Борьба за кровавое будущее.
Знаешь... моя роза... я за нее в ответе. А она такая слабая! И такая простодушная. У нее только и есть что четыре жалких шипа, больше ей нечем защищаться от мира...
Джису совсем не хочется спускаться вниз, притворяться перед всеми, улыбаться сквозь зубы и делать вид, что счастлива. Хотя с другой стороны она всю свою жизнь притворяется, уже давным давно привыкла не быть собой, а быть той, кем хотят её видеть. Она смирилась с тем, что всё равно жить как хочет она, никогда не будет. Собственно и бороться уже не за что, она просто плывет по течению, не прет против, старается обойти все острые камни, избежать столкновений.
Длинное в пол темно-синее платье с открытыми плечами плотно сидит на точеной фигуре; чёрные густые пряди слегка завиты на концах и собраны на затылке; смокиайз подчеркивают глубину янтарных глаз, а персиковый тинт придаёт губам ещё больше объема; жутко неудобные, но красивые босоножки от Jimmy Choo на ногах переливаются чешуйками цвета индиго. Если бы не все эти правила и требования дресс-кода, Джису бы вышла в футболке и джинсах, на крайний случай в брючном костюме. А ещё Тэхён так долго выбирал ей платье, специально летал в Париж на закрытый показ. Было бы грубо с её стороны так поступить с ним.
Джису за эти четыре года привыкла выходить в свет одна, без мужа, иногда её сопровождал отец Юнги. Мин старший относился к ней с должным уважением и считал своей дочерью. Ким Тэхён хоть и не мог официально сопровождать её, глава клана всегда находился где-то поблизости, он никого не подпускал ближе чем на несколько метров, если чувствовал угрозу, а точне он просто ревновал. Тэхён не мог это контролировать, он настолько увяз в своей любви к Джису, что иногда не понимал где заканчивается та самая грань, когда стоит уже остановиться. Он не хотел убивать Юнги, но делал всё, чтобы тот не очнулся.
Мин Сонбин видел, что девушке сложно даётся её роль, что она постоянно борется с собой, что в корне не согласна с многими вопросами, но напролом идти нельзя. Сломать систему, которая строилась не один десяток лет, в один миг нельзя свернуть. Отец Юнги ненавидел себя, что Джису в его руках, как марионетка, что он использует её. Но пути назад уже не было, состав несётся по рельсам, или проскочит ветхий мост, или сорвётся с обрыва вниз.
Приём на этот раз решили провести в общем особняке Юнги с Джису. На заднем дворе установили огромный высокий шатёр, лучшие флористы Сеула работали над декором такого важного мероприятия, резная мебель из дорогих пород дерева была специально заказана и привезена из Индии, столы ломились от изобилия кулинарных шедевров, а коллекционный алкоголь лился рекой. Официанты в чёрном мелькали незаметными фигурками с подносами в руках, разнося шампанское. Джису наняла, как ей сказали в агентстве самого лучшего и профессионального помощника и тот получив «зелёный свет», не стеснялся сорить чужими деньгами. И справедливости ради, Ким Хичоль справился со своей работой на сто процентов. Всё было со вкусом, хотя и кричало всем своим видом «тут вложено не один миллион вон».
Джису подошла к окну, там внизу суетился персонал, охрана, вон фигура отца мелькнула, а это Чона спорит с Хичолем. Жизнь продолжается, хотя кажется, что закончилась. И для неё она на самом деле закончилась, оборвалась, когда она узнала, что Хёнвона больше нет. Но есть люди ради которых она должна, просто обязана жить, ведь они ради неё продолжают жить.
***
Джису стоит в окружении бизнесменов и их жён, слушает притворные речи в свою сторону, так же фальшиво им улыбается. Сейчас бы сбежать куда-нибудь, снять это неудобное платье и туфли, смыть всю косметику, переодеться в джинсы и любимые конверсы, но она продолжает стоять на месте, выдавливая из себя хоть немного интереса.
- Госпожа Мин. - перед ней во всей красе появляется Билли в черном смокинге, здоровается с присутствующими, говорит, что должен похитить именинницу, объясняя это тем что есть кое-какие проблемы с кухней.
- Спасибо пап, я думала уже что начну звать на помощь Чану. - брюнетка тут же цепляется за его локоть. - Кстати, а где он? Я его с обеда не вижу.
- Я отпустил его домой, пусть немного отдохнёт. - отвечает мужчина, заводит Джису за шатер, прячет от посторонних глаз и крепко обнимает. - С днём рождения, дочка.
- До сих пор привыкнуть не могу. - шепчет девушка и прижимается сильнее, наплевав на макияж и причёску. Она так много в последнее время теряет, становится черствой и бесчувственной. Но и находит то, что даже и представить бы не могла. Сердце-льдинка начинает таять, стоит Билли обнять её и поцеловать в висок.
- Я не буду оригинальным и просто. - Билли достаёт из внутреннего кармана пиджака брелок с ключом. - Я очень сильно переживал тогда, думал, что ты начнёшь цену повышать, а твой старик не мог...
- Серьезно? О, господи. - Джису не верит своим глазам, сжимает в ладони свой подарок. - Только не говори Чоне, её удар хватит. - а сама скачет на месте от радости и детского восторга.
Год назад на благотворительном аукционе был выставлен Ford Mustang Shelby GT500, та самая «Элеонор» из «Угнать за 60 секунд». Всего в фильме снималось одиннадцать автомобилей и в целости остались только два. Тот что получил больше всего повреждений и был не на ходу как раз и выставили. Сумма была не особо высокая, около семидесяти тысяч долларов. Джису вдруг загорелась идей приобрести этого железного монстра, она подняла ставку сразу на несколько позиций, но её тут же перебили. А потом её Чану отвлёк и увели «её мечту» прямо из-под носа.
- Что не говори Чоне? - женщина появляется слишком неожиданно, брюнетка резко разворачивается, прячет руки за спину.
- Что я хотела сбежать с собственного дня рождения. - нагло и искусно врет Джису, Билли стоит за её спиной и поддакивает. Чона ни разу не верит этой парочке, потому что знает, что им веры нет, но всё же смягчается.
- Придётся тебе терпеть этот цирк до самого торта. - женщина поправляет выбившийся локон. - Ким Тэхён приехал и везде тебя ищет. Милая, ты уже взрослая девочка, но тебе не кажется, что он не самая лучшая партия.
- А кто сказал, что я буду с ним. - спокойно пожимает плечами брюнетка, пятится спиной, а потом резко выбегает из-за шатра, минуя огромную толпу. Две пары глаз смотрят, как она быстрыми шагами идёт в сторону гаража.
- Ты всё-таки подарил ей машину-убийцу, да. - злится Чона, ударяя Билли по плечу. - Нельзя было что-то побезопаснее подарить, например, что-то из украшений?!
- Я выбирал между двух зол. - ехидным тоном тянет мужчина. - Или оружие, или машина. Как видишь, я выбрал меньшее.
- Ли Билли, вы лишаетесь моих завтраков, обедов и ужинов на целый месяц.
- Очень сильно сомневаюсь. - хмыкает он, поправляя свой пиджак. - Ты же сама переживаешь за мою язву.
- Святая Мария Гваделупская, я не доживу с вами до старости. - тяжело вздыхает женщина, окидывая зал обеспокоенным взглядом.
***
- Золушка сбежала с бала и потеряла туфельку? - Тэхён поднимает с пола синюю босоножку и прокручивает её на указательном пальце. Он минут десять искал именинницу, пока Билли не сказал ему, что она возможно в своём гараже. А ведь Ким уже начал беситься, у него и так настроение ни к черту, ему было просто необходимо обнять Джису, и как можно быстрее. Только она действовала на него успокаивающе.
