Amor omnia vincit

Терять людей дорогих твоему сердцу, очень и очень больно. Джису не хочет привыкать к этому чувству, не хочет мириться с ним. Конечно, она не расстаётся с Дженни навсегда, они смогут видеться несколько раз в год, разговаривать по телефону, даже по Skype обязательно будут болтать, но теперь они будут находится очень далеко, в разных странах. Теперь они отрезаны друг от друга мучительным расстоянием, они обездвижены, скованы золотыми кандалами кланового брака. Всё это какой-то кошмарный сон, которому нет конца и края. Джису злится на себя, что ничего сделать не может; ненавидит Тэхёна, потому что он может остановить весь этот бред, но ничего не делает, спокойно (на самом деле нет) стоит в стороне, ждёт своей очереди, чтобы попрощаться с сестрой; она пытается понять, что сейчас происходит с Юнги, ведь у него на глазах увозят Дженни, ту самую ненормальную девушку, которая с первой встречи взбесила его, но теперь уже точно и крепко засевшая в его холодном сердце.

- Ты только не плачь. - стойко держится Дженни, вымученно улыбается такой родной квадратной улыбкой, прикасается тёплыми ладонями до впалых щёк Джису. - И пожалуйста, не изводи себя. Никто не виноват, слышишь. Никто.

- Я не смогу без тебя, понимаешь. Не смогу. - Джису боится поднять глаза на подругу, потому что знает, что тут же разревётся, как маленькая. Обретя свободу, вырвавшись из когтистых лап Чонгука, она потеряла вдвое больше. Она потеряла Дженни и Тэхёна. - Скажи, что ты что-нибудь придумаешь, скажи, что всё это дешёвый спектакль и мы прямо сейчас улетим на край света от всего этого ужаса.

- Не умею я врать, ты же знаешь. - дрожь в голосе выдаёт Дженни, хоть она и пытается улыбаться. Она понимает, что другого выхода нет, что пора взрослеть и решать проблемы не истериками и драками, а устно, как всегда делала Джису, дипломатически. - Прости, что пропущу твой день рождение, но ты же знаешь, что я всегда вот здесь?! - длинный тонкий пальчик с острым ноготком стучит по груди в районе сердца. - А ещё я буду ждать тебя в гости, в конце концов я обязательно должна увидеть тебя в роли подружки невесты в ужасно безвкусном дурацком платье. - шутка вроде и прокатывает, обе начинают заливаться смехом, но глаза, глаза начинают плакать.

Всё, платину сорвало, Дженни сильнее прижимает к себе Джису, давится солёными слезами, судорожно хватает ртом воздух, не хочет отпускать её. И уезжать не хочет. Ничего не хочет, только вот так стоять и обниматься. В двух шагах от них стоит Юнги, он хмурится, жуёт нижнюю губу, психует. На негнущихся ногах подходит к ним, отрывает Джису, разворачивает и прижимает к себе. Он представляет, что сейчас обнимает Дженни. Не может, не имеет права он сейчас прикасаться к ней, слишком много глаз, которые внимательно наблюдают. Он пытается ненавидеть Тэхёна, потому что тот может изменить решение, но не делает этого. И Мин знает почему, потому что он хочет также заполучить престол, чтобы вернуть Джису. А вот кого он откровенно говоря уже несколько раз убил в своих мыслях, так это Бён Бэкхёна, этого разукрашенного клоуна. Глава клана Бён явно чувствует превосходство, он манерно расхаживает у трапа личного самолёта, изредка бросая спокойный взгляд на невесту. Джису отрывается от Юнги снова сжимает в крепких объятиях Дженни, через силу заставляя себя перестать плакать, потому что от этого становится ещё хуже на душе, она должна отпустить её с чистым сердцем, не заставлять подругу страдать ещё больше.

- Позаботься о Юнги, она непременно взбунтуется. - шмыгает покрасневшим носом Дженни, нехотя отлипая от Джису. - Захочет вмешаться, спасти. Убереги её. Эта дурная черта видимо от меня ей передалась. - квадратно улыбается, а потом вытирает подушечками больших пальцев со щёк подруги мокрые дорожки слез. - С ней сейчас Чимин, она не знает, что я улетаю сегодня. Уже представляю, как она будет крушить всё вокруг, но я не смогла бы с ней попрощаться, не смогла.

- Обещаю, с ней всё будет хорошо. - клянётся брюнетка, ластится о родные руки, ещё раз крепко обнимает, а потом отходит к Юнги. Он снова заключает в объятия невесту, не сводит взгляда с Дженни, одними губами произносит «я верну тебя». Ким Тэхён понимает, что подошла его очередь прощаться, вот только Дженни резко разворачивается и идёт к Бэкхёну, что-то говорит ему негромко, а потом быстро поднимается на борт самолёта. Бён отдаёт приказы охране, кивает Кёнсу, тот понимает босса без слов, следуя за его невестой на борт.

- Что происходит? - непонимающе произносит Тэхён, подходя к Бэкхёну.

- Она отказалась с тобой разговаривать. Сам понимаешь, злится. - отвечает брюнет, по-братски стучит рукой по его плечу. - Дженни успокоится, дай ей немного времени смириться.

- Но...

- Извини, я не могу пойти против желаний своей невесты, это претит мне. - перебивает его Бэкхён. - Я рад тебе в любое время, а теперь нам пора.

- Хорошо. - Тэхён давится собственным ответом, запуская пятерню в осветлённые пряди. Чего он собственно ожидал, что Дженни будет рада отъезду, тем более после того, как он раскрыл ей свои карты. Ради своего личного счастья он не гнушается ничем и никем, даже любимой младшей сестрой, своим «любимым бельчонком», ком разочарования в самом себе подкатывает и встаёт поперёк горла, он начинает удушило кашлять, правда, всё это происходит в его воображении, где он падает на пол аэропорта, и начинает задыхаться.
За восемнадцать часов до этого
Отступать назад нет никакого смысла, отменять брак сестры с Бёном тоже. Он потерял доверие не только своего бельчонка, но и потерял доверие Джису. Ким конечно, мог сейчас поступить благородно, притвориться рыцарем, передумать, с боем вернуть Дженни, потом так же с боем вернуть Джису, но что в итоге, в итоге его ждёт кровавая война с Бэкхёном и с Чонгуком. Перед ним стояла задача: из двух зол выбрать наименьшее. И он выбрал. Выбрал на данный момент быть предателем, расчетливым подонком, которому кроме власти ничего не нужно, но без этой сучьей власти, он не сможет спасти их.

Тэхён хочет быть честным, он хочет поговорить с Дженни, объяснить ей, что нет у него другого выбора, что он должен сейчас буквально вложить её в руки Бёна. И ни черта он не сделает Юнги, он не сможет, всё это был спектакль для сестры, чтобы она согласилась на этот брак. Ким постучал в дверь комнаты, прежде, чем войти. Дженни сидела на огромном широком подоконнике и смотрела на темнеющее небо, пыталась считать звезды.

- Привет. - низкий голос Тэхёна эхом разносится по спальне. - Ты как? - он проглотил ком, застрявший в горле, прокашлялся и подошёл ближе.

До чего же всё было глупо и смешно, он сам понимал, что этот вопрос неуместен, но почему-то всё равно задал его. А ещё странно и страшно видеть такую спокойную Дженни, он то думал, что она погром устроила, разнесла в истерике свою комнату, но нет, всё цело. Разве что под ногами хрустят осколки её разбитого сердца.

