Amor omnia vincit

Моя любовь эгоистична. Я не могу без тебя дышать.

Джису ставит сама себе диагноз, что у неё конкретно поехала крыша, причём в прямом смысле, потому что Чонгук ей стал мерещиться. То, что она вчера увидела его на пляже, никак больше объяснить нельзя. Он был совсем другим. Ранимым и искренним. Чон Чонгук глава клана «Золотой Тигр» априори не может быть таким. Поэтому когда он исчез/уехал, оставляя её там же, Джису решила, что пора обращаться к специалисту. Нужно попросить профессора Смита помочь найти хорошего психолога, больше доверять она здесь никому не может. Да и откровенничать сможет разве что только с ним.

Джису просыпается от шума в квартире, она переворачивается с одного бока на другой, наивно полагая, что это скорее всего пришла домработница, которая делала уборку, а ещё иногда готовила. Спать больше не хочется, к тому же есть возможность с кем-то поговорить, Мирта очень интересная собеседница, девушка учится на режиссёра, а в свободное время подрабатывает. Джису она сразу понравилась, поэтому проблема под номером один: найти добропорядочную, опрятную и умную помощницу был тут же закрыт в первый же день.

Брюнетка шлепает босыми ногами по гладкому паркету, направляясь в ванную комнату. Горячая вода распаривает бледную кожу, придавая той розоватый оттенок; времени на мытьё волос уходит больше обычного, Джису отмечает, что срочно надо обрезать волосы, надоели, а ещё с ними жутко жарко. После душа, который полностью заставляет её проснуться, Джису выходит из ванной, завернутая в полотенце. Первое, что бросается в глаза так это открытая дверь в спальню, Мирта никогда не заходит без разрешения, у них как бы уговор. Она не обращает внимание, продолжая вытирать мокрые волосы темно-синим полотенцем, мало ли. Вдох. Стоп. Что?

В нос тут же ударяет до боли знакомый аромат. Всё. У неё точно кукушка поехала. Вызывайте санитаров и неотложку, вяжите бедняжку, укутывайте в строгую рубашку, ещё бы успокоительное не помешало.

Clive Christian No. 1 Pure Perfume for Men. Джису точно оставила свой хрустальный флакон с золотой пробкой у себя дома в Сеуле, в комоде, чтобы лишний раз не мучать себя.

В воздухе чувствуется душистый ландыш, нежная роза, пряный жасмин и дерзкий ирис. Волшебный букет. Так и хочется зарыться носом в этих божественных цветах.

В лёгких оседает вкус мускатного ореха, паприки, тмина, ванили и цитрусовые капли. Джису проводит влажным языком по губам, словно смакуя их, а потом сбрасывает всю эту одержимость с плеч, нет, хватит. Но стоит ей повернуться в сторону кровати, как её к полу будто прибивают. Брюнетка замирает бледной статуей.
Чон Чонгук.

Он сидит на краю кровати, широко расставив ноги, упирается руками позади спины о матрас. Чертовы дежавю продолжают преследовать Джису. Паника охватывает её тело, а руки инстинктивно прижимаются к груди. Она напрочь забывает обо всем. Где она, кто она.

Для него она одно сплошное искусство, высеченная из самых дорогих пород. После рождения Хёнвона, Джису приобрела более округлые формы, но все же набрать несколько лишних килограмм, ей бы не помешало, отмечает про себя Гук, обводя тонкий силуэт девушки. Полупрозрачная фарфорового оттенка кожа поблескивала от солнечных лучей, что пробирались через приоткрытые жалюзи; длинные стройные ноги притягивали, манили, вязкая слюна заполнила рот Чона, он еле сдерживал дикого зверя внутри; острые ключицы и лебединая шея просто просили, чтобы на них оставили отметины в виде распускающихся бутонов алого цвета, Чонгук непременно сделает, разбросает их небрежно на бледной коже, разукрасит Джису ими. У него жестокая ломка, он изголодался по этому телу, хочется сразу взять и испить, до последней капли. Только силой брать он больше не хочет, Джису сама должна протянуть ему руку, разрешить. А если нет, он будет ждать.

- Доброе утро. - чонгуков голос тяжелый, давит на обнаженные плечи, она вот-вот упадёт на колени. Никто и никогда не сможет иметь такой власти над ней кроме него, у Гука безлимитный тариф на неё. - Прости, что вчера так быстро уехал...были дела. - он подаётся вперёд, упирается локтями о колени, а подбородок кладет на раскрытые ладони, облизывает губы. Зверь лязгает острыми клыками, рычит утробно, но всё же успокаивается, скрывается в тени. Во взгляде Чона нет и намёка на похотливые мысли, он просто сканирует, снова отмечая, что Джису болезненно худая, её срочно нужно накормить. Ещё вчера он почувствовал выпирающие кости, даже смог пересчитать рёбра на спине пока обнимал крепко. - Я заказал еду, скоро привезут. Одевайся и приходи на кухню.

Чонгук поднимается на ноги, подходит ближе. Сердце у Джису бьется так бешено, может грудную клетку пробить сейчас. Она давным давно сдалась, перестала сопротивляться, растворилась в нем. Гук дотрагивается до впалой щеки, ведёт пальцами вверх, заправляет влажную прядь за ухо брюнетки, смотрит ласково, нежностью укутывает. Джису закрывает глаза, ощущая как по телу растекается что-то очень тёплое, родное. «Плевать, даже если я сошла с ума...и в данный момент нахожусь в специальном учреждении с мягкими стенами под действием психотропных препаратов...плевать!»

Влажные горячие губы прикасаются ко лбу, оставляя мимолетный след от поцелуя. Целомудренный и трепетный. Не в стиле Чон Чонгука. Джису точно свихнулась. Рука опускается на её плечо, очерчивая щекочущие узоры на коже, которая тут же покрывается мелкой россыпью мурашек.

- Пожалуйста, поторопись. - тихий шёпот, губы Гука касаются её уха. - У меня очень много планов с тобой на сегодня.
Уходит.

Джису стоит не двигаясь ещё несколько секунд, а потом открывает глаза. В голове каша, ноги ватные, язык прилип к небу, ладони вспотели и зудят. Из бредового состояния выходить совсем не хочется. Она плетётся к шкафу, вытягивает оттуда ту самую футболку Чона, которую нагло стащила после той ужасной ночи. Натягивает на себя, напрочь забывая про нижнее белье, про то, что нужно подсушить волосы феном, а потом выходит из спальни. Она идёт на кухню, ярко чувствуя тот самый парфюм в перемешку с естественным запахом Чона. Она неизлечима больна им. И не существует на земле лекарств, что спасут её, разве что смерть разорвёт эту связь, хотя не факт, Чонгук её везде найдёт, даже в Чистилище спустится, куда угодно, но придёт за ней.

Он передвигается от одного шкафчика к другому, доставая посуду. Джису впивается в его спину взглядом, прислонившись к косяку. Такого затяжного глюка у неё никогда не было. Белоснежная футболка подчеркивает ширину плеч, узкие голубые джинсы с драными коленями сидят на накачанных бёдрах Гука как вторая кожа, что что, а фигура у Чона всегда в хорошей форме, сложен, как греческий бог. Протянуть бы руку и дотронуться. Хочется и колется.

- Ты пялишься. - усмехается брюнет, разворачиваясь всем корпусом к девушке, держа в руках чашки для кофе. Черт бы побрал этот взгляд антрацитовых, что под самую кожу проникает, смешивается вместе с кровью, бежит по артериям, опьяняет и тянет к себе.

- Это мой бредовый сон, поэтому что хочу, то и делаю. - Джису дергает плечами вверх, подходит к Чонгуку и забирает чашки. Голос ровный, даже не дрожит, а вот внутри каменные стены рушатся, пыльной крошкой под ноги осыпаются. - Не эти, они неудобные. - она возвращается к шкафчику с посудой, встаёт на носочки, тянется к верхней полке, недостаёт. Гук подходит со спины, приближается, вжимается телом в Джису, повторяет её движения руками и достаёт те самые чашки, что хотела достать девушка. Он ставит их на столешницу, но руки не спешит убрать, Джису начинает тяжело дышать, ей жарко, а рядом с ним она сгорает в секунду. Один сигнальный костёр за другим вспыхивает, ярко-голубым пламенем охватывает, она в ловушке, а Чон спичку над последним костром держит. Гук обнимает кольцом, ещё ближе прижимая к себе хрупкое тело, ведёт губами по шее, тычется носом, как щеночек, дышит ей. Он сам шагает в пламя, тянет за собой, вместе горят, прижимаются к друг другу. Чон Чонгук сейчас сама нежность, от чего Джису готова потерять сознание, хочется чтобы время остановилось прямо сейчас. - Я бы стояла так вечность. - рвано выдыхает девушка, она больше не закрывает глаза, боится, что наваждение пропадёт. Гук бережно, будто Джису хрустальная, разворачивает её к себе лицом, обхватывает ладонями и целует в нос, трепетно и ласково. У брюнетки глаза на мокром месте, а в груди всхлипы застряли, дышать не дают. Может она умерла и в рай попала?