- Просто Золушка получила в подарок самую лучшую карету. - мягко улыбается Джису, жадно пожирая глазами свой подарок на колёсах. Она сидит на сидении водителя, проводит руками по рулю, прижимается босыми ногами к педалям, довольно покусывая губы. Поскорее бы закончился этот дурацкий приём, она хочет сбежать и испробовать «Элеонор».
- Разве Золушка не скучала по своему принцу? - Тэхён нависает над ней, утягивая за собой из автомобиля. Он ставит её босые ступни на свои ботинки, обвивая рукой вокруг талии.
- Ты же знаешь, я не стану тебе врать. - без лишних эмоций выдыхает брюнетка. - Но я очень рада тебя видеть.
- С днём рождения, сладость. - Тэхён шепчет прямо в её губы, ведёт кончиком языка по своим, дразнит. Он бросает туфлю на бетонный пол гаража, проводит рукой по спине, обводит подушечками пальцев выпирающие позвонки, млеет от такой близости.
- Спасибо за цветы и подарки, которые я получила утром. - шепчет в ответ Джису и целует первой. Она не хочет слушать очередные приторные слова в свой адрес, они ей надоели. И Ким Тэхён тоже, но она продолжает тянуться к нему, как к любимым миндальным печеньям, вроде бы уже тошнит от них, но привычка делает своё дело.
***
Сокджин хмурится, когда видит Хосока. Чон идёт к нему грациозной походкой тигра-убийцы, на лице безумная улыбка психопата, а руки разведены по сторонам. Он загребает его в свои неуклюжие объятия, хлопает по спине, отпускает.
- Где моя сестренка? Неужели, наконец бросила тебя и образумилась?! - в издевательской манере хмыкает Хосок, забирая у официанта с подноса бокал шампанского.
- Суён с моими родителями сейчас. - спокойно отвечает Джин, а сам ищет взглядом Чонгука. - Где он?
- Не знаю. - ломаным детским голосом произносит Хосок, подмигивая симпатичной блондинке с очень откровенным декольте. - Наверно ищет именинницу, чтобы поздравить с днём рождения. - он стучит своими изящными длинными пальцами по бокалу, морщится от кислинки шампанского. - Такое дорогое, а на вкус сущее дерьмо.
- Это было плохой идеей...и ты сам прекрасно понимаешь. - Сокджин начинает нервничать. Джису все эти годы пряталась от Чонгука, а он и сам не искал встреч. Всё складывалось более чем удачно. Волки сыты, овцы целы.
- Я очень завидую тебе, серьезно, я бы не смог так искусно прогибаться под каждого. - скалится Хосок, яростно сжимая хрустальный бокал, ещё немного сил он вложи и треснет стекло.
- Ты заслужил то наказание. И тебе несказанно повезло. Разве не так?
Хосок знает ответ и всё прекрасно понимает. Но ему плевать на справедливость и тех кто её поддерживает. Ему важна его семья и чтобы они не сделали, он закроет собой, не задавая никаких вопросов. Чонгук и Суён для него были всегда в приоритете, а теперь ещё и малыш Хёнвон. За маленького тигра он порвёт любого, под пули встанет, но убережёт. И Мао.
Сокджин его раздражает, он его терпит только из-за Суён и Гука. Генеральный прокурор именно тот «справедливый суд», который игнорирует Хосок. Ким играет на две стороны, пытается удержать равновесие, сохранить свой статус тут и там. Чон давно бы его убил, даже смерть бы выбрал быструю и безболезненную, но тогда ему придётся видеть каждый день печальные глаза Суён.
- Хосок~а?! - тёплые ладошки обвивают со спины, а влажные губы оставляют лёгкий след от поцелуя на шее, выше она и не дотянется. - Мальчики, вы снова ссоритесь?! - девушка обходит брата, хмурит брови.
- Что ты душа моя, мы просто разговариваем...погоду обсуждаем. - профессионально врет Сокджин, протягивая свою руку молодой жене.
- Твои родители снова наседали на меня вопросами о том, когда мы подарим им внуков? - Ким до сих пор не может привыкнуть к мелодичному голосу Суён.
Хосок давится шампанским, а прокурор довольно хмыкает и бьет его кулаком по спине. Чон огрызается и тут же успокаивается, потому что Суён смотрит на него и не улыбается.
- Всему своё время, любимая. Ты сама у меня ещё ребёнок. Я поговорю с ними, чтобы больше не доставали тебя. - Джин целует её целомудренно в висок, он даже вроде бы замечает на лице Хосока благодарную оскал-улыбку, но нет, ему видимо показалось.
***
Чонгук насквозь прожигает взглядом Тэхёна, когда он входит вместе с Джису под ручку. Чон чувствует, что пол под ним трещит, адово пламя рвётся наружу. У него зубы сводит от бешенства, хочется подорваться и раскромсать Кима на мелкие кусочки. И как он только держится сейчас, потому что руки чешутся, а ноги сами ведут к жертве. Все эти четыре года он только и делает, что терпит. Сдерживается. Но он не будет больше насильно давить на неё, он хочет, чтобы котёнок сама пришла к нему. Сама.
У Джису с лица улыбка притворная слетает, стоит ей взглядом с антрацитовыми встретиться. Всё тело тут же замирает, она инстинктивно прижимается к Тэхёну, плевать что будут говорить, прессы и журналистов всё равно здесь нет, а если посмеют хоть какую-то статейку написать и выпустить на первых полосах жёлтой газеты, пусть начинают молиться, за ними тут же придут очень плохие дяденьки в чёрных костюмах.
- Спокойно сладость, я рядом. - шепчет Тэхён, бегло прикасаясь губами к мочке уха брюнетки. В другом конце зала вздыхает Сокджин, Суён разговаривает с Хосоком, а тот нервно покусывает губы, наблюдая за Чонгуком. Не то чтобы он переживает, что тигр сожрет волка, он бы сам его подал на блюдце, как десерт, но Хосок понимает, что сейчас не самое удачное время показывать кто сильнее, а ещё при всех делить свой трофей. Только вот Чонгуку похуй на всё, включая на своё поведение, захочет устроит массовую резню, сил хватит. - Какие люди и без охраны?! - брезгливо прыскает Тэхён, бросая на Гука полный ненависти ядовитый взгляд. - Дворовому коту стало скучно и он вылез из своей помойки.
- Тэтэ, не стоит. - мягким, бархатным и елейным тоном выдыхает Джису, сменяя одну маску на другую. Она легонько стучит ладонью по его груди, а у Чонгука из глаз что-то тёплое и багровое льётся, ему хочется разломать надвое грудную клетку Кима; горло заполняет сухой воздух, дышать трудно, но он продолжает держаться спокойно и манерно. Ни один мускул не дергается, а уголки губ приподнимаются вверх. «Я тебе легкие вырву через глотку, собака ты безродная.»
- С днём рождения, котёнок. - томно тянет гласные Чон, протягивая руку с черным бархатным футляром. Джису продолжает смотреть на него, не разрывает зрительного контакта. Янтарные уже сдались перед антрацитовыми, ещё тогда в парке.
- Могу я попросить другой подарок? - брюнетка в курсе, что вокруг них много свидетелей и ушей, Чон если даст слово, то уже не сможет взять его обратно. А может и не сдержит, это же так в стиле главы.
- Котёнок, в этой крошечной коробке лежит «Розовая звезда», что может быть лучше?! - огрызается Чонгук, его бесит, что он ближе подойти не может, почувствовать дыхание Джису на себе. Она так близко и так далеко сейчас.
- То, что я попрошу дороже, чем все украшения на этом белом свете. - Гук видит, как она напряжена, её глаза с потрохами выдают. - Хочу увидеть ещё раз твоего сына.
