Amor omnia vincit

Мое прошлое - яд, который разъедает меня изнутри. Я чувствую, как все внутри меня выжигается и я постепенно превращаюсь лишь в бесчувственную оболочку, наполненную пеплом воспоминаний.

- Котёнок, нам нужно серьёзно поговорить. - Чонгук застёгивает пуговицы на манжетах, стоя рядом с зеркалом. Он прекрасно вписался в интерьер квартиры, будто всегда здесь жил.

У Джису сердце в ноги падает, она прижимается спиной к стене. Она знает этот тон, этот взгляд, что-то действительно случилось серьёзное, раз Чонгук так сосредоточен. Родные стены квартиры вдруг превращается в камеру пыток, мороз по коже и дышать невозможно, горло от волнения сдавило. Хочется обратно на остров, остаться там навсегда и больше не возвращаться. Уезжая оттуда, Джису там свою душу оставила, за всю жизнь у неё ничего прекраснее не было, не считая тех девяти месяцев, что она Хёнвона носила под сердцем.

- На Мин Юнги напали, он ранен и сейчас в больнице. - Гук поправляет воротник, подходя к девушке, обнимает её за плечи. Джису замирает, не хочет верить в то что только что услышала, пусть это будет очередная дурная шутка от Чона. - Операция прошла успешно, но он не приходит в себя.

- Ты шутишь, да?! - дрожащими губами выдыхает Джису, скулы начинают дёргаться.

- К сожалению, нет. - так же серьезно продолжает Чон. - Совет в ярости, они ищут виноватых...мы с Кимом первые в списке. Но у этого урода есть свои козыри, в ресторане, где на Юнги напали, была и Дженни...

- Что? - и без того большие глаза брюнетки становятся огромными.

- С ней всё в порядке. Её не задели. - успокаивает Чонгук, поглаживая пальцами острые плечи Джису. - Бэкхён увёз её, увидеться вы не сможете. Ты полетишь со мной.

- Нет. - отрицательно кивает девушка, высвобождаясь от горячих ладоней. - Ты прекрасно знаешь, что нам нельзя. Я всё ещё жена Мин Юнги, а теперь вспомни про кодекс и...

- Плевал я на все эти правила. - взрывается Чонгук, запуская пальцы в свои волосы на затылке. - Я кажется, сказал тебе, что ты теперь со мной.

- Чего ты добиваешься? Хочешь чтобы нас в Инчхоне встретили очередью из автоматов? Уйми свой пыл, сбавь обороты. - серьёзным тоном произносит Джису, пытаясь взять себя в руки, получается хреново, потому что хочется сбежать и спрятаться.

- Котёнок, тебе просто нужно подписать бумаги, что ты всю свою власть отдаёшь мне...я не хочу, чтобы ты участвовала в этом, понимаешь, не хочу. - Чон тяжело выдыхает, подходит ближе к брюнетке. - Я сам разберусь, переверну всю Корею, но узнаю, кто напал на Юнги...оттуда и растут ноги тех, кто напал тогда на тебя, после свадьбы.

- Мы летим на разных самолетах. Точка. - отрешенно говорит Джису, скрываясь за дверью ванной комнаты. Она прижимается спиной к холодной плитке, скатывается вниз, обнимает свои колени, беззвучно скулит в пустоту. Не будет в этой жизни спокойствия, не будет, каждый раз как на минном поле, стоит пройти его, следующее ещё сложнее. Говорят, что у человека всегда есть выбор. Ничего подобного, у Джису его нет, с самого рождения за неё всё решили.

Кажется, до неё доходит «почему мама выбрала смерть, её бы не казнили, нет, придумали бы кучу отмазок, нашли бы выход, но Суран обманула их, выиграла этот бой, всё ради дочери, только Джису не нужна эта победа, ей вообще, не нужна эта чертова жизнь, потому что всех кого она любит, убивают». Выть хочется ещё сильнее, начать крушить всё вокруг, разнести к чертям собачьим эту квартиру. Но Джису продолжает так же сидеть на кафельном полу, обнимая себя за колени. Она вспоминает единственную молитву, которую выучила ради Чоны, хочется к ней, к этой женщине, она бы обняла, прижала и успокоила.

Святой Ангел Божий,
хранитель и покровитель души моей!
Пребудь всегда со мной, утром, вечером,
днём и ночью, направляй меня на путь
заповедей Божиих и удали от меня
все искушения зла.
Аминь

***

Как только чёрный мерседес въезжает в ворота дворца Бёна, Дженни выскакивает из него, не слушает просьбы мужа остановиться, она бежит к конюшне. Прислуга только и успевает открыть деревянные двери, впуская госпожу внутрь. Брюнетка сама крепит седло, поправляет ремни, гладит голову Арэса, целует его шёлковую гриву, шепчет губами «спаси, спаси меня, умираю». Он будто всё понимает, чувствует, мысли её читает. Послушно идёт рядом, тычется носом в плечо, фыркает, вскидывает голову.

Бэкхён провожает обеспокоенным взглядом Дженни, она проносится мимо него сидя верхом на Арэсе. Взгляд пустой, но глаза плачут сухими печальными слезами. Глава приказывает охране быть рядом, контролировать, защищать. Хотя от кого, ведь Дженни внутри дворца, здесь ничего ей не грозит, а тот кусок земли, который находится на территории Бёна, он же сам расширил границы, чтобы Дженни могла свободно скакать на Арэсе. В голове проносится огненно-красным, опасным шрифтом: «От неё самой.»

Арэс всё больше набирает скорость, несётся по направлению ветра, не видит преград. Вперёд. Только вперёд. Дженни сжимает поводья, бьет его по бокам, ещё быстрее просит. Она дышит, но кислород до лёгких не доходит, застревает где-то на полпути, сворачивается в смертельный узел. Если Юнги умрет, она тоже. Она любит его, любит больше жизни. Это ясно как день.

Дженни злится на мужа, что насильно увёз её, злится на брата, который возможно виновен в том, что случилось, злится на Джису, потому что той нет рядом сейчас, злится на Чонгука, ведь он тоже может быть причастным, злится на Намджуна, потому что он вмешался, злится на Юнги, потому что уже очень давно не получала от неё весточек. Злится на весь этот проклятый мир, злится на себя, потому что ничего не может сделать, ничего не может исправить.

Арэс сам тормозит у небольшого озера с кристально чистой водой, опускается и Дженни падает на зеленую траву лицом вниз. Она бьет кулаками по мягкому ковру из мелких травинок, кричит в ярости, проклинает всё и всех, плачет, выпускает свою боль наружу. Не может больше терпеть её, нет сил. Арэс поднимается во весь рост, бьет копытом, хвостом себя по бокам, косит взгляд на охрану, которая мельтешит неподалёку, будто предупреждает, чтобы не подходили. Он сейчас её стена, её защита, её лекарство от той боли, что раздирает на части его хозяйку.

Арэс тычет влажным носом в шею Дженни, неслышно кряхтит, сначала опускается на передние, потом на задние, ложится рядом. Брюнетка поворачивается, смотрит пустыми печальными глазами, в его отражении видит себя, прижимается, зарывается в длинной мягкой гриве, цепляется за неё дрожащими руками.

- Я умру в ту же секунду, если его не станет. - шепчет и веки легонько вздрагивают. Арэс протяжно ржёт, только это звуки совсем не радости, а тяжёлой скорби, что давит своим грузом, прямо к земле притягивает. Дженни ещё несколько раз всхлипывает, переползает через своего жеребца, обнимает за шею, засыпает. Арэс ждёт немного, осторожно приподнимается, разворачивается и неспешно идёт обратно к дворцу.