- Котёнок, что ты делаешь со мной?! - охрипшим и томным голосом тянет гласные Чонгук, опускает руки вниз, оглаживает плечи, ниже, обхватывает тонкую талию, легонько давит пальцами, подхватывает и сажает на столешницу. - Не могу больше притворяться, плевать, что буду гореть в Аду. И прощения у тебя мне не вымолить, но...я так тебя люблю, больше жизни. - Чон сглатывает ком в горле застрявший, он очень хочет рассказать про Хёнвона Джису, а потом забрать их, и свалить подальше от всех. Но. Очень много «но», которые мешают ему это сделать сейчас. - И я тебе не мерещусь, я правда...здесь, сейчас с тобой. - он смотрит антрацитовыми прямо в янтарные, мажет подушечкой пальца по нижнее губе Джису, та инстинктивно облизывает её. У Гука внутри вулкан взрывается, опаляет жаром, он притягивает Джису к себе и целует. Так тягуче, медленно, будто это их первый поцелуй, желанный, долгожданный. Они касаются губами, нежностью обмениваются, тонкие дорожки слез скатываются по лицу брюнетки, Чонгук чувствует солоноватый вкус. - Не плачь, пожалуйста, я не хочу видеть твои слёзы. Никогда, слышишь. - и снова полный нежности и ласки взгляд, ещё немного и она точно богу душу отдаст, потому что это просто невозможно, невозможно поверить в такого Чонгука. Следующий поцелуй будто воздух из неё вышибает, Гук прикусывает нижнюю губу, чуть оттягивает её, проводит влажным языком по зубам, проталкивается в рот, переплетаясь с языком Джису. Это чистое безумие, потому что они вдвоём сейчас в чёрную бездну падают, не думая о последствиях. Тихий стон вырывается из лёгких брюнетки, а Чонгук крепче сжимает ладони на молочных, оголенных бёдрах Джису, метки ставит. Снова.

- Я не могу поверить, понимаешь, не могу. - улыбка получается натянутой, озноб охватывает всё тело, но Гук прижимает к себе, окутывает теплотой, защищает её. Он выпускать её из своих объятий сейчас не хочет совсем.

- Какая же ты всё-таки у меня маленькая. - тихо шепчет Чон, целует в макушку влажных волос. «У меня» произносится машинально, на автомате, если подумать, то так оно всегда и было, неважно с кем была Джису, по-настоящему она принадлежала только ему, всецело.

- Не маленькая. - шмыгает носом, отлипает и смотрит огромными глазами. - И уже давно.

Гук отодвигается, но руки перемещает на талию, мажет взглядом по Джису, ему нравится, что на ней его футболка, довольная ухмылка растягивается на лице:

- Ты миленькая крошка, которая считает, что если у неё есть соблазнительное тело женщины, то она может сойти за взрослую. Нет. - нежный поцелуй прямо в нос. - Ты моя маленькая. - следующий поцелуй в губы, больше похож на быстрый и звонкий чмок. - Мой котёнок.

- Ты меня убьёшь? - спокойно спрашивает Джису, наконец, понимая, что всё происходящее это реальность. Чонгук мгновенно мрачнеет. Он злится, но не на неё, а на себя, потому что сам довел ситуацию до такого состояния. Джису не может и не хочет поверить ему. Звонок в дверь приводит обоих в чувства, Чон нехотя отлипает и идёт открывать курьеру. Джису спрыгивает со стола, подносит руки к лицу, если она сегодня умрет, то по крайней мере будет счастливой до последнего вздоха.

Во время еды они практически всё время молчат, не сводя с друг друга взглядов. Чонгук спрашивает про учёбу, хвалит Джису, что даже спустя год она смогла успешно восстановиться. Наверно, впервые за всю жизнь они просто разговаривают ни о чём: о погоде в Сан-Диего, о том, как здесь красиво в любое время года, о том, что океан нереально красивый и завораживает, о ресторанах и об уличной еде, что непременно нужно попробовать оба варианта.

- Почему сейчас? - Джису откладывает палочки в сторону, Чонгук пристально смотрит, он все время наблюдал, как она ест. Тема неприятная, но лучше сейчас всё решить, чем затягивать. - Что изменилось?

- Почему? - повторяет Гук, допивая кофе. - Я так захотел. - в принципе, ничего удивительного, это же Чон Чонгук, он всегда на шаг впереди, берет и делает то, что хочет. - Ничего не изменилось, если ты про мои чувства к тебе. - он тяжело вздыхает и поднимается на ноги, обходит стол, присаживается на соседний стул рядом с Джису, разворачивает к себе, удерживая руки на острых коленях брюнетки. - Котёнок, я не знаю как правильно признаваться, как правильно ухаживать, я не умею и не хочу...потому что это буду уже не я, понимаешь. Ты же полюбила меня именно таким...я монстр, которого можешь успокоить только ты, твоя любовь. Просто доверься мне, будь со мной, будь за меня.

- Я замужем, ты женат. - говорить об этом больно и неприятно. И если у них с Юнги отношения платонические, то про Гука и Мао хочется умолчать, а лучше задвинуть в самый дальний ящик, и не знать подробностей. А ещё горячие ладони Чонгука кожу плавят прикосновениями.

- Не проблема. Оформим развод. - спокойно произносит Гук, придвигает ближе, ножки стула противно скребут по паркету. - Разве наша война не закончилась?

- Знаешь, сколько раз я хотела умереть? - губы предательски дрожат, а в глазах снова скапливаются жгучие слёзы. - Тысячу раз, а может и больше. Но сейчас, сейчас я хочу забыть об этом. Забыть всё, что было, потому что жить прошлым нельзя.

- Ты должна доверять мне. - шепчет Чонгук, прислоняясь своим лбом о лоб Джису.

- Я доверяю. - шепчет в ответ девушка, прикладывая ладони к его лицу. Большой палец обводит небольшой шрамик, она помнит как он его получил, как сама обрабатывала ранку, как трепетно дула, приговаривая, что заживёт до свадьбы. Гук тогда подрался с кем-то в университете, вроде бы первый курс. И приехал именно к Джису, забрал из школы под восторженные вздохи одноклассниц.

Flashback

- Оппа, зачем ты подрался?! - непонимающе фыркает брюнетка, сидя напротив Чонгука. Она бережно прикладывает ватный диск с антисептиком, удерживая его подбородок другой рукой. - Разве нельзя всё решить цивилизованно? Например, поговорить, обсудить...

- Нет. - резко перебивает Чон, а глаза тёмными становятся, у него внутри всё закипает от такой близости с Джису, хочется прижаться к алым пухлым губам, что сейчас дуют на открытую ранку. - В большинстве случаев нужно применять силу, причём очень жестокую, давить на самое больное, ставить врага на колени сразу, не мешкая, иначе он сделает это первым.

- Ты же не убил, ну, того кто ударил тебя? - в янтарных глазах появляется страх, но девушка продолжает обрабатывать тонкий порез.

- Не в этот раз. - гордо хмыкает Чонгук, прекрасно понимая, что превосходство на его стороне, что смерть предателя всего лишь вопрос времени.

- Не понимаю, как можно так легко говорить об этом. - возмущается Джису, приклеивая пластырь. - Ты жестокий.

- Я не хочу, чтобы ты однажды смогла меня понять. Не хочу. - шипит сквозь зубы Гук, перехватывая руку брюнетки. - Как в школе дела? - Чон резко перепрыгивает на другую тему, он приехал к Джису не затем, чтобы обсуждать, что и как ему делать, а увидеть её, хотя он сам себе ставил запрет в этом вопросе. Ни под каким предлогом не видеться, а тут выпустил пар и первым делом к ней, чтобы прямо с первой минуты начать тонуть в янтарных озёрах. Сам запрещает, сам нарушает.

- Скукота. - Джису и сама не хочет больше говорить на неприятные темы, а про смерть тем более, у нее с «костлявой» слишком близкие отношения, та рано забрала её родителей. - Шиндон снова приставал. - выдыхает она и ловит колючий взгляд брата, поздно понимая, что ляпнула лишнего. - Но Мао его отшила, а ещё тобой припугнула.

- Я разберусь с ним. - яростно хрипит Чонгук, поднимаясь на ноги, нехотя расцепляет пальцы, выпуская тонкое запястье. Он расстёгивает верхнюю пуговицу на рубашке, потирает шею, прячет свою ревность/злость от Джису. - Мне пора. Спасибо.

- Не за что. - брюнетка растягивает на лице мягкую улыбку, подрывается за ним, чтобы проводить. - Но лучше больше не применяй силу.

Чонгук уходит молча, потому что такое обещание дать не может, он и в отношении Джису будет её применять, а чего уж говорить о простых смертных, тем не повезёт вдвойне.

***
Дженни соблюдает традиции и кодекс клана, навещает отца, даже мило улыбается мачехе. Ким Сонгун ужасно выглядит, врачи не дают надежд, но всё же обещают сделать всё возможное от них. Прогноз неутешительный. Тэхён не испытывает чего-то из области жалости, но и радости на лице нет. Какой никакой, а он его отец. Глава выходит на улицу и сразу закуривает, солнце нагло бьет по глазам, от чего светловолосый щурит глаза, пряча их под длинной челкой.

- Как твои дела? - к Тэхёну подходит Дженни, жадно втягивая сигаретный дым. Бросить было сложно, но всё же она смогла, а теперь еле держится, чтобы не закурить прямо сейчас. Но если раньше ей было насрать на реакцию брата, то сейчас ей важно то, что скажет Бэк, и он явно не погладит её по голове.

- Нормально. - кивая, отвечает Ким. - Рад видеть тебя. - он выдыхает сизый дым, задирая голову вверх. - Ты прекрасно выглядишь.