У Хосока в руках лопается бокал на мелкие осколки, Суён рядом с ним вздрагивает. Лёгкий джаз и приглушённый свет не дают в полной мере насладиться наблюдающим за главой Чон и его сестрой тем, что сейчас происходит между ними. Только вот Хос по губам читать умеет, он переводит взгляд на Чонгука и проклинает всех богов, что согласился приехать сюда. Это изначально было хуевым решением, он предупреждал Гука, что однажды вулкан начнет просыпаться, что Джису будет манипулировать им. Да, она не подозревает, что это их общий сын, что он жив. Но что если она захочет забрать его у Чонгука, в наказание ему, чтобы ещё сильнее ударить, разбить его до конца.
Тэхён мрачнеет, ему эта идея не нравится, а ещё не нравится, что он не в курсе того, что Джису уже виделась с сыном Чонгука. Тигр скрывает своего сына, никто и на сотню метров не может к нему подойти, ни фото, никакой информации, ничего. Он только немного расслабился, только решил, что всё, сладость его стала, а тут такие новости неприятные. У Кима желваки ходуном ходят, а руки в кулаки сжимаются, чешутся.
- Нет. - получается излишне грубо, но Джису игнорирует интонацию Чонгука. - Бери, невежливо отказываться от подарка на глазах у своих гостей.
- Нет. - брюнетка делает шаг, накрывает руку Чона, сжимая её кулак. - Ты услышал меня, отказал. Я тоже не принимаю твоего подарка.
- Это выбирал он...сам, я даже не помогал ему. - Гук решил пойти другим путём, сменить тактику. - Хочешь расстроить его?
- Тогда тем более нет, я приму только из его рук, раз он выбирал, значит, и дарить тоже ему. - янтарные не уступают антрацитовым в упрямстве сейчас. У них зрительная война один на один, никто сдаваться не собирается.
- Ты только что проявила неуважение к дому Чон, к своему клану. - рычит разъяренно Чонгук, сбрасывая её руку. У него кожа вся горит, хочется наоборот вернуть её на место, поцеловать каждый пальчик. Джису теряется, она в эту самую минуту готова отдать всё, что у неё есть, лишь бы увидеть малыша. Она и сама не понимает, но её тянет к нему. Наверно, это неправильно любить его, потому что он сын Чонгука. Наверно, это неправильно думать о нем больше чем дозволено. Наверно, это нечестно по отношению к Хёнвону, будто она память о нем предаёт.
- Госпожа Мин, пора задувать свечи.
Хичоль появляется в ту самую минуту, когда необходимо спасать ситуацию, потому что ещё несколько мгновений и огонь ненависти, который захватил Джису с Чонгуком, начнет других пожирать. Тэхён уводит брюнетку за организатором, Хосок в свою очередь подталкивает Гука к Джину с Суён. Он шепчет ему, что пора сваливать, но Чон отказывается. Он хочет поговорить с Джису наедине, а пока рядом с ней трется Тэхён, у него не получится. Чонгук довольно скалится и поворачивается к Сокджину, Ким тут же вздыхает, знает он это выражение лица «хочу и точка».
***
- Почему об этом я узнаю от своих людей, а нет от тебя? Почему Тэхён? - злится Джису, сжимая спинку кресла своими пальцами. Несколько минут назад Чану позвонил ей и рассказал про Дженни, настроение и так было на нуле, всё вокруг давило каким-то тяжёлым грузом.
- Не хотел портить тебе праздник. - пожимает плечами Ким, потирая переносицу. Он знал, прекрасно знал, что от Джису такую новость не скрыть, поэтому оттягивал момент как мог.
- Какой к черту праздник, это же Дженни, понимаешь, малышка Дженни. - выкрикивает брюнетка, сжимая пальцы до белых костяшек, ещё чуть-чуть и кожа лопнет. - Умоляю, скажи, что ты что-то предпринял...или я тебя лично разорву.
- Намджун утром улетел за ней. Он привезёт Дженни домой. - выдыхает Тэхён, поднимая взгляд на Джису. - Это война, сладость, будут жертвы.
- Мы справимся, Тэтэ, я знаю, справимся. - голос девушки дрожит, она понимает, что злиться сейчас не на Тэхёна, а на Бэкхёна, на этого ублюдка, что посмел прикоснуться, уничтожить, осквернить. - Я возьму Дженни под своё покровительство. Так что формально клан Бён будет воевать со мной.
- Нет. - рявкает Ким, подходя вплотную к Джису. - Тобой рисковать я не собираюсь...сладость, я люблю тебя больше...
- А я люблю Дженни. - перебивает его брюнетка. - Марокко пока ещё в твоей власти, но после...после они разорвут все договоры. Я уверена, что Бэк начнёт на свою сторону и другие дома переманивать. И если он не идиот, он воспользуется ситуацией, как бы цинично это не звучало, но то, что сотворил с Дженни, сыграет ему на руку. И ты не сможешь защитить её, а я смогу...
- Я не хочу тебя потерять. - Тэхён прижимается губами к её лбу, обнимая кольцом рук. - Это не твоя война, сладость, не твоя.
- Ещё как моя. - шепчет Джису, обнимая в ответ. «Нельзя потерять то, что не принадлежит тебе, Ким Тэхён.» - думает про себя девушка.
***
Особняк сейчас полупустой, вся охрана и прислуга занята приемом. Джису останавливается у двери в детскую, тяжело дышит, облизывает губы, прикусывает щеку. Чонгук замирает в самом начале коридора, сам не знает почему, он боится подойти. Девушка поворачивает ручку и входит. Он так уверенно шёл за ней, хотел высказать, что она не имеет права просить ещё одну встречу с Хёнвоном, что не имеет права так разговаривать с ним. Сейчас он отдаст ей кольцо и уйдёт.
Одно движение и комнату освещает мягкий свет ночника. Того самого, который когда-то подарил ей Чонгук. Сказочные тени медленно скользят по стенам, будто приветствуют Джису. Она присаживается в кресло-качалку, берет книжку, открывает страницу на который в прошлый раз остановилась:
- Сегодня не то настроение. - выдыхает она и закрывает книгу. - Не сердись на меня, я не собираюсь тебя кем-то заменять...ты навсегда мой единственный мальчик, мой любимый Хёнвон.
Чонгук врастает в пол рядом с дверью в детскую. Он сжимает зубы от злости на самого себя, а бархат футляра жжет кожу руки.
- Он такой милый, у него такая же улыбка, как у его отца. Он чуть морщит носик и передние зубки обнажает, похож на смешного крольчонка. - Джису ловит взглядом тени сказочных персонажей, ей больше не больно, она простила и забыла. - И глаза, как две вселенных...мне нужно его увидеть, ещё один раз, ещё один раз и всё. Разве я так много прошу? Ещё это кольцо дурацкое...твой отец не меняется. Всю жизнь пытался меня купить чем-то, а ведь мне просто нужно было от него капельку любви и два простых слова. Прости меня.
Чонгук хочет уже открыть эту дверь и войти, хочет обнять и больше не отпускать Джису. Но телефон в кармане брюк противно вибрирует. На экране высвечивается имя Чимина. Чон смачно матерится про себя, быстрыми шагами измеряя коридор.
- Хён, здравствуй. У нас проблемы.
***
Швейцария
коммуна Аскона
Юнги сидит в плетёном кресле на открытой веранде и смотрит на водную гладь Лаго Маджоре. Синева озера успокаивает, не давая демонам из прошлого будоражить рассудок блондинки. Прошёл целый год с переезда из Бёрна в Аскону, она бы и дальше оставалась там жить, но Чимин уговорил её переехать в более тихое и спокойное место. Хотя и в Асконе они не остались, Пак купил небольшую виллу в деревушке Ronco soprа в восемнадцати километрах от коммуны.