***

Джису бережно держит руку Юнги, глотая соленые слезы, она не может их контролировать, они бегут и бегут по лицу. Новость о нападении вернула её с небес на землю, а жуткий страх потерять ещё одного близкого человека почти превратил её в безжизненное существо. Не стоило ей мечтать о том, что она заслуживает счастья, нет, видимо не в этой жизни.

- Юнги~я, пожалуйста, очнись. Не бросай, слышишь, ты не можешь вот так взять и уйти. - шепчет девушка, облизывая губы. - Я не разрешаю...я не смогу, пожалуйста, прошу.

Грудную клетку сковывает ноющая боль, она кислотой растекается внутри, разъедая. Мин и так был бледным, а сейчас и вовсе прозрачный, похож на призрака. Общую картину усугубляет кислородная маска, множество пикающих мониторов и разноцветных проводов, прозрачные трубки, капельница тянется от сгиба локтя, больничная пижама серого оттенка. Юнги неподвижно лежит под тонким одеялом, изредка только чёрные ресницы подрагивают. Джису аккуратно целует тыльную сторону ладони, прячет её под одеяло, бросает виноватый, полный печали взгляд и бесшумно выходит из палаты.

В коридоре её ждёт отец Юнги, Мин Сонбин и её личный телохранитель, Ким Чану. Они о чем-то разговаривают, но стоит Джису выйти из палаты, мужчины тут же переводят взгляды на неё. Мин старший тут же подходит к ней и заключает в объятия:

- Хорошо, что ты вернулась. - выдыхает он, целуя в висок.

- Что говорят врачи? - сейчас состояние Юнги для Джису является самым важным, всё остальное уходит на второй план.

- Ничего хорошего, но и плохих прогнозов не ставят. - отвечает мужчина, кивая Чану, чтобы он оставил их наедине. - Джису, сегодня вечером будет собрание. Пока мой сын не придёт в себя, его место на престоле займёшь ты.

- Что? Нет, я не смогу. Господин Мин, лучше вам... - девушка не может договорить, потому что отец Юнги резко дергает её за плечи, встряхивая.

- Мин Джису, ты жена главы клана «Серебряного Дракона». Пора прекращать играть в детские игры, нужно показать на что ты способна. Если мой сын умрет, я не хочу, чтобы кто-то занял его место кроме тебя. Я и так лишился внука, не лишай меня ещё и невестки.

Формально по всем правилам кодекса, если глава по независящим от него причинам не может продолжать вести дела, например, как Юнги лежит в коме, его место занимает жена или самый близкий родственник: отец, сын или родной брат. И продолжает вести дела от имени главы, как доверенное лицо. Джису к такому повороту не готова, она не сможет. Но Мин старший настроен решительно, он продолжает психологически давить на неё, приводит всё больше и больше доводов, что лучшей кандидатуры нет. Они разговаривают в отдельной палате несколько часов, Джису почти сдаётся под его напором, обещая обдумать.

Кабинет Юнги в «MinCompanyGroup» давит на Джису своими высокими стенами, брюнетка присаживается в кожаное кресло во главе стола, чувствуя, что её немного подташнивает. Каждый раз когда думает, что может сбежать и начать жить заново, судьба новую подножку ставит, а в этот раз вообще, огромный капкан, из которого выбраться нет никакой возможности. Она в пол уха слушает, что говорят вокруг неё мужчины. Больше всех говорит отец Юнги. Джису не может отказаться, и дело даже не в том, что это претит законам кодекса, а дело в её муже. Она не может предать, не может отвернуться, не может оставить его. Только не сейчас. Они с Юнги прошли через многое, и чтобы не происходило, они всегда поддерживали, подставляли плечо, прикрывали спину. Здесь уже речь идёт не просто о долге перед её людьми, а о том, что Джису должна занять место мужа, должна сохранить всё до тех пор пока он не очнётся. А он очнётся, обязательно. В это нужно верить, верить очень сильно, без сомнений.

- Совет будет в шоке. - протяжно выдыхает двоюродный брат Мина старшего, Бэ Джун. Черноволосый мужчина в светло-кремовом костюме выглядит, как актёр с многолетним опытом, он крутит в пальцах дужку очков, его взгляд карих глаз направлен на Джису. - Давненько женщина не занимала кресло главы.

- Я готов лично грызть глотки тем, кто будет мешать. Если не Юнги, значит Джису будет управлять домом Мин. - злобно шипит Сонбин, со всей силы ударив по столу. Никто кроме брюнетки не дёрнулся. - Дочка, - уже более мягким голосом произносит мужчина, он накрывает её ладонь своей. - Ты больше не Ли, больше не Чон, ты принадлежишь дому Мин. Ты часть «Серебряного Дракона». Чану, усилить охрану. - Сонбин кивает личному телохранителю Джису, молодой человек молча выходит из кабинета, прикладывая к уху телефон.

***

- Это твой шанс Чонгук. - выдыхает Хосок, попивая тёплый виски маленькими глотками. - Если Джису передаст тебе свою власть, то ты сможешь занять престол.

- Я не хочу давить на неё, мы только наконец...не хочу её потерять. - произносит Чон, присаживаясь напротив друга. - У меня теперь есть за кого переживать, кого защищать. - и рассказывает, всё в подробностях излагает Хосоку, тот сидит, рот открыт от удивления, кажется, он тоже произносить слова не сможет, не получится.

- Ахуеть. - все-таки воспроизводит он, ставит пустой бокал. - Мне нужно набухаться, потому что на трезвую голову я не могу воспринимать такие новости. - он идёт в барной стойке, сначала тянется к бутылке с водкой, но берет почему-то коллекционный бурбон. - У меня блять, родился племянник, а ты молчишь? Ещё и дешевым пойлом угощаешь.

- У тебя в руках бутылка за триста баксов. - хмыкает Чонгук, толкая пустой бокал в сторону своего близкого друга, практически брата. - Радует, что у Мао не хватило мозгов скрыть от меня Хёнвона.

- А как же её угрозы? Что если они не пустые? - Хосок присаживается на нагретое место, разливает бурбон по бокалам.

- Чимин над этим работает, всё не так уж и плохо. Она мне ещё пока нужна, после смерти старшего Кима, она всё ещё управляет его акциями...

Двери лифта раскрываются, из него выходит Мао, крепко прижимая к себе розовый свёрток. Позади маячат двое охранников, Чонгук кивает охране, мол ничего страшного, спокойно. Парни то в принципе, и не испугались, они скорее по инерции пошли следом за служанкой, вся охрана в курсе, что этого мальчика нужно защищать любой ценой. Хосок выпивает залпом, морщится, ставит бокал, поднимается следом за Гуком.

- Он капризничает, не хочет засыпать. - Мао игнорирует взгляд Хосока, делая вид, что его вообще нет в помещении. - Сами же знаете, если не подержите его хотя бы минут десять, он так и не сомкнёт глаз. - девушка вплотную подходит к боссу, протягивая малыша. Хёнвон всю дорогу кряхтел, выбирался из плюшевого одеяла, носик свой морщил, капризничал, но стоит ему почувствовать тепло отцовских рук, тут же успокаивается, цепляется тёмными глазами за знакомые черты, тянется ладошкой к щеке. - Что и требовалось доказать. - довольно улыбается, делает несколько шагов назад.

Чонгук почти не дышит, у него от крохотных пальчиков сына внутри всё патокой нежности растекается. Хочется ещё сильнее прижать, зацеловать от пяточек до макушки, укутать своей любовью. Он будто сам на себя смотрит, хоть Хёнвон ещё малыш и изменится сотню раз, но всё равно в нем всё до мелочей от Чонгука. Разве что только губы от мамы достались, а ещё причмокивает так же как она, сердце в бешеном ритме заходится, маленькой пташкой от ребра бьется, радуется, песни о бесконечной любви поёт. Хосок подходит незаметно, чуть нагибается, всматривается в мальчика:

- Какой он хорошенький. - пищит и тут же рожи корчить начинает. Чонгук немного в шоке от такого Хоса, он и не представлял, что друг может быть таким, сколько ещё тайников он спрятал от него, сколько. - Бля...

