Хёнвон.
Жить нужно настоящим, то что происходит сейчас. Прошлое. Оно не изменится, не станет лучше или хуже, оно уже случилось со всеми вытекающими. Будущее. Вычислить что же ждёт очень сложно, практически невозможно. Если постоянно думать об этом, можно свихнуться, поехать крышей, сойти с ума.
Джису прекрасно понимает, что если она будет держаться Юнги, то светлое будущее ей непременно обеспечено. Вот только она не хотела закапывать его личное счастье, как бы оправдывая себя, что так будет лучше для всех. Для кого всех? Только для неё, для её ребёнка. Для ребёнка Чонгука. Мин действительно беспокоится, не притворяется только на публике, изображая любящего мужа. Он кажется полностью погрузился в роль будущего отца, задавая слишком много вопросов. На самом деле ему так легче не думать о ней, мысли отвлекают от ноющей боли в груди. Хотел бы он видеть Дженни беременной, так же окружать её теплом, заботой и нескончаемой любовью.
За день до их отлёта в Марокко, Юнги ещё несколько раз обдумал, стоит ли им лететь на эту свадьбу. Джису убедила, что нужно, он будет жалеть. Первым рейсом полетела охрана Мин, не то, чтобы он не доверял Бёну, тут следует отметить, не доверял, чтобы проведать обстановку и обеспечить должную посадку. Пяти часов хватило для проверки, чтобы Юнги спокойно выдохнул, поднимаясь на борт личного самолёта.
Аэропорт Рабата встречал со всеми почестями и привилегиями, будто родня королевской семьи прилетела. Ну, в принципе Бэкхён мог смело относить себя к ней, ведь король Марокко считал его практически своим сыном, потому что Бён может и был мафиози, но несмотря на это, вносил огромную лепту в развитие страны.
Черные мерседесы остановились у высокой лестницы дворца. Мужчины в чёрных костюмах тут же, как муравьи забегали туда сюда, охрана делала свою работу. Прислуга свою. Бён Бэкхён будто принц из восточной сказки в своём наряде и с этой чёрной подводкой, рядом стоит темноволосый угрюмый До Кёнсу, его правая рука. Дженни нет, это тут же сказывается на лице Джису, она ведь думала, что увидит её сейчас.
Вежливое и тёплое приветствие, соблюдение всех формальностей, взаимные пожелания и дальше прислуга в сопровождении охраны Мин ведёт Юнги и Джису в их отдельные покои. Было бы грубо, если бы она спросила где Дженни, здесь, как бы по умолчанию, женщина должна быть кроткой и тихой. Но вопрос буквально зудел под кожей, заставляя Джису нервно водить ногтями по внутренней стороне ладони. Успокаивало только одно, что их разделяет несколько стен, она почти рядом.
***
Два дня назад
Южная Корея
Сеул
У Юнги не было желания встречаться с Чонгуком, он мог бы отказать во встрече, но Чон оказался очень настойчивым, пообещав устроить перестрелку прямо у здания «MinCompanyGroup». И Мин ни разу не испугался, ему просто всё это надоело.
Чтобы не привлекать лишнего внимания они поехали в Paradise, как говорится совместить неприятное с приятным. Vipzona тут же была подготовлена для боссов, включая в себя дорогие крепкие напитки и на закуску пышногрудая с осиной талией темноволосая стриптизерша. Девушка в мизерном бикини флуоресцентного оранжевого цвета плавно скользила по пилону, забрасывая ноги всё выше и выше. Она так усердно старалась, боясь сделать что-то не так, от чего мелкие бусинки пота проступили на спине, медленно скатываясь к пояснице. Юнги снял с себя пиджак, бросив куда-то в сторону, расслабил узел галстука и щёлкнул зажигалкой. Витиеватый белый дым тонкими струйками поднимается вверх, алые губы Мина плотно держат фильтр сигареты.
- Я слушаю тебя. - расслабленно выдохнул он, обращая внимание на Чонгука. Тот тоже был на стадии вселенского похуизма, делая маленькие глотки виски.
- Ты полетишь на свадьбу этого крысеныша Бёна? - Гук прекрасно знал ответ, но решил уточнить, вдруг планы самого главного босса поменялись.
- Полечу. Этого хочет Джису. - спокойно отвечает Юнги, стараясь скрыть свой жгучий интерес.
- Не делай этого. - Чонгук допивает янтарную жидкость и ставит бокал на низкий стеклянный столик, наливает ещё на два пальца, и делает ещё один глоток. - У меня специальный подарок для Бекхёна, Джису будет небезопасно там находиться.
- Чем он тебе так мешает? - Юнги выгибает темную бровь, переводит взгляд на стриптизершу, боится выдать себя, что слишком заинтересован этой ситуацией. - Насколько я знаю, Бён находится под крылом дома Ким. Это связано с Тэхеном? Старые счёты? - он задаёт идиотские вопросы, хотя на самом деле обо всем осведомлён в мельчайших подробностях.
- Я лично прикончил отца Бёна, когда мне не было ещё и двенадцати. - гордо хмыкает Чонгук, облизывая губы. - И честно говоря, я бы наплевал на него, если бы мои птички не принесли мне вести, что он хочет отомстить. Похоже у него нет мозгов, если он решился на это. И их союз с Тэхеном не поможет ему.
- Хочешь, чтобы Джису ещё больше возненавидела тебя? Там же Дженни будет, её близкая подруга. Она ей очень дорога.
- Что если я этого и добиваюсь? - язвит Чонгук, чуть наклонившись в сторону Юнги. - Мне похуй на эту японочку. Моя главная цель - Бён Бэкхён. А если я ещё и Ким Тэхёна грохну, то сделаю огромное одолжение всем. Тебе в том числе. Он всё ещё никак не успокоится, он хочет себе Джису.
- А ты нет?
- Мы оба понимаем, что если она захочет, сама придёт ко мне. И ни ты, ни кто-то другой её не удержит.
Юнги от такой наглости толстой коркой льда покрывается, застывает. И ведь этот гаденыш прав, он на несколько ступеней ниже, но всё равно превосходит его.
- Не делай этого на свадьбе. И это не просьба. - Мин откидываются на спинку кожаного дивана, расправляет руки по обе стороны. - После можешь хоть всю Северную Африку уничтожить. - врать ещё не разучился, так искусно получается, прям претендент на Oscar.
- Зачем тебе это? - удивляется Чонгук, отзеркалив его позу.
- Затем, что я не такой мудак, как ты. - рычит Юнги сквозь зубы. - Джису ждёт ребёнка, смерть Дженни может навредить им обоим.
- Беспокойный папочка, как мило. - саркастично фыркает Гук, переводя взгляд антрацитовых глаз на стриптизершу. Он сейчас так бесится от ревности, вот-вот заклинит и он пулю в лоб пустит Юнги.
- Посмотрим, как ты запоёшь, когда твоя Мао залетит. - хмыкает Мин в ответ.
- В моих планах нет общих детей с семьёй Ким, она не настолько хороша. - ерошится Чонгук, ему вся эта тема неприятна. Она его раздражает и заводит в секунду. - И брак чисто формальный, чтобы укрепить позиции.
- Какие откровения, пустить слезу? - издевается Юнги, растягиваясь в подобии улыбки. Чонгук поджимает губы, ему бы следовало послать его подальше, но не может. Хотя нет, ещё как может, просто не хочет.
***
Марокко
Рабат
Дворец Бён Бэкхёна
- Как ты попал сюда? - Дженни не верит своим глазам, несколько раз моргает, роняет книгу, та больно бьет корешком по правой ноге. Она морщится, прикусывая кончик языка. Он реальный, настоящий, а не во сне снится. Дыхание тут же сбивается, а сердце бьется раненой пташкой об рёбра, хочет вырваться наружу.
- Я могу открыть любые двери. - любимый знакомый голос остро режет по барабанным перепонкам. Мин Юнги в спальне Ким Дженни в нескольких шагах, это что сон? Если это так, то просыпаться совсем не хочется.
