Amor omnia vincit

Если все прочее сгинет, а он останется - я еще не исчезну из бытия; если же все прочее останется, но не станет его, Вселенная для меня обратится в нечто огромное и чужое, и я уже не буду больше ее частью.

- Прошу, пожалуйста, не умирай. - треснуто шепчет девушка, прижимая ладонь к ране, откуда хлещет густая багровая кровь. Вокруг свистят пули, разрезая густой пыльный воздух, темноволосая давится собственными слезами, смахивая их свободной рукой. Он неудобно лежит на её коленях, пытается запомнить её лицо, хочет протянуть пальцы, дотронуться до щеки, но сил нет, они его покидают. Острая боль сковала всю верхнюю часть тела, даже говорить не может, лишь рвано дышит ртом. - Ты просто не имеешь права, слышишь? Я не разрешаю тебе. - девушка проглатывает соленый комок из слюней и слез, нагибается и целует его в сухие приоткрытые губы. - Нам нельзя быть по отдельности, нельзя, понимаешь. Тогда мир разрушится, небо почернеет, всё живое будет проклято...ты сам так говорил, помнишь?! Мне жизни без тебя не нужно, я вместе с тобой сейчас умираю...если бросишь меня сейчас, я за тобой пойду. Куда ты, туда и я. Это неизбежно. В этой жизни, в другой. Мы всегда вместе должны быть.

Темноволосая сильнее давит на открытую рану, не разрывая с ним зрительного контакта, она не даст ему уйти, надо будет, свою жизнь отдаст, но он не умрет. Она раньше не понимала, как сильно она любит его, и возможно ли так сильно любить, а сейчас жмётся к нему, молится про себя всем богам, чтобы не забирали его, потому что без него её не станет.

***

- Что ты себе позволяешь? - Чонгук еле сдерживается о порыва выстрелить прямо в Юнги. Он посмел прикоснуться к святому, к той, что только ему должна принадлежать. Хосок видит, что босса сейчас понесёт в разнос, и перестрелки не избежать.

- Я забираю её. Она принадлежит мне по праву...или ты забыл, как сам подписал брачный договор. - холодным тоном тянет Мин, бережно прижимая Джису к себе, стараясь сильно не давить на открытые раны. - Мне совсем не хочется, чтобы в жены мне досталась одна оболочка...сколько можно её унижать и издеваться.

Чонгук яростно мажет взглядом по правой руке своего отца, Билли же непонимающе пожимает плечами. Чона на куски разрывает, что кто-то кроме него так близко к Джису, у него внутри вулканы извергаются токсичной лавой, тигр вот-вот преграду снесёт, кромсать всех начнёт без разбора. Его изрядно подбешивает вся эта ситуация, в которую он сам себя завёл. С каких пор он церемонится и терпит такое отношение к себе? Сейчас практически все кто не принадлежит дому Чон, должны на влажной от дождя земле лицом вниз лежать, захлёбываясь собственной кровью, умирать мучительно и долго.

Наказание привели в исполнение, Совет получил то, что хотел, все присутствующие начали расходиться, будто после тяжёлого трудового дня. Ким Сокджин смотрит на Гука, отрицательно кивает головой, давая понять, что в данной ситуации он бессилен, что Чону придётся уступить Джису Юнги. Сейчас вся сила и правда на стороне Мина. Ким Тэхён притворно делает вид, что его эта ситуация не трогает, он идёт в сопровождении Намджуна и охраны к своему автомобилю. Явно переигрывает.

- Я подписал, я его и разорву. - Чонгук рычит зверем, скалясь острыми клыками, дышит тяжело через ноздри. Кто-то определенно против него играет, он не знает кто именно, но исправит всё в ближайшее время. А ещё у него будет долгий разговор с Мином-старшим.

- И пока ты бросаешься пустыми словами и угрозами, я забираю свою невесту. - спокойно произносит Юнги, нарочито громко делая ударение на «свою», его люди тут же окружают главу, а вместе с ними и охрана Джису, Билли идёт рядом, даже не скрывая свою радость в первом падении главы дома Чон. Чонгука разносит от злости и ревности, от «свою невесту» его переклинивает, он кладёт руку на кобуру. Хосок в один шаг сокращает между ними расстояние, смотрит прямо в антрацитовую черноту глаз, пытается усмирить внутреннего зверя Чона.

- Гук, я может сейчас сморожу хуйню, но успокойся. - практически полушёпотом монотонно тянет Хосок. - С нами мало людей, я не хочу, чтобы ты сдох вот так...мы вернём её, обещаю. - Чонгук шипит сквозь зубы, молча соглашается с братом. Сдохнуть он всегда успеет, а вот перебить охуевших в край недомерков, что возомнили себя всемогущими, нужно успеть в кратчайшие сроки, таким, как они дышать одним воздухом с тигром непозволительно.

