в ногах родителей, держа бутылочку. - Бананового молочка? - и протягивает Джису руку.
Джису двадцать семь и кажется, она абсолютно счастлива.