- Тебе нельзя здесь находиться...моему мужу не понравится, это измена. Меня могут казнить. - заикаясь на каждом слове тараторит Дженни, а внутри взрываются уснувшие вулканы. Ей физически больно на него смотреть, дышать одним воздухом сложно. Она скользит по Юнги взглядом, цепляется за каждую любимую черточку, тонет в его чёрных глазах, хочет руку протянуть, дотронуться и убедиться, что всё это не сон. Только нельзя. На самом деле можно, просто она так не хочет, не сейчас, когда она вроде бы уже сдалась. И Бэкхёна предавать не хочется, он не заслужил.
- Дженни, я могу забрать тебя...прямо сейчас. Ты хочешь этого? - Мин делает несколько шагов вперёд, между ними расстояние в вытянутую руку. Внутри Юнги сигнальные костры загораются, о беде его предупреждают, но он ничего и слышать не хочет, перед ним его мечта, его желанная и любимая. Он на риск пойдёт, душу дьяволу продаст, своё сердце и жизнь в её руки вложит.
- Нет. - искусная ложь сама срывается с её дрожащих губ. - Уходи. - как же больно, как больно, будто из неё всю жизнь сейчас вырезают, оставляя пустоту внутри.
- Если он тебе чем-то угрожает, то не бойся...я сильнее. - Юнги сглатывает и подходит ближе, он чувствует аромат персиков и горького кофе, странное сочетание, но такое правильное для Дженни. Такая хрупкая, не изменилась. Он не знал, что можно так любить кого-то, терять контроль над собой, забывать дышать во время.
- Джису беременна от тебя. - брюнетка не двигается, словно вросла в пол ногами. - Всё это неправильно. Уходи. - она кусает щеку изнутри, чувствует железный вкус. «Не уходи!» - умоляет молча, просит глазами понять её.
- Дженни, ты всё не так поняла, я не могу тебе сейчас объяснить. - хмурится Мин, тянет руку и легонько сжимает её запястье, опускается ниже, пальцы переплетаются. Боль внутри вспыхивает от маленькой искры, огненной лавой течёт вместо крови, сжигает изнутри. - Ты боишься, я понимаю тебя, потому что сам боюсь, очень. - они сейчас вместе горят в одном костре, их чувства в пепел превращаются.
- Мин Юнги. - сухим и отстранённым тоном произносит Дженни, выдергивая свою руку из его, делать это совершенно не хочется. - Или ты сам покинешь мои покои, или мне придётся позвать охрану. Ещё раз повторяю, моему мужу не понравится, что посторонний мужчина находится с его женой наедине. Это харам. - её слова добивают и без того раненого Юнги, она видит это, понимает, мысленно просит прощение.
- Посторонний мужчина...посторонний. - язвительно повторяет за ней Мин, отступая. - А я был готов всю свою власть ради тебя отдать, жизнь...жизнь тоже. Будь счастлива...с ним.
Он выходит из спальни, а через пару секунд влетает ошарашенная Самира. Служанка смотрит на госпожу, беззвучно открывает рот, как выброшенная рыба на берег. Дженни прикусывает губы, падает на колени и начинает плакать. Если при жизни можно душевно умереть, то она только что попрощалась со своим здравым рассудком и реальностью. Она морально умирает, заходится в горьком плаче, цепляется за Самиру:
- Помоги, пожалуйста, помоги. Больно, очень больно.
Служанка прижимает её к себе, как маленького ребёнка, нежно гладит по голове, напевает колыбельную. Дженни знает, что так необходимо, что она должна так поступить, потому что так правильно. А боль, боль пройдёт, она со временем на нет сойдёт, сотрется, исчезнет. Бекхён любит её, он поможет забыть, он заполнил собой всю пустоту.
Может быть.
***
Сад
Дворец Бёна
Джису прогуливается по саду, жадно дыша, дорога немного утомила её. Они прилетели в Марокко вчера вечером и она до сих пор не видела Дженни. Здесь свои законы и традиции, которые нарушать никак нельзя. Правда следуют им не все, кое-кто наплевал на них. Юнги решил воспользоваться тем, что Бёна нет во дворце, он попробует проникнуть к ней в спальню и поговорить.
Джису нервничает, переживает, понимая, что риск очень велик, но разве Дженни не стоит этого? Тёплый ветер скользит по шёлковой ткани длинного платья, вышитые золотыми нитями полы развиваются от каждого шага и движения девушки. Она похожа на сказочное создание в этом небесно-голубом наряде, длинные тёмные локоны касаются поясницы. Джису подходит к кустарникам с алыми розами, прикасается подушечками пальцев к бархатным лепесткам. Дышится здесь свободно, потому что охрана не идёт за ней по пятам. Никто в здравом, да, и не в здравом уме не нападет на Мин Джису, все прекрасно знают кто она и чья жена.
- Тут красиво. - за спиной стоит Тэхён, он нереален в этих темно-зелёных шароварах и удлиненной тунике. - Но ты прекраснее всего.
- Ты преследуешь меня? - Джису поворачивается к нему и вежливо улыбается. Вокруг очень много ушей, сплетни слишком быстро могут разлететься, не успеешь и глазом моргнуть. - Насколько я знаю, сад достаточно огромный, чтобы мы больше не встретились.
- Будешь избегать меня? - Тэхён накрывает своей рукой руку Джису, поглаживая её тыльную сторону. Аромат кокоса тут же забивается в ноздри, Ким глубже вдыхает и прикрывает глаза на пару секунд. - Я совсем не рад, что ты так пахнешь...неужели, Юнги смог проникнуть в твоё сердце?! - они как ярко-красочный кадр из диснеевского фильма про любовь принца и принцессы, только вот счастливого хеппиэнда не будет, у них всё сложно как в драме Оливье Ассаияса.
- Юнги мой муж, он уважает меня...
- Но не любит, иначе зачем он сейчас пытается уговорить мою сестру сбежать с ним. - перебивает её Тэхён, подходя ближе. - Я уважаю его смелый поступок, но что будет с тобой? О тебе он подумал, твой муж?
- Тебя это не касается, пусти. - полушёпотом хрипит Джису, пытаясь вырваться. - Он по крайней мере, хочет вернуть любимую, а я...со мной всё будет хорошо.
- Юнги даже не представляет, что будет дальше, если он увезёт Дженни...разразится такая война, в которой я не буду участвовать. И не потому что не могу, просто не хочу. Их убьют, казнят по местным законам. А тебя, тебя ждёт невесёлое будущее.
- Ты жесток.
- Я однажды предупреждал тебя, что я ещё хуже, чем Чон Чонгук.
- Тэхён, неужели ты готов на всё, лишь бы я была твоей?
- А на что ты готова ради ребёнка?
В ореховых глазах нет больше тёплой нежности, там чёрная похоть плещется, соревнуясь в силе с животным желанием. От прикосновений Кима тянет жестокостью, а от властного голоса хочется исчезнуть с лица земли, испариться. Джису понимает, что нет правых, нет виноватых. Просто звезды больше им не светят ярко, их дороги разошлись, каждый по своей идёт. И каждый из них прав, потому что борется за своё.
- Мы могли бы быть хорошими друзьями...но теперь я не хочу. - высвобождая, наконец, руку из тэхеновых оков. Джису сжимает губы в тонкую полоску, пытается удержать слезы в глазах, только не сейчас. Почему вся любовь, что окружает её такая нездоровая, она убивающая и сносит всё на своём пути, выжигает дотла, даже пепла не остаётся после.
Ким провожает взглядом Джису, хмурится, грудную клетку злоба наполняет, его выворачивает наизнанку, он бесится от того, как она предана Юнги. Пальцы сжимаются вокруг алого бутона, острые шипы на стебле впиваются в кожу, кровавые дорожки стекают по запястью. Он любит её, желает всем сердцем, только о ней и думает.
- Как жаль сладость, что тебе будет больно...но именно я спасу тебя, именно я. - хрипит Ким Тэхён, расцепив руку.
несколько дней назад
Сеул
Пентхаус Тэхёна на самом последнем этаже отеля Plaza, он пропитан запахом грязного секса и коктейлем из крепкого алкоголя вперемешку с наркотиками. Тэхёну ничего не помогает, он исчезает день за днём, превращается в невидимку. Он не расстроился, что Чонгук раскрыл его людей, что так успешно работали под прикрытием. И он даже подозревает откуда Чон узнал, но ему похуй. У Кима в голове навязчивая идея, она красным мигает, электронной строкой бежит. Ким Джису. Ким Джису. Ким Джису.