Тэхён наблюдает, как Юнги с помощью Билли укладывают Джису на заднее сидение машины. Чон (Ким) Джису невеста Мин Юнги, брак заключён между кланами Тигров и Драконов. Почему и зачем? Должна быть очень весомая причина, ведь Чонгук при таком раскладе отдавал и часть своей власти, это он услышал краем уха, пока секли Джису. Зная, жадного до власти Чона, Ким не понимает в чем тут подвох, и есть ли он вообще. Сколько он его знает, Чонгук никогда ничего просто так не делал, только в угоду себе и своего клана. Этот брак не даёт ничего, ровным счётом ничего, даже больше, он многое теряет. И в первую очередь он теряет Джису. Теперь она принадлежит дому Мин, несмотря даже на то, что они ещё официально не расписаны.

Техён ревностно дергается, ему хочется вместо Юнги сейчас увозить Джису. Спрятать подальше от всех, он жадный, не хочет её делить ни с кем. Кортеж клана Ким первым выезжает из нейтральной территории.

Чонгук подлетает к Джину, хватает его за лацканы пиджака и тянет на себя:

- Какого хуя происходит? Почему я узнаю об этом только сейчас? У нас был договор с родителями, они должны были рассказать только после окончания учебы Джису, откуда Юнги узнал? - он не говорит, он яростно рычит, даже подумывает наказать «любимого хёна».

- Остынь. - генеральный прокурор сбрасывает руки Чонгука, поправляя пиджак. - Я тоже не в курсе. И мне это нихрена не нравится. Успокойся. Возьми себя в руки. Ты теряешь себя. - каким-то родительским тоном выдаёт Сокджин, кладет широкую ладонь на плечо Гука. - И если быть честным, то ты сам спровоцировал эту ситуацию.

- Я больше не хочу вести честную игру. Это война. Я займу престол и Джису будет благодарной собакой сидеть у моих ног.

- Чонгук, перестань врать самому себе. Тебе только Джису нужна. Только она.

- Я разочарован в тебе хён, потому что видимо ты нихрена не знаешь меня. - Чон отталкивает Кима, щелкает пальцами, призывая охрану. Он будет следовать кодексу, но только своему.

***

Джису приходит полностью в себя только на третий день. Она больше не кричит от боли, её не нужно держать и делать успокоительный, а вместе с ним и обезболивающий уколы. Только сейчас она пытается понять, где же она находится.

Спальня просторная и светлая, обставленная в викторианском стиле: высокие панорамные окна закрыты легкими занавесками из тончайшего шёлка жемчужного цвета, тяжёлые портьеры собраны у основания так, что солнечные лучи пробиваются сквозь занавески, заполняя золотистыми дорожками всё пространство комнаты, широкая кровать стоит на пьедестале, а над ней возвышается на резных столбах балдахин из песочного бархата с бежевой бахромой по краям, прикроватные тумбы из орехового дерева, высокое напольное зеркало в полный рост стоит рядом с дверью, ведущей в отдельную гардеробную, у подножья кровати стоит софа, ещё несколько дверей, видимо за ними находится ванная комната.

Джису сдерживая болезненный стон, приподнимается на руках, осторожно присаживаясь. Шею свело, потому что спала на животе, скорее всего она все эти три дня проспала именно в такой позе, тело затекло и не хотело слушаться.

Дверь в спальню открылась и вошла девушка в форме служанки, она что-то невнятно сказала, а потом неожиданно исчезла, как собственно и появилась. Джису переборола себя, медленно опустила ноги с кровати, держась рукой за резной столб. Голова кружилась, пальцы нервно подрагивали, желудок неприятно тянуло вниз, а спина к её удивлению, не подавала каких-то болезненных знаков, наоборот, казалось, что её вовсе и не высекли несколько дней назад.

Дверь снова распахнулась и Джису уставилась на того, кого увидела. Неужели она ещё спит, а может у неё галлюцинации от лекарств, мало ли что ей вкалывали всё это время.

- Сухёк?! Ты что тут делаешь? - голос охрип, от многочисленных криков, а горло нещадно першило.

- Госпожа Чон. - брюнет скривил лицо, потирая переносицу указательным пальцем. - То есть, я хотел сказать... Джису. Вы пришли в себя. - он очень быстро пересек спальню, присел на край кровати и осторожно приобнял за плечи Джису.

- Даже не знаю с чего бы мне начать. - иронично прошептала брюнетка, не разрывая зрительного контакта с Сухёком. Она боялась, что если закроет глаза, то тот непременно исчезнет. - Ты должен лежать в больнице, у тебя сквозное ранение. Какого черта, ты здесь? - как же она рада его видеть. Господи, она прямо сейчас расплачется, как маленькая девчонка.