- В порядке. - сухо ответила девушка, даже не повернув в его сторону голову. - Пожалуйста, избавь меня от своего общества. И не смей меня провожать, я видеть тебя не могу.

- Наверно, мне следовало рассказать раньше...про брак. - выдохнул Тэхён и присел напротив сестры, подтягивая к себе колени. - Может ты бы привыкла, а может и нет.

- Нет, не привыкла бы. - Дженни продолжает его зрительно игнорировать.

- Знаешь, я же могу всё отменить, ты очень мне дорога, правда...ты же знаешь, я люблю тебя, очень сильно люблю. - слова Киму давались с трудом, он знал, что сейчас нагло врал, играл на чувствах сестры, но не мог поступить по-другому, не мог. - И если бы не некоторые обстоятельства, я бы непременно вывез тебя из страны, спрятал на время, но...

- Но ты просто мудак. - перебила его Дженни, наконец, поворачиваясь к нему. В её карих глазах непроглядная ненависть льётся рекой, ему больно видеть своё отражение в мутной воде. И сердце Тэхёна упало тут же, где одиноко лежали осколки сердца Дженни, разбиваясь.

- Без этого брака я не смогу спасти Джису. - выдыхает он, не разрывая зрительного контакта с сестрой. Вот он момент, когда нужно выложить все карты на стол, а там будет, что будет. - Сейчас она принадлежит Юнги. - Дженни едва ли заметно дергает плечами, прикусив нижнюю губу. Обидно, совсем чуть-чуть. - Но и этот вариант не устраивает меня, я хочу полностью обладать ей, чтобы она моей женой была, понимаешь?! Я люблю её. Для того, чтобы заполучить трон, мне необходима поддержка дома Бён...ты нужна мне, понимаешь, как гарант.

- Как благородно, сейчас расплачусь. Сначала шантажировал меня Юнги, теперь Джису приплёл. - ядовито выплёвывает Дженни, спрыгивая с подоконника. Она идёт к двери и с силой её открывает, ручка выскальзывает из руки и ударяется об стену. - Проваливай...если у тебя и правда, есть хоть капля уважения ко мне, то ты сейчас уйдёшь.

- Ты не оставляешь мне выбора. - хмурится Тэхён, опуская ноги на пол. Он запускает руку в правый карман брюк и достаёт флешку, прокручивает через пальцы, а потом подходит к сестре. - Джису никогда тебе не скажет, почему она оказалась в больнице, почему она так старательно хочет сбежать от Чонгука, скорее всего она смирилась с браком Юнги...и...неважно, просто почитай, то что я скинул сюда, не поверишь, попроси Юнги, она поможет тебе проверить достоверность информации. - он вкладывает серый прямоугольник в её руку. - Утром мне нужен от тебя ответ, если ты выйдешь из комнаты, то пути назад не будет, но однажды я заберу тебя обратно. Обещаю. Если же ты останешься в комнате, то я найду способ отмазать тебя от Бэкхёна, войны не избежать, но кто сказал, что будет легко. - Тэхён приложил прохладную ладонь к щеке Дженни. - Доброй ночи, бельчонок.

Дженни хватает макбук и что есть силы бросает его в стену, тот ломается, как и её душа прямо сейчас. Сложить два и два не составило труда, теперь Дженни понимала, почему Джису так сильно боялась брата, почему так занервничала, когда узнала, что они на целое лето едут в Корею, почему каждый раз её губы предательски дрожали, когда она слышала его имя, почему она не хотела говорить на многие темы, теперь весь этот ужасный пазл сложился. Дженни тут же затошнило и она побежала в ванную комнату, выблевав весь ужин в унитаз. Слезы потекли сами по себе, разъедающая боль внутри стала накатывать с такой силой, что невозможно было терпеть, хотелось орать во всё горло. Почему она раньше не догадалась, почему не увидела ответов в глазах подруги?

У Дженни нет никакого выбора, есть только одно правильное решение - спасти Джису. И Юнги. В конце концов, что с ней случится? Никто ещё не умирал от свадьбы с нелюбимым, уж, она то постарается отбить желание у Бэкхёна исполнять с ней супружеский долг. Все её проблемы меркнут на фоне Джису, сколько же она успела пережить, и ведь Дженни и половины не знает, от чего ещё сильнее злится сама на себя. Какая же она дерьмовая подруга. Брюнетка дрожащими руками набирает номер Чимина.

- Ты не занят? Это хорошо, разговор будет долгим.

***

- Чимин, скажи, что у тебя просто дебильное чувство юмора, а я притворюсь, что поняла твою шутку и мне смешно. - Юнги умоляюще смотрит на Пака, кусает нижнюю губу до кровавых ранок, сжимает руки в кулачки, внешне почти не меняется, а вот внутри еле сдерживает стены от того, что сейчас рухнут, стоит лишь Чимину произнести повторно сказанное несколькими минутами назад.

- Ты не должна злиться на неё, она очень переживает...

- Переживает?! - блондинка перебивает Чимина, громко вскрикивая. - Она запудрила мне мозги, что типа у неё что-то в семье, проблемы. А сама улетела в другую страну...навсегда. И даже не попрощалась?! Это ты называешь переживанием? - кажется Юнги начало трясти, её тело охватил колючий озноб, будто сотни иголок воткнулись в неё. Стены дорогого пентхауса начали давить, захотелось выбежать и проорать во всё горло на всю чёртову улицу, чтобы все слышали, может и до Дженни долетит хоть незначительное эхо.

- Я подозреваю, что её тобой шантажировали, раз она попросила моей помощи и защиты для тебя, к тому же она сдала людей брата. - Чимин делает шаг к Юнги, тянет руку. - Это только подтвердило мои выводы. Она явно скрывает тебя не только от клана Ким, но от клана Бён.

- И всё равно она должна была мне рассказать, так нельзя...я же совсем недавно нашла её, она...она снова бросила меня. - горло душит от нахлынувших слез, а в груди сжимается сердце от детской обиды. Какая-то часть Юнги понимает Дженни, что та лишь хотела уберечь сестру, но в тоже время она жутко на неё зла. Она давно не ребёнок, сама может постоять за себя, в конце концов она может так спрятаться, что ни один мафиозный клан не достанет.

- Иди сюда, малышка. - Чимин окутывает её нежно-крепкими объятиями, целует в макушку. - Будем решать проблемы по мере их поступления. Я с тобой, слышишь?! И не только потому, что Дженни меня попросила, а потому, что сам этого хочу.

***

Сокджину за тридцать, он взрослый серьёзный мужчина, должность у него солидная и вообще, он в совет входит, который контролирует мафию. И вот этот серьёзный мужчина сидит в каком-то дешевом кафе, хотя надо признать, что кофе тут подают отменный, да и сервис очень даже неплох. Джин со времён учебы в университете не носил такую одежду: на нем светло-розовое худи с огромным капюшоном и белыми широкими шнурками, небесно-голубые узкие джинсы с рванными коленями, белоснежного цвета кроссы Jordan и маска на лице. В этом районе он точно не встретит знакомых, но лучше перестраховаться. Никто особо не обращает на него внимания, небольшая компания школьников бурно обсуждает, вроде как прошедшие экзамены, кто-то не особо доволен своим результатом.