Три года они провели в собственном аду, но выдержали. Сокджин вместе с Чонгуком нашли лучшую клинику для Юнги в Швейцарии, Чимин хоть и сопротивлялся, мол я и сам могу оплатить лечение, но старшие всё же уговорили его, аргументируя, что они ему должны по гроб жизни. И Юнги тоже.
Минако из сестры наркоманку сделала, она подсадила её на героин. И тут не просто психологическая помощь была нужна, тут серьёзное медицинское вмешательство необходимо. Кроме того нужно было бороться за жизненно важные органы, которые к слову, ещё чуть-чуть и стали бы отказывать один за другим.
Чимин всегда был рядом, он ни на секунду не покидал Юнги, всё время нашёптывая, что больше не бросит. Общая вера помогла им справиться. И оба больше не хотят вспоминать, потому что тот ад, который они прошли держась за руки, не пройти ещё раз. Такое дважды не выдержать.
Юнги привыкла жить тихо и спокойно; просыпаться в кольце рук Чимина и готовить для него завтраки, учить вместе с ним немецкий язык, гулять по набережной Асконы вдоль озера; жить заново и не думать о том, что было до. Теперь её жизнь здесь и сейчас, вместе с любимым человеком, который на всё готов, лишь бы она улыбалась и была счастлива.
Минако так и не нашли. Она будто исчезла, растворилась среди толпы и городов Кореи. После того, как Чимин улетел вместе с Юнги в Швейцарию, Сокджин прилетел к нему вместе с Суён, чтобы поговорить с глазу на глаз, о таких вещах по телефону не разговаривают. И Чимин ему всё рассказал, прося брата найти эту тварь. Позже Джин поделился этой новостью с Чонгуком, ведь та была тесно связана с Мао. Чон несколько недель держал жену в подвале, накачивая её тем же наркотиком, что Минако травила сестру, но Мао оказалась сильной, даже пытки не помогли. Она в конец свихнулась, только кричала, что заберёт с собой в могилу Чонгука и громко смеялась. Чтобы ничего не вылилось наружу, Гук ещё какое-то время играл роль хорошего супруга, а потом отправил Мао в отпуск. С Карибских островов её вернули в гробу. Умерла от передозировки наркотиков вместе со своим любовником. Адвокаты Чона подготовились заранее, к моменту смерти все акции, недвижимость, счета в местных банках и за границей уже принадлежали Чонгуку.
Юнги знала, что Минако заодно с Мао, та ей рассказывала пока сестра была в сознании и могла понимать. А после всего этого кошмара Юнги сама решила во всем разобраться. И пока Чимин был занят своей работой, она читала один файл за другим. И больше всего её привлек именно тот, на котором было написано «ребёнок Мин Джису».
Прошёл целый месяц с того дня, когда Юнги узнала, что Мао похитила ребёнка Джису с помощью Минако. Все сотрудники, кто принимал роды и дежурил в ту ночь, практически все исчезли после. Кто-то попал в аварию, кто-то уволился и уехал из Сеула, а потом так же случайно погиб, кто-то просто собрал вещи и выехал из страны, но никому не суждено было сбежать, и остаться в живых. Мао и Минако хорошо поработали, убрали за собой, ни улик, ни следов не оставили.
Вот только судьба ребёнка неизвестна. На этом расследование Юнги обрывалось. И она не знала, что делать с этим. По факту ребёнок Джису не умирал, как она считает, но где сейчас он находится, и жив ли, Юнги не знала. Поэтому пока решила это сохранить в тайне. И с Чимином об этом не говорила. Она запрет на это поставила, хотя молча продолжала искать хоть какую-то зацепку, хоть что-то. Правда, Пак прекрасно знал где и с кем сейчас сын Джису, только это не его дело, поэтому он даже не думал вмешиваться.
Горячие ладони Чимина накрывают острые холодные плечи блондинки, он нагибается и мокро целует в изгиб тонкой шеи. Юнги тут же прикрывает глаза и накрывает ладонями его руки. Пока они живы и рядом друг с другом - всё неважно в этом мире.
- Ужин готов. - бархатный шёпот и девушка тут же таять начинает от него, облизывает сухие губы. - Идем. - и тянет наверх её тонкие руки своими. Юнги поднимается с кресла и поворачивается к нему, тут же обнимая. Каждый раз когда смотрит на своего спасителя, она целый новый мир открывает. И молится всем богам, благодарит их, что дали шанс, что не забрали к себе.
- Знаешь...я люблю тебя. - выдыхает блондинка, легонько касаясь губами мочки уха Чимина.
- Знаю. - он нехотя отстраняется и смотрит в карамельные глаза напротив, щеку изнутри прикусывает, чтобы не заплакать. - Я тоже, тоже очень сильно люблю.
- Прости...
- Стоп. - обрывает её Чимин и пальцы к щеке прикладывает, очерчивает её, опускается в пухлым губам, ведёт подушечками по ним, глотает вязкую слюну, что заполнила его рот. - Никогда слышишь, никогда больше не произноси это слово.
- Не буду.
***
Марокко
Рабат
Дженни не хочет ехать по магазинам, но это единственный шанс вырваться из дворца. Её тошнит от всего, что окружает. Она весь вечер притворялась во время королевского ужина, учтиво отвечала на все вопросы, даже смогла изобразить подобие улыбки на лице. Плотная ткань закрытого платья скрывала синяки и ссадины, жаль что под ним нельзя и рваные раны на душе спрятать. Дженни дёргалась каждый раз, стоило Бэкхёну до неё дотронуться. Той же ночью он снова взял её силой: грубо, мерзко и противно, как какое-то бездушное животное. Вся та любовь к Бэку, что грела когда-то Дженни в чужой стране, исчезла, растворилась в раздирающей боли. Все острые, режущие и колющие предметы были изъяты из её спальни. И Дженни знала почему, Бэкхён боялся, что она наложит на себя руки. И ей бы рассмеяться ему в глаза, сказать, что он такого не заслужил, она найдёт способ сбежать от него. Мобильный тоже отняли, так что она даже связаться ни с кем не может. Те люди, что приглядывали за ней, она прекрасно знала, что Тэхён не оставил её без присмотра, они тоже вдруг исчезли. И это убило в ней последнюю надежду на спасение.
- Госпожа, давайте зайдём в этот магазин. - Самира сжимает хрупкую ладонь Дженни, кивая в сторону салона нижнего белья. У брюнетки весь спектр рвотных рефлексов на лице, она начинает быстро отрицательно дергать головой. - Просто доверьтесь мне. - шепотом, да ещё и на корейском. Дженни замирает, она впервые слышит, чтобы Самира говорила с ней на родном языке.
- Хорошо. - спокойно произносит Дженни, специально поворачивая в сторону телохранителя До. - Хочу порадовать своего мужа. - кажется она догадывается зачем служанка ведёт её туда, мужчинам в такой магазин строго запрещено заходить, даже если это охрана. Кёнсу эта идея не очень нравится, но пойти против желания госпожи он не может.
Девушки заходят в салон, их тут же встречает улыбчивая администратор, она что-то без умолку говорит про новую коллекцию и что им нужно сразу идти в примерочную. Самира незаметно кивает Дженни, продолжая держать её за руку. Тяжёлые плотные шторы шуршат за спиной, брюнетка только и успевает зайти за них, как тут же встречается взглядом с до боли родными глазами.
Ким Намджун.