- Что не скажешь о тебе. - фыркает Дженни, замечая, что Тэхён действительно выглядит неважно. У Тэ необычная красота, неземная. У него глаза будто две вселенных, мягкие шелковистые волосы, пусть и выкрашены в светлый цвет пшеницы, острый подбородок и будто высеченные скулы, чуть припухлые губы, прямые длинные ресницы и медового оттенка кожа. Но то, что видит Дженни ни разу не похоже на её брата. Сильно исхудал, вещи висят мешком, под глазами залегли синяки, корни волос отросли неприлично, вместо здорового цвета кожи, что-то серое-желтое, неприятное. - Что с тобой?

Пусть Тэхён и поступил с ней гадко, предал, соврал, но он всё равно останется её близким человеком, родным братом. Она будет за него переживать. Всегда. Злиться, ненавидеть, шипеть на него, но продолжать переживать.

- Не всем везёт в любви. - Ким не пытается врать, не хочет. Он не ищет жалости и уж точно не надеется на поддержку. - Не думай об этом, бельчонок, я в порядке.

Дженни хочет сказать ему что-то, что-то важное, что непременно должен услышать Тэхён, но их прерывает мачеха, нагло нарушая пространство между ними.

- Сегодня мы больше не сможем его увидеть, поэтому всем лучше поехать домой. - и она откровенно намекает своим тоном, что Дженни видеть в особняке она не хочет. Собственно и сама девушка не горит желанием ехать туда, тем более, что они с мужем остановились в лучшем пентхаусе Plaza, который попросил подготовить для них Тэхён.

- Тэтэ, я позвоню тебе. - Дженни игнорирует слова мачехи, обнимает брата, нежно целует его в щеку, а потом в сопровождении охраны Бён идёт к своему автомобилю.

- Какая же она неблагодарная дрянь. - яростно шипит Ким Инха, провожая её взглядом. Тэхён вымученно закатывает глаза, ничего не отвечая матери. Он чертовски устал от этой внутренней войны в семье, он считал, что-то, что произошло с отцом хоть немного сблизит их, но нет, ничего не изменилось.

- Я не поеду с тобой. - быстро и сухо бросает он матери. - Я позвоню.

***

Мао не изменяет своему расписанию, ровно в двенадцать приезжает в салон красоты. Только вот сегодня причина иного рода, важная встреча. Под знаком секретно, очень секретно. Администратор провожает госпожу Чон в комнату для отдыха, где её уже ждут. Сюда охрана Чонгука не попадёт, у них строгий приказ ждать у главного входа, поэтому она расслабляется, когда девушка закрывает за собой дверь.

- У нас не так много времени, перейдём сразу к делу. - Мао грациозно опускается в кресло с высокой спинкой, запрокидывая ногу на ногу.

- Юнги сегодня ужинает в Fantasy, не думаю, что охраны будет много, так что убить его будет достаточно легко. - рыжеволосая девушка говорит с брюнеткой, не отрывая взгляда от своего айпада, что-то параллельно печатая в нем. - Наемники готовы, после того, как они уберут Мина, их добьют снайперы, в любом случае никто не выйдет из ресторана живым. Затраты и необходимые суммы я направила тебе сообщением, после удали его.

- Жаль, что Джису нет, убили бы сразу двух зайцев. - недовольно выдыхает Мао, постукивая идеальным маникюром по подлокотнику кресла.

- Убрать сейчас жену Мина нет возможности, потому что Чонгук рядом. - Юнги отрывает взгляд от айпада и врезается в недовольное лицо брюнетки. Да, такая самая Юнги Тэнно, сестра Дженни, сотрудничает с Мао.

Flashback

Мао терпеть не может выходить из собственной палаты, но чтобы получить «бонус» для скорейшей выписки нужно играть по местным правилам. Она заплетает свои густые тёмные волосы в небрежную косу, поправляет серую толстовку с кроличьими ушами на капюшоне, берет пачку сигарет, прячет в глубоком кармане. Если найдут, то одиночка ей обеспечена, а там холодно, сыро и маленькое окошко. Брр.

На улице греет весеннее солнышко, тёплый ветерок играет в невысокой траве, щекочет обнаженные лодыжки. Одна радость, в клинике можно ходить в своей собственной одежде. Мао давно хотела покрасоваться в любимых джинсовых шортах, а тут и погода, и повод хороший. Во втором случае очень важно привлечь внимание главврача, чтобы иметь особые условия и привилегии. Отец не скупился на комфорт, но всё же это «дурка», а не санаторный курорт. Брюнетка обходит небольшую группу девушек разного возраста, тут прям целый рассадник двинутых. Они что-то усердно вышивают, кружок для тех кто хочет покинуть этот мир быстрым способом, но общество утверждает, что так нельзя. Грех и тому подобное, нужно лечить. Мао старалась не ржать, когда сидела на первом приеме, она пыталась показаться больной, уязвлённой, побитой собачкой, но в душе откровенно посылала «старую жирную дуру» куда подальше, потому что все её «лечебные мантры» не помогут, не вытянут из Ада, который Мао специально создала для себя, и между прочим ей там очень хорошо, демоны под её дудку пляшут, все её капризы исполняют. Вот они то как раз исцелят, дыру в сердце подпитывают, не дают окончательно сдохнуть.

Мао минует группу и идёт к скамейкам в небольшой аллее, она обходит одну, вторую и упирается взглядом в третью. Точнее в рыжеволосую девушку, которая полулежит на деревянных дощечках, складывая бумажного голубя. «Жертва оригами.» - хмыкает про себя брюнетка, но почему-то приземляются рядом.

- Заставили или личное хобби? - интересуется она, тянет руку к стопке белых листов, вытягивает один. - Можно? - спрашивать как бы уже поздно, она уже взяла. Рыжеволосая молча кивает. Мао начинает складывать самолётик, но у неё ничего не получается.

- Если ты так хотела сдохнуть, зачем запивала таблетки водкой? - нарушает молчание незнакомка.

- Не так уж и хотела. - пожимает плечами, плюет на свой самолётик и бросает скомканный лист на асфальтированную дорожку. - Скорее хотела чтобы меня заметили, пожалели. - Рыжеволосая протягивает ей сложённого голубя, мягко улыбается, но за этой улыбкой столько боли, мало кто смог бы выдержать её. - У тебя здорово получается.

- Это меня успокаивает, - едва шепчет девушка, делая уже следующего пернатого. - Раз в неделю мне разрешают посидеть за компьютером, очень стареньком...знаешь, на нем можно только в карты играть, раскладывая пасьянс или рисовать в Paint, а это так бесит.

- Ты типа «сетевой гений»? - Мао изображает в руках игровой джойстик и девушка понимает, что та ничего не смыслит в этом.

- Типа того. - хмыкает и ей так хочется похвастаться своими навыками, но не может.

- Меня Мао зовут, приятно познакомиться. - брюнетка протягивает руку и незнакомка легонько сжимает её ладонь в ответ. - Если я достану тебе ноутбук, ты поможешь мне сбежать отсюда?

- Я помогу тебе поскорее выйти, причём очень легальным путём, без нарушений. - карие глаза рыжеволосой загораются азартом, она готова хоть в ад спуститься, лишь бы почувствовать единение с иллюзорным миром, от которого у неё дыхание перехватывает и сердце бьется бешено. Для неё «Виртуальная Матрица» - смысл жизни.

конец Flashback

- Пусть он немного поиграет с ней, как и всегда. - притворная улыбка режет малиновые губы, очень уродливо. - В итоге она сама наложит на себя руки, у неё никого не останется. Никого.

- Ты забыла про Дженни?! - темная бровь Юнги изгибается, а лицо зеркалит такую же притворную улыбку. - У них связь покрепче родственной, кровной.

- С ней решай сама, мне плевать на неё. - отмахивается Мао, меняя ноги. - Как Чимин, ничего не заподозрил?

- Он так влюблен...нет, с ним не будет проблем. - насмехается рыжеволосая, блокируя айпад. - Мне нужно ещё немного времени, чтобы взломать последний замочек. Тогда вся информация будет у тебя, а значит, и полная власть над Чонгуком.

- В том-то и дело, что мне не власть нужна. А его чернильное сердце. - протяжно стонет Мао, поднимаясь с кресла. - Не разочаруй меня, Ми.

- Мы же дали клятву друг другу. - полушёпотом произносит Юнги, обнимая на прощание подругу.

Мао выходит из салона, она едет домой. Юнги через запасной выход, у неё важная миссия, нужно отдохнуть, подготовиться. Осечек не должно быть, на кон поставлено слишком много.

***

Джису выходит из машины, прикрывая лицо рукой от солнца. Увидев яхту внушительных размеров, она и про солнечные очки забыла напрочь. HS считается самым дорогим судном в мире.

- Так вот про кого писали в Forbes. - брюнетка качает головой, переводя взгляд на Чонгука. - Ты тот самый богатый владелец из Юго-Восточной Азии, который решил остаться неизвестным. И откуда этот пунктик иметь всё самое дорогое?!

- Я пригнал её специально для тебя. - важным тоном произносит Чон, давая последние распоряжения охране. Он не хочет брать на борт лишних людей, даже обслуживающий персонал не понадобится. Яхту он будет вести сам, а ещё он приготовит ужин. Тем более, что его люди будут находиться рядом, создавая прочное кольцо вокруг, береговая охрана тоже в курсе, кто именно сегодня будет отдыхать в океане. - Мы должны поторопиться, если хотим увидеть кое-что интересное.