Генеральный прокурор, хотя сейчас он больше похож на студента весь сосредоточен и немного взволнован предстоящей встречей. Тут стоит добавить, что нервничает он не немного, а очень даже много. Чимину пришлось повозиться, прежде чем он достал нужную информацию брату. И к слову, он себя не похвалил, потому что у него, как он уверенно считал, была абсолютно не вся жизнь Хосока, детально изложенная в электронном виде. Кроме сына у семьи Чон, которая была приближена в клану «Золотой Тигр», была ещё и дочь, приемная. Хосок намеренно скрывал этот факт от всех, и сначала Джин подумал, что тот переживал за неё, но изучив некоторые бумаги, что прислал ему Чим на почту, понял, что до определённого события, Хосоку было откровенно насрать на Суён, он не считал её частью семьи. А потом произошло зверское убийство его родителей, после чего его младшая сестра якобы пропала без вести. Сокджин даже порылся в базе данных полиции, но не нашёл ничего общего с этим делом, так как уголовное не заводили, Чон Хосок просто похоронил родителей, собственно Чимин ему об этом сказал, но Джин почему-то перепроверил.

Для Кима было странно, что правая рука Чонгука скрывает от своего босса факт существования младшей сестры, ведь насколько он знал, Хос и Гук были неразлучны с самого детского сада, он тенью следовал за ним. Так почему он не попросил помощи, когда она была ему нужна, почему до сих пор прячет Суён? И самый главный и важный вопрос, почему она не говорит, ведь она не родилась такой, Джин изучил её медицинскую карту до такой степени, что мог рассказать содержимое, как стихотворение. А потом Чимин прислал ему другую медицинскую карту, в которой говорилось, что Суён перенесла тяжёлую детскую травму, в последствии чего потеряла голос, проблема чисто психологическая, потому что физических отклонений у неё нет.

Он позвонил ей несколько дней назад, а потом мысленно обложил себя трёхэтажным матом, потому что понял, что снова поступил, как придурок невоспитанный. Суён не могла ответить ему, он сто раз извинился, положил трубку, а следом начал писать сообщения.

И вот он сидит в кафе, которое кстати, выбрала Суён, нервно крутит бумажный стаканчик с карамельным латте и ждёт её. Дверь открывается и кафе заполняет перезвон колокольчиков, все тут же устремляют взгляды на этот звук, и лишь один мужчина не отводит своих глаз, он тут же теряет самообладание, хочет подбежать, обнять и оградить Суён от всех, даже от себя самого. Брюнетка нежно улыбается, машет ему рукой, а ведь Джин с ума сходит от её пальцев, он даже заставку сделал с увеличенным фото. На Суён малинового цвета хлопковое платье с открытыми плечами, рукавами-фонариками, а по краю подола юбки кружева вышиты, оно чуть выше колен, на ногах сандалии с множеством золотых ремешков, через плечо висит небольшой рюкзак цвета сочной травы, волосы собраны в небрежную косу, будто плела она её на ходу, на правой руке часы Cartier, того же бренда гвоздики в ушах. Дорого и со вкусом, но в тоже время мило и трогательно.

Суён присаживается за стол, Джин кивает ей, боится рот открыть, снова ляпнуть какую-нибудь глупость, у него мозг отказывается функционировать, когда брюнетка вот так мило на него смотрит, в голове клубничное желе и единорожки скачут вокруг розовых сердечек.

Симпатичный юноша, что принимал заказ у Джина, кажется его зовут Тэмин, он не запомнил, подходит к их столику. Точно, Ким Тэмин, прокурор недовольно мажет взглядом по табличке с именем парня, что так откровенно смотрит на Суён, ещё и улыбается, как голодный кот.

- Привет, Сунми, тебе как обычно? - светловолосый не обращает внимание на откровенное недовольство Джина, продолжая очаровательно улыбаться девушке. А Ким готов его шею сейчас свернуть, потому что чувство ревности неожиданно вспыхивает, заполняет все легкие, внутри горячо и жжет от него. Сунми? Она не говорит своего настоящего имени, наверно, Хосок не разрешает ей выходить из дома, держит взаперти.

Суён улыбается ему в ответ вежливо, на языке жестов здоровается, да, Джин элементарные и простые постарался выучить, отрицательно кивает, вытягивает руку и показывает пальцем, что будет тоже самое, что и её знакомый. Тэмин понимающе кивает в ответ и пропадает за стойкой. Сокджин встречается взглядом с Суён, тонет в тепло-карих глазах, наплевав на то, что его могут узнать, снимает маску и улыбается. Он чувствует себя влюблённым мальчишкой, хочется глупые поступки совершать ради Суён, например, прочитать стихотворение о ней, если бы он умел сочинять, он непременно бы написал для неё.

Девушка достаёт блокнот и карандаш из рюкзака, что-то пишет, а потом протягивает его Сокджину.

Я очень рада нашей встрече Сокджин~щи.

- Я тоже, не представляешь, как я нервничал. - Джин закусывает нижнюю губу, нервно жуёт её, если бы Чимин его сейчас увидел, ей богу, до конца жизни ржал бы над ним. - Я и сейчас нервничаю.

Не стоит. Если только ты не смущаешься меня, то можно пойти в другое место?

- Господи нет, - вспыхивает Джин, снова чувствуя вину за собой. - Просто ты очень красивая, я ещё никогда не встречал таких девушек.

Суён искренне улыбается ему, на щеках появляется розовый румянец, от чего Джин ещё больше начинает нервничать, не зная, куда деть руки. Тэмин приносит ей карамельный латте, ещё раз уточняет заказ, а потом снова исчезает за стойкой. Брюнетка отпивает небольшой глоточек, облизывает свои пухлые губки-сердечко, что-то внутри Кима рушится, он прямо сейчас готов в лужицу растечься.

Ты не против сходить в парк развлечений? Неподалёку приехал передвижной, там куча разных аттракционов, а ещё вкусные острые куриные крылья.

- Хочу. - тут же выдыхает Джин, про себя добавляя «с тобой хоть на край света». - Очень хочу.

***

Чонгук даже рад, что ему пришлось уехать вместе с Хосоком в Китай, потому что ему просто жизненно необходимо отвлечься, ему нужно на какое-то время забыть Джису и не видеть её, потому что он откровенно сходит с ума, все его планы летят к чертям, стоит ей промелькнуть где-то, даже если это просто мысли о ней.

Хосок и сам бы справился, но Гук просто схватился за эту поездку. Его до сих пор вело от последней встречи с Джису, она была такой, такой новой. Ни капли страха в глазах, ни подчинения, так ничего похожего, что раньше искрилось голубым пламенем. Кажется, его котёнок окончательно вырос превращаясь в тигрицу, но почему-то всё равно хотелось, чтобы она его боялась, чтобы подчинялась только ему.

Новость о том, что сестра Тэхёна была «продана» клану Бён из Марокко очень сильно обрадовала Чонгука, минус один мешающий и сильно раздражающий человек из опекающий компании Джису. Фамилия Бён немного напрягла, Гук попросил Хосока, а тот в свою очередь Чимина, который вроде как стал официальным источником информации, он и раньше им был, но в тени Сокджина.