- Фсс. - шипит сквозь зубы Мао, складывая руки на груди.

- Не советую. - не прекращая улыбаться сыну, произносит Чонгук. - Даже я боюсь эту девушку. - он больно пихает Хосока локтем в бок.

- Я хотел сказать, что крепыш очень похож на тебя. - потирает ушибленное место темноволосый, мажет прищуренным взглядом по девушке, отмечая, что она очень даже ничего. - И он между прочим ещё ничего не понимает.

- Ещё как понимает. - тут же протестует Мао, упирает руки по бокам. - Будет весело, если первым словом Хёнвона будет что-то из нецензурной лексики. И если это будет так, то я лично вырву язык тому, кто посмел выругаться перед малышом.

Чонгук отходит в сторону, оставляя парочку браниться, они не повышают тона, угрожают друг другу вполголоса. Хёнвон удобнее устраивается в руках папы, прижимается ближе, он хоть ещё и маленький, но очень смышлёный и умненький, выразить словами пока что не может, как любит его. Гук сканирует каждый миллиметр сына, он готов разреветься от счастья, как влюблённая школьница, ведь держит в руках самое дорогое в мире. Чон чуть приподнимает его, целует в пушистые реснички, в носик, в уголок малиновых губ, в самые сладкие щечки, а Хёнвон тихонько смеётся, улыбка расцветает и он сейчас так сильно похож на Джису; Чонгук прикусывает щеку изнутри, не хочет пугать сына своей реакцией.

- Засыпай, тигрёнок. - ещё один невесомый нежный поцелуй и малыш начинает прикрывать глаза, дует губки-бантиком, причмокивает и засыпает, цепляется пальчиками за ткань футболки своего папы.

Двое споривших тут же замолкают, стоит им услышать тихое размеренное сопение. Чонгук легонько качает сына, с ноги на ногу переминается. У него в руках «целый мир» сейчас сны яркие, красочные видит, а он в бесконечной любви к этому комочку в розовом одеяльце тонет. Чон Хосок немного ревнует, ему тоже так хочется кого-то держать, те же чувства испытывать, ведь ради этого они и живут.
Правда?

***

Совет готовится к собранию, Ким Сокджин, что теперь занимает самый важный пост в нем, дико нервничает, потому что главным подозреваемым пока считается Чонгук. Улик прямых нет, но Совету хватит и одной зацепки, чтобы наказать по всем статьям.

Как и всегда все дома приезжают на нейтральную территорию Совета, где никто не имеет права нападать, да, что там, ни один из глав даже смотреть косо на кого-то не может. Ким Тэхён приезжает первым в сопровождении охраны и Намджуна, своего верного волка. Чонгук опаздывает, как и всегда, он продолжает разговаривать с Хосоком равно до тех пор, пока не видит Джису. Брюнетка идёт рядом с отцом Юнги, с другой стороны как тень передвигается Ким Чану, её личный телохранитель. У Гука внутри вулканы ревности взрываются, сжигающая лава по венам вместо крови течёт, он сжимает челюсти до скрежета в зубах, желваки ходуном ходят. Хосок чувствует, видит, чуть приближается к нему, что-то шепчет. Джису не смотрит на него, проходит мимо, будто и нет Чонгука сейчас здесь.

Кроме глав домов на собрании присутствуют и другие члены кланов: отец Чонгука с Билли, отца Тэхена представляет его помощник, тот в силу своего здоровья не может сейчас приехать, даже дедушка Тэгун решил посетить столь важное событие. Седовласый старик перекидывается с Мин Сонбином лишь кивком, как-то гордо посматривая на внучку. Джису видит дядю Донгона, на её лице улыбка, они давно не виделись, а ещё Билли взглядом обнимает, успокаивает. Дверь почти закрывается, но тут в зал проходит Мао в сопровождении Ли Юна, личного помощника её отца. Чонгук смотрит охуевшим взглядом, прожигает жену антрацитами, девушка дергает плечом, понимая, что дома она получит за свой поступок, но пропустить такое она не могла.

- Чхве Мао, разве не твой муж представляет интересы двух домов? - первым вмешивается Сокджин, он не хочет, чтобы Чонгук прямо сейчас устроил разборки на глазах у всех.

- Безусловно это так. - на её лице ни один мускул не дергается, она продолжает держать марку. - Но дело в том, что я здесь не только как жена или дочь своего покойного отца, но и как мать наследника.

Чон Чонгук свирепеет, он вскакивает с места, но Хосок его возвращает на место, давит рукой на плечо:

- Если выдашь себя, всё пойдёт по пизде. - шипит он, а сам уже расчленяет Мао на куски. Она не дура, как оба думали, далеко не дура. Ким Мао только что себе жизнь со всех сторон обезопасила.

Джису мутит, стены плясать начинают вокруг, а потолок тяжестью давит. Это жестоко, очень жестоко так поступать с ней. Низко.

«Котёнок, тебе просто нужно подписать бумаги, что ты всю свою власть отдаёшь мне...я не хочу, чтобы ты участвовала в этом, понимаешь, не хочу.»

Смысл сказанных слов Чонгуком, ядерной бомбой в голове взрывается. Какая же ты наивная дурочка, Мин Джису, какая наивная. Снова попалась на крючок, проглотила наживку. Браво, Чон Чонгук, браво.

Мин Сонбин дышит через стиснутые зубы, сжимает руки в кулаки. Но держится стойко. Ким старший хорошо воспитал Мао, научил собственным приемам, вскормил в ней звериную хватку. Перешептывание в зале не прекращается, Тэхён цепляется взглядом за Джису, вот он момент настал, когда можно забирать её и прятать ото всех. Чонгук обещал, что отдаст, он ждал, а теперь получается, что Джису сама к нему придёт, прямо в его руки. Блондин откидывается на спинку стула, он отбивает победный ритм длинными пальцами о поверхность стола, хмыкает в сторону Чонгука.
Шах и мат.

***

Оба дома, Чон и Ким предоставляют доказательства того, что они не причастны к нападению на главу Мин Юнги. Улики вялые, едва ли могут им помочь, Совет выносит им вердикт в виде наказания и штрафов. Ким Сокджин поспособствовал, не хотелось помогать Тэхёну, но если бы он «помиловал» только Чонгука, выглядело бы это по-идиотски. Следущий вопрос не менее важный, хотя «найти наемников» всё-таки стоит на первом месте, но всё же «кто займёт временно место главы Мин» буквально висит в воздухе тяжёлым грузом, и явно над головой Джису. Слово берет отец Юнги, Мин Сонбин. Он не поднимается с места, озвучивает кто именно будет приемником на данный момент, несколько раз повторяет, что в скором времени его сын вернётся.

Представители Совета слушают внимательно, большая часть не очень довольна таким исходом, но выразить и озвучить решение не могут. Пока. Ким Сокджин хмурится, он прекрасно понимает, что сейчас закон на стороне семьи Мин. Джису может занять временно место Юнги, более того, она может там остаться и после того, как её муж очнётся из комы. А если он не очнётся, то вся власть автоматически перейдёт к ней. Хотя всё же есть маленькие лазейки, через которые можно пустить корни, прокурор обязательно воспользуется ими. Правда, для начала ему нужно поговорить с Чонгуком, почему он не в курсе, что у того сын есть.

- Очень интересно. - протяжно произносит Ён Сан Хо, губернатор провинции Чолла-Намдо, складывая руки в замок перед собой. - Не вижу никаких препятствий.

Ли Юн прокашливается, привлекая к себе всё внимание. Мао даже не моргает, она уверенно смотрит перед собой.