У Дженни сердце останавливается, а ноги не идут, они будто в зыбучие пески проваливаются. Если бы не Самира, она бы прямо перед Намджуном упала на колени. Она осыпается выжженным пеплом, Ким не узнает Дженни, от прежней ничего не осталось. Глаза больше не горят азартом и восторгом, а с лица исчезла та самая любимая издевательская ухмылка. Как же Намджун себя ненавидит, он винит только себя, что струсил тогда, что послушал её и оставил здесь.
- У нас не так много времени. - произносит он, а сам никак насмотреться не может на Дженни, он всё исправит. Он бы сейчас хотел Бэкхёну в грудную клетку всю свою обойму выпустить, а потом разорвать на куски и бродячим псам скормить. - Я спрошу один раз. Ты поедешь со мной?
Дженни начинает кивать и давиться слезами, даже если захочет, не сможет и слова вымолвить. У неё сейчас нервный срыв будет, а ещё она молится, чтобы это не сон был.
- Слушаем меня и делаем всё быстро. - Намджун подходит к шторке, чуть отодвигает её. Весь персонал делает вид, что ничего не замечает, продолжая заниматься своими делами. Ким машет рукой, призывая Дженни вместе с Самирой идти за ним. Они подходят к двери, которая ведёт к лестнице. Запасной выход в случае эвакуации. Они спускаются на два пролёта, там уже ждут люди Намджуна. Мужчины тут же окружают их кольцом охраны. - Обещаю, сегодня вечером ты уже будешь ужинать в Сеуле, в своей любимой забегаловке для вегетарианцев.
***
Бэкхён мечется в своём кабинете, разносит всё, что под руку попадается. Он в ярости, потому что Дженни смогла убежать. До Кёнсу доложил ему, что несколько частных самолётов покинули Рабат. И один из них принадлежит семье Ким, он ни удивлён ни разу. Он набирает номер Тэхёна, включая громкую связь, тот отвечает после четвёртого гудка:
- Слушаю.
- Где моя жена? - остервенело орет Бён, ударяя ладонями по дорогому покрытию стола.
- А почему ты спрашиваешь это у меня? - удивленным тоном, будто ничего не знает, переспрашивает глава клана Ким.
- Не делай из меня идиота, Тэхён, я в курсе, что Дженни улетела на твоём частном самолёте. Скажи, что это недоразумение, что ты соскучился по сестренке и она вернётся обратно домой. Ко мне. Ты просто забыл меня предупредить.
- Дженни не вернётся к тебе, по причине, которую я озвучивать не собираюсь. Ты и так всё прекрасно понимаешь. - спокойно выдыхает светловолосый, запрокинув свои длинные ноги на стол.
- Ты же понимаешь чем это чревато? Это война, волк, война. И не только с моим кланом. Ты унизил весь Марокко, ты потерял поддержку...я сделаю так, что многие разорвут с тобой договоры.
- Не смей мне угрожать. - срывается Тэхён, скидывая ноги и поднимаясь с кресла. - Тебе лучше не дёргаться, сидеть тихо-тихо в своём дворце. Потому что ты посмел обидеть мою сестру, а ещё ты забыл чья она подруга. Дженни берет под покровительство дом Мин. И против него ты сможешь пойти.
- Ну, ты и шакал. - огрызается Бэкхён, он скребет ногтями по столу. - За женскую юбку спрятался. Ты мне противен ещё больше, чем Чонгук.
- Вот тебе и шанс выпал, объединись со своим заклятым врагом против меня. - саркастично ухмыляется Тэхён, откидывая непослушную чёлку пятерней назад. - Мне больше не о чем с тобой разговаривать. - и сбрасывает звонок.
Раздражающие гудки противно бьют по ушам Бэкхёна, он смеряет бешеным взглядом их семейный портрет с Дженни. Девушка сидит в кресле, улыбается ему, а он стоит позади, сжимает пальцами её плечо. Его мир рушится, в руины превращается, серым пеплом осыпается под ноги. Не любовь правит этим миром, а сила и власть. Он вернёт Дженни, заставит ползать перед ним и молить о прощении. Он всю Корею на колени поставит, окрасит улицы красным, вечным трауром одарит. Он уничтожит весь клан Ким и никто ему не помешает. Никто не имеет права забирать то, что принадлежит Бёну. Никто.
***
Южная Корея
Аэропорт Инчхон
Джису приезжает в аэропорт вместе со своей охраной, Чану вместе с Билли руководит всей процессией. Они выезжают прямо на посадочные площадки, самолёт с Намджуном и Дженни как раз идёт на посадку.
Совет уже в курсе всех событий. И не все рады такому повороту, очень многие считают, что разборки с Северной Африкой сильно навредят и не только финансово. Несколько мафиозных кланов уже разорвали контракты с Кимом, а так же встали на сторону клана Бён. Тэхён несколько часов просидел в своём кабинете вместе со своими адвокатами, решая один вопрос за другим. Он жутко устал и зол, потому что всё из рук вон херово. Но на вопрос Джису, поедет ли он встречать сестру, согласился сразу.
Джису стоит рядом Тэхёном, щелкает по очереди пальцами, нервничает. Они так давно не виделись, что сказать, как себя вести с Дженни. Да, ещё и после того, что с ней произошло. Джису помнит своё состояние и прекрасно понимает сейчас Дженни, она наверно, напугана, чувства и эмоции душат, сочувствующие взгляды делают ещё хуже, заставляя кровоточащие раны на душе болеть в разы сильнее.
Первым идёт Намджун, а следом за ним маленькой темной фигуркой скользит Дженни. Она бледная, лицо опухшее от слез, глаза красные, губы искусаны. Джису замечает несколько синяков на шее, замазанные тональным кремом. У неё сердце разбивается от такой сломанной Дженни, она бежит вперёд, ловит её бегающий взгляд, цепляется за него.
- Я видела на чем ты приезжаешь утром. Черный кабриолет Mercedes-Maybach, выпущенный в 300 экземплярах, впечатляет, но не меня. Младшая сестра главы клана Чон, снова не впечатляет. А вот, то что тебя сослали, очень даже интересно. И знаешь почему? - девушка открывает бутылку с колой, делает два глотка. - Та же проблема. - и тычет указательным пальцем с идеально острым ноготком себе в грудь.
Не та же проблема у тебя, дурочка, смеётся про себя темноволосая. Не та. Радуйся.
Воспоминание из прошлого режет тупым ножом по больному, кромсая на уродливые куски. Она прижимает к себе Дженни, кольцом рук обвивает, жадно сжимает, «не отпущу» говорит своими объятиями.
- Ничего не бойся больше. Я рядом. - Джису несколько раз повторяет эти слова, как волшебную мантру. Брюнетка ничего сказать не может, она давится собственными слезами, плачет и прячет лицо на груди подруги. - Ты дома.
***
- Мудачило, Ким Тэхён заварил эту кашу, а разбирается с этим почему-то Мин Джису. - вспыхивает Хосок, наливая себе виски в бокал на два пальца, тянется к ведерку со льдом, но одёргивает себя. Чистое, тёплое дорогое бухло быстрее мозги заставляет работать. На трезвую голову ему думается тяжело, а стоит немного принять на грудь, как шестерёнки в голове начинают двигаться в нужном направлении, мозговая активность повышается тут же.
- Это сулит огромные блять, проблемы. - соглашается Чонгук, а сам всеми мыслями сейчас витает в той самой детской комнате, где он подслушал Джису. Его отвлёк звонок Чимина, он сообщил, что Ким Намджун прилетел в Рабат за сестрой Тэхёна, Бён Дженни. Он ввёл Чона в курс всей ситуации, слил ему кое-какую информацию, касаемо личных передвижений Бёна. Сказал, что будет держать его в курсе, тут же сообщать, если планы начнут меняться.