- Во-первых, моё ранение несерьезное. И я всё ещё под наблюдением врача. - мягко улыбается Сухёк, гладит пальцами острые плечи Джису. Ему паршиво, потому что он не был рядом с ней во время наказания. Хотя с другой стороны он рад, что не слышал и не видел то, что рассказал ему отец. - Во-вторых, даже если я при смерти...всё равно должен быть рядом с вами.

- Боже, ты так же невыносим, как Дженни. - хмурится Джису, тяжело выдыхая. Она чувствует спокойствие, прислоняется головой к плечу Сухёка, прячет от него влажные от слез глаза.

- Вы в доме Мин Юнги, главы дома «Серебряного Дракона». Меня привёз сюда отец несколько дней назад. Местонахождение тщательно скрывается практически от всех. За вами ухаживал доктор Сон, я старался всегда быть где-то поблизости. - голос предательски ломается. Он что, смущается? - Сам глава не нарушал ваш покой, не приходил в спальню, лишь разговаривал с доктором и со мной.

- И Чонгук так просто отпустил меня?!

- У него теперь нет на вас прав. - говорить об этом Сухёку было одновременно приятно и не очень. Одно зло сменилось на другое. - Но он настроен решительно вернуть вас. Думаю, что лучше это обсудить с Мин Юнги.

Гостиная также светлая и просторная. Честно говоря, Джису давно не видела столько света и открытого пространства в домах. Это почему-то болезненно кольнуло в груди, её квартира в Калифорнии была такой. Прошлая жизнь казалась какой-то нереальной, выдуманной.

Юнги был холодным, немного суровым, но справедливым. А ещё он был титанически спокойным, что выбивало её из колеи.

- Очень жаль, что мы познакомились именно в такой обстановке.

- Это не первая наша встреча. - уточняет Джису, ей хочется обнять себя за плечи. Холодно, рядом с ним очень холодно. Где Сухёк, он сейчас ей необходим, остро необходим.

- Я имел в виду, как пару. Знаешь, я не буду медлить и сразу перейду к самому важному разговору. Я и сам недавно узнал, что между нашими семьями заключён договор. По твоим глазам вижу, что ты тоже. Отказаться от брака, ни я, ни ты не можем. Сама понимаешь, что повлечёт за собой такой поступок.

- Что если смерть не пугает меня?

- Не поверю, что ты так легко сдаёшься. К чему был тогда весь этот спектакль с наказанием?!

- Ты наблюдателен. Откуда такое рвение помочь?

- У меня тоже есть свои причины.

Они разговаривали много и долго, обо всем. Теперь Джису под защитой дома Мин. Выезжать без охраны строго запрещено, потому что Чон Чонгук открыто заявил, что заберёт её обратно, если подвернётся случай. И ему плевать на договор, на Совет, на кодекс. И что-то Юнги подсказывало, что «случай» только лишь официальное заявление, для отвода глаз. Он перевёз невесту в поместье, о котором не знали даже его родители. За сутки до наказания Джису, Юнги узнал от отца, что между домами Чон и Мин заключён брачный договор, который очень выгоден для сына, что он поможет ему стать сильнее, что теперь у него есть все шансы занять престол. И по большей части Юнги было насрать на все эти разборки, и даже на то, что отец так долго молчал об этом, но дело в том, что внутри него засела Ким Дженни, и если он станет самым главным, он сможет забрать её себе. А пока ему приходится мириться с тем, что Бён Бэкхён приезжает в Корею, чтобы официально познакомиться с Дженни и с семьёй Ким.

***

Бён Бэкхён, двадцать семь лет, глава клана «Чёрный Ягуар». Стал главой очень рано, причиной тому было убийство отца Бэкхёна. Узнав кто убил старшего Бёна, Бэк поклялся сам себе, что однажды отомстит Чон Чонгуку, ведь именно он перерезал горло главе.

Возвращать былую власть и статус в мафиозном мире Бэкхёну было очень тяжело, он начал почти с самого низа. Шагать по головам, как ему когда-то казалось близких родственников, было достойно тяжело, но после того, как почти все отвернулись от клана Бён, мальчику с одной лишь целью «месть за отца», нечего было больше терять. И некого.

Бэкхён верил в судьбу, он знал, что однажды ему повезёт, что дверь сама откроется перед ним. Он шёл по тёмному коридору, где в любой момент ему могли воткнуть кинжал в спину. И почти воткнули, если бы не Ким Тэхён, который очень вовремя появился. И именно он открыл перед ним дверь, впуская в мир корейской мафии.