Он не принимает тот факт, что она жена Мина. И не хочет думать о том, что она ждёт от него ребёнка. Всё не важно, абсолютно всё.
Тэхён падает в кресло и закрывает глаза, перед ним чистый, невинный ангел. Джису все его мысли занимает, душой завладела, проникла в самое сердце, поселилась там навечно.
- Почему сразу нельзя было сказать о том, что хочешь пригласить меня в такое прекрасное место...зачем нужно было угрожать?
- А ты бы согласилась добровольно?
- Не в этой жизни.
- Никогда не угрожай, что убьешь ради меня кого-то. Колец у меня больше нет, а я не хочу быть испачканной в чьёй-то крови.
Воспоминания накрывают тёплой волной, вызывают мурашки на теле. Тэхён улыбается уголками губ, он хочет прикоснуться к ней, почувствовать её нежность кожи, вдохнуть её аромат, заобнимать и зацеловать до сумашествия. Джису единственная причина по которой он ещё жив. Ким со злостью сжимает подлокотники кресла, впиваясь ногтями в мягкую кожу обшивки. Стук в дверь отвлекает, Тэхён поворачивает голову и слушает внимательно охранника. Сам Чон Чонгук приехал к нему.
«Он определенно что-то хочет.» - делает вывод Ким, подходя к барной стойке. Вместо виски он открывает бутылку Rose, берет тонкую ножку бокала и возвращается в кресло, закинув ногу на ногу. Чонгук тоже на градусах, это видно по его озорным зрачкам.
- Если пойдет красный снег, я буду знать по какой причине он выпал. - развязно ухмыляется Тэхён, не делая и движения, чтобы поприветствовать Гука. Тот игнорирует его реплику и подходит к бару, берет бутылку коллекционного коньяка и бокал. - Определенно хороший выбор.
- Хочу заключить с тобой сделку. В устной форме. - спокойно произносит Чон, присаживаясь в кресло напротив.
- И кто ещё в курсе...нашей сделки? - Тэхён изгибает бровь, он не верит в честность Чонгука. Он будет полным дураком, если доверится ему.
- Ты и я. - пузатый бокал наполняется темной жидкостью. - Я убираю Бёна, ты мне не мешаешь.
Ким начинает истерично смеяться, давясь воздухом. Чего ещё он мог ожидать от этого наглого мальчишки. Охрана Тэхёна влетает тут же, но он делает знак рукой, что всё в порядке, его люди тут же выходят.
- Не смешная шутка. - цокает языком Тэ, пригубив немного игристого.
- Разве ты не хочешь вернуть сестру обратно? - Чонгук думает, что бьет по больному. И он почти оказывается прав, если бы не одно «но».
- Думаешь, я не могу её вернуть? - ухмыляется Ким, цепляясь взглядом за Чона. Оба уверенно играют, пытаясь скрыть свои истинные чувства. - После свадьбы дом Бён присоединится ко мне, я не так глуп, как ты.
Слова Тэхёна острым лезвием режут по Чонгуку, он знает на какие ошибки обратить внимание. Только Тигр Волка не боится, вообще ни разу.
- Я планирую забрать всё у Мин Юнги, если хочешь забирай Джису. - совершенно спокойно выдыхает Гук, не разрывая зрительного контакта.
- Ты считаешь меня идиотом? - взрывается Тэхён, кидая бокал в стену.
- Успокойся, щеночек. Если бы я считал тебя идиотом, мы бы сейчас не разговаривали с тобой. Джису больше не нужна мне. Знаешь, раньше я думал, что это круто...обладать ей, быть единственным. А сейчас...сейчас нет, она мне не нужна.
- Я тебе не верю.
- И не надо. Просто не мешай мне убить Бэкхёна, однажды я сам привезу тебе Джису, в знак благодарности. Я всегда держу своё слово, тебе ли не знать.
- Ты хоть понимаешь, что будет, если ты обманешь меня? Я обрушу на тебя весь Ближний Восток и Северную Африку, а когда марокканский правитель узнает, кто убил его любимчика, он не просто казнит тебя, он будет убивать тебя очень медленно. И Ким Сокджин не спасёт, никто не спасёт.
- Я не боюсь смерти. - Чонгук поднимается с кресла, ставит бутылку коньяка на барную стойку. - Всё что мне нужно...это власть, я с детства шёл к этому. И ничто не остановит меня. Не забывай, что за мной тоже Восточная, Южная и половина Центральной Азии.
- Я не буду вмешиваться, но мне придётся сделать вид, что я защищаю Бёна и сестру.
- Значит по рукам.
***
Сеул
Дом Чон Суён
- Суён, малышка, открой, я знаю, что ты там. И ты меня слышишь. - Хосок стоит прижавшись ухом к двери, тихонько стучит пальцами по гладкой поверхности. - Это для твоей же безопасности, тебе нельзя в Марокко. Сокджин тупица, если этого не понимает.
Проходит минута, может чуть больше, прежде чем Суён открывает ему и впускает в свою спальню. Она отходит к окну, шмыгает носом и не хочет поворачиваться к брату. Она злиться на него, очень сильно.
- Родная, ты же знаешь, что я люблю тебя больше жизни. - Хосок подходит и обнимает со спины, кладет подбородок на её плечико. - Обещаю, что мы обязательно поедем куда-нибудь вместе...возьмём даже этого павлина, если ты захочешь, только не злись на меня, прошу.
Брюнетка тяжело вздыхает, разворачивается и смотрит своими тепло-карими глазами на брата. Не может она долго на него сердиться, не получается. Чон Хосок самый главный человек в её жизни, без него она не сможет жить, не справится. Но всё же.
- Хосок~а, я знаю, что ты переживаешь. И очень это ценю, но я полечу с Сокджином. И ты не сможешь мне помешать.
- Чисто теоретически...могу. - щелкает языком темноволосый. - И когда ты успела так повзрослеть?!
- Глупый, какой же ты глупый. - ярко улыбается, прикладывает руки к его щекам, чертит узоры подушечками больших пальцев. - Я всегда буду твоей младшей сестрой, даже когда мне исполнится пятьдесят.
***
Дворец Бёна
Джису задерживает дыхание, потирает вспотевшей ладонью своё запястье, хмурится. Она идёт по длинному коридору, рядом два охранника клана Мин и слуги Бёна. Пока мужская половина собралась в главном зале дворца, девушки могут спокойно встретиться. Все посторонние остаются за дверью. Джису входит в просторное помещение, напоминающее гостиную с дорогой мягкой мебелью, причудливым камином, тяжелыми шторами на высоких окнах, несколько ширм из светлого дерева стоят у стеклянных дверей, ведущих на балкон. Смуглая девушка с черными, как ночь глазами улыбается Джису и делает поклон:
- Госпожа Ким ждет вас, проходите. - она указывает рукой на балкон, выпрямляясь.
- Спасибо. - ответно улыбается Джису, быстро перебирает ногами, торопится, сил терпеть больше нет, она хочет обнять Дженни, почувствовать её.
Широкий балкон словно ещё одна комната: сверху натянут плотный тент, он защитит от жаркого солнца или проливного дождя, огромные глиняные горшки с зелёными пальмами и лимонными деревьями, с левой стороны устроен уютный уголок для отдыха с мягкими коврами, множеством разноцветных подушек, на низком деревянном столике стоят тарелки с угощениями, несколько кувшинов, посередине возвышается чёрный кальян, его чаша исписана золотом, в прямом смысле этого слова.
Дженни стоит справа, на ней жемчужного цвета туника с длинными рукавами фонариками, кофейного цвета шаровары и сандалии с золотыми ремешками; волосы уложены крупными волнами, на затылке несколько невидимок скрепляют заплетенные тонкие косички, у неё яркий восточный макияж из золотисто-рыжих оттенков, глаза жирно подведены сурьмой; крупные серьги из жёлтого золота звенят мелкими лепестками от лёгкого дуновения ветра, на шее такое же ожерелье, она плотно закрывает острые ключицы, а на тонких запястьях несколько браслетов.
Они смотрят друг на друга несколько секунд, а потом бросаются на встречу, крепко сжимают в объятиях, теряются в словах, не сдерживают слезы, что льются из глаз.