Джису удерживает тонкую лямку рюкзачка, она всё ещё никак не может отойти от шока. Неужели сказки могут оживать, вот прям так в реальности. Она рассчитывала на прогулку в парке или индивидуальный тур в какой-нибудь музей, тут в Сан-Диего их полно, но Чонгук выбрал вариант получше, да, что там, самый лучший и эксклюзивный. Провести целый день в открытом океане на личной яхте. И что-то ей подсказывало, что он позаботился о том, чтобы другие судна им не мешали. Когда они поднимаются на борт, Джису понимает, что они будут там только вдвоём, сердце ухает куда-то вниз, а глаза ищут охрану. Люди Мина стоят на берегу, Ким Чану, её личный телохранитель поднимает палец вверх, обещая, что он и его люди будут рядом. Брюнетка машет в ответ рукой, облегченно выдыхая. Чонгук замечает её взволнованный взгляд, который перемещается по палубе, изучая всё вокруг.

- Здесь две каюты, отдельная столовая выше. - он кивает наверх. - Не беспокойся.

«Две каюты» немного успокаивают, но тревога всё равно треплет нервишки. Хотел бы ей снова сделать больно, сделал бы это ещё с самого утра, в квартире, не спрашивая разрешения. Джису не хочет об этом думать, она падает на кожаный угловой диван, который расположен на открытой палубе, подбирает под себя ноги, а подбородок кладет на сложенные руки. Чонгук занимает место капитана, скользит пальцами по сенсорной панели, нажимает по очереди несколько кнопок, переключает рычаги, один, второй, третий, говорит с охраной по переговорной рации, а потом яхта медленно начинает отплывать от причала, набирая скорость.

***

Мин Юнги в курсе, что Дженни прилетела вместе с мужем в Корею. Старший Ким лежит в реанимации после инфаркта, его отец сказал, что тот выйдет оттуда только вперёд ногами, потому что показатели его здоровья ужасные, он лично разговаривал с доктором Ким Сонгуна.

Он несколько раз порывался написать Дженни сообщение, назначить встречу, но в последний момент останавливал себя. Что он скажет ей? И вообще, она не ответит, даже если он напишет тысячу сообщений. Всё было ясно в их последнюю встречу. Проторчав весь день в рабочем кабинете, Юнги решил, что сегодня вечером стоит отдохнуть, снять напряжение и немного повеселиться. Только вот с кем? У него и друзей то нет, а единственный близкий человек сейчас находится в Калифорнии. И если бы Юнги знал с кем, он бы точно не обрадовался.

Fantasy считается одним из лучших ресторанов в Сеуле, поэтому глава Мин долго не выбирает, едет сразу туда. Секретарь заранее забронировала ему столик, предупредив о предпочтении босса. Владельцу ресторана не нужно было повторять дважды, он прекрасно знал, кто посетит Fantasy этим вечером. Наверно, не стоит говорить о том, что весь персонал стоял по стойке смирно, а дышать разрешалось только по команде. Клиентов никто не выгонял, но всё же их предупредили, что скоро приедет важный клиент.

Юнги тяжело выдохнул, когда присел за столик, понимая, что основная часть людей, что находится в ресторане боится даже смотреть в его сторону. Это злит и бесит. Он что, не может нормально поужинать, лучше бы домой поехал, там Чона снова наготовила наверно, на целую роту. Длинноногая брюнетка по имени Сунми пыталась угодить во всем, контролируя все передвижения официантов. В любое другое время Юнги бы непременно оценил её, может быть даже предложил стать его любовницей, личико милое, ножки длинные и вообще, очень эффектная, услужливая. Но. Но тут в зал заходит Бён Дженни в сопровождении охраны. Восточная красавица двигается медленно, чуть придерживает подол длинной туники иссиня-черного цвета.

Другой менеджер ресторана провожает её в ту же зону, к слову только для viрклиентов, где сидит Юнги. Стоит ей подойти к столику с высокими мягкими креслами вокруг, их глаза встречаются. И старые раны снова начинают кровоточить. Бум. Что-то падает. Мин задевает официанта и тот не справляется с координацией, роняет поднос с посудой. Что начинается, боги, Сунми и второй менеджер прощаются с жизнью, бедный официант в слезах собирает осколки, понимая, что не просто уволен, ему не выйти отсюда живым.

А Дженни не сводит взгляда с Юна. Они словно одни сейчас в этом месте, больше никого вокруг нет. Брюнетка подходит к его столику, Мин тут же встаёт, приветственно кланяется, а Дженни протягивает к нему руку. Одно касание, уже жарко, будто вырубили все кондиционеры и печки включили на всю мощь.

Столько времени прошло, можно было подумать, что внутри всё перегорело, высохло, исчезло, забылось, но нет. Один лишь взгляд и чувства мгновенно оживают, распускаясь алыми бутонами на вроде как уже мертвой земле. Им и говорить ничего не нужно, всё по глазам можно прочитать, там любовь проснулась от долгого и затяжного сна, сияет яркими огнями, ослепляет в мгновение.

- Я люблю его. - с трудом произносит Дженни, когда официанты оставляют их наедине. - Он добр, ласков и делает всё, чтобы я была счастлива. - быть честной нужно не только перед собой, но и перед ним, кто занимает большую часть её сердца. Мин Юнги первый кто поселился там, он практически полноправный его владелец. - Но...

- Не стоит. - перебивает её Юн, бледная рука скользит по скатерти стола, осторожно дотрагивается до кончиков пальцев брюнетки. Дженни тяжело вздыхает, она прекрасно знает, что Кёнсу, верный пёс Бёна доложит о том, что к его жене прикоснулись, а это строго запрещено, может дойти и до того, что Юнги могут отрубить руку за это. Но она уладит эту проблему, а пока можно насладиться минутами, что так быстро могут пройти. - Я не поверил ни одному твоему слову тогда...актриса из тебя очень плохая. - уголки его губ тянутся вверх, а пальцы переплетаются.

- А я не могу поверить в то, что мы спокойно сидим за одним столом и даже ни разу не нагрубили друг другу, не поссорились. - иронично усмехается Дженни, прикусывая нижнюю губу. Хочется поцеловать, но нельзя. Запрет на губы Мин Юнги обведён кроваво-красным.

- Просто мы изменились. - мягким голосом тянет Юнги, не сводя взгляда чёрных глаз с губ Дженни. Ему то плевать на запреты, а ещё на смертную казнь и войну, что может разразиться, если он сейчас похитит её. - До сих пор помню твою тяжелую руку, я думал, что ты мне нос сломала.

- Но ты заслужил...

Очередь выстрелов прерывает их разговор, охрана реагирует молниеносно, но нападение происходит слишком неожиданно, основную часть людей Мина и Бёна тут же убивают. Наемники стреляют по всем, кто попадается на глаза, мертвые тела уродливо падают одно за другим. Кёнсу берет основную часть на себя, отстреливая тех, кто хоть на шаг приближается к vipzone, уйти незаметно не получится, до основного выхода слишком далеко, а если бежать на кухню то придётся подставляться под пули. Юнги падает на пол, утаскивая за собой Дженни, охранник Мина оказывается тут же рядом, опрокидывая стол. Глава прятаться не собирается, он заводит руку назад и достаёт свой Glock, стрелять из него непривычно по людям, потому что он только тренировался на нем. До ранен в плечо, но продолжает защищать свою госпожу.

- Нам нужно продержаться ещё немного, наши уже в пути. - тяжело выдыхает Кёнсу, прижимая руку с оружием к кровоточащей ране.

- Оставайся с ней, я прикрою. - шипит Юнги, передвигаясь очень осторожно.

- Нет. - тут же вскрикивает Дженни, крепче сжимая его локоть.

- Дженни. - злится Мин, он хотел бы по-другому назвать, но. - Кёнсу. - его взгляд упирается в темноволосого парня. Тот кивает ничего не говоря, он просто обязан спасти госпожу Бён, остальное неважно. Дженни сейчас для него в приоритете, как и для Мина.

У Юнги получается убрать двух наемников, но одно неосторожное движение вправо и он падает на пол, чувствуя, как что-то тёплое и липкое растекается по его груди.

- Прошу, пожалуйста, не умирай. - треснуто шепчет девушка, прижимая ладонь к ране, откуда хлещет густая багровая кровь. Дженни тут же бросилась к Юнги, не смотря на то, что Кёнсу удерживал её, но его раненая рука сыграла с ними дурную шутку, поэтому ему пришлось вставать в полный рост и палить без разбору, пока Дженни ползла к Мину. Вокруг свистят пули, разрезая густой пыльный воздух, темноволосая давится собственными слезами, смахивая их свободной рукой. Он неудобно лежит на её коленях, пытается запомнить её лицо, хочет протянуть пальцы, дотронуться до щеки, но сил нет, они его покидают. Острая боль сковала всю верхнюю часть тела, даже говорить не может, лишь рвано дышит ртом. - Ты просто не имеешь права, слышишь? Я не разрешаю тебе. - девушка проглатывает соленый комок из слюней и слез, нагибается и целует его в сухие приоткрытые губы. - Нам нельзя быть по отдельности, нельзя, понимаешь. Тогда мир разрушится, небо почернеет, всё живое будет проклято...ты сам так говорил, помнишь?! Мне жизни без тебя не нужно, я вместе с тобой сейчас умираю...если бросишь меня сейчас, я за тобой пойду. Куда ты, туда и я. Это неизбежно. В этой жизни, в другой. Мы всегда вместе должны быть.