Чтобы заполучить Северную Африку Тэхёну нужен был союз с Бэкхёном, а Бэкхёну нужен был Тэхён, чтобы достать Чонгука. Укрепить договор решили браком с сестрой главы Ким, Дженни. При условии, что дом Бён после свадьбы присоединиться к дому Ким.

Бэкхён чертовски красив, не зря его за глаза называли «Марокканским принцем», хотя ему больше нравилось «Королем». У него смуглая кожа с золотистым оттенком, иссиня-черные волосы уложены прядка к прядке, глубокие карие глаза, в них можно просто утонуть, подведённые жирным черным карандашом, ей богу, змей-искуситель во всей красе, подтянутое и поджаристое тело, хоть и скрыто под свободными туниками и такими же свободными шароварами из дорогого шёлка, на тонких длинных пальцах огромное количество колец из белого и желтого золота, витиеватые браслеты с драгоценными камнями подчеркивают королевские запястья. Очень многие семьи в Марокко хотели заполучить его в свои зятья, были даже согласны на вторую, третью, десятую жену, но увы. Бэкхёна не интересовали браки, его и женщины не особо интересовали, если только из-за физической потребности, хотя и тут он был очень разборчив. Его личный гарем состоял из пятидесяти наложниц, которые в свою очередь попали туда добровольно. Почти все. Те красотки, что не хотели соглашаться на роскошную жизнь, приходилось уговаривать. И уговаривали их не словами, а очень неприятными методами. Бэкхён был самым приближённым к королевской семье, король Мохаммед lV считал его практически сыном, не раз предлагал вступить в совет министров, но Бэк тактично отказывался, объясняя это тем, что такая работа для него очень скучная. Несмотря на то, что королевские вооруженные силы находятся под контролем короля, все прекрасно знали кто же на самом деле ими руководит.

Бэкхён прилетел в Сеул на личном самолёте, часть его людей и охраны прибыли на сутки раньше, чтобы всё подготовить для приезда босса. Ким Тэхён дал полную свободу передвижения правой руке главы, До Кёнсу и людям клана Бён. Не обошлось и без роскошных подарков, которые преподнес Бэкхён Тэхёну и его родителям. Подарок для Дженни он решил немного придержать, сначала он хочет её изучить.

Дженни долго истерила, разбила всю посуду на кухне, что успела схватить, пока Намджун насильно не унёс её оттуда. Она не хотела знакомиться, не хотела садиться за стол с этим раскрашенным придурком, она не хотела этого брака. Но Юнги, родная Юнги - она намного важнее всех этих капризов. Если Дженни сейчас попробует спрятать сестру, то Тэхён очень быстро её найдёт, поэтому нужно время. Чертово гребаное время, чтобы сделать всё правильно.

Дженни наплевала на чехол с нарядом, который ей привезли из салона, послала подальше помощниц мачехи, пригрозив, что оторвёт им все пальцы до единого, если те попробуют к ней прикоснуться.

Она долго стояла перед дверьми в гардеробную и размышляла, как бы вынести всем мозги, как бы всем испортить настроение. И по началу хотела пойти в очень откровенном платье, с тонкими бретельками и глубоким декольте, но получив сообщение от Тэхёна, что Юнги будет прекрасно смотреться в самом дешевом борделе Токио, если Дженни выбросит что-то на ужине.

- Знает, сука, на что давить. - истерично шипит брюнетка, со всей силы ударив дверью по стене. - Дженни, ты справишься. Просто засунь свой противный характер на пару часов в задницу, договорились?! - брюнетка прикладывает указательные пальцы к вискам и несколько раз вдыхает и выдыхает, после дергает с вешалки самое приличное закрытое платье темно-синего цвета и переодевается. - Господи, я выгляжу как какая-то психопатка-отличница. - скулит она, рассматривая себя в напольном зеркале. Как же всё бесит, просто хочется разнести всё к херам.

- Ты не ешь мясо? - удивился Бэкхён, замерев. Его рука с палочками нависла над тарелкой, изучающий взгляд скользнул по Дженни, от чего та дёрнула плечами. Она ему сразу понравилась, было в ней что-то дикое, не поддающееся дрессировке. Бэкхён любит именно таких, которых нужно на поводке держать, причём на строгом, чтобы шипы в тёплую плоть впивались до кровоточащих ран. «Редкий экземпляр в моем гареме.»

- Я вегетарианка, а ещё сексом занимаюсь только по лунному календарю. - в обычной игривой манере пазерно выдаёт она, отправляя в рот запечённый картофель. «Мечта фетишиста.» - заливается смехом про себя Бён, заранее обдумывая и смакуя, как же он будет её наказывать за длинный язычок.