- Боже, ты...ты...живая. - заикается Дженни, отстраняется и смотрит на Джису. - Тэхён сказал, что на тебя напали...я не знала об этом, Бэкхён не говорил. Боже, прости. - снова обнимает и целует в висок.
- И ты прости, что всё так, прости. - шепчет в ответ Джису, гладит руками по спине, успокаивает. - Ты такая красивая, как восточная принцесса.
Они говорят несколько часов взахлеб, Самира и ещё несколько служанок обслуживают их, принося новые блюда с закусками. Дженни беспокоится за здоровье подруги и они перемещаются в комнату, чтобы её не продуло или наоборот не напекло. Она всё время держит руку на её животе, но к болезненной теме всё никак не подберет слов.
- Ты счастлива? - спрашивает Джису, переплетая их пальцы. Они стали другими за эти месяцы, изменились внешне, внутренне, но их дружба неизменна, она всё так же сильна, всё так же очень много значит для них.
- Если скажу да, поверишь?! - слабо улыбается Дженни, смотря на подругу. - Когда я ехала сюда с Бэкхеном, то думала, что моя жизнь закончилась, остановилась, осталась там в Сеуле, рядом с тобой, рядом с... - она прикусывает кончик языка, имени не нужно произносить, Джису и без неё догадывается. - Но теперь я понимаю, что ошибалась. Бэк долго приближался, осторожничал. Честно говоря, я думала, что он меня просто трахнет и я ему наскучу через несколько дней, но нет. Он до сих пор кроме целомудренного поцелуя ничего не позволяет, говорит, что только после свадьбы. Хотя по местным обычаям она у нас уже была, то что будет происходить завтра...чисто корейская, вроде как для меня. Он перестроил несколько комнат, чтобы я не скучала по привычной обстановке, нанял для меня шеф-повара корейца, позволяет выбирать любые занятия, а тут знаешь ли, женщинам мало чего разрешено. Я тут действительно чувствую себя дома, правда. Он даёт мне столько внимания и любви, сколько я не получала за всю свою жизнь.
- А как же Юнги? - Джису не хочет ходить вокруг и около, они никогда так и не делали, всегда прямо шли напролом. - Неужели твои чувства прошли?
- Нет, не прошли, их совсем немного осталось. - врать нет никакого смысла, Джису её по глазам читает. Это по телефону можно обмануть, но не сейчас, когда так близко к друг другу. - Он был у меня. Это рисковано, если Бэк узнает, то будет скандал. Тут всё иначе, другие законы.
- Знаю, поэтому и переживала. За вас обоих. - выдыхает Джису, крепче сжимает её руку.
- Я хочу, чтобы ты знала, что со мной всё хорошо и я счастлива. Тут моё место.
- Дженни, я не могу сейчас рассказать, не здесь. - Джису опускает глаза на свой живот, даёт ей знак, чтобы подруга поняла. - Просто...
- Родная, ты ничего не должна мне рассказывать или объяснять, слышишь. - брюнетка перебивает её. - Юнги очень хороший, он...он сможет защитить тебя, вашего ребёнка. Возможно со временем вы сможете даже полюбить друг друга. Я рада, что ни Тэхён, ни Чонгук не смогли тебя заполучить, они бы сломали тебя.
Джису закусывает нижнюю губу, размышляет, а нужна ли на самом деле «та самая правда» Дженни? Ведь она счастлива, не притворяется, Джису видит это своими глазами. Может у неё и осталась горстка чувств к Юнги, и стоит ли она тех жертв, что готовы сложить перед ними.
- Ты должна с ним поговорить, не делайте глупостей. Не нужно, я этого не хочу.
- Я очень тебя люблю, очень сильно. - Джису подаётся вперёд, обнимает.
- Ты уже знаешь, кто будет? - спрашивает Дженни, осторожно обнимая в ответ.
- Знаю. - взгляд Джису тут же становится хмурым, мутным. Когда доктор Сон позвал её на узи, то несколько раз переспросил, уверена ли она, что хочет знать заранее пол ребёнка.
- И что-то мне подсказывает, что это будет твоя точная копия. - выдыхает Дженни, отстраняясь. Она прекрасно помнит, что происходит с мальчиками-наследниками, а в данном случае ещё и наследником самого главного босса мафии. - Юнги?
- Ещё нет, я боюсь. - шелестит хрипотцой брюнетка, запуская руку в распущенные волосы. - Я не хочу своему ребёнку такое будущее, не хочу.
- Знаешь, Джису. - Дженни перехватывает обе её руки, ловит её пустой взгляд. - Ты для меня пример силы и терпения, выдержки. Я никогда не встречала более мужественного человека, который даже после самых кровавых ночей просыпается и смотрит своим страхам в глаза. Боль тоже надо уметь проживать...и ты её проживаешь. Помнишь, Чона всегда говорила нам, что даже после самой долгой затяжной темной ночи восходит яркое солнце, а после сильного ливня появляется радуга, переливаясь красками на небе.
- У тебя взошло солнце или радуга появилась? - Джису вяло расплывается в подобии улыбки на лице. Она шла, чтобы успокоить Дженни, чтобы вразумить её, помочь сбежать вместе с ними, только всё с точностью наоборот происходит.
- Лучше, у меня теперь вечная весна на душе. - отвечает Дженни и сияет карамельными глазами, а в них действительно цветы распускаются.
***
Дженни замечает пустой взгляд Намджуна, его она видит впервые за эти дни, хотя знает, что он прилетел вместе с Тэхеном.
Джун похож на тень, он не живой и не мертвый. Будто призрак. Раньше она могла его одной репликой вывести из себя, пусть он этого и не показывал, но Дженни знала об этом, по его до боли знакомому выражению лица вычисляла в раз. Он слабо улыбался уголками глаз, а на щеках появлялись милые ямочки. Он не бесился, он радовался, что она замечает его, пусть и в своей извращённой манере.
Внутри все сжалось, ей жаль, правда, жаль. Она и раньше догадывалась о его чувствах, а теперь открыто видит, что зря она так с ним, очень зря. Намджун ни разу не заслужил, ведь он хорошо относился, заботился, да что там, он до сих пор присматривает за ней, она знает о тех «людях-невидимках», что находятся всегда рядом, на крайний случай.
Стены просторного и светлого зала нещадно давят, а высокий потолок вот-вот обрушится. И поделом, заслужила. Дженни опускает взгляд, прикусывает щеку. Чувствует тёплую руку на своём запястье, Бэкхён ведёт подушечкой большого пальца по коже.
- Всё хорошо? - спрашивает он, мягким голосом будто вакуумом окутывает.
- Да. - откровенно врет, надеясь, что он не заметит. Бён всё прекрасно замечает, но решает что сейчас не самое уместное время выяснять.
Они пересекаются, когда Дженни выводит Арэса на прогулку. Намджун подходит ближе, забирает поводья, тихонько стучит по жилистой шее скакуна.
- Красавец. - голос будто не его.
- Да. - согласно кивает брюнетка, пытается рассмотреть Кима. Он не изменился внешне, всё так же холоден и спокоен, но что-то не так, вроде бы глаза стали грустнее, печальнее. - Спасибо.
И оба понимают, что в этом «спасибо» кроется намного больше, чем есть на самом деле. Дженни, может быть, и делала вид, что терпеть его не могла, бесила без причины, но в глубине души всегда благодарила его. Намджун был для неё ангелом-хранителем, который беспрекословно закрывал глаза на все грехи подопечной, потому что любил. И в нем уже умерла надежда, что однажды Дженни ответит взаимностью, не ответит. Не в этой жизни, в следующей тоже. Безответная любовь может быть очень даже жесткой, но не в случае Кима. Тут всё понятно без слов, пояснений и умных изречений. Он бы всё равно не смог дать то, что заслуживает Дженни. Конечно, больно и противно внутри от осознания того, что он никогда не почувствует её тёплые губы на своих, что никогда не зароется лицом на её груди. Но он всё равно будет где-то рядом, поблизости. Охранять, будет беспокоиться до тех пор пока сам живёт на этом свете. Этого никто не сможет отнять у него, никто.