- Прошу прощения, если мои слова заденут клан Мин, ведь одна беда за другой приходит в их дом. Сначала невинный ребёнок, теперь и сам глава лежит в коме. - мужчина поворачивается в сторону Джису и смотрит так милосердно, чуть ли не слезу пускает. - Стоит ли нагружать хрупкие плечи молодой девушки, которая сейчас скорбит по сыну, переживает за мужа. Я понимаю Мин Сонбина, он хочет и должен до конца поддерживать своего сына, но...разве мы все можем довериться Мин Джису, она всего лишь рычаг, которым управляет Сонбин. Уверен, что на неё надавили, а девушка не смогла воспротивиться, к тому же у неё нет выбора. Кодекс гласит, кодекс по всем правилам её выбирает.

- Что ты предлагаешь Юн? - серьёзным тоном спрашивает Сокджин, он ловит непонимающий взгляд Чонгука, мысленно просит его успокоиться.

- Я предлагаю переизбрать главу, предлагаю назначить Чон Чонгука. Клан «Золотой Тигр» всегда славился своей властью и силой, не стоит этого отрицать. И если бы не брак Юнги с Джису, то все мы понимаем, кто бы занял главное место. Если мои подсчеты верны, естественно, вы всё проверите. - он раскладывает бумаги перед Советом. - То у домов Мин и Чон равные части акций, а значит, равные силы. Но у Чон Чонгука есть наследник, сын. Тут его чаша весов перевешивает, не так ли, прокурор Ким. - мужчина останавливается перед Сокджином.

- Мы не можем так быстро принять такое решение. - чеканит Ён Сан Хо, с ним соглашается весь Совет, поднимая волну раздражающего перешептывания между собой.

- Место Мин Юнги занимает его жена, Мин Джису. Вопрос о предложении кандидатуры Чон Чонгука мы примем на рассмотрение. На сегодня всё. - заканчивает Ким Сокджин, складывая бумаги Ли Юна в свою папку.

Любой другой бы на месте Джису прыгал от счастья, ведь теперь буквально весь мир в её руках. Но у неё такое ощущение, что ей только что на шее петлю затянули, а Чонгук будет тем, кто табурет из-под ног выбьет. Она даже не смотрит в его сторону, поднимается молча, тут же подзывая Чану, а тому и ничего говорить не нужно. Охрана молниеносно кольцом окружает. Мин Джису покидает здание.

***

Чимин должен радоваться, но внутри что-то скребется, подсказывая, что всё не так замечательно, как кажется на первый взгляд. Юнги всё та же, даже лучше, слишком покладистая, почти не сидит за своим макбуком, оправдываясь, что надоело ей быть «Робин Гудом в юбке». Он не шутил, когда озвучил ей свои мысли, что внедрит в неё чип слежения. Чимин так и поступил, хотя прекрасно понимал, что Юнги легко может его найти в своём телефоне. Но ничего не происходило, она даже ни разу не намекнула ему, что он прокололся. А ещё его сильно удивил тот факт, что Юнги ни разу не вспомнила про свою сестру Дженни, хотя та приезжала в Корею, а ещё на неё вместе с Юнги напали.

Чонгук взвалил на Пака очень много работы, поэтому у него было катастрофически мало свободного времени, он никак не мог понять откуда у Мао столько информации, ведь обойти его систему безопасности невозможно, разве что Юнги могла бы, но тут явно её подчерк. И ладно бы она сливала кому-то передвижения грузов, новые сделки, нет, она будто наоборот, контролировала и приумножала, защищала. Вся эта чушь никак не вязалась, не выстраивалась логически. Чонгук сам проговорился, что она его шантажирует, обещает уничтожить. Чимин только усмехнулся тогда, понимая, что никто не может преградить дорогу Тигру, иначе смерть, долгая и мучительная.

Он потягивается в кресле, отодвигает клавиатуру, сворачивает мышкой несколько окон на экране монитора, встаёт на ноги. Всё тело затекло и ноет, дужки очков давят на виски, Чимин снимает очки и бросает на стол. Надо немного размяться. Он переводит взгляд на айпад, снимает с блокировки одним лишь движением пальца. Прослеживает весь маршрут Юнги, ничего необычного, он почти каждый день одинаковый. Правда, в одном районе сигнал всегда начинает лагать, то тут, то там мелькает. Это немного настораживает, мало ли, у всех свои секреты. И Чимин не хочет лезть под кожу Юнги, она же рядом, она вернулась.

Сегодня она возвращается за полночь, чувствуется какая-то нервозность. Чимин лежит на кровати и наблюдает, как Юнги выходит из душа полностью обнаженная. И всё бы ничего, если бы он не заметил небольшую царапину на боку. Девушка ложится рядом с ним, запрокидывает ногу на его бедра, а головой ложится на грудь.

- Что происходит? - Чимин тут же запускает в её рыжие локоны свои пальцы, волосы такие же мягкие, как и раньше.

- Ничего. - влажные губы оставляют горячий поцелуй на его ключицах. Юнги поднимается и седлает его, упирается руками о грудную клетку.

- Кто? - Пак тянет руку и дотрагивается до царапины, проводит пальцем, очерчивает.

- Сама, неудачно йогой позанималась сегодня. - отмахивается девушка и тут же накрывает его рот своим, проталкивая язык глубже и глубже. Чимин слетает с катушек, его кроет от Юнги, стоит ей только прикоснуться, он становится жадным и ненасытным. Он сбрасывает её с себя, подминает, доминирует, берет без предупреждения, трахает яростно, будто наказывает за все те ночи, что они врозь провели, за все те минуты, что он сгорал без неё, скучал, волком выл на Луну, готов был волосы рвать на себе.

И только стоя в душе под горячими струями воды, после крышесносного секса, который два раза подряд срывал ему все тормоза, в голове громко щелкает, переключая на другую волну.

- В жизни есть две вещи, которые я терпеть не могу. - Юнги сидит перед ним на коленях, держа в руках чашку с ароматным зелёным чаем. - Несправедливость по отношению к слабым. И йога.

Чимин чуть ли не давится тирамису, потому что эта девушка его каждый раз удивляет. Он выхватывает у неё чашку с чаем, делает несколько глотков, а потом заходится в смехе.

- Йога? Серьезно?!

- Мама настаивала, она считала, что это поможет мне найти гармонию с внешним и внутренним миром. - блондинка кривит лицо, легонько бьет Чимина по плечу, потому что тот продолжает ржать, как ненормальный. - У меня нет проблем ни с внешним, ни с внутренним...пусть ей занимаются те, кто верит в эту чушь. Господи, перестань, ты сейчас лопнешь. - начинает наигранно злиться Юнги.

Чимина из воспоминания вырывает голос Юнги, которая просит его побыстрее заканчивать, она не хочет засыпать без него. Пака беспокоит эта внезапная вспышка из прошлого, он решает, что завтра сам всё проверит, а пока хочется вырубиться и выспаться. Дел похоже прибавится, если Юнги что-то от него скрывает, он должен узнать об этом.

***
- Ты видимо очень желаешь воссоединиться со своим отцом? - Чонгук сжимает пальцы на шее Мао, припечатывая её к стене в холле особняка. Он попросил Хосока поехать к нему в квартиру, чтобы тот предупредил Мао, он немного задержится. А ещё у него на эту ночь назначен разговор с Сокджином, тот явно дал понять, что времени на разборки у них мало. - Какого хуя ты устроила там?

- Отпусти. - хрипит девушка, пытаясь отцепить его руку. Охрана стоит в стороне, даже не дергается, когда Чонгук силой придавливает свою жену. Прислуга попряталась по углам дома, носа не высунут, пока не дадут приказ расслабиться. И только Ли Юн подаёт голос, противно шепелявя.