Но Чонгук прекрасно понимал, что за этим следует. Намджун, верный пёс Тэхёна вывезет Дженни без боя, рисковать ей не будет. А дальше война между кланами за справедливость. И по факту у каждого есть свои права, вот только ни один дом не пойдёт на уступки. И вроде бы ему радоваться, Бён уберёт Кима, а тут без вариантов, хоть Тэхён и держит под колпаком Северную Африку, после случившегося очень многие отвернутся от него, кто-то уже точит нож, чтобы воткнуть непременно в спину и никак по-другому. С волками жить, по-волчьи выть. У Кима сейчас только одна надежда, на Ближний Восток. Он всегда уважал Тэхёна, как сильного и достойного соперника. Волк шёл напролом, прогибал и никогда не прогибался. Лично с Намджуном под пулями прыгал, своими руками ломал конечности, не боясь испачкаться в крови противника. Но стоило ему влюбиться в Джису, он стал одним огромным слабым звеном. Сейчас он не входит даже в пятёрку сильных и уважаемых кланов Кореи. Чона совсем не радует то, что Джису сейчас с ним. Она обязательно грудью за подругу встанет, точнее уже встала, обещая покровительство дома Мин для Дженни. А значит, воевать клан «Черного Ягуара» будет не только с «Белым Волком», но и с «Серебряным Драконом».
- Я бы сказал, что проблемы пиздец, какого масштаба, вселенского. Джису даёт ей защиту. А это знаешь ли, очень хуево. - язык у Хосока развязался, собственно он его никогда и не завязывает, иногда только даёт немного отдохнуть. - Поссать с Эвереста легче, чем все это разрулить. - Чон падает на мягкий кожаный диван темно-шоколадного цвета, растравляя свои ноги по сторонам. - И что-то мне подсказывает, что ты непременно ввяжешься в это дерьмо.
- Меня это не ебет. - отмахивается Чонгук, а сам глаза от брата прячет. Ещё как ебет, он уже все ходы наперёд просчитать пытается. - Хочет в мать Терезу поиграть, ради Бога. Клан Чон и тигры не будут в этой войне участвовать.
- Пиздеть ты так и не научился. - шипит Хосок, облизывая горькие губы. Мао будет снова на него ворчать, что он на пустой желудок пьёт. А он что, он ничего, перестраиваться ради неё не будет, по крайней мере ей об этом знать точно не стоит. - Короче, я домой поехал. Мне надо обмозговать всё, сейчас основная часть будет против Кима, но и против Бёна тоже немало, он давно кое-кому поперёк горла стоит. - Хосок поднимается на ноги, ставит пустой бокал на столик у дивана. - И ещё, перестань так прессовать мою детку...она несколько часов ревела, не мог её успокоить. Найди уже другую няньку для Хёнвона.
- Я не прессовал Мао, а сделал замечание. Она была виновата. - ерошится Чонгук. - Крольчонок не хочет другой няни, сам же знаешь, он только её подпускает к себе.
- Чего блять?! - Хосок останавливается у двери с поднятой рукой у ручки. - Как ты назвал нашего тигра?
- Случайно сорвалось, вали уже домой. И скажи Мао, чтобы приезжала ближе к обеду. Хочу побыть с сыном.
- Знаешь что бывает случайно? Например, я чуть не трахнул трансвестита на Гавайях, когда мы с тобой зависали там два года назад. Вот это можно назвать «случайно» перепутал, а ты только что...
- Иди нахуй, Чон Хосок, мне не до твоих подъебов. - злится Чонгук, упираясь взглядом куда угодно, только не на него. - Не скучной ночки тебе.
Хосок цокает языком, кивая головой, а потом выходит из кабинета Гука. Честно говоря, он его не понимает. Если любишь, приди и забери, как он с Мао поступил. Конечно, у них такого пиздеца, как у Чонгука с Джису нет, но. Но Хосок один раз ясно дал понять Мао, даже наглядно показал на одном парне, который случайно посмотрел на неё в ресторане, что делить он своё ни с кем не будет. Либо она с ним, либо может в монастырь ехать, но и туда бы он её не отпустил, даже с Богом не готов делиться. Эгоистично и даже по-детски, зато у них каждый день борьба друг за друга, жаркий жадный секс и безумные рассветы в обнимку. Вот такая у них с Мао «ненормальная» любовь, для кого-то дикая, для кого-то неприемлемая, но для них идеальная.
***
- Чон Хосок, иди к черту. - Мао бегает по огромному лофту, кидая всё, что попадается ей под руку.
- Детка, ты должна научиться метать ножи. - темноволосой продолжает уворачиваться от разных предметов, а среди них между прочим свечной канделябр. И откуда в его квартире эта хрень?
- Тебе нужно лечиться, как меня угораздило влюбиться в тебя. - брюнетка перепрыгивает через диван, но Хосок успевает её ещё в прыжке поймать и повалить на мягкие подушки.
- У тебя не было шансов, я же демонически прекрасен, как сам дьявол. - клацает зубами Чон, сам её руки над головой приподнимает. Он и представить себе не мог, что может быть так безумен в любви. Если раньше они просто обожал убивать, кромсать и ломать людей, то теперь он умирает в объятиях этой девушки, ломается от поцелуев, нежности с привкусом садизма.
- Я не буду кидать твой балисонг в яблоко, которое стоит на твоей голове. Это безумие. - Мао обхватывает его своими ногами вокруг талии, но не расслабляется. У них всегда так, сначала она бегает от него, он ловит и не отпускает, а она делает вид, что сопротивляется. Хотя сдалась ему ещё в тот день, когда он жив остался.
- Но так ты быстрее научишься попадать точно в цель. - совершенно спокойно и уверенно выдыхает Хосок, облизывая своим языком такие манящие и любимые губы.
- Я скорее тебя глаз лишу или изуродую.
- Шрамы украшают мужчин.
- Ты болен.
- Ага, тобой. Да так сильно, что лечиться совсем не хочу. - Хосок жадно целует девушку в губы, смакует на вкус каждую, оттягивает нижнюю, прикусывает. Чон отстраняется и тонкая ниточка слюны тянется за ним. - Выходи за меня.
- Нет.
Хосок изображает тигриный рык, прикусывает кожу на тонкой шее, ведёт дорожку из нежных поцелуев вниз, ключицы облизывает. У Мао нет никаких шансов избавиться от него, захочет не сможет. У неё два выхода из этой квартиры. Загс и роддом. Честно говоря, он не раз обдумывал план о том, чтобы закрыть её дома, но тогда она с ним разговаривать не будет, а ведь Хосок серьезно её ревнует.
- Это всё из-за того парня в ресторане? - обиженно тянет Чон, выпятив нижнюю губу вперёд.
- Ты сломал ему три пальца и воткнул десертную ложку в бедро. Он даже не смотрел на меня, он просто повернулся к окну. - Мао барахтается под ним, пытается освободиться, а сама млеет и хочет его.
- А мог бы посмотреть и тогда бы ложка не в бедре была, а например, я бы выковырял ему глаза, а что? Я уже так делал. Сейчас объясню, как это делается...
- Чон Хосок. - пищит девушка и прикрывает лицо ладонями. - Ты ужасен.
- Но ты меня любишь за это.
- Ты снова пил на голодный желудок. - а вот и тяжёлая артиллерия пошла от Мао.
- Сама приучила меня к своей стряпне, я теперь есть нигде не могу. Чонгук со мной уже отказывается кушать в ресторанах, я вечно недоволен поваром. - Хосок приподнимается и спускается на пол, прислоняясь спиной к дивану.
- И чего ты обиделся, м? - хмыкает Мао, а сама лезет обниматься к нему.