Но была и ещё одна очень важная новость, Ким Тэхён не просто был отшит, ему теперь дорога к Джису заказана. Один из охранников, которого Чонгук смог внедрить в личную охрану сестры, рассказал в подробностях о той самой встрече, не опустил и признание Кима, и поцелуя. Конечно, поцелуй его сильно взбесил, до такой степени, что хотелось выбить все зубы этому крашеному блондину, язык вырвать, сломать все пальцы на руках, но ведь тому и так больно сделали, отвергнув.

Осталась маленькая проблема в лице главы клана «Серебряного Дракона», Мин Юнги. И почему-то Чонгук считал, что борьба будет недолгой и очень простой. Ох, как же он заблуждался.

- Ты хоть на вечеринку пойдешь? - вырывает его из собственных мыслей Хосок, падая в кресло напротив. - А то прилететь прилетел со мной, но нигде не появляешься. Люди волнуются. Я тоже.

- То, что люди волнуются...мне похуй, я сам себе король. - глухо смеётся Чонгук, закатывая рукава белой сорочки из дорогого египетского хлопка. - А вот ты, почему вдруг заботит моё состояние?

- Потому что, как только Джису вернулась в Корею, всё пошло по наклонной. - на самом деле Хос хотел сказать «по пизде», но прикусил язык, Суён в последнее время взялась за его разговорную речь, заставляя избавляться от слов-паразитов и конечно же от трехэтажного мата, который стал вторым родным языком после корейского для Хосока. - Ты уж определись: либо она, либо клан. Потому что твои метания начинают раздражать. И хочу уточнить, точно не меня.

- И кого же? Совет, родителей или ещё кто-то страх потерял?

- Ты же понимаешь, что сейчас большая часть совета на стороне клана Мин. Гребаные семейные традиции намного тяжелее на чаше весов, где свесив ножки, сидит Юнги. Во-первых, акций у него больше, которые автоматом переходят с твоей сестрой ему, о чем ты только думал тогда. Во-вторых, женатый глава сильнее, ведь следом и наследник появится. - от этого у Чонгука непроизвольно кривится лицо, а рука сжимает в кулак и он со всей дури бьет им по подлокотнику кресла. - И почему-то мне кажется, что со свадьбой тянуть Мин не будет, хотя он умело притворялся всё это время, что ему похуй на престол. - «первый прокол в обещании Суён», но её же здесь нет, значит, не считается. - Думаю, что старик Мин давненько его готовил, не лез особо в конфликты, не наживал себе врагов, держался нейтрально.

- Я тоже могу жениться, хоть завтра. - по-детски фыркает Чонгук, а тигр внутри него раненым зверем скулит, потому что он проигрывает пока, но только пока.

- Фиктивный брак не считается. - отмахивается Хосок, закуривая. - Юнги же успешно показал себя перед Советом джентельменом, ебучим рыцарем на белом коне, увозя с собой Джису после наказания. - и снова прокол в клятве перед сестрой. - Он далеко не дурак, знает на чем играть, какие чувства выставлять на показ. Ты должен признать, что соперник он серьёзный, я бы даже сказал, что посерьёзнее, чем Тэхён. Эта вшивая псина уже сто раз прокололся, а теперь «десерт». - безумная улыбка растягивается на лице Хосока. - Знаешь, кому он отдал свою японочку? Главе клана «Черный Ягуар», давай, напряги извилины, кому ты перерезал горло?

- Только не говори, что у старшего Бёна был отпрыск, который сейчас хочет мне отомстить, а Ким Тэхён ему в этом помогает?! - Чонгук забывает про Джису, его переключает на другую волну.

- В самое яблочко. Малышу Бэкки пришлось взбираться на вершину с самого низа, я бы даже сказал со дна, куда ты и твой отец его отправили. Тут особо не нужно копать, чтобы понять, как Ким отхватил себе Северную Африку, чтобы получить её, он заключил договор с Бёном, правда, стоит уточнить, что семейный союз он заключил в свою пользу, после свадьбы клан Бёна автоматически становится частью клана Ким. Хотя бы в этом случае у него хватило мозгов не накосячить. Так что нам следует усилить твою охрану, чую, что веселье только начинается. Бэкхён непременно придёт за твоей башкой, а за спиной у него будет стоять Тэхён.

- Всегда мечтал устроить кровавую свадьбу, ну, знаешь, сделать такой подарок для невесты. Думаю, что она оценит. - антрацитовые глаза дьявола загораются черным пламенем, заполняя всю радужку. - А потом и сестренку по частям преподнести Тэхёну. Ведь он заслужил это. Играть со мной можно, но то, как он ведёт эту игру...грязно и отвратительно. Я не хочу его убивать, я хочу, чтобы он был в первом ряду, когда я займу трон, я хочу, чтобы он давился собственным ядом, когда Джису станет окончательно моей.

- И снова мы возвращаемся к ней. - вздыхает Хосок, понимая, что все дороги ведут к сестре Чона. Он не может осуждать его, ведь сам готов до конца жизни охранять и держать при себе Суён. Только вот Хосок любит младшую не такой любовью, которой душит Чонгук Джису, его чувство светлое и нежное, он бы никогда не посмел перешагнуть эту грань, потому что Суён святое создание, он не достоин его. Да, и как можно увидеть в этом хрупком ангеле что-то от девушки, а уж тем более животно захотеть её. - Однажды или она тебя, или ты её.

- Однажды мы друг друга. Это будет красиво. - Чонгук откидывает голову на спинку кресла, прикрывает глаза. - Ладно, буду сопровождать тебя на вечеринке.

- Это звучало сейчас как-то двухсменно. - театрально ёрничает Хосок, вскидывая руки вверх. - Я хотел подцепить хорошенькую мордашку, чтобы поразвлечься перед вылетом.

- Как насчёт тройничка?!

- Слушай, я сам тебе привезу Джису, как только мы вернёмся домой. - шутливо взрывается Хос.

***

Джису немного потряхивает, она дергает плечом перед напольным зеркалом, поправляя идеально гладкое платье, шелк струится по её тоненькой фигуре. То самое кроваво-алое длинное, с открытой спиной и на бретельках, что купил Чонгук. Ноги обуты в такого же цвета босоножки с пряжкой в форме розы из крупных рубинов. Никакой причудливой или сложной прически, волосы выпрямлены утюжком, косой пробор, небрежно распущены и щекочут концами поясницу; едва заметный макияж, бледно-персиковая помада, стилист предложила цвет бургунди, но Джису отказалась, для неё и так слишком много «крови» в сегодняшнем наряде. Стук в дверь. Заходит Юнги в черном костюме из дорогой шерсти приталенного силуэта, чёрная шёлковая сорочка под запонки, черные лаковые туфли. Сегодня они подходят другу другу идеально. Во всех смыслах.

- Прекрасно выглядишь. - шелестит Мин, подходя ближе.

- Ты тоже. - зеркалит Джису. - Готов?

- А ты?

- Всегда. - отвечает уверенно, ни одна мышца на лице не дрогнула.

Им сложно даётся роль послушных детей, но пока только так можно достигнуть определенного результата. В дверь снова стучат и теперь заходит Сухёк, он докладывает, что все гости прибыли, уточняя «и он тоже». Чон Чонгук обещал сестре, что приедет на день рождения и на официальную помолвку Джису с Юнги без личного приглашения, своего рода подарок от него. Но сейчас мысли Джису были заняты совершенно другим, не тем, что обнаглевший Чонгук плюет на все устои, на кодекс, которым всегда прикрывается, она переживает за Дженни. Как она там в Марокко, всё от с ней хорошо, от этого сердце больно щемит. С того самого дня они лишь несколько раз созванивались, говорить по видеосвязи пока Дженни не могла, всё время ссылаясь на разницу во времени. Джису чувствовала, что что-то не так с подругой, потому что голос у неё не такой как обычно.