- Господин Чон, Мао хотела как лучше. - лебезит перед ним мужчина, чуть ли не на цырлах перед ним прыгая. - Ваш сын поможет вам занять престол. Это только вопрос времени, Совет не допустит...ну, может не сейчас, но всё же он уберёт Джису.

- Какой сын? Какой нахуй сын? - Чонгук отходит от Мао, потому что он точно ей шею свернёт. Девушка начинает жадно хватать ртом воздух, держит руку на своей шее, потирает её.

- Наш с тобой сын. Чон Югём, которого выносила суррогатная мать. Ты же сам хотел этого, а я не была готова портить фигуру. - Мао разыгрывает спектакль и непонятно перед кем, зрителей слишком мало. У Чонгука в голове каша, всё перемешалось и мыслить здраво не получается. Его окружают конченные мрази, взять бы кольт и выпустить всю обойму.

- Господин Чон, успокойтесь. - снова вмешивается Ли Юн, он кивает Мао, чтобы та ушла. - Неделя, и вы сможете занять престол, обещаю.

Гук хмыкает про себя, недооценил он Мао. Теперь понятно зачем она выкрала Хёнвона, чтобы потом всё выставить в таком свете, якобы это их общий ребёнок, Чон Югём. Умная сука, прекрасно понимает, что он слабое место. Что ж, она хочет считать себя победителем в этой игре, пусть так думает, пусть пока спит спокойно. Ещё никто и никогда не выигрывал у Чона, не родился такой человек.

Или родился?

***

Мао мрачнеет, когда видит не господина Чона, а его правую руку. Она откладывает книжку в сторону и встаёт с дивана. Хосок снова рассматривает, проводит откровенно и пошло своим языком по сухим губам, стреляет глазами, ближе подходит. Брюнетка не дергается, не тушуется, она не боится мясника, хотя должна по идее. Ещё в первую встречу она поняла, чего хочет Чон Хосок, она ведь девушка взрослая, голодный взгляд мужчины видит сразу. А он её не просто раздевал, он её этими глазами пожирал, смаковал каждый кусочек.

- Чонгук приедет позже. - отвечает на немой вопрос Хосок, подаётся вперёд, нагибается и берет книгу. - Что читаем? Алые паруса. - он переводит взгляд карих с обложки на Мао. - Веришь в такую чушь?

- Отдай. - брюнетка выхватывает книгу, но не тут то было. Хосок именно такой реакции и ждал, окольцовывает руками её талию и прижимает к себе. - Пусти. - шипит сквозь зубы, дергается.

- Не хочу.

Впервые девушка в его объятиях сопротивляется, никто и никогда, даже если боялись, они прекрасно знали кто перед ними стоит, поэтому сквозь слезы и страх подчинялись. А что же сейчас происходит? Мао милая и очень крошечная, как куколка фарфоровая, она даже меньше ростом Суён. От неё пахнёт детским питанием, присыпкой и чем-то сладким. Хосок непременно хочет узнать вкус её губ, они такие пухлые на вид, а ещё скорее всего мягкие и нежные.

- Я не боюсь даже Чон Чонгука, а тебя тем более. Пусти, скотина. - Мао чуть повышает голос, дергается ещё раз, но Хосок непреклонен. Ему смешно, очень смешно, аж скулы от смеха сводит. Смелая. Хотя на самом деле девушка трусит, у неё поджилки трясутся, а сердце кульбиты в груди повторяет, она прямо сейчас в обморок от ужаса упадёт.

- Малышка, ты видимо не понимаешь до сих пор кто перед тобой стоит?! - карие глаза вспыхивают черным огнем, в них черти танцы ритуальные пляшут, а звериная тень всё больше и больше становится. - Я тебя одним лишь движением могу надвое сломать, а мои псы кости грызть очень любят, особенно человеческие. Да, я и сам не прочь твоей плоти попробовать.

- Ты больной психопат. - выдыхает прямо в губы, приближается слишком близко. Это ещё больше внутри зверя заводит. Она забыла про формальность, про субординацию, она обо всем забыла. Даже о том, что такое настоящий страх, такой липкий, жуткий, от которого мурашки противные по всему телу и капельки пота скатываются по вискам. Захочет вспомнить, не сможет, потому что чёрные омуты глаз напротив уже затянули, утопили, под себя прогнули.

- Попадание прямо в цель. - ответно выдыхает, сильнее прижимает, крепче руки сжимает, синяки оставляет на тонкой талии. Мао сама целует, грубо вгрызается в его губы, ждёт когда он руки расслабит. Бинго. Хосок перемещает их выше, хватка легче становится. Укус сильный, кажется, она порвала мышечную ткань складок рта, крови много и на вкус это ужасно противно. Мао отпихивает его от себя, вытирая тыльной стороной ладони вязкую слюну со своих губ, которая смешалась с кровью Хосока.

- Убью, если ещё раз притронешься. - грозным и тяжёлым взглядом одаривает, а потом резко разворачивается и идёт в сторону спальни Чонгука, где тихо и мирно спит Хёнвон.

Хосок так и стоит посреди гостиной, на пол капает бордовая кровь, пачкая светлый ковер. Он прихуел, а ещё дико тормозит, потому что прихуел повторно.

- Блять, кажется я влюбился и хочу жениться. - он прикладывает руку в порванной ранке на губах, даже не морщится. У него слаще поцелуя в жизни не было, ему так никто заслонки не срывал, никто бы в здравом уме не посмел кровь пустить мяснику, а тут какая-то девчонка. Он набирает номер Тана, просит прислать врача, губу все-таки зашить надо, он чувствует языком, что само не затянется. - Ну, ахуеть просто. Чон Хосок, ты кажется проебался по всем фронтам. - сам над собой ржёт, потому что это невозможно. Так не бывает.

***

Джису не смыкает глаз до самого рассвета, не получается. В голове слишком много новой информации, которая никак не усваивается. Она не понимает за что с ней так высшие силы и почему именно она, неужели в прошлой жизни слишком припеваючи жила, или же наоборот, так сильно грешила, что расплачивается сейчас. В пятом часу утра она пьёт успокоительное, следом снотворное и вырубается на четыре часа. Снов не видит, одна лишь темнота кромешная вокруг, только антрацитовые глаза светятся дьявольским огнем, Чонгук всюду следует, даже во сне не даёт ей возможности выдохнуть.

Чона суетится рядом, готовит плотный завтрак, не оставляет ни на минуту. Она рада, что Джису вернулась, но не рада, что девочке придётся жить не своей жизнью.

- Не понимаю, почему отец Юнги так настаивает, разве сам он не может занять место сына? - женщина убирает практически не тронутую тарелку с едой, наливает в чашку крепкий кофе, добавляет сливки и ставит перед Джису.

- Я тоже, но идти против не могу, ради хотя бы Юнги не могу. - выдыхает брюнетка, отпивая глоток ароматной жидкости, которая должна привести её в порядок. Бодрит, но сил не придаёт. В столовую входит Чану, он здоровается с Джису, быстро приветствует Чону.

- Приехала Чхве Мао, хочет встречи с вами. Я не хотел пускать, но потом всё же решил уточнить. - молодой человек напряжён, у него складочка меж бровей, а кулаки сжаты, хотя руки и заведены назад. Джису незаметно улыбается, с людьми ей везёт, они преданны до конца, готовы глотки рвать за неё, а в итоге всё, чем она может им отплатить, так это смертью, потому что они непременно лишатся жизни. Противно от себя самой.

- Проводи её в гостиную. Никого рядом не должно быть. Ни охраны, ни прислуги. - не приказывает, просит. Чану кивает и выходит. Чона делает тоже самое, лишь губами благословляет, просит быть осторожной.