- Ким Дженни. - повышает голос отец, заливаясь краснотой от злости. Он знал, что эта девчонка непременно испортит ужин, но не так же быстро, они даже не приступили с первому основному блюду. - Хватит вести себя, как ненормальная.

- Серьезно?! Я что ли одна тут сексом занимаюсь? - на её лице появилось прискорбное выражение, будто она всем сочувствует. Тэхён фыркает в кулак, пряча свою улыбку. Это он ей простит, небольшой спектакль специально для самого главного гостя Бёна Бэкхёна. - Вы меня конечно, извините, но я появилась на свет естественным путём. И если это считается ненормальным, то тогда да - я ненормальная по всем пунктам.

- Извините нашу дочь. - фальшиво тянет Ким Инха, обращаясь к Бёну. - Она просто переволновалась, всё-таки помолвка не каждый день случается.

- Всё в порядке, вам не стоит волноваться. - мягко, но с ноткой притворства выдыхает Бэкхён. - Дайте мне месяц и я перевоспитаю вашу дочь. Вы её не узнаете. Дженни станет послушной и воспитанной девушкой.

- Тэтэ, тебя ничего не смущает? - взрывается Дженни, но палочки аккуратно кладет рядом с тарелкой. Ореховые глаза брата в секунду вспыхивают огнем бешенства. - Эта женщина, к слову, она только по документам является мне матерью...впервые, за двадцать лет назвала меня дочерью. Пахнет мерзкой и дешевой игрой в дочки-матери. Извини, но меня сейчас вывернет от этого. - она не останавливается, продолжает говорить на одном дыхании, потому что понимает, что после сказанного ей «ой, как будет плохо». - А будущий муж собрался дрессировать, как какого-то испорченного щенка. Я принимаю твоё решение избавиться от меня, как от ненужного хлама, но и ты, будь так любезен, избавь меня, пожалуйста, от участия в этом второсортном спектакле. Прошу меня извинить, я пойду к себе. - Дженни вздёрнула подбородок вверх, положив его на руку, она ехидно улыбнулась. «К черту, помирать, так с музыкой!» - пронеслось в её голове. Она спокойно поднимается со стула, бросает салфетку на тарелку и выходит из столовой под пристальные взгляды. Сейчас ей абсолютно наплевать, что её ждёт, уж лучше, как Джису выбрать, чтобы её высекли, чем молча глотать очередные унижения.

Громко хлопнув дверью, она скатывается вниз, обнимая острые коленки. Хочется сбежать, хочется свежего воздуха в лёгких, хочется адреналина в крови, хочется забыться. Она бы непременно набрала сейчас Джису, пожаловалась бы на скотское отношение брата, рассказывала бы про принудительный брак, может порыдала бы для пущего эффекта, поскулила, повизжала, в общем, оторвалась на всю катушку, но Дженни не может.

После наказания прошло всего три дня, Джису до сих пор говорить нормально не может, сипло хрипит в трубку, успокаивает подругу, на самом деле нагло врет, что с ней уже всё в порядке. Дженни прекрасно знает, что ничего не в порядке, мало того, что Чонгук в очередной раз доказал, что он конченный ублюдок, так ещё новость о том, что Юнги и Джису давным давно обручены, выбила из Дженни весь воздух. Стоило ей влюбиться в парня, реально, по самому настоящему, так, что башню сносит, так что умереть не страшно, как он оказался уже помолвленным, ещё и на её близкой подруге. Кажется она была в прострации несколько минут, а может и несколько часов, она уже не помнит. Эта новость до сих пор неприятно скребет по рёбрам. Джису точно так же, как и Дженни выращивали, чтобы потом выгодно продать. Ей богу, Чонгук и Тэхён стоят друг друга.

Если раньше всё было просто сложно, то при нынешних обстоятельствах все стало «пиздецки сложно|невозможно». За что бы Дженни не хваталась, на что бы она не надеялась, всё утекало, как песок сквозь пальцы. И единственным спасением оставался - Ким Намджун, та самая раздражающая псина, которую Дженни изводила на протяжении всей своей никчёмной жизни, будто пыталась за счёт этого самоутвердиться. Она достала мобильный и набрала ему сообщение:

буду у тебя дома через 30 минут, бросай своих шлюх. и душ прими, я брезгливая.

Дженни хотела добавить ещё парочку смайликов, но передумала. Не то сейчас настроение, совсем не игривое.

Но выйти из комнаты она не сможет, за дверью стоит Тэхён. Он очень сильно зол, до такой степени, что хочется придушить сестру.