Посторонние мысли в сторону, они входят с Юнги в общий зал под громкие аплодисменты, сотни пар глаз устремлены на них, волна восхищения и комплиментов тут же накрывает их. Раскрывать поместье Мин не спешил, поэтому решил, что лучшее место для проведения дня рождения невесты будет дом родителей. Его мама всегда мечтала устроить пышное празднество со всеми вытекающими.

- Тебе не высылали приглашение, я лично дала распоряжение. - сквозь отрепетированную улыбку скрипит Джису, непринуждённо помахав маме Юнги. Эта женщина, эта добрая и уютная женщина очень сильно напоминала ей Чону. - Так какого черта ты явился без него?

- Неужели ты думала, что мне нужно какое-то бумажное разрешение, чтобы увидеть тебя? - Чонгук даже не скрывал своего влечения к Джису, он откровенно поглощает её животным взглядом, облизывает нижнюю губу, толкает язык в щеку, дышит тяжело, будто сейчас нападет на неё, растерзает.

- Честно говоря, я вообще, сомневаюсь в том, что у меня есть мозги и я могу мыслить здраво...потому что стою и разговариваю с человеком, который не раз делал мне больно, очень сильно больно.

- Хочешь, я извинюсь. - Чон по-детски улыбается своей кроличьей улыбкой, от которой у Джису болезненные воспоминания из прошлого ада, можно эти воспоминания там и останутся, она не хочет испытывать их сейчас. Пусть в будущем у них будут разные дороги.

- Правда?! И всё тут же изменится? - брюнетка разворачивается к нему всем своим корпусом. Он снова идеален до невозможного: в этом иссиня-черном костюме, белоснежная сорочка облегает, как вторая кожа, три верхних пуговицы расстегнуты, привлекая и притягивая взгляд Джису к его острым ключицам, аж бесит до скрежета зубов, золотые Rolex, нахальное пламя горит в антрацитах. Темная часть Джису действительно теряет рассудок, сходит с ума прямо сейчас, в эту самую секунду, потому что хочет протянуть руку, дотронуться кончиками пальцев до этих скул, спуститься чуть ниже, порезаться, почувствовать мягкость его пухлых губ, невесомо мазнуть по ним своими, ощутить его и раствориться. Снаружи она вся толстым слоем льда покрывается, янтарь в глазах застывает, но внутри, внутри все пылает обжигающим пламенем, она горит в собственных чувствах к нему, избавиться от них невозможно, не существует такой магии, чтобы заговорить её, вырвать. Сходить с ума друг от друга, у них это взаимно.

- Ты выглядишь слишком...восхитительно. Я ревную. - улыбка меняется на пошлый оскал. Джису жарко рядом с ним, душно, даже в собственном теле тесно становится, горящее пламя наружу просится, выжигает. - Ох, я непременно заслужил сегодня с тобой танец. Не смей отказывать.

- А у меня есть выбор?! - янтарные глаза чернеют от злости, волна накатывает и накатывает, одна за другой накрывает, дыхание сбивается, руки начинают дрожать, хорошо, что она держит бокал с белым сухим.

- Котёнок. - Чонгука ведёт от такой Джису, хотя на самом деле его ведёт от абсолютно любой, у него отключаются все защитные барьеры, тигр перестаёт рычать, склоняет голову, трется, мурчит послушным зверем. - Пожалуйста. - он тянет руку к её тонкому запястью, но Джису отдёргивает его. Шрамы затянулись и почти исчезли, его прикосновения сделает ещё больнее, чем те наручники. - Когда ты уже перестанешь убегать от меня?!

- Чонгук. - устало тянет девушка, чувствуя, что большая часть присутствующих сейчас наблюдает за ними. И этот факт не остановит Чона, скорее ещё больше распалит желание, лишний раз показать чья же она на самом деле. Тут без вариантов. Даже став женой Юнги, она всё равно будет принадлежать Чонгуку. - Если у меня к тебе и были чувства, то их больше нет. Я пустая внутри, понимаешь?! Ты давным давно их выжег, ты вырвал их из меня, даже анестезию не сделал, на живую воткнул когти и раскромсал. Боюсь, что никто не сможет заполнить меня, спасти, уберечь, я заражена тобой...я думала, что смогу жить без этого разъедающего чувства, что смогу дышать свободно, но нет, не могу, но и тебя не подпущу ближе. А теперь извини, мне пора к жениху.

Чонгук отступает, выпивает одним глотком чистый виски, бросает бокал куда-то в сторону, у него терпения достаточно для неё. Через пару минут рядом встаёт Хосок, протягивает новую порцию выпивки.

- Держись, брат. Самое сложное впереди. - еле слышно произносит Хос, сам он не пьёт. Не то, чтобы не хочет, просто чувствует, что сегодня ему необходимо быть трезвым, так как спасать Чонгука от себя самого придётся. - Тебя кстати, Сокджин искал, серьёзный разговор у него.

- Похуй, сейчас мне нет до него дела. - хрипло рычит Гук, ревностно наблюдая, как Юнги приобнимает за талию Джису, а там между прочим обнаженная кожа, за каким хером он купил это платье, чтобы чужие руки сейчас лапали его котёнка. Мин похоже во вкус вошёл, бледные пальцы скользят вдоль поясницы, будто границы очерчивает, он ближе притягивает к себе невесту, а Чонгука кажется всё, раздробило на куски. Желваки бешено ходят ходуном, челюсть напряглась, свободная рука сжимается в кулак. - Сука, я сейчас ему хребет переломаю.

- Спокойно, спокойно. - повторяет Хосок, перекрывая Гуку весь вид на раздражающую картину. - А вот и спасательная программа в виде генерального прокурора. - он салютует ему бокалом, кивает в их сторону, даже не подозревая, что ничего хорошего сейчас не произойдёт, потом Хосок будет думать, что лучше бы он разрешил Юнги убить.

***

Джису становится душно, её накрывает тёплой неприятной волной, шелк платья раздражает, туфли хочется сбросить, а от смешавшихся с разных сторон запахов начинает серьезно мутить. Хотя на самом деле её мутит не только от этого, а от притворства вокруг.

- Госпожа Мин, я выйду на балкон, немного освежусь. - Джису старается не дышать, потому что именно сладкий аромат духов матери Юнги, раздражает больше всех. Один вдох и тот скудный завтрак, что был съеден утром выйдет наружу.

- Хорошо, милая. Только не задерживайся. - женщина легонько, с нежностью гладит ладонью её плечо. - Скоро объявят о вашей помолвке с Юнги.

- Я быстро. - начинает благодарно кивать Джису, пятясь назад. Теперь её мутит ещё и от представления, которое никак нельзя отменить. Собственно, день её рождения и затевался для того, чтобы убить двух зайцев сразу.