Джису прекрасно понимает, что разговор будет долгим, и она уверенна на сто процентов, что ничего хорошего она не услышит от бывшей подруги.

***

Хосок тормозит свой McLaren GT у кофейни. Он совсем недавно приобрёл этого британского зверя, ещё не все в курсе о нем, поэтому можно не волноваться, что кто-то узнает его. Хотя если быть честным, то Чону абсолютно похуй, палача не волнует мнение его будущих жертв. У него сейчас голова совсем другим забита, точнее другой. Ему срочно нужно подзарядиться энергией, смыть ночной приступ бешенства, потому что ему дико хотелось выпороть Мао. Но приехал Чонгук и всё испортил, сказал (наорал), что если Хос хоть пальцем тронет эту девушку, он лично сбросит его с крыши «JeonGroupCompany». Обидно. Понятное дело, что это всего лишь пустая угроза, но всё равно неприятно. Они по умолчанию братья, делить им нечего. И вообще, Хосок любую просьбу выполнит, не станет обсуждать. Пойдет и сделает, а уже потом будет анализировать.

Он ждёт свой заказ в машине, пытается отвлечься на музыку, но стоит ему поднять голову и устремить взгляд на противоположную улицу, как всё внутри взрывается, будто в него гранату засунули и чеку без предупреждения выдернули. Из ресторана выходит Суён, и ладно бы в сопровождении Сокджина, к этой паскуде он уже почти привык, даже убивать расхотелось его. Но то, кого он видит рядом, в нем яростные котлы разжигает. Лучше всем разойтись, уничтожит всех до одного, никто помилование не получит.

Ким Тэхён и Суён, его маленькая сестренка. Они быстро прощаются и расходятся. Хосок хочет выскочить, пристрелить вшивого пса, но цепь внутреннего зверя сдерживает, утягивает сильнее. Не сейчас. Нельзя. Сам себя уговаривает. Спасибо парнишке из кофейни, он его отвлекает, стучит по окну, трясёт бумажным пакетом в руке.

Предательство.

Нет, не может быть. Только не она, невозможно. Суён его любит, она его терпела с самого детства, на все его «отвали» ласковыми глазами смотрела. А что если всё-таки «да», что если всю свою жизнь она только и ждала момента, чтобы отомстить.

- Тан, через пятнадцать минут жду в офисе. И вызвони Чимина, он мне нужен. Срочно. - шипит сквозь зубы Хосок, пальцы со всей дури сжимают бумажный пакет. Аппетит пропал, кое-что другое проснулось. У него перманентное состояние - крушить, убивать, расчленять, наказывать. Что-то он отвлёкся от своего привычного режима, хватит, полодырничал, пора и честь знать. Он покажет кто тут главный по кровавой кухне, а то все стали забывать. Черный британец со свистом дергается с места, привлекая внимание прохожих. Отсчёт пошёл, кое-кому очень не повезло родиться в одно время вместе с Чон Хосоком.

***

Чонгук поспал несколько часов, если это можно назвать сном, лежать с закрытыми глазами. После не до объяснений с Мао, Гук поехал к Джину. Правду не раскрыл, не то, чтобы не доверял он ему, скорее да, чем нет, просто пока Чонгук не готов всему миру заявить, что у них с Джису общий сын. И ведь империя всех домов падет тут же, даже Совет ничего не сможет сделать. Только жертвы будут, много жертв. И одной из них может стать сама Джису. Но терпеть больше он не намерен, с него хватит. Кто-то покусился на его собственное, свои грязные лапы протянул. Хорошо. Чон Чонгук готов к этой войне, он давно ждал, что ему вызов бросят.

Его адвокаты уже вовсю готовят бумаги, лишают всего Мао, надо немного потерпеть. Она думала, что сможет его обойти, обмануть, дура, тупая и наивная. Лучше бы ей прямо сейчас паковать чемоданы и валить из страны, потому что буквально через несколько дней, он её сотрёт в порошок. Не убьет. Нет, слишком просто для такой мрази.

Чонгук сидит в своём кабинете, слушает отчеты от подчиненных. В последнее время никаких потерь нет, крыс почти устранили, бизнес на плаву, дела идут прекрасно. Очередное совещание проходит спокойно. Чон смотрит на часы, время подходит к шести вечера. Он не видел Хосока со вчерашней ночи, жалеет, что наорал на него, просто сорвался на него, впервой что ли, не девица красная, переживет. Гук набирает его, но телефон недоступен. Хочет позвать Тана, но тот сам входит к нему в кабинет, вид у него потрёпанный. Следом серой тенью идёт Чимин, тот ещё хуже выглядит. Чуть ли не падает на стул, бьется лбом о поверхность стола.

- Я конечно, всё понимаю, что мне нужны прекрасные результаты, но всё же пожалей себя, Чим. Ты дерьмово выглядишь.

- Знаешь, вы меня все заебали. - срывается Пак, укладывая голову на руки. Он последние дни, как проклятый работал, не спал совсем, заливал в себя крепкий кофе, курил, как сумасшедший, после пошла тяжёлая артиллерия, адреналин вместе с порошком, смесь убойная, ещё немного и прощай сердечко. - Но я не могу бросить всё на пол пути, если начал. - он толкает в его сторону флешку. - Там всё на того, кто напал на Джису и тебя после свадьбы. Удивишься, а может и нет. Те же люди напали и на Юнги. И я даже не знаю, почему я это тебе говорю, а не Джину. Хотя знаю, брат меня тоже заебал.

- Спасибо. Мелкий, ты знаешь, я хоть и груб с тобой, но всегда ценю тебя. - устало произносит Чонгук, потирая виски. Им всем сейчас не просто. Всем.

- Не спали город. Я жить тут хочу. - Чимин поднимается на ноги, тяжело дышит. - И психопата своего усмири, а лучше прикрой на несколько лет, потому что-то, что он узнал...сломало его.

Чонгук хочет задать ему пару вопросов, но не успевает. Чимин падает на пол, теряя сознание. Глава кричит Тану, чтобы вызывал скорую, а сам приподнимает парня и несёт к дивану. За такое отношение Сокджин его по голове не погладит, он ему такой разбор полётов устроит, мало не покажется.

***

Джису больно, она думала, что больше не сможет прочувствовать, пропустить сквозь себя, но её будто через мясорубку провернули и выбросали на асфальт кровавыми кусками. Она распадается на части, собирает себя, а потом снова разбивается. Ещё раз и ещё раз.

Удивлена ли она, однозначно нет. Где-то внутри она верила ему, сильно и без сомнений. Но разве Чон Чонгук мог полюбить дочь предателей? Разве могла она подумать, что он не использовал её столько лет? Точного ответа нет. И даже те сутки на острове были обманом, красивой иллюзией. Джису до боли и крови кусает губы, перебрасывая меж пальцев ручку Юнги, он ей все важные бумаги подписывал. Теперь она должна это за него делать. Ну, что ж, Чонгук хочет получить престол, быть главным, Джису ему этого не позволит. Она его лично уничтожит. Унизит. Заставит страдать. Нет больше котёнка, сдох он.

Никогда и никому не давай сломать тебя, ты моя дочь, а это значит, что ты сильная с самого рождения, ты часть клана - ты тигрица. И помни, я люблю тебя больше жизни.

Кажется, Джису стала забывать слова матери, но сейчас вспомнила. Она не просто часть клана, она его под себя подомнёт, своим сделает. Пора когти выпускать и рвать всех на куски, кто только посмеет сказать ей обратное, что она не достойна.

Правда не убивает, она делает сильнее. И это не просто месть, это теперь её цель, Джису вернет то, что потеряла, вернет из-за чего её мама своей жизнью ради неё пожертвовала.