Дженни сильнее давит на открытую рану, не разрывая с ним зрительного контакта, она не даст ему уйти, надо будет, свою жизнь отдаст, но он не умрет. Она раньше не понимала, как сильно она любит его, и возможно ли так сильно любить, а сейчас жмётся к нему, молится про себя всем богам, чтобы не забирали его, потому что без него её не станет.

***

Суён чувствует себя гадко, когда скачивает информацию, которую попросил Тэхён украсть с макбука Хосока. Она вертит в пальцах флешку, прикусывая щеку изнутри до железного вкуса. Разве могла она подумать о том, что однажды будет предавать брата. Лучше бы её тогда убили. Она медленно сползает с кресла вниз на мягкий ковёр оливкового цвета, Суён сама придумала дизайн кабинета Хосока. Светлые стены, в таких же оттенках деревянная мебель, панорамные окна выходят на поле для гольфа. А ещё она расписала стену черно-белыми силуэтами, гибкие фигуры танцевали под дождём. Когда-то Хосок занимался танцами, недолго правда, в силу своей занятости и должности, он бросил своё хобби уже через два года, сказав родителям, что у него просто напросто нет времени.

В последнее время брат всё чаще стал приезжать к ней, а ведь раньше он большую часть жил в своей отдельной квартире.

- Вот ты где. - звонкий голос Хосока заставил девушку вздрогнуть, рука тут же пропала в кармане джинсовых шорт. - Ты чего на полу лежишь? - он подходит к рабочему столу и нагибается над сестрой, присаживаясь на корточки.

- Размышляла над ремонтом. - жестикулирует Суён, а потом садится в позу по-турецки сложив ноги. - Чтобы ты хотел изменить?

Хосок зеркалит сестру, присаживаясь напротив:

- Мне понравится всё, что ты сделаешь. - он тянется к её лицу, заправляет выбившийся локон из косы за ухо. - Только стену не трогай, она мне нравится. - его карие глаза с грустью обводят танцующие силуэты. - Что там с моим портретом?

- Ещё немного потерпи, он будет готов. - улыбаться так сложно, но сложнее всего врать, потому что совсем не хочется. Мобильный Чона начинает трезвонить истерично, темноволосый хмурит брови, когда видит номер того, что звонит. Хороших новостей от Ким Сокджина ждать не стоит.

***

Тэхён вместе с Бэкхёном узнают от Намджуна, что на Дженни напали в ресторане, там же и Мин Юнги сейчас. Глава дома Дракона серьезно ранен, его отвезли в больницу в бессознательном состоянии. Если бы не вовремя подоспевший Ким Намджун, то хоронили бы обоих. Полиция оцепила весь район, хоть наемников убили, но могли быть и те, кто мог скрыться.

Больницу окружала не только охрана кланов, но к ним подключили и спецслужбы. Для общественности Мин успешный бизнесмен, как и его отец. Совет тоже был оповещён о сложившейся ситуации, это второе серьёзное покушение на Юнги, не оставалось больше сомнений, кто-то хочет его убрать с престола. Первыми под подозрение тут же попадают Ким Тэхён и Чон Чонгук.

Ким Сокджин нервно перебирает ногами, измеряя коридор реанимационного отделения, он хочет попасть к Юнги, если получится, потому что задницу Гука нужно спасать. Казнь, вот что ждёт того, кто посмел напасть на главу Мина. Весь Сеул стоит на ушах, журналисты, репортеры стеной стоят у главного входа в больницу; новостные порталы передают по федеральным каналам о случившемся, вспоминая кровавую свадьбу. О Дженни ни слова, потому что Намджун успел её спрятать в машине прежде, чем полиция приехала следом. Он прекрасно понимал, что от Совета не укроется вся правда, но ведь в Дженни тоже стреляли, вся охрана Бёна мертва, а его правая рука, До Кёнсу тоже в больнице, только в другой, он смог сам уехать, удостоверившись, что госпожа в полной безопасности.

***

Прошло больше трёх часов, Джису успела обойти всю яхту, каждый уголочек, переодеться, выбрав вторую каюту, поменьше, ту пафосную она оставила для Гука, всё-таки он владелец, значит, ему лучшее место. Чонгук лишь наблюдал за ней, не покидая свой пост. И о боги, он получил награду, Джису сама пришла к нему.

- Ещё долго? - она стоит в двух шагах от него, руки заведены назад, сцеплены в замок. Гук косит взгляд, осматривает. На брюнетке свободная футболка черного цвета, спереди заправлена в голубые джинсы с дырами, она босая, немного пальцы сгибает, держит равновесие, волосы собраны в высокий хвост, от ветра он развивается, бьет густыми прядями по спине.

- Нет. - отвечает Чон, облизывает губы, прикусывает, ему её обнять хочется, прижаться ближе, крепче. - Минут тридцать осталось.

- Разве ты не устал? - Джису переводит свой заинтересованный взгляд с водной глади на Чонгука, хмурит брови, от чего смешная складочка появляется.

- Я научу тебя, это совсем несложно. - отмахивается он, протягивая руку к ней. - Иди сюда. Иди, иди. - манит он, прижимая пальцы к ладони. - Котёнок, ну, не заставляй меня тебя уговаривать. Ты же хочешь, я знаю.

В этом то и вся проблема, что Гук её будто насквозь видит, перечитывает выученные страницы любимой книги, цитирует, закладки оставляет. Джису подходит к нему, встаёт у руля, спина тут же покрывается мурашками, стоит Чонгуку накрыть её руки своими. Он неприлично близко и дёргаться нельзя. Волнение нарастает, когда Чон чуть прижимает её пальцы, а потом опускается к её шее, опаляет горячим дыханием:

- Расслабься, тут силу применять не нужно. - Джису хочет отодвинуться, убежать, господи, спрыгнуть в океан и плыть до самого берега. - Тебе нужно просто следовать за мной. - Гук касается сухими губами хрящика уха, чуть прикусывает. Джису глубоко вдыхает, прикрывает глаза на несколько секунд, выдыхает, распахивает веки и с легкостью отдаётся ему. Чонгук ведёт. Он всегда вёл, просто Джису сопротивлялась, шла против волн, на камни и скалы падала, лишь бы не по течению. И как же легко на душе, будто другими глазами всё видит. - Умница. - лёгкий поцелуй в висок, от чего хочется кричать, радоваться и танцевать от счастья. - Послушная девочка, моя.

Когда до назначенного места остаётся совсем немного, Чонгук включает автопилот, загружая точные данные в бортовой компьютер, сенсорная панель мигает лампочками, а женский приятный голос оповещает о том, что скоро они приплывут к острову Санта-Роза. Холмистый остров тут же притягивает к себе взгляд Джису своими широкими белыми песчаными пляжами, выше в горах зеленеет сосновая роща.

- Как тебе, понравился сюрприз? - Чонгук неслышно подкрадывается к брюнетке, заставив её подпрыгнуть на месте.

- Это потрясающе, Гук~а. - на выдохе тянет она, всё ещё не в силах поверить в то, что видит. А Чон плавится на солнышке, как фисташковое мороженое от её нежного «Гук~а», она его так сто лет не называла.

- Обувайся, мы прогуляемся по острову. Нужно вернуться на яхту до захода солнца.

- Мы останемся тут с ночёвкой? - Джису сглатывает, тихонько высвобождаясь из его хватки. Семенит к светлому дивану из кожи, рядом стоят её Nike.

- Да, считай, что впервые пригласил тебя на свидание, на настоящее. - с каким-то детским восторгом произносит Чонгук, проверяя в рюкзаке необходимые вещи, что могут понадобиться им во время прогулки. - Поторопись, а то понесу тебя сам.

Джису улыбается в ладонь, не издавая звука. Она точно спит и это самый прекрасный сон, пусть только не заканчивается.

***

Дженни смотрит на своё отражение, лицо красное от слез, губы до сих пор дрожат от страха, стоит ей прикрыть глаза, та самая кровавая картина. Умирающий Юнги на её коленях. Она пытается отмыть руки, вся туника в алых пятнах, ноги не слушаются и подгибаются. Неужели она причина нападения? Что если Бэкхён хотел устранить его, но. Нет, это невозможно. Что-то другое, кто-то другой. Соображать сейчас рационально не получается, все мысли, как кисель.

- Блять. - выкрикивает Дженни, ударяя ладонями по раковине. За пределами ванной комнаты слышны мужские голоса, посторонний шум, звуки приближающихся шагов. Дверь открывается.

- Жизнь моя. - выдыхает Бэкхён, тут же притягивая к себе жену. - Я чуть с ума не сошёл. - он обнимает, гладит рукой по голове, целует и шепчет что-то неразборчиво на арабском. - Мы улетаем, сегодня же.

Дженни не знает что сказать, все мысли сейчас заняты Юнги. Она умоляет всех богов, чтобы он остался жить. Брюнетка сильнее прижимается к Бёну, выпуская наружу все чувства сквозь слезы. Она испугалась, но не за свою жизнь. Она испугалась по другой причине.

***

Прогулка до самого захода солнца выматывает и забирает все силы. Джису плюхается задницей на белоснежный песок, скидывая кроссовки. Пока они бродили по острову, Чонгук фотографировал почти каждый её шаг, ещё и позировать заставлял. Джису забыла обо всем, все беды, все проблемы куда-то исчезли. Только внутри что-то покалывало в районе сердца, будто она предаёт что-то, а точнее кого-то. Чувство тревоги забирается прямо под кожу, скребет острыми противными когтями, темная внутри беснуется, предупреждая, что Джису ещё одного предательства Чонгука не выдержит.