***
Сокджин не отрывает взгляда, смотрит как Суён просто светится изнутри. Она весь перелёт держала его за руку, прижималась щекой к плечу. Кажется весь мир сузился до размеров Суён. Важна только её улыбка, её глаза сияют каким-то нереальным восторгом. Она только и успевает печатать на телефоне, и протягивать его Джину.
Тут так красиво.
А мы покатаемся на верблюдах?
Хочу попробовать с тобой местные сладости.
Этих «хочу» так много, что хочется плакать от счастья. Сокджину вдруг стало наплевать, что скажет отец, одобрит ли он их отношения. Он даже готов свой пост оставить, эта работа ужасно достала его, ему жить хочется. Он и на свадьбу Бэкхёна с Дженни прилетел с одной лишь целью, остановить бесконечную войну. Если Бён не будет лезть под Чона, тот возможно потеряет интерес. Ему хочется верить, что Чонгук не так ужасен, просто ему одиноко.
Монстрами не рождаются, ими становятся.
Ким искренне верит, что Гук может измениться, хотя верить в это глупо, но разве запрещено.
Мин Юнги со своей женой прилетели раньше, Ким Тэхён и родители тоже. Остальная часть гостей всё ещё прибывала. Первым делом Сокджин решил навестить Тэхёна, его об этом попросил Ким-старший, так как сынок прибывал не в самой лучшей форме.
- Что происходит?
- Джин~и, успокойся. Посмотри, морщинки на лице появились. - издевательски протяжно тянет Тэхён, он лежит на широкой кровати, пропадая под разноцветными подушками. У него взгляд с поволокой, губы алые, искусаны до кровавых ранок, кончики ушей покраснели и глаза, глаза дикие, в них бесы танцы у костра устроили.
- Ты, блять, под кайфом что ли?! - выходит из себя Сокджин, хватает его за лодыжку и тянет на себя. - Так ты решил явиться на свадьбу к сестре?
- Почему всех так заботит моя сестра, если меня она совсем не заботит. - смех у Тэхёна звонкий, от него виски начинают пульсировать. Он отпихивает руку Джина, поднимается на ноги, еле держится на них. - Наверно, Хосока тоже не заботит его сестренка, раз он разрешил с тобой сюда приехать...в общей могиле сгинем, хотя тебя-то Чонгук не тронет.
- Что ты несёшь?! О чем ты? - старший разворачивает Тэхёна к себе лицом, сжимает в тисках его плечи.
- Какой ты грубый, хён. - цокает светловолосый, пытается сбросить руки, но Сокджин не даёт ему это сделать. - А ты позвони Чонгуку, спроси у него. Он тебе в подробностях и красках всё расскажет.
Ким отшвыривает младшего на кровать, толку от него сейчас никакого. Он набирает номер Чона, но тот отключён.
- Блять, блять. - шипит сквозь зубы. Чимин, ему нужен Чимин, но тот тоже вне зоны доступа. Хочется выть и рвать на себе волосы. Как его это всё достало. Нужно найти Юнги, может он объяснит, что происходит.
***
Flashback
San Diego
State University
- Ты точно ненормальная. - давится булькающим смехом Джису, наблюдая за скоростными движениями подруги. Дженни сосредоточенно орудует руками, перевязывая замудренный узел на тонком канате. - Мы же не в школе, к чему всё это?! Линда может говорить что угодно про меня.
- Это ты так считаешь, я же человек импульсивный, явно имеющий проблемы с гневом. - брюнетка прикусывает кончик языка, упирает руки в бока, квадратно улыбается, а потом спрыгивает со стула. - Представляю, как она будет рада такому сюрпризу. А теперь идём, нам нужно выбраться раньше, чем кто-то войдёт. Не то, чтобы я боюсь быть разоблаченной, просто хочу быть наблюдателем, когда она будет визжать от бешенства, как раненый опоссум.
- Дженни, мы же на втором этаже. - истеричный смех тут же испаряется, а на взволнованном лице Джису появляется вполне нормальный вопрос в данной ситуации:"Ты же шутишь? Мы не будем прыгать?».
- Спокойно, не падай в обморок, принцесса. С тобой супер-Ким-Дженни, она знает, что делать. - девушка перехватывает тонкое запястье подруги и тянет к двери в самом конце лекционного зала. Джису знает, что находится за ней, небольшая комнатушка с множеством ненужного и старого хлама, вроде бывшая лабораторная комната, но после того, как построили новый корпус, она стала ненужной, поэтому сюда тащили всё, что выбрасывать жалко. Внутри душно, пыль стоит столбом, мелкие крупинки поднимаются в воздухе, танцуют в причудливом танце, нос тут же реагирует и хочется несколько раз чихнуть, прям от всей души, громко, с эхом, так чтобы слюни во все стороны. Но как только Джису видит открытое окно, желание расставаться с собственными слюнями пропадает, она глотает щекочущий спазм, вжимается плечом в Дженни, смотрит снова умоляюще.
- Я не смогу. - выходит как-то по-детски, едва ли слышно.
- Там пожарная лестница, мы не будем прыгать. - брюнетка хотела на самом деле съязвить, пошутить над подругой, но увидев самый настоящий страх в её янтарных глазах, резко передумала. И вообще, они должны об этом поговорить, какого хрена она не знает о такой фобии Джису. - Я полезу первая, буду тебя страховать снизу. Ничего не бойся, я рядом.
- Хорошо. - судорожно выдыхает девушка, она боится, не хочет, но почему-то слепо верит Дженни, ведь та никогда не подводила, всегда была рядом, чтобы не происходило.
- Умница. - Дженни целует её в лоб, нежно, будто клеймо спокойствия оставляет, запечатывает страх в её глазах, точно колдует.
Дженни из коридора уже слышит одуревший крик Линды, губы растягиваются в довольной ухмылке, она будто только что прочувствовала слуховой оргазм, если такой вообще существует, но это всё тонкости, потому что Дженни сейчас его непременно получила. Как только они с Джису входят в аудиторию, почти все замолкают: кто-то до этого шептался, а кто-то откровенно ржал.
- Я же тебе сейчас все твои чертовы космы выдеру. - шипит Линда, её глаза красные от бешенства. - Корейская шлюха.
Конечно, прямых улик у девушки нет, но она точно знает кто это сделал. Линду эта парочка дико бесила, потому что тут она королева, все должны пресмыкаться и бояться её. И если честно, то Джису откровенно её игнорировала, а вот Дженни не могла допустить, чтобы какая-то жопастая каланча с силиконовыми шарами распускала про них слухи.
- Я наполовину японка. - хмыкает саркастично Дженни, театрально приподнимает чёрные брови, скользит по огромной растяжке над доской, где в нелепой позе, ещё и полностью обнаженная, с резиновым членом во рту красуется Линда. - И я бы поспорила ещё, кто из нас тут шлюха.
- Тебе не жить, сучка. - взрывается платиновая блондинка, но её удерживают её подружки-шестёрки.
- Нашла чем пугать. - снова хмыкает Дженни, берет Джису за руку и тянет к их обычному месту, где они сидят. Очень хорошо, что многие лекции у них общие, потому что Джису непременно нужно будет защищать, в отличии от Дженни, она не может ответить грубой силой на грубую силу, она будет пытаться всё решить устно, но с такими, как Линда нельзя всё решить спокойно, только на её языке.
Учеба закончилась раньше обычного времени, Дженни и Джису спокойно шли на парковку, где обычно их забирали машины с водителями. О том, что произошло утром они уже и забыть забыли, потому что было чем занять свои головы, так как на носу важные тесты, которые Дженни очень боялась провалить, ведь в отличии от Джису, она не блистала умом.
- Не боишься, что Тэхён узнает? - спросила Джису у подруги, когда та присела на бетонный бордюр, доставая пачку Marlboro. Она даже думать не хотела о том, что с ней сделает Чонгук, если та выкурит хотя бы пол сигареты.
- Похуй. У меня стресс. - отмахивается брюнетка, блаженно затягиваясь.
- Блин, только не это. - тяжело вздыхает Джису, прикладывая ладонь ко лбу. Огромная толпа надвигается прямо на них, а во главе идёт Линда, совершенно не контролирующая свои эмоции на лице. Дженни поворачивается в ту же сторону, куда смотрит Джису, а потом резко поднимается на ноги. - И что будем делать?