- Это был отвлекающий манёвр, детка. - Чон набрасывается, укладывает её на мягкий ворсистый ковер оливкового цвета. - Хочу тебя, прямо сейчас...под собой, любимая.
***
Джису не предложила, она поставила всех перед фактом, что Дженни едет вместе с ней в поместье Мин. Тем более, что у Намджуна с Тэхёном сейчас поважнее проблемы, чем спорить куда же поедет Дженни, да и там ей безопаснее.
Чона не верит своим глазам, рыдает в тридцать три ручья, причитает, обнимает и целует. Дженни смотрит на женщину, пытается улыбаться, она рада снова видеть её, господи, да она бы сейчас многое отдала, лишь бы та её отругала за очередную провинность. Джису будто вернулась в Сан-Диего, в её уютную квартиру, в то время когда всё было так хорошо.
- Так девочки, вы мне сейчас первый этаж затопите. - брюнетка повисла на Дженни с Чоной, по очереди целуя их мокрые от слез щеки. - Помыть, переодеть, накормить, уложить спать. Все разговоры оставим на завтра.
- Идём, моя пропащая душа...святая, как я скучала по тебе. - шепчет женщина, продолжая прижимать Дженни к себе.
- Ты работала на Тэхёна или на Намджуна? - Джису внимательно осматривает смуглую девушку, с недавнего времени она перестала доверять, поэтому настороженно относится к чужакам.
- На Мин Юнги.
А вот этот уже интересно.
- Но мой муж уже очень давно лежит в коме, кому ты...это была ты, ты докладывала Чану о жизни Дженни.
- Да. Простите, что не могла сказать конкретно кто с вами работает.
- Тогда почему так поздно связалась и почему сообщила Намджуну, а не мне?
- В тот вечер меня не было во дворце, а человек от господина Кима исчез сразу, как только сообщил ему, но он оставил мне четкую инструкцию, что нужно делать, если я хочу спасти госпожу.
- Ты же понимаешь, что теперь люди Бёна за твоей головой охотятся? Игра стоила свеч?
- Я не боюсь смерти. - совершенно спокойно ответила девушка, не разрывая зрительного контакта с Джису. - Однажды Мин Юнги спас меня, я до конца жизни ему обязана. Так что да, игра стоила свеч.
- Тогда добро пожаловать в семью, Самира. С этого момента ты находишься под моей защитой и защитой клана Мин.
- Спасибо госпожа Мин.
- Это тебе спасибо, что была рядом с ней. - Джису подходит к ней и крепко обнимает. - И перестань мне выкать и называть госпожой, мне моего телохранителя хватает. Знает, что меня это бесит, но продолжает так называть.
- Но я не смогу госпожа Мин...
- Тц...выбирай себе комнату, хотя думаю, что скорее всего ты выберешь соседнюю с Дженни, прими душ и покушай. Ты тоже заслужила отдых. А завтра решим, чем ты будешь полезна. Договорились?
- Как скажете госп... Джису.
- Уже лучше, схватываешь на лету, значит, сработаемся. - брюнетка подмигивает Самире, подталкивая её к лестнице на второй этаж.
***
Мао будет ругать Чонгука, что он опять разрешил Хёнвону с ним в его кровати спать. У малыша есть своя спальня, своя кровать, он должен спать там, а не в обнимку с отцом. Но ведь Мао сегодня нет дома, а значит они с тигрёнком могут делать что хотят. У Чона безграничная и бесконечная любовь к этой крохе с глазками-вселенными. Он не будет его растить и воспитывать, как делали с ним. Он подарит ему весь мир, всю свою любовь. Рядом с ним не хочется думать о проблемах, Гук просто про них забывает. Хёнвон что-то увлеченно рассказывает, перебирая крошечными пальчиками волосы на голове отца, а Чонгук слышит и видит в нем Джису. У него рёбра в груди ломаются, легкие сдавливают своей тяжестью сломанных костей. Это пытка и он сам её выбрал. И простить он её не может, пытался. Не получается.
- Папочка, почему я не могу нуну увидеть? - Хёнвон спускается по подушке, укладывается на грудной клетке, цепляясь ручкой за футболку отца.
- Зачем? - Гук загребает его своей ручищей, ближе прижимает, целует в макушку.
- Она мне нравится. - вздыхая, отвечает малыш, а сам пушистыми ресницами моргает часто-часто, засыпает в тёплых объятиях.
- Мне тоже. - едва слышно произносит Чонгук, натягивая свободной рукой тонкий плед на сына.
- Это хорошо, мы можем вместе играть, веселиться, кушать вкусняшки и смотреть на звёзды. - полусонно бормочет Хёнвон, причмокивая своими пухлыми губками.
Чонгук просыпается от шума, который доносится со двора. Он осторожно перекладывает Хёнвона, поправляет плед, мысленно калечит всю охрану, если те разбудят сына, а потом бесшумно поднимается с кровати.
Стоит ему спуститься вниз, в холл дома входит Тан.
- Босс, там Мин Джису. Просит, чтобы её впустили.
- А вы?
- А мы не пускаем.
- Молодцы. - кивает Чонгук и хочет пойти на кухню.
- Она прострелила одному из охранников ногу, говорит, что всё равно пройдёт. - бросает в спину Тан, делая шаг в сторону Чона.
- Я не слышал выстрела. - удивляется Гук, разворачиваясь к парню. Она действительно изменилась, раз уже таким давлением пытается добиться своего.
- Глушитель.
- А вы?
- А мы помним ваш приказ. Никогда и ни при каких обстоятельствах не вредить вашей сестре.
- Ладно, я разберусь. - хмыкает Чонгук, как есть босой, в спортивных трикотажных штанах и безразмерной футболке выходит на улицу.
Джису сидит на капоте темно-серого мустанга Shelby G500, скрестив ноги, в руке держит Glock 17. Впечатляет. Уверенная и взгляд не отводит. Чонгук отслеживает кровавый след, видимо раненного уже унесли. Охрана стоит по сторонам открытых ворот, внимательно наблюдая за реакцией своего босса.
- Что ты тут устроила? Моих людей калечишь. - Гук встаёт напротив, складывая руки на груди в замок.
- Они не пускают меня, а я между прочим с миром и без охраны. - рычит сквозь сжатые зубы Джису. - Пришлёшь мне счёт, я оплачу его.
- Я ясно дал понять, что моего сына ты не увидишь. На каком ещё языке это тебе объяснить? На привычном?
И раньше бы Джису испугалась этого тона, колени непременно бы задрожали, только не сейчас. Она давно перестала его бояться, хоть он каждую ночь и приходит во сне, чтобы больнее сделать, под самую кожу залезает, заставляет кошмар на повторе смотреть.
- Я могу перестрелять всю твою охрану...я знаю, что они мне ничего не сделают. Ты готов пожертвовать своими людьми?
- Ты можешь разбудить его и он испугается.
- Тогда разреши его увидеть.
- Нет.
- Чего ты хочешь? Я готова на все.
Ой не надо было этого говорить, Чонгук же в самой извращённой форме это воспринимает. Он только с Хёнвоном мягкий, и то не всегда. Гук разминает шею, хрустит суставами, облизывает высохшие губы, каждую трещинку чувствует, а сам уже ликует внутри себя. Как легко его котёнок сдаётся, даже неинтересно стало.
- Не боишься, что я высокую цену запрошу? - темная бровь приподнимается вверх, а в антрацитовых демоны костры разжигают, они зовут Джису, лапы костистые тянут, хотят сожрать.
- Ты же сказал, что подстилки Ким Тэхёна тебя не интересуют. - брюнетка отлипает от капота, сокращая между ними расстояние. Тан и охрана тут же отворачиваются.