***

Странно просыпаться в чужом доме, странно просыпаться в спальне жениха, которого Джису не выбирала, но ещё более странно просыпаться и видеть вокруг кровати огромные корзины с розами. От Тэхёна, которого кстати, она тоже не выбирала, он выбрал сам. От цветочного аромата кружит голову, всё ещё сонные глаза никак не могут сосредоточиться на каком-то конкретном букете: все розы абсолютно разные по форме и цвету; просто Тэхён скупил всевозможные сорта, которые только выращивают. Джису спускается с кровати, вяло и зевая через раз, пытается пробраться через корзины, которые заполонили всё пустое пространство спальни, к ванной комнате.

Она быстро принимает душ, приводит себя в более менее презентабельный вид, переодевается из пижамы с голубые джинсы, белую футболку, на ноги обувает все те же любимые красные конверсы, собирает волосы в высокий хвост, прячет усталые глаза под тёмными очками, но перед выходом снимает их, бросая на высокую тумбу в холле. Сейчас она встретит его, кому не могла смотреть в глаза, ей было стыдно, а ещё страшно, что она больше не нужна ему.

- Сладость. - и от этого мягкого бархата в голосе Тэхёна, хочется рассыпаться на сотни крошечных звёзд. Джису проклинает себя за слабость и бежит к нему, бежит, как малое дитя долго не видевшее своего родителя. Она обвивает его талию худыми руками и прячется на груди, давая волю скопившимся слезам. Почему-то рядом с ним Джису чувствует себя слабой, хрупкой, будто её можно сломать. Тэхён рад такому приему, у него целая вселенная внутри рождается, он обвивает тоненькую фигуру девушки, втягивая знакомый аромат кокоса. - Я скучал, как же я скучал.

Они не виделись почти неделю, потому что Джису нужно было прийти в себя, а ещё всё тщательно обдумать. Как же жить дальше с тем, что с ней происходит. После долгих вечерних разговоров с Юнги, Джису поняла, что не нужно идти против системы. Нужно сломать её и создать новую. Или хотя бы попытаться её изменить.

- Знаю, я чувствовала. - мурлычет котёнком она, глотая соленые слезы. Джису хочется верить, что он пришёл её забрать, что он её спасёт, что не будет никакой свадьбы, что в её жизни не будет больше Чонгука, что теперь она сможет свободно жить.

- У нас с Юнги есть негласный договор. - и последние два слова убивают веру во что-то хорошее в жизни Джису, она продолжает его слушать, но не поднимает взгляда. - Я вообще, сейчас должен сидеть с ним в кабинете, а не обнимать его невесту. - Тэхён хмурится, прикусывает нижнюю губу, он не хочет мирится с тем, что происходит. Его мажет пиздецки от слова «невеста», даже на языке неприятный осадок, будто что-то испорченное съел.

- Тогда тебе лучше уйти, я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. - Джису отстраняется, давит ладонями на грудь и толкает несильно.

- Сладость, ты такая глупенькая. - Ким опускает руки на её плечи, смотрит прямо в янтарные, нежностью окутывает. - Кажется, мы с тобой уже договорились, что теперь твои проблемы буду решать я. Я не боюсь тигра, не боюсь дракона...я боюсь однажды не увидеть этих бездонных глаз, но больше всего боюсь, что однажды увижу в них ненависть.

Тэхён прекрасно понимает, что Джису ещё не знает, что он почти продал свою сестру клану Бён. А ещё он удивлён, что Дженни до сих пор ей не рассказала, видимо она тоже переживает за неё. Киму от самого себя противно, но это сука, жизнь. Самая настоящая, а не выдуманная. Выживает сильнейший, так было всегда. И будет. И если для того, чтобы устранить Чонгука, ему нужно подложить сестру под главу мафии, он это сделает. И если раньше это было дело принципа, только лишь ради власти и престола. То теперь это ещё и ради Джису. И здесь нужно подчеркнуть жирным, что Джису в приоритете. На первом месте. Везде и всегда.

- Даже не знаю, что же ты должен сделать, чтобы я возненавидела тебя. - она вытирает ладонями слезы с лица, хмурится от того, что солнечные лучи светят прямо в глаза. Тэхён смотрит на неё и понимает, что ещё никогда так никого не любил. И любил ли он до этого момента? В его понятии женщина в которую бы он без памяти влюбился, хотя правильнее будет сказать, выбрал бы для удачного брака, была бы совершенным созданием, такую обычно помещают на обложку глянцевого журнала «Maxim», с пышными формами, обязательно натуральными, с похотливым взглядом, а в глазах поволока неприступности. А в действительности он полюбил хрупкого ангела, которого скинули с небес на землю, не предупредили, что падать будет смертельно больно, что скорее всего ангела осквернят, что не раз предадут, будут использовать ради выгоды. И никаких выпуклых форм, от которых внизу живота сводит. Маленькое хрупкое и нежное создание. Джису выглядит сейчас плохо, просто ужасно. Похудела, хотя куда ещё то, футболка и джинсы висят свободными тряпками; под глазами залегли серо-зеленые синяки, хорошо хоть шрамы на запястьях затянулись, вырисовывая тонкие ниточки розовых рубцов, но они тоже сойдут через несколько дней, следов не останется; губы искусаны до свежих ранок, даже сейчас Джису стоит перед ним и жадно их кусает, медленно отрывая кусочки треснутой кожи. Перед Тэхёном стоит не девушка, а ребёнок, которого срочно нужно спасать, иначе быть беде.