- Ты ничего. - спокойно отвечает Дженни, делая последнюю затяжку. - Позвони своим, пусть летят сюда. Я не боюсь, но численное превосходство явно на её стороне.
- Ваши сутенеры ещё не приехали?! Какая жалость. - наигранно ядовито кричит Линда, останавливаясь в нескольких шагах от Дженни, Джису стоит позади, судорожно пытаясь разблокировать айфон своим отпечатком, но тот как назло начинает дико тупить, просто у неё пальцы от волнения вспотели.
Джису вместе с Дженни никогда не злоупотребляли своим статусом, чего бы это не касалось. Они держались особняком, обособленно от университетского общества, разве что больше общались с преподавателями. Заводить друзей не входило в их планы, они же в любом случае не останутся в Калифорнии, после вернуться обратно в Корею. Это только в мечтах они разъезжали по миру, навсегда забыв о том кем они родились и в каких семьях. Джису грамотно обходила конфликты, не реагировала, а вот Дженни не могла спокойно игнорировать, когда кто-то распускал слухи, бросал в спину обидные фразы, и чаще всего она остро реагировала, если это касалось Джису. Она то с детства привыкла, что её шпыняют, обзывают, смешивают с грязью, а вот Джису, она и так много настрадалась. Когда Дженни впервые услышала, как подруга кричит во сне, то не знала, что ей делать. Чона влетела в спальню и стала обнимать Джису, укачивать, как маленького ребёнка, что-то шептать. В ту ночь Дженни не смогла уснуть больше, они проговорили с Чоной до самого утра, женщина попыталась ей рассказать, объяснить, намерено скрывая самые болезненные подробности. Конечно, утром Дженни сделала вид, что ничего не произошло, объясняя своё отсутствие в кровати тем, что встала раньше. И если свою мать Дженни не знала, она почти свыклась, что никогда и не узнает, а значит, её боль сотрется, сойдёт на нет, исчезнет, а вот Джису, ей со своими кошмарами жить всю жизнь, потому что увидеть смерть своих родителей, это намного страшнее и серьёзнее. Она поклялась, что никто и никогда не обидит её, чего бы это не стоило ей.
- Ну, зато ты я смотрю привела всю свою клиентскую базу. - насмешливо фыркает Дженни, складывая руки на груди. Джису нагибается к ней, что-то шепчет, но девушка дергает плечом. С какой стати они должны бояться какую-то поехавшую идиотку, у которой на башке бумажная корона.
- Я даю тебе шанс извиниться...при всех, а ещё поцеловать мои туфли. Тогда, возможно, я вас прощу.
- Вау, правда?! - Дженни истерично вскрикивает и хлопает в ладоши. - Больше ничего не хочешь? Скажи спасибо, что я вывесила именно это фото, оно самое невинное из всей коллекции.
- Все слышали, она призналась, что сделала это. - победно визжит бешеной свиньей блондинка, поворачиваясь в разные стороны, чтобы убедиться, что толпа на её стороне.
- Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, если ты тронешь нас? - вмешивается Джису, от чего Дженни даже дергается. Она впервые видит такой свою тихую подругу. - Признай, ты сама нарывалась...и не один раз.
- Они ещё и угрожают мне. Просто замечательно.
- Я предупреждаю тебя...это разные вещи. Знаешь почему я игнорировала тебя? - Джису обходит Дженни и выходит вперёд. - Для твоего же блага, потому что мой брат не станет разбираться, он просто накажет.
- Что-то я ни разу не видела ваших придуманных мафиозных родственников, сомневаюсь, что они существуют. А то, что у вас тачки дорогие и шмотки, извини, но это не показатель. Как видишь, я тоже не уступаю вам в этом. И ещё, на минуточку, вы находитесь в моей стране, а не я в вашей, тут я правлю балом, понятно.
На парковку практически влетает чёрный кабриолет Mercedes-Maybach, следом за ним чёрный Range Rover 5.0 V8. Кроме водителей из машин почти выпрыгивают ещё парочка амбалов. Кто-то из толпы негромко вскрикивает, кто-то начинает шептать, что не стоит связываться, ведь проблем не оберёшься потом, вот Линда отмажется, а с ними что будет. Охранники в повседневной одежде, в чёрных очках, от них так и веет силой и превосходством, если подумать, что та толпа для них совсем не помеха, раскидают, как котят по парковке.
- Я тоже могу приезжать в универ с клоунами. - начинает надрывисто ржать Линда, честно говоря, большая часть её защитников, что собралась вокруг начинает косо смотреть на неё, потому что со стороны она выглядит, как помешанная, а не как будущая «королева университета».
- Линда, я даю тебе последний шанс остановиться, последний. - грудным, с хрипотцой, давящим на нервы голосом власти, произносит Джису. Она сейчас не похожа на себя, Дженни не верит своим глазам.
- Это начинает уже бесить, ты кто такая?! Бог? Если до этого я лишь слегка задевала тебя, то теперь твоя жизнь превратиться в ад. - сквозь сжатые зубы, процедила Линда. Блондинка до конца не понимала куда она ввязывается, что ступила она на землю, где нет никому пощады, что всем кто не проявляет должного уважения в отношении дома Чон, ждёт наказание. Дженни дёрнулась вперёд, она больше не могла теперь эту сучку, но Джису вытянула руку в сторону, перекрывая ей дорогу.
Линда естественно проигнорировала слова Джису, наивно полагая, что это всего лишь пустая угроза, она так частенько делала, чтобы напугать ниже стоящих в пищевой цепи. И её боялись, ведь та была из очень богатой и влиятельной семьи.
На следующий день Джису вместе с Дженни вызвали на красный ковёр, где девушки признались, что это они причастны к жестокой шутке над Линдой, та в свою очередь посчитала, что война полностью выиграна, она полноправный победитель. Двух нашкодивших студенток наказывали исправительными работами, чему Дженни не очень то обрадовалась, а вот Джису наоборот, решила, что это очень даже хорошее занятие, в конце концов они принесут обществу хоть какую-то пользу.
- Представляю, как мой братец верещит от радости, узнав, что меня наказали. - Дженни недовольно закатывает глаза, но продолжает водить малярным валиком по стене.
- Да, брось. - хихикает Джису, проделывая тоже самое. - Весело же, к тому же я считаю, что мы заслужили. Не нужно было вешать то фото.
- Просто хочу напомнить тебе, что не всегда проблемы можно решить дипломатичным путём, иногда физическая сила решает.
- Может быть, может быть. - дергает плечами Джису. - Но согласись, в этих оранжевых комбинезонах мы смотримся зашибенно?!
- Ещё и секси. - соглашается с ней Дженни.
Конец Flashback
Ничего не бойся, я рядом.
Джису обводит нежным взглядом невесту в белом. Интересно, она так же выглядела со стороны, до слез красивая и невинная. Самира поправляет фату госпожи что-то говорит другим служанкам, те тут же выходят из комнаты, а следом и Самира закрывает дверь, подмигнув Дженни.
- Я хочу, чтобы ты была счастлива. - мягко шелестит Джису, подходит ближе, берет хрупкие ладони, переплетает пальцы.
- Только если ты счастлива. - улыбается в ответ Дженни, тянет на себя, крепко обнимает. И плевать, что неудобно.
- Ничего не бойся, я рядом. - полушёпотом срывается с губ Джису, она оставляет невесомый поцелуй на виске.
Вот так они спасают друг друга, молча, без каких-либо высокопарных слов и обещаний. Обе понимают, что им нужно дорожить тем, что осталось, что ещё не успели отнять. Пора взрослеть, пора жить не своими желаниями. Они жертвуют собой ради того, чтобы однажды сказать спасибо, когда придёт время прощаться навсегда. А пока они рядом, им нечего бояться.
***
Спустя полгода
Южная Корея
Сеул
Март приходит без предупреждения, как-то неожиданно и слишком быстро. Джису уже тяжело вставать с кровати, потому что живот стал не просто огромным, она поясницу не чувствовала, массаж немного спасал, но боль возвращалась через несколько часов.
Подарок судьбы, не иначе, думает по утрам Джису, когда её любимая Чона помогает ей с водными процедурами, причесывает неприлично длинные волосы, стричь никак нельзя, только после родов, заверяет женщина. И Джису слушается её, чтобы не сказала Чона, она делает абсолютно всё.