Прохладный ветер тут же бьет по лицу, немного приводит в чувства, но не спасает от тошноты, которая буквально вяжет внутри тугой узел, стягивает всё, заставляет дышать через рот. Джису цепляется влажными руками за перила балкона и пытается устоять на ногах, но те предательски подгибаются. На спине выступают капельки пота, бусинами скатываясь по позвоночнику, кожа на теле тут же покрывается крупными мурашками. Джису переводит дыхание, часто моргает, хочет сфокусировать свой взгляд, не получается. Балкон вокруг неё кружится, будто она на карусели и не может её остановить. Clive Christian No. 1 Pure Perfume for Men сначала проникает в её ноздри, а потом заполняет все легкие, даже поворачивать голову не надо, она знает, что за спиной стоит Чон Чонгук. «Только тебя сейчас не хватало.» - скулит про себя Джису, но всё же берет себя в руки, выпрямляется, смахивается с плеч невидимый озноб, кусает губы, щеку до крови.

- Золушка хочет сбежать с собственного бала? - Дьявол подходит ближе, упирается локтем о перила, наклоняет голову вбок, ведёт языком по пухлым губам, любуется своим падшим Ангелом. - Одно твоё слово и я увезу тебя.

- Уйди. - сорвано и еле дыша выдыхает Джису, не поворачиваясь в его сторону. И не потому что боится в его антрацитовые омуты посмотреть, а потому что одно чертово движение и она упадёт без сознания. Сил держаться почти не осталось.

- Что с тобой, котёнок?! - ядовитый тон демона тут же меняется на беспокойный. Чонгук дотрагивается тёплыми, а вот Джису кажется жаркими, пылающими огнем, пальцами до её плеча. - Ты же ледяная. - он в секунду сокращает между ними расстояние и разворачивает к себе, держа руками-кострами от которых Джису становится ещё хуже, она сгорает в них прямо сейчас. Янтарные встречаются с антрацитовыми и все вокруг смешивается в одно темное пятно, брюнетка теряет равновесие, тянет руки к Гуку, цепляется за его шёлковую рубашку дрожащими пальцами, а потом проваливается в темноту. Какое всё-таки привычное для неё состояние, падать и падать, темнота уже встречает её, как родную дочь, кутает в мягкое одеяло, напевая колыбельную.

Джису полулежит на неудобной софе, позволяя доктору Сону измерить давление. К счастью, он тоже был приглашён на день рождения и Юнги быстро проводил его в отдельный зал, куда Чонгук занёс Джису, матеря Мина на чем свет стоит. Их тут же выпроводили за двери.

- Как давно чувствуешь недомогания? - стараясь не повышать голос, спрашивает доктор Сон, что-то отмечая в своём смартфоне.

- Какие недомогания? - переспрашивает Джису, чуть приподнимаясь на локтях, голова больше не кружится, но тело будто не её, какое-то невесомое.

- Головокружение, тошнота...по утрам, реакция на различные запахи? - доктор Сон хмурит брови, потирает переносицу, а потом блокирует телефон и убирает его в карман пиджака. - У тебя низкое давление, но пульс в норме.

- Наверно всё это из-за того, что я почти не ем, аппетита нет. Ещё сказывается стресс. - Джису пытается оправдаться перед доктором, потому что понимает к чему он клонит. И видят боги, она не хочет в это верить. Такое просто невозможно.

- Не будем спешить с выводами. - выдыхает он, сжимает прохладную ладошку девушки. Он искренне сочувствует ей, понимая, что Джису деваться некуда, ей необходимо подстраиваться. - Я буду ждать тебя завтра утром у себя. Сделаем все анализы, хорошо?

- Хорошо, доктор Сон. - Джису благодарно кивает, опирается на его руку, а потом поднимается на ноги. - Нам нужно вернуться в зал, помолвку никто не отменит, даже если я сейчас умру. - она пытается шутить, криво улыбается, дышит через рот, носом не может, потому что до сих пор бесят все эти запахи вокруг.

***

- Слушай меня внимательно, если с ней что-то случится...я тебе все кости раздроблю, живым трупом сделаю, чтобы ты до самой старости овощем был. - Чонгук сжимает шею Юнги и с удвоенной силой прикладывает того затылком к стене. Мин болезненно шипит, пытаясь сбросить руку Чона, голову тут же пронзает тупая боль, хорошо он его швырнул, смачно так, от души.

- Кто бы говорил. - хрипит Юнги, у него все же получается выбраться из хватки Гука. Горло сковывает давление и он откашливается, потирая шею. - Я осведомлён от твоей заботе. Так что, это ты послушай меня! - скрипит зубами Мин, поправляя ворот сорочки и пиджак. - Забудь о ней, Джису теперь принадлежит клану Мин. И в нашем доме так с женщинами не обращаются, как с игрушками.

- Поэтому никто из вашего клана никогда и не приходил к власти. - язвительно парирует Чонгук. - Потому что вы слишком мягкие. И Джису никогда не будет принадлежать клану Мин, она и после свадьбы будет Чон, Чон Джису.

- Сначала мне казалось, что у тебя чувство собственности задето. - хмыкает Юнги, в его карих глазах появляется уверенность. - А теперь я окончательно убедился, что тут дело посерьёзнее.

Цвет глаз Чонгука резко меняется с черного до дьявольски-черного, радужка полыхает огненным кольцом, если можно было бы сгореть от взгляда, то от Юнги даже пепла бы сейчас не осталось.

- Ох, я угадал. - веселится Мин, ведёт по сухим губам кончиком языка. - Надо же, как интересно.

Чонгук сглатывает, открывает уже было рот, чтобы ответить Юнги, но не успевает, потому что к ним выходит доктор Сон вместе с Джису. Мин тут же подлетает к невесте.

- Всё в порядке, небольшое переутомление. - опережает его мужчина, сразу отвечая на волнующий вопрос Юнги.

- Ты как? Справишься? - его взгляд действительно искрит волнением, он ни секунды не притворяется.

- Да, если я и упаду в обморок, то только от счастья. - Джису не смотрит на Чонгука, хотя чувствует его тяжелый взгляд, он давит им, заставляет цепенеть, прибивает к полу. - В любом случае, у нас нет другого выхода. Мы должны. - она делает ударение на последнее предложение, понимая, что Юнги тоже не прыгает от счастья, его тоже бесит всё происходящее, им надо держаться вместе, так легче.

***

Намджун знает, что Тэхён не поехал на день рождения Джису, хотя приглашение он получил, но Киму тошно наблюдать за этим цирком, ему если честно вообще, очень херово. И Джун его понимает, потому что ему не легче, он на стены лезет, не хочет думать о том, что Дженни теперь далеко от него, что больше не будет выносить ему мозг, бесить без причины. Он же знал прекрасно, что это произойдёт, что она никогда не будет его, знал и был готов к этому. Тогда почему ему так тяжело, почему от одной только мысли, что Бэкхён сделает Дженни больно, он убить его мучительно желает.

- Держи. - Намджун протягивает Тэхёну бутылку светлого пива.

- Не мог что-то покрепче привезти. - злится Ким, но дешевое лекарство принимает.

- Завтра важная встреча, ты обязан присутствовать на ней. - спокойно реагирует Джун, держа в другой руке бумажный стаканчик кофе из любимого Starbucks. - Ты и так динамишь последнее время все переговоры, люди нервничать начали.

- Я в любом случае сейчас в пролёте, потому что не получу престол, Мин опередил меня. - хмыкает Тэхён, делая небольшой глоток, морщится, пьёт снова. - Уверен, что Совет будет на его стороне.

- Время покажет. Тебе нельзя сдавать позиции...или свадьба Дженни окажется бесполезной, тогда она точно тебя кастрирует. И я ей помогу.