- Сладость, тебе нужно хорошенько выспаться. И кушать, очень много кушать. - Ким притягивает брюнетку к себе, зарывается носом в её шелковых волосах, вдыхая любимый аромат кокоса.

- Ты же приехал не только за этим? - хрипит Джису, снова прячась на его груди. Тэхён такой тёплый, нежный с ней, и плакать хочется ещё сильнее. Она ломается рядом с ним, темная внутри неё бьется в истерике, предупреждая, что всё это закончится очень плохо, в особенности для неё. Но Джису плевать, она хочет любить, а не умирать от любви; она хочет дышать полной грудью, а не задыхаться; она сама хочет обнимать, а не чувствовать насильные прикосновения. Она просто хочет, чтобы её любили, открыто и без каких-либо принуждений. Она справится с этим, вырвет из себя Чонгука, заполнит всю себя Тэхёном, до такой степени, что не оставит и свободного места.

- Я приехал, чтобы увидеть тебя. И ещё...сказать, что начинается война. Дело не только в тебе. - врать Ким умеет очень даже хорошо, он совсем не хочет, чтобы Джису винила себя в том, что будут умирать люди, и среди них будут и близкие. - Она давно должна была начаться, наша встреча с тобой просто ускорила её. Просто знай, что я никогда не откажусь от тебя. Я...

- Нет, не сейчас. - Джису накрывает его губы прохладными пальцами. Она поднимает на него свой уставший взгляд, Тэхён теряется, ну, нельзя так любить, нельзя. У него коленки подгибаются, руки немеют, внутри все застывает, будто он не взрослый мужчина, будто он не глава клана с замашками психопата, а юноша с чистой душой и сердцем, и он впервые влюбился и точно уверен, что до конца своей жизни. Янтарные глаза завораживают и лишают мыслить рационально, нет никакой логики, нет здравого смысла. Он тянется вниз, обхватывает маленькое лицо ладонями, скулы острые, можно порезаться, прислоняется своим лбом ко лбу Джису, прикрывает глаза, дышит тяжело и часто.

- Я хочу украсть тебя на пару дней, ты согласна? - он не разрывает их тактильной близости, а ещё боится посмотреть открыто и увидеть отказ в янтарных напротив. Его желание само по себе безумное и нереальное, Юнги сказал, что сам не отпустит Джису, если только она сама не захочет, хотя и в этом случае он будет против. Во-первых, она его невеста, а значит, принадлежит клану Мин, и об этом знают все. Что будут говорить про Джису, если где-то просочится информация, что будущая жена главы клана «Серебряного Дракона» развлекается с главой «Белого Волка». И самое важное, что будут говорить про Мин Юнги. Но похоже у Тэхёна все клапаны сорвало, здравый рассудок помахал ручкой и уехал в неизвестном направлении, пообещав однажды вернуться, но это не точно.

***

Суён очень рада, что, наконец выбралась из дома. Это случается крайне редко, раз в полгода, всегда в сопровождении охраны. Она даже учится дома, все учителя приезжают строго по расписанию, не задерживаются на чай, никакого лишнего контакта. Она прекрасно понимает, что Хосок пытается её оградить, спрятать от тех, кто жестоко расправился с родителями, кто хотел и её убить. Суён тогда чудом спаслась, её глаза были завязаны, но это не мешало представлять в голове те ужасающие надругательства, что происходили рядом с ней. Она не разрешала себе кричать, плакать и звать на помощь, потому что понимала, что бесполезно. А ещё она не хотела, чтобы родители переживали за неё. Суён не знала, видят ли они ее, и судя по тому, что отец несколько раз позвал дочь, все-таки не видели. Это было страшно - слышать, как твоих близких убивают насильственной смертью. Стресс, который Суён испытала в тот день, стал первым рычагом, что заставил её замолчать. Её вынесли на задний двор, когда мама перестала кричать, до сознания Суён дошло, что её мучения прекратились. Мамы больше нет.

Она до сих пор не понимает: отпустили ли её или же она смогла сбежать. Она сиганула через невысокий забор к соседке-бабушке, до крови разорвала всю правую сторону, сломала пальцы на руке, когда неудачно упала на землю. Суён не стала рассматривать тех кто убивал, она хотела лишь убежать от них, но тот голос, что орал на всю улицу, она запомнит. Запомнит на всю жизнь.