Сначала рядом с девушкой падает чёрный рюкзак, а потом Гук присаживается, легонько ударяя плечом. Они молчат несколько минут, наблюдая, как огненно-оранжевый шар разрисовывает небо своими рыжими лучами, палитра очень быстро меняется на малиново-бордовые разводы.

- Здесь хорошо. - выдыхает Джису, запуская руку в мягкий песок. - Тут нет никаких титулов, кодексов и смерти. - она поднимает сжатый кулак, медленно расслабляет пальцы, выпуская струйку белых песчинок. - Нет грязи и предательства, нет имён. Здесь мы свободные...от предрассудков и той жесткости, что преследует.

- Я просто хотел, чтобы ты перестала думать о том, что происходит, перестала переживать и хотя бы один день провела, как обычная девушка.

- У тебя получилось. - незаметно улыбается брюнетка. Куда пропала ненависть к этому человеку? Сердце и душа всё-таки сдались, поднимая белый флаг. Как бы она не противилась судьбе, Чон Чонгук занимает в жизни Джису важную роль: он разрушает её и только он может собрать все кусочки до единого.

- Нужно возвращаться на яхту, нас ждёт вкусный ужин. - Гук поднимается на ноги, стряхивает с джинс песок, протягивает раскрытую ладонь Джису. - И ты съешь всё, что я приготовлю.

- Можно подумать у меня был выбор. - бормочет себе под нос девушка, цепляясь за его руку. Чон тут же притягивает к себе, сжимает её вокруг талии, приподнимает, держа навесу.

Солнце окончательно садится, скрываясь где-то за океаном. Они остаются вдвоём среди темноты, лишь несколько прожекторов с яхты освещают пляж. Чонгук смотрит в янтарные глаза, в них нежность прячется, он приближает ближе лицо, целует сухими горячими губами. Джису упирается руками в его плечи, чувствует, как перекатываются мышцы. Она протяжно выдыхает прямо в губы Гука, от чего внизу паха всё в тугой узел стягивается, а зверь внутри цепи рвет когтями и зубами.

- Ещё немного и я перейду сразу к десерту. - хриплым голосом хмыкает он, разрывая поцелуй, а делать этого, ой как не хочется. Джису опускается вниз, чувствует под ногами горячий песок, он щекочет её ступни. Дыхание сбилось, кончики пальцев покалывает, она впервые ощущает такое рядом с Чонгуком, желание нарастает, тело будто магнитом притягивает. Она поднимает свои кроссовки, старается избежать столкновение взглядов, потому что.

У Джису нет намерений очаровать Чона, Боже упаси, но почему-то руки сами тянутся к лиловому платью на тонких бретельках. Оно весит на вешалке, как бы намекая, что «ты просто обязана надеть меня». Чонгук всё спланировал, даже её внешний вид. Она быстро принимает душ, сушит волосы, снова проклинает их, спешно расчесывает, оставляя распущенными, наносит лёгкий макияж, раз уж у них свидание, настоящее между прочим. Лёгкая ткань скользит по телу, а на щеках румянец, только не это, она же не будет смущаться его. Джису придерживает длинный подол платья, поднимаясь наверх. Чонгук уже накрыл стол, от ароматов и запахов желудок предательски сжимается, девушка чертыхается про себя, слишком открыта перед ним.

Чон снова выглядит как божество, когда только успевает всё. Бесит и восхищает одновременно. На нем чёрная рубашка, расстегнута на три пуговицы, рукава закатаны до локтей, на жилистых руках тёмные вены вырисовываются, черные джинсы с рваными коленями неприлично облегают на бёдрах, босые ступни окончательно сводят с ума. Джису сглатывает вязкий комок слюны, делает шаг за шагом, останавливается у стола.

- Оу, ты надела его. - антрацитовые тут же вспыхивают огнем вожделения и желания, больше Чонгук не прячет эти чувства. Он мужчина и он хочет Джису, сейчас его останавливает тот факт, что сначала она должна хорошенько поесть. Гук берет бутылку красного сухого, откупоривает его, разливает по бокалам. Одним лишь кивком приглашает Джису за стол, мол присаживайся, в ногах правды нет. Брюнетка садится напротив, тут же берет в руки вилку с ножом, от сочного стейка слюнки текут по уголкам губ.

Как бы они не скрывались от прошлого, оно всё равно даёт о себе знать. Вино делает своё дело, расслабляет Джису, она становится более смелой, хотя до сих пор всё ещё не может прямо смотреть в глаза Чонгука. С первым и вторым блюдом покончено, брюнетка отказывается от сладкого десерта, Гук тормозит, потому что Джису съела действительно всё, что он клал ей на тарелку. Они перемещаются на палубу, где широкий мягкий диван из светлой кожи. Появляется вторая бутылка красного сухого и огромное блюдо с клубникой.

- Он был похож на тебя. - на выдохе произносит Джису, Чонгук замирает. - Даже в этом случае я проиграла, потому что Хёнвон был твоей точной копией. - болезненная улыбка трогает клубничные губы. - Когда я узнала, что беременна от тебя...не было никаких сомнений, я хотела этого ребёнка. Молилась правда, чтобы была девочка, но...ах, это было предсказуемо. Всё чего я хотела, так это оградить его от нашего мира, мира в котором живём мы, в котором выросли мы. Наверно, я проклята...все кого я люблю, умирают. - Джису делает короткий глоток, сильнее сжимая ножку бокала. - Тебе тоже стоит держаться от меня подальше. Иначе...ты тоже умрешь.

- Не говори глупости, всё можно исправить. - Гук придвигается ближе, кладет руку за спину Джису, цепляясь пальцами за кожаную обивку дивана. Он ставит бокал на стол, медленно поворачивается и встречается с мокрым взглядом янтарных. Чонгук забирает бокал из её рук, ставит рядом со своим. - Всё это время я сознательно гнал подальше свои чувства, ставил барьеры, закрывался от тебя, делал больно...я не знаю, что такое любить, как правильно выразить, если бы не ты, то я бы не узнал этого. Я готов весь мир к твоим ногам бросить...только не отталкивай меня, прошу. - Гук обнимает брюнетку и утягивает в свои объятия, целует в макушку, прижимает сильнее к груди. Джису вжимается ладошками, чувствует, как сильно и быстро бьется его сердце, ей тепло и спокойно сейчас.

Мир вне этого острова не существует для них, время замедляется. Яркая луна рисует дорожку своим светом, тихий плеск волн убаюкивает, размеренное дыхание Чонгука укутывает мягким одеялом, греет. Джису закрывает глаза, причмокивает губами, ластится, как кошка, что-то мурлычет под нос; Гук смотрит на неё и мысленно благодарит за сына, за любовь, что до сих пор живёт в ней, несмотря на то, что он травил её все эти годы, за то, что все прощает. Он любуется и смотрит жадно, прилагает титанические усилия, чтобы не прикоснуться к глазам, пушистые ресницы подрагивают во сне, Джису морщит носик, облизывает губы; Чон скулит сквозь зубы, старается думать о чем-то постороннем, но какое тут.

Джису просыпается от холода, она открывает глаза и резко встаёт. Она лежит на постели, под одеялом. Одна. В её каюте. Чонгука рядом нет. Ей хватает всего пару секунд, чтобы понять, что она совершенно не хочет быть сейчас одна. Без него. Откидывает пуховое одеяло, спрыгивает с кровати и бежит. Бежит к нему, спотыкается о подол платья, дергает его вверх. Она так торопится, будто опаздывает на последний автобус, словно от этого её жизнь зависит. А ведь и правда, теперь она зависима от Чонгука, потому что воздух - это ты.

Чонгук стоит на палубе, допивает вино, в руке тлеет сигарета. Он отнёс Джису в каюту, когда она уснула. Теперь он хочет бережнее относиться, потому что понял, что дороже нет никого. И он всё сделает, чтобы уберечь её, оградить, свою жизнь отдаст, если нужно.

Сигарета топится в остатке вина, бокал приземляется на столик. Чон уже хочет пойти к себе в каюту, но на палубу выбегает Джису. У неё в глазах страх, руки тянутся к нему.

Не стоит говорить, что происходит дальше. За них всё делает земное притяжение. Один шаг и Чонгук ловит её, тут же целуя в губы. Он целует жадно, страстно, прикусывает, смакует, наслаждается. Джису отвечает с той же настойчивостью, обвивает руки вокруг его шеи, если бы не Чонгук, она бы уже упала, потому что стоять на носочках жутко неудобно.

Гук и сам не понимает, как он дошёл до каюты, будто этот отрезок времени вырвали из его памяти, он аккуратно кладёт Джису на кровать, тут же нависая, дышит часто, уговаривает себя быть нежным, а зверь внутри стены разбивает, клыками все препятствия уничтожает. Чон прижимается лбом ко лбу брюнетки, трется носом, не верит, что она сама пришла. К нему, сама, без принуждения.

- Ты - часть меня...я не могу функционировать, когда тебя нет рядом. - он приподнимается, вытягиваясь на руках, смотрит в самое сердце, в душу, а там у Джису мертвые бабочки оживают, бархатные крылья бьются в грудной клетке. Тонкие пальцы тянутся к его лицу, трепетно обводят подбородок, припухлые от поцелуев влажные губы, очерчивают нос, а потом опускаются на открытые ключицы. - Моя, моя, моя.