Flashback

Джису думала, что Мао будет нагло себя вести, но видит перед собой избитую оболочку, хоть и макияж скрывает синяки, но тёмные гематомы на шее никаким консилером не замазать. Она садится напротив, перекидывает ногу на ногу.

- Какими судьбами? Не жди от меня поздравлений. - ухмыляется брюнетка, смотрит прямо на девушку, нисколько не жалеет, что её Чонгук разукрасил. Заслужила.

- Я просто своё защищаю. - еле двигая губами произносит Мао, морщится от боли. На губах лопается болячка, тонкая струйка стекает по подбородку. Джису кидает в неё коробкой с салфетками со стола. - Думаешь, кто-то из нас ему действительно нужен? Я тебя умоляю, ты и так знаешь ответ. - брюнетка прикладывает салфетку к уголку рта, промокает, снова морщится. - Может быть когда он спасал тебя, он действительно хотел поступить правильно. Здесь я не могу ничего привести, нет никаких доказательств. Но то, что было дальше, это хорошо спланированный ход. Чонгуку ты не была нужна, ему нужна только власть, он упивается ей. Ему важно быть первым, а точнее единственным. Конечно, он мог поступить более благородно, попроще. Просто окружить тебя вниманием, влюбить, а дальше по плану. Свадьба с Юнги, потом его глупая смерть, не без помощи тебя естественно, следом ты всё передашь ему... Кимов он и так может стереть, это вопрос времени. А вот с Минами сложнее, он же обещал тебя, брачный договор заключил. Совет переубивать тоже не вариант, будет новый, к тому же тут его дружок есть, который прикроет всегда. Даже и не знаю, кому продал душу Сокджин, что Чонгук так ему доверяет. И ты спросишь, а почему он так изначально не поступил? Ведь не так больно было бы, правда. А я тебе отвечу, ему было просто скучно. Чонгук не любит унижать и уничтожать по легкому, а тут ещё и дочь предателей. Знаешь, яблоко от яблони. Ты топаешь прямо по тому же пути, что и твоя мать. Чон Суран, боги, за неё столько людей умерло, столько крови пролито. У вас видимо это семейное, инцест. Отец Чонгука, дядя Донгон умирал, как любил свою сестру, жить без неё не мог, а она выбрала другого. И к слову, не твоего отца. Хотя он и не отец вовсе. Но тут ты сама ищи, внимательнее рассматривай кто. Если не дура, быстро догадаешься. Мин Сонбин, на него жалко смотреть, как он защищает тебя, готов порвать любого. Твоя мать и его окрутила. Но знаешь, что я в ней уважаю, она до самого конца была самой сильной. Ты и капли не стоишь её, ни капли. Билли, правая рука Чон Донгона, тот кто её казнил своей рукой. Наверно, умирать от выстрела и смотреть в глаза любимого человека...это прекрасно. Чонгук хочет всё это вырезать из истории клана Чон, и тебя в том числе, чтобы никаких позорных пятен на семье не было. Я потратила столько времени, чтобы тебя уничтожить, стереть с этой чертовой земли...забыла про себя, забыла, что живу один раз. Ты хоть понимаешь, что из-за тебя люди умирали, из-за тебя страдали, из-за тебя весь этот сыр бор, из-за тебя, маленькой дряни столько дерьма. Ты даже собственного сына не смогла уберечь, даже его не смогла удержать.

Каждое сказанное слово, кусок от Джису отрезает, Мао в ней ржавым ножом ковыряется, старые раны бередит. Правда по самым больным местам бьет, новые дыры оставляет. Ей будто снова шесть и она на казни родителей. Внутри всё лопается, кости ломаются, яд вместо крови по венам бежит, травит её, медленно умирать заставляет. Слова про Хёнвона добивают окончательно.

- Чего ты хочешь от меня? - сухим, грудным голос спрашивает Джису, не отводит взгляда.

- Уезжай, куда угодно, ты же можешь, я знаю. Оставь все дела, я не желаю тебе смерти, больше не желаю. Отпиши всё Чонгуку, поступи правильно и достойно. Неужели, нет человека...кто бы помог тебе, не верю, он точно должен быть.

- Ты издеваешься сейчас? - нервный стон срывается с искусанных губ брюнетки, она предвидела такую наглость от Мао, но всё-таки до конца верила в её разумность. Но там похоже и не пахнет ей. Господи, да и они с Чонгуком достойны друг друга. Идеальная пара.

- По крайней мере, я думала, что в тебе есть хоть что-то святое. - кривая ухмылка растекается на лице девушки. Собственно этого она и добивалась. Смысла нет притворяться. Она всем сердцем желает, чтобы Джису сейчас возненавидела Чонгука, весь мир и начала крушить всё вокруг. Они переубивают друг друга за власть, за клан, за свою семью. И если Чонгук не достанется Мао, то он никому не достанется. Пусть лучше оба сдохнут, чем будут вместе. - Для него сын дороже всего. На меня ему насрать, тут ничего нового, но за наследника...за его будущее, он всю Корею сожжет.

Последний удар, контрольный. Джису молча провожает взглядом Мао, не двигается. Она одну бабочку за другой убивает внутри себя, сжигает, разрывает на части, пеплом под ноги свои бросает. Что такое любовь - Джису больше знать не хочет, не желает испытывать. Отныне в ней может только ненависть разрастаться, свои терновые ветви вокруг костей пускать, острыми шипами прокалывать, алыми бутонами на груди расцветать.

Монстрами не рождаются, ими становятся.

Война не закончилась, она ещё даже не начиналась. И Джису будет самым кровавым правителем. Она слезами чужими город умоет, рвать на куски уродливые будет, кто посмеет не признать в ней главу, она уничтожит старый кодекс, новый создаст, более жестокий.

Тигрица на охоту вышла.
И не будет пощады никому.

***

Чонгук сам поехал в больницу с Чимином, мальчишка до сих пор в себя не пришёл. Это его беспокоит. Сокджин в курсе и уже едет. Чон пытается выведать у доктора хоть какую информацию, но тот разводит руки, просит не мешать.

На Киме лица нет, он бледный и взгляд влажный. Чонгук его таким видит впервые, взрослый мужчина, а расклеился на раз. Генеральный прокурор в секунду наводит страх на весь медперсонал, те и так как подорванные бегали, потому что знают кто такой Чон Чонгук, а тут ещё и Ким Сокджин в бешенстве. Чимина приводят в чувства, но не пускают к нему. Доктор говорит, что ему в ближайшие сорок восемь часов нужен полный отдых и покой. И если до этого угрожал Джин, то теперь угрожает доктор Чан, объясняя, что старший чуть не потерял младшего брата, у него сердце не в порядке, хронический недосып, обезвоживание, серьезные проблемы с желудком и кишечником. Ким опускает взгляд, просит прощение за своё поведение, ссылается на нервы, ведь он так любит Чимина. Мужчина понимающе хлопает его по плечу, оставляя с Чонгуком наедине.

- Я даже знать не хочу, чем ты его так загнал. - шипит Сокджин, еле себя сдерживая, чтобы не ударить Гука.

- Он сказал, что его все заебали. И ты в том числе. - в ответ шипит ему Чонгук. Он и так на взводе из-за всей этой ебучей мракобесии, что творится, ему блять, поддержка от старшего нужна, а не наезды, которые ничего не изменят.

- Заебало. Ухожу в отставку. - тяжело выдыхает прокурор, зачёсывая свои тёмные волосы назад. - Посажу твою задницу на престол и свалю. Брата заберу с собой и сестру твоего психопата. Я жить хочу, а не дёргаться от каждого долбанного звонка.

Они бы и дальше ядом плевались, не жалея друг друга, потому что накипело, а кому достаётся больше всех, правильно, самым близким. Только Тан к Чонгуку бежит, на ходу телефон к уху прикладывает, приказ задержать Хосока отдаёт.