Юнги сам нашёл её, хотел хоть как-то скрасить тусклую жизнь Джису. И та вспыхнула ярким пламенем, стоило ей увидеть знакомый и родной силуэт. Она не её служанка, не экономка, она роднее всех её родственников, что живут припеваючи. Возвращение Чоны в жизнь Джису, равно тому, если бы из мертвых кого-то воскресили. Чудо. Она плакала навзрыд на её груди, крепко вцепившись в ткань платья на спине.
Правду о ребёнке теперь знал ещё один человек. И Джису ей доверяла, как себе самой, даже наверно больше. Чона никогда не говорила лишнего, только по делу, и если Джису была неправа. Она следила за её здоровьем, звонила по поводу и без доктору Сону, проверяла всю еду, когда успевала, готовила сама. Всюду следовала хвостиком, поправляла, помогала, успокаивала. Вечерами они сидели у камина в гостиной, Чона вязала, Джису лежала на её коленях, напевала песенку, ту самую колыбельную, что запомнила из детства.
Утро вторника началось как обычно, с теплого поцелуя в висок. А следом яркие лучи солнца нагло пробираются через окно, потому что шторы разведены по сторонам.
- Доброе утро. - чуть охрипшим голосом произносит Чона, она частенько кашляет, рьяно заверяет, что не болеет, просто аллергия. Джису боится услышать правду, что случилось на самом деле с ней. - Нам нужно немного поторопиться, не хочется попасть в пробку.
- Не хочу. - по-детски канючит Джису, трёт ладошками глаза, что-то бубнит про то, что ни за что не встанет с постели.
- Юнги съест твои блинчики с клубникой, а времени готовить ещё...у меня нет. - Чона складывает руки на груди и смотрит так внимательно, ждёт ответа. Последние три месяца Джису буквально бредит клубникой в любом её проявлении. Мороженое, пирожное, смузи, йогурты и так далее. А уж блинчики Чоны, так за них можно продать душу дьяволу, как пошутил однажды Юнги, украв малюсенький кусочек, за что потом получил от Джису, делиться таким шедевром она не готова. Неа. Моё, только мне. Господи, она стала такой эгоисткой и жадиной, никогда такой не была. Гормоны наверно, оправдывала она себя, пройдёт, когда родится малыш.
- Скажи ему, что если он хотя бы лизнёт их, я учую...и тогда ему не жить. - кряхтя, Джису перекатывается на другой бок, свешивает ноги, Чона тут же тапочки подставляет, тёплые, из дорогой шерсти мериноса, пушистые с помпонами. Юнги иногда посмеивается над Джису называя её неуклюжим пингвинёнком в этих «смешных нарядах», Чона и об этом заботится, она так скрупулёзно проверяет состав, каждый шовчик, чтобы нигде не натирало. И это умиляет вдвойне, однажды Джису прямо в магазине расплакалась. Переизбыток чувств застрял где-то в горле, тетя Лиён, мать Юнги и Чона кружили вокруг неё, как матушки-гусыни, разве что не улюлюкая, пытаясь успокоить. Проблема была устранена быстро, пирожок с клубникой, который купили заранее, Чона всегда держала такие спасательные угощения в случае чего.
Джису обвела недоверчивым взглядом тарелку с драгоценной едой, икнула от того, что слюни скопились, прищурила глаза и так настойчиво посмотрела на Юнги. Тот чуть газету из рук не выронил:
- Я ничего не трогал.
- Тут не хватает одного. - и тон такой, будто у ребёнка отняли любимую игрушку.
- Джису, ну, они такие вкусные...не удержался, прости. - Мин еле смех сдерживает, они только в стенах этого дома такие, тут можно всё. Даже притворяться и подыгрывать. Такое негласное соглашение между ними, поддерживать. Им эти месяцы дались сложно, даже сами не знают как пережили, не очерствели.
- Да, брось. - первой взрывается Джису, давится звонким смехом. Притворяется, внутри кошки скребут по рёбрам, плохо им, но держатся, ради друг друга. - Иди сюда, я поделюсь.
На самом деле всё чертовски сложно, ночами они не спят, оплакивая то, что потеряли. Джису плачет буквально, Юнги нет. Они оба закрываются от внешнего мира, правда, Мину все же приходится появляться на собрании Совета, вести мафиозные дела, заключать сделки, в общем, без провалов играть «бесчувственного» главу. И у него неплохо получается.
- Чона сказала, что вы поедете сегодня на приём к доктору Сону.
- Да, - подтверждает Джису, перекладывая добрую половину блинчиков на тарелку Юнги, у них пунктик, никакой прислуги за завтраком. Утренняя трапеза только их, больше никого.
- Мне нужно полететь в Китай, я долго не задержусь. - как бы невзначай произносит Мин, возвращаясь на своё место. - Не геройствуй, тут без меня. Слушайся Чону...
- Теплее одевайся, хорошо спи и много кушай. - закончила за него Джису, надувая губы. - Что вы со мной, как с маленькой.
- Так ты и есть маленькая, до жути вредная. - насмехается Юнги, с наслаждением жуя блинчики. - Сестренка, серьезно, будь осторожна.
- Ты тоже.
В такие моменты разлуки они никогда не переходят границы, не распускают слюни и сопли, пара слов, вот что им необходимо. Юнги знает, что Джису ждёт его. Джису знает, что он вернётся. Два одиночества нашли друг друга, хотя очень этого не хотели, но судьба, так ещё сука, любит в игры жестокие играть.
***
Чонгук просыпается не в своей кровати. Мать твою, где он? И башка сейчас лопнет. Сколько они вчера выжрали одному богу известно. Хорошо, что он не забыл как ходить и думать, хотя о втором можно поспорить, думающие люди не пьют столько. Где-то слышен стон умирающего тюленя, Хосок выползает из-под блондинки. Рожа опухшая, глаза красные, губы припухшие, а перегар то какой, поднеси спичку, взорвётся всё к чертям.
- Хос, объясни, что происходит? - Гук плетётся к бару, берет бутылку воды и одним глотком её выпивает, следом ещё одна.
- Так у тебя вроде свадьба была. Мальчишник у нас был почему-то после. - отвечает Хосок, еле поднимаясь на ноги, его до сих пор не отпустило.
- Я так понимаю, второе мероприятие прошло успешно, потому что я нихуя не помню. - он прикладывает кусочки льда ко лбу, что позаимствовал из ведра для шампанского.
- Могу сказать тебе, что ты справился на ура. - хмыкает Хосок, подползая к барной стойке. - Ни одна шлюха не смогла тебя завести, я даже хотел позвать мальчиков, но ты был, как кремень. Ух. - пьяное тело переваливается через стол, что-то вытягивает и снова встаёт на ноги, держа в руках закупоренную бутылку коньяка. От янтарной жидкости у Чонгука рвотные позывы, похоже он вчера лишнего перебрал, если такое с ним творится сейчас. - Угрожал пистолетом, что вышибешь мозги, если кто-то полезет к тебе.
- Мы только пили? - как бы задается вопросом Чон, сам не понимая, у кого он спрашивает, у друга или у самого себя.
- Всё парниша, повязали тебя семейными ремнями. - хмыкает Хосок, отбрасывая пробку в сторону. Два глотка и его глаза снова горят азартом веселья. Прям плещется через край. - Будешь теперь идиллию изображать перед всеми.
- На хую я вертел всё это...блять, как башка болит. Дай-ка. - он вырывает из его рук бутылку и пьёт маленькими глотками спасительную влагу с высоким градусом. Немного отпускает, вроде даже шестерёнки в мозгах зашевелились. - Боги, прикрой своё паскудство.
- Ой, блять, впервые видишь мои причиндалы?! - ёрничает Хосок, оглядываясь по сторонам в поисках своих брюк или в чем он там вчера был, или позавчера.
Все эти полгода Чонгук не проявлял свою силу, не лез куда не надо, короче, вёл себя, как послушный зайка. Силы вроде бы есть, авторитет никуда не исчез. В мафиозных кругах до сих пор шептались, что именно он должен сидеть вместо Юнги, занимать престол. Но всё как-то резко стало похуй, прям вот раз и стало. Даже сам Гук прихерел от себя. Вот он рвался, не гнушался, через трупы переступал, иногда даже по ним ходил, предавал, продавал и всё по одной схеме.