- Твоя...всегда, навсегда. - нежно шепчет, цепляет пуговицы на рубашке, одну за другой расстёгивает. Черный кусок ткани летит в сторону, Джису впивается взглядом в небольшой шрам на плече, тут же приподнимается и целует. - Прости. - выходит хрипло, голос дрожит.

- Глупая. - улыбается Чонгук, обхватив лицо руками и потянув на себя. - Я тебя больше не отпущу, чтобы не произошло, чтобы ты не сказала, дороги назад нет. Ты теперь Чон Джису и всегда ей была, похуй, если начнётся война, я на всё готов.

Его губы сами находят её, нежность будто испарилась, они вгрызаются в друг друга, словно изголодавшиеся звери, ведь так и есть на самом деле, они без любви умирали по чуть-чуть каждый день. Тонкая ткань платья расползается под несильным давлением Чона, лоскутами подкидываемая над головами, будто лиловые лепестки роз кружат вокруг. Он целует каждый сантиметр тела, ставит метки на лебединой шее, выводит длинную дорожку укусов-поцелуев на ключицах, опускается ниже, ведёт языком меж грудей, обхватывает затвердевшую бусинку алого соска, Джису давится стоном на выдохе, её пальцы цепляются за волосы Чонгука. Желание обоюдное, желание острое, желание обладать друг другом поглощает, они тонут в собственном мире.

Гук звякает бляшкой ремня, стягивает джинсы вместе с бельем, бережно разводит ноги Джису, выцеловывает внутреннюю сторону бёдра, вдыхая любимый аромат, ему башню сносит, зверь внутри последние цепи разгрызает, в стойку встаёт, готовится к прыжку, хочет вкусить любимое лакомство.

Чонгук целует в живот, обводит языком аккуратный пупок, выше, сил сдерживаться больше нет, у него голова кружится вместе с каютой, он задыхается от близости с Джису. Ему всегда будет мало, сколько бы он не испил её, жажда всё равно будет мучать. Разгоряченные губы прикусывают её острый подбородок, мягкое «ах» с приоткрытого рта, лучшая мелодия, лучшее успокоительное, Джису лучшая. Они снова сливаются в жадном поцелуе, переплетаясь языками. Чонгук отдаёт, Джису забирает.

- Котёнок, ты точно хочешь? - и вопрос не вопрос, а скорее утверждение, потому что Гук чувствует, как внизу всё горячо и влажно. Он дышит через раз, цепляет тонкие запястья, заводит их за голову Джису, целует в уголок припухших губ. «Да» срабатывает, как спусковой крючок для Чона. Колом стоящий член, мажет низ живота брюнетки предэякулятом; Гук прикусывает молочную кожу на шее и входит резко, останавливается, даёт несколько секунд передышки для Джису, а потом начинает ритмично двигаться, набирая скорость.

Если рай существует, то Чонгук точно попал на небеса, ему запредельно хорошо; внутри Джису горячо, тесно и охуенно нереально, крышесносно. Он выпускает руки брюнетки из собственных, возвышается над ней, любуется, как его котёнок дышит ртом, губы алые облизывает, ничего и никого нет прекраснее. Джису упирается ладонями в накаченную грудь Чона, впивается ноготками, чертит дорожки; Гук утробно рычит, подхватывает её за талию, приподнимает и сажает на свои бёдра, подбрасывает, новые укусы оставляет, поверх других. В каюте становится жарко, душно и невыносимо тесно; шелковые простыни намокли от пота, слюны и естественной смазки; подушки разбросаны по полу.

Разрядка уже близка, Чонгук чувствует, но кончать не хочется, хочется продлить наслаждение, но Джису действует на него как самый качественный афродизиак. Пальцы Чона сжимают хрупкие бёдра, на этом месте точно пунцовые розы расцветут; брюнетка обхватывает руками его шею, прижимается лицом к груди, целует его ключицы, кусает до крови; «бам», Гук толкается ещё раз и обильно кончает, продолжая двигаться в ней. Они дышат загнанно, не выпуская друг друга, будто сплелись воедино и навсегда, неразделимы. Джису обмякает, проводит ладонью по его груди, смазывает красные капельки крови, что выступили из ранок, которые она совсем недавно нарисовала на теле Чона; поднимает взгляд на него и тонет в антрацитовых, радужка затянулась черной поволокой, в них демоны танцуют, за собой Джису зовут, она послушно следует за ними.

Чонгук так и не выходит из неё, кладет на лопатки и нависает жадным зверем, только теперь этот зверь нежный и ласковый. Он снова целует шею, обводит языком бордовые засосы, причмокивает, зализывает. Джису чувствует, что её заполняет твёрдая плоть, Гук готов к новому прыжку; они вдвоём над пропастью балансируют, держатся друг за друга. Едва невесомый и сладкий поцелуй в губы, они слаще клубники, мягкие и податливые.

- Гук~а. - протяжно мурлычет брюнетка, она блуждает по его телу руками, не знает за что зацепиться, будто боится упустить что-то важное, потерять. Чону кажется, что он сходит с ума, что потерял рассудок, у него дрожь по всему телу от её «Гук~а», он всю жизнь готов слушать это, задыхаясь, теряя равновесие.

- Что...котёнок? - выходит рвано, голос охрип. Он скользит ревнующим взглядом, как он вообще, мог её отпустить, как позволил кому-то до неё дотрагиваться, он сам себя ненавидит, к самому себе ревнует до одури, до белых пятен перед глазами.

- Люблю тебя. - почти шёпотом, но даже если бы она одними губами произнесла, он бы понял, услышал; у них особая связь, на ментальном высшем уровне.

- Люблю тебя. - дышит жарко в губы, повторяет, отвечает. - Ты мой котёнок, слышишь?! - чтобы не сделать ей больно, он впивается пальцами в спинку кровати, бархатная чёрная обивка трещит под его нажимом, расползается рваными лохмотьями.
Моё.
Не отдам.
Убью.

Тигр срывается, обхватив жертву зубами за горло, цепенеет. Чонгук выдыхает, толкается вперёд, ловит сорванный стон Джису, она выгибается навстречу ему, как кошка ластится, на спине следы от ногтей вырисовывает, тоже метки оставляет. Гук опускает руку на тонкую талию, обхватывает и чуть приподнимает, продолжая двигаться, теперь уже медленно и размеренно. Как же ему хорошо внутри Джису; тепло, уютно и невыразимо сладко. Вечность бы наслаждался ей, впитывал, вкушал, терзал.

Чон чувствует, как тело девушки вытягивается, она запрокидывает ноги, теснее прижимается, дышит часто, кусает губы до кровавых трещинок, слизывает бусинки крови, его ведёт, ещё сильнее заводит от такой Джису. Янтарные глаза смотрят с любовью, что вмиг поглощает, завораживает, обволакивает. Он прижимается лбом к её лбу, ускоряя темп. Они кончают одновременно, поймав одну волну оргазма, которая накрывает с такой силой, будто из них жизнь вышибают; в груди застревает воздух, вязкая слюна не спасёт; они сливаются в поцелуе, проталкивая языки, переплетаются, смешиваются. Чонгук продолжает нависать, держит Джису за талию. Сбитое дыхание выравнивается, по его спине бегут крутые капли пота, скатываются по краям, щекотят. Брюнетка тихонько хихикает, ерзая под ним, «ох, блять, не делай так», хнычет/рычит Гук. Он падает рядом с ней, тут же притягивая к себе; Джису ложится на его грудь, длинные пальчики начинает выводить незамысловатые узоры; она жмётся к нему маленьким котёнком, целует разгоряченную влажную от пота кожу, чуть прикусывает её.

- Ты же понимаешь, что я эгоист...мне, блять, всегда будет тебя мало. - хрипло выдыхает он, целуя в макушку. Огромная ладонь скользит по плечу, вниз, дальше на талию, бедро, пальцы сжимают округлую попку, Джису взвизгивает, неготовая к такому повороту. - Возьму и съем тебя. - он поворачивается на бок, находит её губы, целует влажно, вязко, тягуче и чертовски возбуждающе. - Клац. - белоснежные зубы изображают звериный оскал. На этот раз Джису реагирует быстрее, беря на себя инициативу; она толкает в его грудь ладонью, садится сверху, обхватывает его лицо, облизывает опухшие от поцелуев губы Чона, прикусывает нижнюю, оттягивает, мажет кончиком языка по его зубам. - Сегодня мы спать не будем. - в антрацитовых снова загорается желание, оно и не потухало, просто дыхание перехватило.

- Неа. - расслаблено кивает в ответ брюнетка, снова вовлекая в жадный поцелуй. Чонгук обхватывает тонкую талию руками, приподнимает, подминает под себя, доминирует, Джису не сопротивляется. Кажется они будут любить пока силы окончательно не иссякнут, им жутко мало друг друга.

Гук приподнимается на колени, сползает с кровати, тянет за собой Джису, подбрасывает, укладывает на плечо. Лёгкий шлепок по заднице рассекает в каюте сгустившийся воздух. Девушка смеётся сквозь стон, чем ещё больше заводит Чонгука, пока он идёт до ванной комнаты, успевает оставить поцелуи-укусы на молочной половинке, шлепая ещё раз.

- Точно съем. - рычит гортанно, облизывая алые губы.

- Приятного аппетита. - подыгрывает ему Джису, а потом отвечает ему таким же шлепком по его накаченному заду. Девушка заливается смехом, если бы она знала, что им будет так хорошо вдвоём, что секс - это не только мучение и боль, она бы ещё раньше отдалась ему.

- Всё, доигралась. - срывается Чонгук, а стеклянная кабинка тонет в пошлых фразах-вдохах и рваных стонах.