- Я же сказал...цена высокая будет. - выдыхает прямо в губы Чонгук, а зверь внутри него уже все преграды снёс, беснуется, хочет схватить и к себе утащить. - Стань моей...подстилкой.
Джису не удивляется предложению, у Чонгука никогда не было к ней ничего святого и трепетного, он лишь желал её тело, а на душу с самого начала он плевал. Изуродовал и как ненужный мусор выбросил. Должно быть Тэхён тоже самое испытывает, ведь чем лучше Джису, она же точно так же плюет на чувства Кима. И как-то противно от самой себя и стыдно перед Тэхёном.
Но почему так тянет к маленькому мальчику с глазами-вселенными, будто он её мир, будто сможет жизнь в неё вдохнуть, будто нет ценнее человека на свете.
- Мне хочется верить, что существует параллельная вселенная где мы...где ты не измываешься над моими чувствами, не ломаешь меня, не уничтожаешь. - хмыкает брюнетка, а сама едва слезы сдерживает. - Знаешь, что самое смешное...прикажи ты мне сейчас прыгнуть с обрыва, я ведь прыгну. И я блять, увижу маленького принца. - срывается Джису, бьет в солнечное сплетение, как ей кажется сильно, но Чонгук просто давится воздухом, ему не больно. В следующий момент девушка бросает глок в Тана, тот инстинктивно ловит оружие. И когда Джису бежит к особняку, Чонгук рычит охране стоять на месте. Он срывается следом и ловит её в холле, дергает за капюшон толстовки, вжимая в себя.
Брюнетка вырывается, бьет его ногами, колотит кулачками по сжатым рукам на талии, не сдаётся. А Чонгуку похуй, он даже не двигается. Вот так бы вечность стоять, держать в своих объятиях и слушать, как бешено бьется её сердце, как она шипит на него. Она ему боль в вены, а он ей в ответ тройную дозу.
Однажды они действительно друг друга и это будет очень красиво.
Почему у них всё так сложно? Всё время по наклонной и никогда по прямой. Они оба беспросветные идиоты, упрямые и настырные глупцы. Сами разрушают, сами уничтожают, сами больно друг другу делают.
- Как ты Совету свою выходку объяснишь? - шепчет Чонгук, нежно касаясь губами её шеи. Джису инстинктивно открывает её, обмякая в его объятиях.
- Не всё Совету стоит знать. - шепчет в ответ, она даёт ему возможность почувствовать себя победителем, пусть так думает.
Джису прекрасно понимает, что ведёт себя сейчас как капризный ребёнок. Она хочет увидеть малыша и ни перед чем не остановится. И даже перед Чонгуком, перед ним тем более. И ей даже не стыдно, что она стреляла в невинного, и совесть её не грызёт. В голове красная строка бежит «маленький принц».
Топот маленьких ножек отвлекает Чона и он тут же отпускает Джису, но продолжает стоять за её спиной. Хёнвон показывается на лестнице и бежит по ней вниз, радостно разглядывая сонными глазками нуну, по которой жутко скучает.
- Нуна. - слегка охрипшим ото сна голосом, вскрикивает Хёнвон и прыгает в объятия Джису. - Ты пришла. - он тут же кладет голову на её плечо, а ручками шею обнимает.
- Пришла. Ты же ждал, вот я и пришла. - губы начинают предательски дрожать, а из уголков глаз катятся капельки слез. - Я тебя разбудила, прости.
- Я проснулся, потому что папы не было рядом. Я испугался. - малыш отлипает от Джису, обхватывая ладошками её заплаканное лицо. - Почему ты плачешь?
- Просто твоя нуна очень впечатлительная...сильно скучала без тебя. - брюнетка улыбается искренне, а сердце в груди бешено стучит, его даже слышно наверно сейчас, как оно ритм об рёбра отбивает. - Не стоит пугаться, ведь твой папа всегда рядом. - от этих слов у Чонгука руки вспотели, а по позвоночнику холод пробежался, оставляя на коже след мурашек.
- Я не за себя, за него испугался. Боюсь, что однажды он не придёт домой. Он работает на опасной работе. - Хёнвон переходит на шёпот, хотя прекрасно понимает, что отец его сейчас слышит.
- Нуна защитит его, обещаю. - Джису прижимается лбом ко лбу малыша, ближе притягивает к себе.
- Нет, папа должен тебя защищать. А когда я вырасту, то буду сам тебя защищать. - он стучит ручкой по груди девушки, просит его отпустить. - Можно нуна у нас останется? - Хёнвон обходит её и включает взгляд «кота из Шрека», и в любой другой ситуации он бы сработал, но не сейчас.
- Нет. - холодный и грозный тон ни капли не пугают мальчика, он продолжает держать руку Джису. - У нуны есть свой дом и свой любимый муж, и не только. И она поедет домой.
- Крольчонок, мне и правда, нужно ехать домой. - брюнетка опускается на корточки, чтобы быть на одном уровне с Хёнвоном. - А тебе нужно обратно в кроватку. Обещаю, мы ещё увидимся. - она прижимает его к себе и целует в сладкую щечку. - Спасибо за подарок
- Сын, я не собираюсь повторять дважды. Иди наверх. В свою спальню. - тон теперь приказной. Хёнвон незаметно фыркает, подмигивая Джису, Чонгук глаза от такой выходки закатывает. А ведь он ещё малыш, а дальше что будет, об этом пока Чон думать не хочет.
- Спокойной ночи, нуна. - Хёнвон останавливается на верхней ступеньке лестницы.
- Спокойной ночи, маленький принц.
Когда малыш скрывается в темноте коридора, Джису разворачивается к Чонгуку, идёт уверенно, наступает:
- Не смей запрещать мне видеться с племянником.
- Всё сказала? - скалится Чонгук.
- О, я бы тебе ещё очень много чего сказала, только ты всё равно не поймёшь.
- Даже не думай, что сможешь вот так просто врываться в мой дом, что сможешь в любой момент его увидеть...
- А то что?
- А то, что ты давно не была в подвале. Соскучилась по серым стенам и мягкому матрасу?
- Нашёл чем напугать. - Джису поправляет на нем футболку, нарочито задевая пальцами его кожу. Она чувствует вибрацию тела Гука, всё что он говорит пустые угрозы, не более. - Смотри внимательно, чтобы белые птицы не кружили над твоим домом и не стучались в окна*.
- Моё предложение ещё в силе. - Чон нагибается, приподнимает рукой её подбородок. - Ты же хочешь, знаю...хочешь, по глазам твоим вижу.
- Ты будешь гореть в Аду. - Джису отталкивает его, направляясь к выходу.
- Я буду управлять им, а ты будешь сидеть рядом со мной...по правую руку. Котёнок, в любой из жизней, мы будем вместе, хочешь ты этого или нет.
Джису выбегает из дома, жадно хватая ртом воздух. В следующий раз она придёт за его сыном и заберёт. Если будет нужно, она убьет всех, но заберёт. Рядом с мустангом стоит Чану, он один против двадцати охранников и Тана.
- Даже не сомневалась, что ты где-то рядом. - улыбается Джису, останавливаясь рядом с автомобилем.
- Ещё пара минут и я бы начал штурмовать дом тигра.
- Не в этот раз, не в этот. - хмыкает девушка, а за её спиной ворота поместья Чон закрываются. - Не составишь компанию мне, хочу выпить.
- Вы за рулём.
- Вот только не говори, что ты не взял с собой людей. - отмахивается Джису, открывая дверцу мустанга. - Жду в Paradise, не отставай.
Ты - тень, чьим домом стала тьма,
Чужая боль не трогала тебя...
Душа твоя во тьму стремится...
Желаешь убедиться?