Эти шесть месяцев он только и делал, что пил, да так сильно, что на даже на собственной свадьбе умудрился облевать платье невесты. Ох, сколько визга было, и не потому что все увидели, а потому что платье от Vera Wang. Знаете, когда Чон блевал ему откровенно было похуй на всё, и уж тем более на какую-то Wang. В памяти проскальзывают мимолётные истерики, что устраивала Мао, угрожала даже чем-то, но Гук бронебойный, ему на всё сверху и с большой колокольни.
Но вот одно воспоминание никак не выходило из головы, будто его туда специально загрузили и на повтор поставили. Он ехал на очередную проверку товара в западный район, вроде и бы похер, мог бы и Хосок за него это сделать, но чтобы окончательно не съехать с катушек, решил сам проветриться.
На дворе зима, кажется Рождество, ведь вокруг гирлянды, елочки и люди спешащие домой, в руках пакеты и коробки с подарками. Снег пушистый валит с неба, накрывая всё вокруг белоснежным покрывалом. Он забыл про этот праздник, честно говоря, он никогда и не праздновал его. Но подарки покупал для неё. А теперь неважно, нужды в этом нет. Никто больше не ждёт от него их, его собственно тоже. На душе как-то хреново, Гук смахивает этот романтичный пиздец с лица, стучит пальцем по кожаному рулю. Охрана плетётся следом на другой машине. И вроде бы отпустила вся эта бабья херня слезливая, он мужик, чего вдруг грустить по тому, чего в принципе не было. Но Санта Клаус походу в этом году и плохим мальчикам подарки преподносит, потому что вот она, перед ним. Вся такая румяная, вышла из кондитерской, держит в руках коробку с пирожными, они кажется, клубникой сверху украшены. Но Чон видит только её. Джису такая милая и вроде бы счастливая? Да, точно счастливая. Она улыбается по-особенному, сама с собой говорит, гладит выпирающий живот, прячет подбородок в меховом воротнике пальто. Он уже хочет выскочить из машины, подбежать, а дальше что? Что?
Скажет, что скучал, что хочет обнять? Да, что блять, с ним происходит? Куда делся тот Чон Чонгук, что отвергал любовь? Что хотел побольнее ей сделать, подальше отодвинуть, но всё же держать где-то рядом. Потому что я голове на повторе: «Моя, моя, моя!»
Рядом тормозит синий Audi R8 V10 Plus, Мин Юнги собственной персоной, сука, всё испортил, мразь чешуйчатая. Он почти подлетает, осторожно обнимает, целует в висок, забирает коробку и ведёт к машине. От такой сцены хочется блевать кишками, пальцы крепче сжимают руль. А она светится вся, будто солнце вот-вот над головой поднимется. Ревность скрипит зубами, ехидно нашёптывая над ухом Гука: «Не твоя, не твоя!»
Он должен быть на его месте, он должен так трепетно и осторожно обнимать. Пропал Чон Чонгук, нет больше бешеного тигра, в зеркале заднего вида на него влюбленный и измученный зверь смотрит.
Джису ломала.
Чонгук сломался.
Долго.
Наконец.
***
09.03.2019
АМ 06:53
Это время Джису запомнит на всю жизнь, потому что на свет появился он. Её крошечный Хёнвон, маленький, хорошенький и такой родной. За окном непривычно светло и снег идёт, весна же на дворе, такого не должно быть, но разве сейчас это важно? Нет. Важно то, что скоро его принесут и больше она никогда не отпустит его с рук. Роды проходили долго и тяжело, доктор Сон отдал распоряжение делать кесарево, потому что больше ждать было нельзя. Опасно. Джису слышала первый крик, почувствовала, как тёплый комочек положили на её грудь.
- Хёнвон~а, я люблю тебя. - выдохнула Джису, приложив дрожащие пальцы к покрасневшей щечке мальчика, а потом потеряла сознание.
***
Юнги в Пекине, но всем сердцем сейчас находится рядом с Джису, в Сеуле. Вся охрана дома Мин поставлена на уши, оберегать наследника. Люди Чон Донгона тоже там, он успокоил Мина, пообещав, что ничего с Хёнвоном не случится.
Юн закуривает сигарету, смотрит на часы, через три часа он сможет вылетать обратно домой. Он бы раньше вылетел, но погода не позволяет, это сильно бесит.
- Как тебе Чонин? Мне кажется, что очень подходит нашему мальчику. - предлагает Джису, уплетая клубнику с огромного блюда.
- Не слишком слащаво?! - морщится Юнги, присаживаясь рядом. Они давненько не сидели вот так вместе, перед камином.
- Тогда какие у тебя предложения? - на удивление Джису не спорит с ним, всегда идёт на компромисс, ну, просто идеальная беременная жена.
- Хёнвон, всегда хотел назвать так сына. - выдыхает Мин, поправляя тёплый плед на плечах брюнетки. - Как тебе?
- Мне нравится. - лучисто улыбается она, прижимаясь своим лбом к его. - Мин Хёнвон.
Юнги уже смирился с тем как он живёт, больше нет сил и смысла бороться за другое, если это «другое» совсем этого не хочет. Он привык к Джису, им хорошо вдвоём, заботиться о ней, а теперь ещё и о сыне, и плевать, что он не его, стало важным и первостепенным.
Стоит ему сойти с трапа самолёта, его телефон начинает разрываться от звонка доктора Сона.
Sos
- Да, слушаю.
- Господин Мин, надеюсь, вы приземлились...вам лучше сразу поехать в больницу...
- Что с Джису? - перебивает его Юнги, садясь в автомобиль.
- С вашей женой, с ней всё хорошо...с ребёнком, с ним. - мужчина молчит, подбирает слова. - Он умер.
- Скоро буду. Не отходите от Джису. - резко говорит Мин, сбрасывая звонок.
Кажется, жить долго и счастливо у них с Джису не получится, потому что смерть преследует их.
***
- Чона, почему мне не несут Хёнвона? - в десятый раз переспрашивает Джису, чуть ли не бросая вазу с цветами в женщину.
- Милая, успокойся, ещё рано. - врет она, поправляя больничную сорочку. - Тебе нужно поспать, а когда проснёшься, Хёнвона принесут тебе.
- Я проспала больше пятнадцати часов. - злится Джису, отбрасывая руки Чоны. - Вы морочите мне голову...что с Хёнвоном? Где он? Где мой сын?
- Так, возьми себя в руки. - повышает голос женщина. - Я сейчас схожу за доктором Соном, он распорядится и ты увидишь сына.
- Хорошо. - Джису тут же успокаивается и виновато смотрит на Чону, прикусив губы.
Женщина выходит в коридор, просит медсестру позвать доктора Сона, но тот сам появляется раньше. На нем лица нет, весь бледный, синяки под глазами, он не спал больше суток. Да, и какой тут сон.
- Доктор, она просит Хёнвона, я уже не знаю...что и говорить. - шепчет Чона, заламывает пальцы, крепче сжимает носовой платок в руках.
- Сделаем ей успокоительное, я разговаривал с господином Мином, он скоро будет. - тяжело выдыхает мужчина, распуская руку в седые волосы. - Только он поможет ей пережить смерть Хёнвона...больше никто.
Джису отлипает от двери и замирает. Она же не ослышалась, ей не показалось? До этого она не знала, что такое настоящая боль, всё что она испытывала раньше, было что-то вроде лёгкого удара. Она и не умирала раньше никогда, не плакала по-настоящему, не сходила с ума. Внутри что-то щелкает, в легкие воздух перестаёт поступать, горло сжимает нечеловеческий крик, а сердце. Сердце падает вниз и разбивается, крошечные осколки разлетаются и исчезают.
Нет больше Джису, как человека, нет больше жизни в ней. Она ляжет в могилу рядом со своим мальчиком, обнимет его, согреет, чтобы не замерзал в холодной земле, будет петь ему колыбельную, шептать, что он самый красивый ребёнок во всей вселенной. Отныне она всегда будет рядом с ним, она умирает вместе с ним сейчас. Её время подошло к концу, стоит ли прощаться?