- Уже соскучился по ней, да?!

- Честно? Очень, без неё скучно. - пожимает плечами Намджун, вглядываясь в гладкую поверхность озера. - Ты уверен, что Бён ничего не сделает ей?

- Я думал, что ты не такой наивный. - хмурится Тэхён, снова припадая губами к бутылке. - Где бы она не находилась, за ней присматривают. Никто не посмеет её обидеть, никто. А если Бэкхён хоть пальцем тронет её, то сам же себе приговор и подпишет.

- Пальцем он её как раз и тронет. - шепотом произносит Намджун и ему чертовски хуево, хоть прям сейчас иди и топись в этом озере.

- Отвези меня домой, а парни пусть отгонят мою тачку...иначе я сам не доеду. - Тэхён поднимается с мягкого газона, стряхивает травинки с брюк. - Ещё парочка таких бутылок и я поеду портить праздник.

- О нет, давай хоть эту неделю закончим спокойно, без драм. - наиграно вздыхает Джун, поднимаясь следом.

Они идут по парку к машинам молча, каждый думает о своём. Точнее о своей. Тэхёну приходит сообщение, что подарок для Джису доставили, слов благодарности нет, никаких слов нет.

Ему больно.

Намджун тоже получает сообщение, Дженни почти не ест третий день. Тэхён думает, что только он за ней присматривает, тут он ошибается. Бэкхён всё это время занят личными делами, они видятся, когда обедают вместе, точнее ест только Бён, Дженни лишь пьёт воду или чай.

Ему больно.

***

- Ты до сих пор дрожишь, может к черту этот праздник? - Чонгук всё-таки урвал танец с Джису. Он трепетно прижимает её к себе, чувствует её волнение и озноб, что охватил её хрупкое тело. - Тебе определенно нужно набрать вес, нельзя быть такой тонкой.

Джису игнорирует его, просто танцует.
Её здесь нет.
Она далеко.

- Оппа, ты так хорошо танцуешь. - восторженно произносит Джису, обвивая шею Чонгука своими ручками. За окном жаркое лето, на календаре 13 июля.

- Я специально тренировался, чтобы потанцевать с тобой. - горделиво хмыкает юноша, прижимая малышку к себе. Она ещё кроха, хотя ей сегодня целых семь лет, большая совсем, так утверждает Джису, но для Чонгука она всё ещё маленькая сестренка.

- Я тут подумала, что когда вырасту, то буду только с тобой танцевать. И вообще, дружить только с тобой. - девчушка смешно морщится, дует губы, а потом прижимается ещё сильнее, кладет голову на плечо Гука. - Ты самый лучший, оппа.

- Я никому и не разрешу с тобой танцевать, дружить тоже. - хрипит юноша, целуя Джису в висок. - Ты мой котёнок, только мой.

Горячие пальцы Чонгука опускаются ниже, от чего все тело Джису электрическими разрядами прошибает, её тут же выбрасывает в суровую реальность из воспоминаний. Она тяжело сглатывает, умоляя про себя, чтобы музыка побыстрее закончилась. Чонгук же наоборот мечтает, чтобы песня не заканчивалась, длилась вечно.

- Ты мой котёнок, только мой. - мурлычет он в ухо и её ноги становятся ватными. Почему он снова нежный и заботливый?

- Перестань. - дрожащим голосом тянет Джису, поворачивать голову не хочет, они и так слишком близко сейчас, а если повернётся, будет ещё хуже. Это пытка для неё, от которой ей бесконечно прекрасно и в тоже время невыносимо больно.

- Перестать что? - Чонгук прикасается влажными губами к её плечу, ему приходится прилично опустить голову, ведь даже каблуки не делают её достаточно высокой. Молния бьет прямо в самую грудь, разбегаясь по телу, заставляя подчиняться.

- Издеваться. Это слишком.

- Из нас двоих, издеваешься только ты.

- Я сказала хватит. - Джису вырывается из его объятий, хорошо, что сейчас свет приглушен и не все видят, как она его отталкивает, но сплетни быстро разлетятся по адресатам.

С нее хватит на сегодня, больше не может.
Всё вокруг мерзкое и противное.
Стены.
Люди.
Этот праздник, от которого только тошнит.

Джису не ищет Юнги, она выбегает из главного зала, прислуга и охрана тут же кланяются. Сухёк, где он? Где он, когда так сильно нужен? Надо на воздух, куда угодно, только бы больше не видеть всё это притворство и фальшь. Чонгук идёт следом, отмахивается от Хосока, у него с ним отдельный разговор будет, но завтра. Сейчас Джису, только Джису.

Он догоняет её на улице, обнимает со спины, прижимает.

- Я не люблю тебя, когда же ты поймёшь, не люблю. - надрывно всхлипывает, слезы жгут уголки глаз, пусть он поверит в эту ложь. Джису тяжело дышит, она сейчас на миллиарды звёзд в его объятиях рассыпается, умирает и снова оживает, он яд и противоядие. - Я ненавижу тебя, ненавижу.
«Я ненавижу», - присмирев,
Уста промолвили, а взгляд
Уже сменил на милость гнев,
И ночь с небес умчалась в ад.
«Я ненавижу», - но тотчас
Она добавила: «Не вас!»

- Услышать от тебя сонет Шекспира...точно лучший подарок. - хрипит Джису, пытаясь вырваться из тугого кольца объятий Чона. - Я не хочу больше на своём теле синяков, отпусти. - голос срывается на рычание. Чонгук резко разворачивает и целует. Совершенно ожидаемый поступок, но не для Джису.

Нежно. Будто и не было ничего между ними, будто это их первый поцелуй полный ласки и трепета. Он аккуратно скользит по губам, собирая со щёк соленые слезы Джису, без давления и силы притягивает к себе, обнимает за талию, приподнимает. Они словно местами поменялись. Чонгука нежность разрывает, у него впервые кончики пальцев покалывает, голова кружится и грудную клетку вот-вот проломит бьющееся сердце, да оно сейчас размером наверно с целую вселенную, и имя этой вселенной - Чон Джису.

Джису упирается ладонями в его плечи, она не боится упасть, если только прямиком в ад, да и там не страшно. Она чувствует, что злится, что ненависть сметает все чувства в сторону, она загорается от одной только голубой искорки. Зачем он так? От такого поцелуя, от такого Чонгука смертельно больно, её на куски разрывает, остатки гордости ускользают, как песок сквозь пальцы. Кровавые бутоны снова расцветают на её груди.

Однажды мы друг друга. Это будет красиво.

- Убери от неё свои грязные руки. - холодное дуло пистолета прижимается к виску Чонгука. Ли Сухёк. Господи, как же ты вовремя. Чон рычит, бережно опускает Джису на ноги, она тут же отталкивает его.

- Знаешь, а я ведь могу нарушить запрет. - глава лязгает зубами, облизывается после сладкого поцелуя, яростно бесится, что его прервали.

- Что мне помешает выстрелить прямо сейчас. - Сухёк не слабак, точно не слабак.

- Точнее будет сказать кто.

- Су, идём, прошу. - Джису обвивает его за свободную руку и тянет за локоть назад. - Скажи охране, чтобы передали Юнги, что я хочу домой. Пожалуйста.

Ким и Чон переглядываются, тут слова не нужны, они всё по глазам читают. Сухёк слушает только Джису и если бы она сказала, если бы не остановила его, он бы пустил этому ублюдку пулю в башку. Заслужил.
Чонгук раскидывает руки в стороны, ликует.