- Что случилось? - Чонгук смотрит на своего человека, просит взглядом ему плохих новостей не сообщать, а сам подкоркой чувствует, что пиздец подкрался незаметно, причём самый большой такой, вселенский.

- Чон Хосок напал на вашу семью, поместье Чон горит. Ваш отец убит, госпожи в доме не обнаружили, наши оцепили всё...

- Где он?

- Его поймали, но вы же знаете, он не из тех кого удержать можно.

***

Здесь лишь тьма, и больше ничего.

Джису выезжает из поместья Мин в сопровождении десяти машин охраны, белый Maybach Landaulet ведет Ким Чану. Он ей и доложил, что произошло. Она будто ловит дежавю, раньше так её Ли Сухёк возил. Джису скучает, дико, до боли в груди, хотя там внутри ничего уже не осталось, ни одного ошмётка от сердца, ни крошечного кусочка. Она простая оболочка, а внутри пусто. Даже мертвых бабочек не осталось, исчезли, сгнили. Физически на неё никак не повлияло очередное предательство, а вот морально очень, она изуродована, истерзана, растоптанна.

Чон Хосок, правая рука Чон Чонгука главы «Золотого Тигра», напал на своих же. Зверски расстрелял Чон Донгона, перерезал всю прислугу, почти всю охрану, кто посмел сопротивляться или пойти против него. Чон Лиён в доме не было, она на своё счастье уехала в салон красоты. Джису дала распоряжение своей охране, чтобы забрали её и отвезли в поместье Мин.

Главные ворота охраняют люди Чонгука, видимо Хосок уничтожил всех охранников Донгона. Джису узнает Тана, а ещё она молится, чтобы Билли был жив, пусть он будет жив. Maybach Landaulet пропускают на территорию, а десять машин с охраной Мин остаётся за пределами поместья. Если Тан дал такое распоряжение, значит, бояться больше нечего. Пусть Джису и главная сейчас, но идти против правил не может. Ким Чану тормозит рядом с особняком, выходит первым, протягивает руку Джису. В нос тут же бьет густой аромат острой гари, девушка поднимает голову вверх, небо затянуто черной дымкой. Брюнетка поворачивается к дорожке, которая ведет к её дому, две пожарные машины преграждают путь и картину, что там происходит. Хотя какая уже разница, дом можно восстановить. Дядю Донгона и других убитых людей, нет.

- Он успел спалить только твой дом и несколько для гостей...я приехал слишком поздно. - к ним подходит Билли и Джису тут же бросается к нему на шею. Жив. - Не стоит тебе заходить, там месиво кровавое...не для твоих глаз.

«Хотя он и не отец вовсе. Но тут ты сама ищи, внимательнее рассматривай кто. Если не дура, быстро догадаешься.»

Джису ближе прижимается, крепче сжимает руки вокруг шеи, прячется где-то в районе груди. Догадалась. Она была слепа и глуха, не видела и не слышала ничего перед собой. Он же всегда рядом, оберегает молча, охраняет, всё-всё ей прощает. Сухёк. Он ей братом был, жизнь свою отдал. Хочется и дальше вот так стоять, а лучше прямо сейчас уехать вместе с Билли, у неё столько вопросов, столько мыслей.

Но долг перед кланом важнее.

Джису нехотя отлипает от него, поправляет свой пиджак от Chanel и твёрдой уверенной походкой идёт вверх по лестнице в дом. Кровь и смерть уже не пугают, она к ним привыкла, теперь они близкие подруги, почти сестры. Холл весь кровавыми следами испачкан, несколько изувеченных тел в уродливых позах валяется. Хосок сидит на диване в гостиной, у него руки по локоть в красном, взгляд безумный, из глаз слезы капают. Под белой тканью тело дяди Донгона лежит, Джису его трость с золотой головой тигра узнает сразу.

- Мне нужно поговорить с тобой. - хриплым голосом тянет Чонгук, она не сразу заметила его. - В кабинете отца.

Джису останавливает Чану, когда тот идёт за ней, кивает. Ничего Гук ей не сделает, по крайней мере сегодня, сейчас. Они заходят в темную комнату, свет включается автоматически. Чон дезориентирован, выбит из реальности, он руки не знает куда деть, то и дело порывается закурить, но пальцы не слушаются. Джису на секунду сменяет гнев на милость, но тут же сбрасывает это чувство. Он ни разу её не пожалел. И не пожалеет. Так с чего вдруг она должна испытывать к нему хоть что-то похожее.

- Слушаю. - спокойно произносит брюнетка, даже взгляда не отводит. Оказывается видеть разбитого Чонгука - это приятное зрелище.

- По приказу моего отца, родителей Хосока зверски убили, должны были и Суён убить, но она смогла убежать... Ким Тэхён ей помог. Вот только потом, через много лет, он стал шантажировать этим же, чтобы она сливала ему всю информацию про меня, про наш бизнес... Хосу башню снесло, я не виню его. Но и не отрицаю, что он должен быть наказан.

- Чего ты от меня хочешь, Чон Чонгук? - голос стальным становится, тяжёлым.

- Котёнок...

- Ох, перестань. - срывается Джису, нервно улыбаясь. - Я больше не могу терпеть твою ложь и притворство. Меня тошнит от всего этого. Ты жалеешь человека, который убил твоего родного отца...но ни разу за всю мою жизнь, ты не пожалел меня. Ещё не наигрался?! Да, что я тебе сделала? Что? Родилась на этот свет? Помешала тебе?

- Котёнок, я не понимаю...если ты из-за Мао, то дай мне возможность объяснить...

- Заткнись. - шипит сквозь зубы брюнетка, хочет вырвать язык ему, глаза выцарапать, чтобы не смотрел на неё так, кислород перекрыть, чтобы не дышал одним с ней воздухом. Джису сама себя не узнает, она будто переродилась, воскресла, восстала из пепла, как проклятая птица Феникс. - Ты так хотел всё прибрать к своим рукам, миром управлять. Тебе власть важнее всего, ты по живым людям идёшь, а я тебе верила...искренне верила, даже после того, как ты убивал меня раз за разом. Я тебе душу и сердце в руки положила, землю целовала под твоими ногами, жизнь готова была отдать. Я любила. - голос дрожью пробивает, а глаза слезами наполняются. - Теперь нам тесно вдвоём, так тесно, что кто-то из нас должен покинуть этот мир. И это точно буду не я.

- Ты мне угрожаешь? - ах, Демон очнулся, забился в истерике, стоило его припугнуть. Джису давится собственным смехом, истерика на подходе, лишь бы выдержать весь этот бред. - Котёнок, не стоит. - в антрацитовых глазах злость закипает, а голос резко становится утробным, будто исходит из-под земли, прямо из Ада сочится.

- Ах, Гук~а, перестань. - перед ним не та девушка, что совсем недавно ластилась кошкой, обнимала нежно, целовала жадно, перед ним совсем другой человек. В её янтарных ненависть кровавым огнем полыхает, сжигает всё в округе одним лишь взглядом. - Я тебя больше не боюсь. Я у тебя всё отниму, ты на коленях передо мной будешь ползать, просить помилования. И начну я с Хосока. Его ждёт казнь и ты это прекрасно понимаешь. Не разыгрывай передо мной спектакль, на меня он больше не действует.

- Ты же можешь изменить решение Совета. - Чонгук до последнего надеется на то, что котёнок передумает, образумится. Не хочет он её убивать, не сможет, потому что.

- Могу, но не буду. Не хочу. Думаешь, только ты можешь быть жестоким?

Через месяц Мин Джису исполнится двадцать три года. Все эти годы она боролась, сопротивлялась, но ровно за одну ночь превратилась в Монстра. Теперь она будет носить на себе аромат крови и смерти, словно любимый парфюм.