***

Чонгук просыпается от дрожащего телефона где-то над ухом, вибрация бесит до такой степени, что первым делом он хочет разбить телефон об стену. Но следом приходит осознание, что он не один. Больше не один.

Джису лежит рядом с ним, свернувшись калачиком, ладошки под щекой, такие теперь родные пухлые губы сладко причмокивают, пушистый веер ресниц слегка подрагивает, хочется притянуть и обнять, а потом зацеловать. Чонгук и сам не знал, что внутри него столько трепета и нежности.

Смартфон снова противно жужжит, Чон нехотя берет его, мало ли, может Мао звонит. О, Боги, он почти сутки не видел Хёнвона, соскучился до смерти. Но на дисплее имя Чон Хосока, его правой руки и преданного друга. Гук осторожно, без лишних движений сползает с кровати, в несколько шагов преодолевает расстояние до двери, выходит абсолютно голым.

Он проводит пальцем по дисплею, не даёт и слова сказать Хосу:

- Очень сильно надеюсь, что у тебя действительно важная информация. - грудным, озлобленным голосом выдаёт Чонгук, подцепив из пачки сигарету. - Иначе. - щелкает зажигалкой, затягивается. - Я тебя кастрирую.

- На Мин Юнги снова напали. - Хосок говорит спокойно, но Гук слышит нотки нервозности. - Он сейчас на операционном столе, врачи борются за его жизнь. И я тебе так скажу, кажется, он сложит свои перепончатые крылышки раньше положенного срока.

- Кто? - Чон выпускает сизый дым, поднимая голову вверх.

- Не знаю. - психует Хосок, он тоже курит, слышно такие же выдохи. - Но на этом сюрпризы не заканчиваются, я бы предположил, что это вшивая псина Ким, но в ресторане была его сестра.

- Очень интересно. - Чонгук упирается свободной рукой о перила, сильнее сжимая фильтр тлеющей сигареты. - И, конечно, первый в списке нападающих я.

- Волка не исключают, Дженни могла случайно оказаться там. Сокджин в панике, он в больнице...контролирует ситуацию. Тебе нужно срочно возвращаться.

- Понял. - произносит Гук, затягиваясь в последний раз. - Ебучая разница во времени...сука, у нас пять утра, значит, у вас девять вечера. - он пытается сосредоточиться. - Постараюсь вылететь в ближайшие шесть часов, держи меня в курсе.

- Чонгук. - выдыхает Хосок, сжимая меж губ сигарету. - Будь осторожен, когда я не рядом, я переживаю за тебя.

- Знаю. - кивает глава, прекрасно понимая о чем говорит его друг. - Ты тоже.

Чонгук одновременно и рад, но в тоже время обеспокоен. Не знать врага в лицо опасно, их надо ещё ближе держать к себе. Ещё в первое нападение Гук осознал, что цель именно Мин Юнги, Джису шла как бы бонусом. Ким Тэхён точно не стал бы палить по ней, он хоть и урод конченый, но «сладость» ему слишком дорога, Чонгук прекрасно знает об этом. Бён Бэкхён, но ведь рядом была Дженни, его жена. Или же он решил убрать двух зайцев сразу.

Неведение бесило до скрежета в зубах. Чон набирает номер Мао, бегло извиняется, что позвонил в такую рань, девушка говорит, что всё равно Хёнвон проснулся, потому что захотел кушать. Гук задаёт ещё несколько вопросов про сына, а под сердцем ноет, он его обнять хочет, поцеловать каждый крохотный пальчик.

- Мао, вы вылетаете раньше запланированного времени, основная часть охраны полетит вместе с вами. И ещё, не стоит ехать домой. Я дам Тану распоряжение, чтобы вы с Хёнвоном пожили пока в моей квартире. Можешь занять мою спальню, заказать и купить всё, что нужно тигрёнку. Никуда без охраны не выходить. Всё поняла?

- Да, господин Чон. Не переживайте, со мной малыш Хёнвон~и в полной безопасности.

***

Мао в курсе всех событий, и её такой расклад не устраивает. Она набирает номер Юнги, сжимает корпус телефона до скрипа:

- Ты облажалась, понимаешь?! - остервенело орет она в трубку. Рыжеволосая чуть отодвигает телефон он уха, ждёт когда та успокоится. - Я за что плачу такие огромные деньги?!

- Успокойся, он не жилец. - ровным голосом выдыхает Юнги, она подходит к панорамному окну, смотрит вниз. - Там была Дженни и её охрана, чертов До Кёнсу, слишком хорош.

- Делай что хочешь, но Юнги не должен очнуться...иначе...ты знаешь на что я способна. - ядовито шипит Мао, со всего размаху скидывая с комода всё, что стоит на нем. Рыжеволосая сбрасывает звонок, прижимается лбом к холодному стеклу. Она ошиблась и эта глупая ошибка может стоить жизни родного человека. Злость внутри нарастает, закипает, хочется рвать и метать. Тяжёлая дверь в подвальное помещение противно скрипит, она спускается по железной лестнице, щелкает переключатель. Яркий свет бьет по глазам, бледная тень полусидит на грязном вонючем матрасе, руки скованы наручниками, приподняты.

- Почему твоя сестра вечно всё портит, сука. - девушка бьет ногой прямо в живот блондинки, настоящая Юнги давится воздухом, она ещё от прошлой порки не отошла, а тут новую порцию в глотку суют. Она начинает судорожно кашлять, сплёвывая сгустки крови, даже вытереть лицо не может от кровавой жижи, сил нет. - Не смей терять сознание. Подыхать ещё рано. - рыжеволосая приподнимает её подбородок, выжимает из себя подобие улыбки. - Ах, Чимин такой нежный, такой ммм...разгоряченный, страстный. Мужчины, им важна лишь дырка между ног, остальное они и не замечают. - противный смех режет слух, ударяется об стены. Это даже больнее, чем удары в живот, Юнги скулит, прижимается к стене, дергается. Она потеряла счёт времени, сколько она здесь, и вообще, где она? Внутри и снаружи всё болит, она не чувствует конечности, потому что те избиты до такой степени, что каждое движение - это острая боль. Она отключается только на какое-то время, когда Мина вводит ей какое-то лекарство, скорее всего что-то из наркотических препаратов. У ней одно желание - умереть быстро, без мучений, но в тоже время хочется выдержать, вытерпеть, остаться жить, ведь есть ради кого. Только бы сил хватило, а их ой, как мало осталось. Очень мало. Юнги вздыхает и тонет в темноте, падая и падая в черноту собственного ада. Лишь бы очнуться после.

***

Чонгук возвращается в каюту. У него кожа холодная и пахнёт табаком. Он так же осторожно опускается на кровать, как и поднимался; Джису лежит в той же позе, милый спящий котёнок, а ведь несколько часов назад шипела и царапала его, как самая настоящая тигрица. Шершавые подушечки пальцев дотрагиваются до темных шелковых прядей, убирают их с лица, девушка морщит носик, облизывая сухие искусанные губы. Черные ресницы подрагивают, Джису вытягивает руки, следом тело делает тоже самое, ей богу, котёнок, не зря Чонгук так её зовёт. Она открывает глаза и тут же врезается во взгляд Гука, он на неё голодным зверем смотрит, антрацитовые жадно скользят по обнаженному телу. Брюнетка начинает отползать назад, почти падает на пол, Чон вовремя успевает схватить её за талию и притянуть к себе.

- Ты куда? - жаркое дыхание обжигает, от Гука пахнет утренним ветром, солёным океаном и горькими сигаретами. Джису сглатывает, инстинктивно облизывая губы, прикусывает нижнюю. - Не делай этого, прошу.

- Ты холодный. - брюнетка ближе прижимается, пытается обнять, но Чонгук не даёт ей такой возможности, ещё сильнее сжимая в объятиях.

- Это поправимо. - он прикусывает хрящик уха, облизывает, а потом голодным зверем нападает на её губы, проталкивая горячий язык в раскрытый рот Джису. Член тут же реагирует, упирается стояком в живот девушки, пачкает его естественной смазкой, которая скользит по красной головке. - А ведь я хотел сначала позавтракать, а потом... - он не договаривает снова целует, вязко, жгуче и развязано. Блять, да, куда больше то?!

- Если моё утро будет начинаться так всегда, то я...согласна. - сонным голосом тянет Джису, пропадая в собственном стоне. Пальцы Чонгука опустились на её грудь и сильно сжимают розовый сосок, у брюнетки всё внутри перевернулось, подпрыгнуло куда-то к горлу.

- Какая ты красивая, какая ты нереальная...боже, я схожу с ума. - гортанно рычит Гук, он давит на её бёдра, разводит коленом, наслаждается её раскрасневшимся личиком. Смущенная Джису такая хорошенькая, сладенькая, аж дыхание перехватило.

- Хочу тебя. - мурлычет брюнетка, снова прикусывая нижнюю губу. Это на минуточку, запрещённый приём. - Гук~а, возьми меня, пожалуйста.

- Блять, котёнок. - хрипит Чон, нависая сверху. Он точно ебанулся, свихнулся, скатился с катушек, сошёл с ума, потерял рассудок и лишился здравого смысла. Можно перечислять долго этот бесконечный список, но ясно одно.

Он любит и не отдаст. Он желает и заберёт. Он убьет и воскресит. Он отравит и вылечит. Он и в другой жизни найдёт её. Они обречены друг на друге, обручены и неразделимы.