- Ты мой котёнок, только мой.

***

Доктор Сон садится рядом с Джису, берет её руку, легонько сжимает. Его тяжелый вздох = приговор для неё.

- Когда тебя привезли во второй раз ко мне, я боялся этого. - мужчина старался говорить успокаивающим голосом, но его глаза не могли смотреть прямо на Джису. - Мне жаль, милая. У тебя четвёртая неделя беременности.

Уши заложило, только посторонний гул доносился. Дышать резко расхотелось, собственно, как и жить. Джису будто поместили под стеклянный колпак, бежать некуда. Он добился своего, добился. Частичку себя оставил внутри неё. Дрожащая рука сама по себе потянулась к ещё не округлившемуся животу. У неё не хватит смелости убить, она даже подумать об этом не сможет. И не захочет. И не будет.

«Я люблю землю под его ногами, и воздух над его головой, и все, к чему он прикасается, и каждое слово, которое он говорит. Я люблю каждый его взгляд, и каждое движение, и его всего целиком! И тебя, тебя теперь я тоже люблю, даже наверно намного сильнее и больше.»

- Я знаю очень хорошую клинику где...

- Нет. - резко, даже слишком для неё выходит. - Доктор Сон, у меня к вам просьба личная. - умоляющий взгляд.

- Всё, что в моих силах.

- Пусть это будет наш секрет. И ещё, сократите срок беременности на пару недель.

- Я всё сделаю, обещаю.

- Спасибо. Даже не знаю, чем я заслужила такое отношение от вас.

- Просто ты ещё сама дитя, тебе нужна забота и ласка. Жаль, что ты появилась не в то время и не в той семье.

***

Марокко
Рабат
Дженни сидит у открытого окна, наблюдая за тем, что происходит на улице, на свободе. С самого приезда она почти не видит Бэкхёна, хоть что-то радует. За эти несколько дней она поняла, как скучает по Корее. Черт побери, да, скучает по шуму Сеула, по невыносимым родителям, даже на Тэхёна перестала злиться. Здесь не дом и никогда им не станет, даже спустя десять, двадцать лет. Всё тут чужое, вроде бы красивое, жутко дорогое, но не для Дженни.

Дверь в спальню с грохотом открывается, сначала заходят несколько девушек, они не смотрят на Дженни, опуская головы вниз, а потом вкатывается пышнотелая женщина лет сорока, может и больше. Толстуха в шелках смиряет высокомерным взглядом брюнетку, что-то говорит на арабском, Дженни непонимающе смотрит на неё.

- Какого хрена тут происходит? - взрывается она. - Что ещё за приколы?!

Женщина морщится, что-то спрашивает у одной из девушек, та быстро отвечает, снова склоняя голову вниз.

- Ты говоришь на английском?

- Блять, серьезно?! А раньше нельзя было начать с этого.

- Меня зовут Зорайде, я машате нашего господина и покровителя Бёна.

- Поздравляю. - Дженни складывает руки на груди, пытаясь унять рвущуюся наружу истерику.

- Ты не знаешь кто я. - женщина подходит ближе, хочет дотронуться до чёрных локонов брюнетки, но та не даёт ей этого сделать. - Я отбираю ему наложниц, слежу за его гаремом. Ты новенькая, тебя необходимо проверить и приготовить.

- Куда приготовить? - Дженни пропускает первую половину предложения, зацепившись за последнее слово. - Ты хоть знаешь кто я?

- Новая игрушка господина. - хмыкает машате, складывая руки на груди. - Не мешай мне делать мою работу и я не буду мешать тебе здесь жить.

- Заебись. - кричит Дженни, захлёбываясь собственным смехом. - Она мне ещё и угрожает.

Зурайдэ снова переходит на арабский, хлопает в ладоши. Дженни хватают несколько девушек, они сильные, потому что она не может вырваться. Кричит, материться на всех языках, что знает, проклинает всё вокруг и всех. Её волокут из спальни по коридору. Как назло никого, ни одного охранника. Дженни начинает вспоминать, как же зовут правую руку Бэкхёна, того глазастого красавчика, молчуна. Кёнсу, мать его, До Кёнсу. Она начинает орать его имя во все горло, Зорайдэ что-то говорит, наверно просит заткнуть Дженни, потому что откуда-то появляется кляп, его запихивают ей рот. Остаётся только мычать и пихаться ногами.

Около десяти часов Дженни проводит в лежачем состоянии, привязанная. Её моют душистыми отварами, мажут маслами и снова моют, делают болезненную эпиляцию из натурального сырья, кажется сахар. Удаляют даже самые мелкие волоски, везде, Зорайдэ вскользь бросает пару слов на английском, что наложница господина должна быть идеально гладкой везде. Дженни таращится на неё, пытаясь выплюнуть кляп, чтобы сказать, что она не наложница, жирная ты скотина, она жена его будущая. Ближе к вечеру силы её покидают, она давно не ела нормально, только чай и фрукты, друую еду она отказывается есть, а на просьбы приготовить ей что-то отдельно, ей лишь отвечают молчанием. Всё тело затекло и ноет, особенно запястья и лодыжки, голова кружится, а вместе с ней и огромная ванная комната. Или где она сейчас? Уже вроде бы спальня, только не её.

Её одевают в тонкие шёлковые одежды, причесывают волосы, делают макияж в восточном стиле, усаживают на кровать. Дженни плохо соображает, она хватается за столб, который держит тяжелый балдахин над ней.

- Прежде, чем попасть в спальню господина, ты должна пройти испытание с его людьми.

- Ты ебанутая на голову. - шелестит брюнетка, пытаясь выпрямиться, толстуха двоится перед глазами. - Я казню тебя самой первой, как только стану его...

- Конечно, обязательно. - перебивает её Зорайдэ, щёлкая пальцами. Двери открываются и заходят двое мужчин. До Дженни наконец-то доходит, что с ней будут делать, она подрывается на ноги, но женщина сильно её толкает в грудь и та падает на кровать спиной, больно ударившись рукой о столб при падении.

- Только попробуйте, только посмейте. - что есть силы кричит, на самом деле еле произносит девушка, подминая под себя ноги. И вот мужчины уже близко, начинают снимать одежду, как Бэкхён врывается внутрь, сбивая с ног нескольких девушек-прислуг.

- Почему моя невеста здесь? Почему она не в своей комнате? И что здесь происходит? - его карие глаза горят черным, от такого взгляда все тут же цепенеют.

- Простите, господин, мы просто следуем обычаям. - заикаясь говорит Зорайдэ, не смея и взглянуть на Бёна.

- Кто давал распоряжение?

- Никто.

- Ким Дженни моя будущая жена, она ваша госпожа.

В эту самую секунду все дышать перестали, а женщина видимо и говорить разучилась, потому что молча щёлкнула пальцами и все вышли из комнаты. Бэкхён осторожно подходит к Дженни, берет её на руки и уходит, несёт её в свою спальню. Мысленно ругает себя, что ведёт себя, как глупый мальчишка, оставляя её одну в таком большом дворце без присмотра.

- Такое больше не повторится, обещаю. - шепчет он, чуть касаясь её виска.

- Конечно нет, потому что ещё раз и сама лично тебя убью. - еле слышно произносит Дженни, теряя сознание.