Погода стояла замечательная, по крайней мере для неё. Суён даже не смущала эта мучительная жара, от которой все изнывали. Да хоть ливень стеной пусть льет, всё равно день прекрасный. Она спросила разрешения у Хосока и вышла из больницы, пока брат разговаривал с её лечащим врачом. Где-то хвостом плелась парочка охранников, но девушка давным давно привыкла к ним, делая вид, что она гуляет одна. Свободная скамейка в тени деревьев так и манила к себе, Суён присела на неё, и достала из сумочки небольшой блокнот.

- Так красиво, надо сделать набросок. - подумала она, стучала карандашом по губам. Рисование для неё что-то вроде исцеляющей терапии, внутри вырастают высокие стены, не дают прошлым кошмарам напомнить о себе.

Ким Сокджину всего тридцать один и он очень устал жить, как хотят другие. Он чувствует себя внутри дряхлым стариканом, которому давным давно пора на заслуженный отдых. Он устал быть правильным генеральным прокурором, он устал быть послушным и подающим другим хороший пример сыном, он устал быть идеальным другом, который всегда придёт на помощь и прикроет своей широкой спиной, он устал быть понимающим старшим братом, который непременно поддержит, даже если это разозлит отца.
Он устал. Очень.
Всю свою жизнь он бежит впереди себя. Быть первым и лучшим буквально во всех отраслях - это личное кредо. В глубине души он сильно завидует Чимину, потому что тот откровенно плюет на все устои в их семье, что непременно нужно превзойти своих родителей.

Сегодня он сопровождает маму в больницу, так подобает себя вести хорошему и послушному сыну. И не то, чтобы Джин против сопровождать маму, он бы и сам поехал, но отец просто поставил того перед фактом.

Незнакомка сидящая на скамейке, тут же привлекла его внимание. Он видел очень много красивых девушек, но эта, эта была какой-то нереальной в своей простоте и невинности. Честно говоря, Сокджину никогда не нравились пафосные на стиле дамочки, с переделанным лицом, искусственными ресницами, ногтями и с силиконовой грудью. Вот сейчас перед ним сидит идеал красивой девушки. Его идеал.

Белоснежная кожа, почти прозрачная, видны синенькие ниточки венок, маленькое круглое личико с губами в форме сердечка, немного пухлые, пушистые ресницы веером обрамляют тепло-карие глаза, длинные чёрные волосы собраны в хвост, тоненькая по-детски хрупкая фигура, узкие плечи, но больше всего Джин завис на пальцах незнакомки. Её руки - это отдельный вид божества, которому Ким кажется готов прямо сейчас начать поклоняться и приносить жертвы.

Суён не обращает внимание на окружающих, продолжая рисовать играющих детишек. Мальчик постарше, причём разница в возрасте приличная, кидает девчушке в синеньком платьице мячик, а та заливается звонким смехом от счастья. Она им завидует, потому что Хосок никогда не играл с ней. Хоть он и изменил своё отношение к сестре, но все равно продолжает быть каким-то далёким, а ещё всегда её бросает, уезжает в ту же минуту, если зовёт работа. Суён смирилась с тем, что она стоит на втором месте.

- Они такие счастливые. - произносит Сокджин, присаживаясь на другой конец скамейки, кивая на играющих детей. Держит расстояние, боится спугнуть девушку. Он ждёт ответной реакции, но загадочная брюнетка молчит. - Надеюсь, что с вашим здоровьем всё хорошо? Я вот приехал вместе с мамой, плановый осмотр. Ничего серьёзного.

Суён не знает как реагировать на внимание незнакомца, да ещё и такого красивого. Он будто сошёл с обложки журнала про успешных людей. Девушка сжимает карандаш сильнее, прижимает блокнот к груди. Молчит. Ей хочется сказать, что она тоже считает детишек счастливыми, что очень им завидует.

- Я такой невоспитанный. - хмурится Джин, потирая переносицу. - Меня зовут Ким Сокджин. - он смотрит нежным взглядом на брюнетку, непроизвольно облизывает губы, потому что вблизи она ещё прекраснее. Божество небесное, морская нимфа, да кто угодно, только не человек. Люди не могут родиться такими невыносимо красивыми.

Суён снова молчит. Хлопает пушистым веером ресниц, закусывает губы, почти плачет, потому что вдруг стало стыдно, потому что хочет поговорить с Сокджином. Она отрывает от себя блокнот, перекидывает страницу, что-то усердно пишет дрожащими пальцами. Джин смотрит и не моргает, ещё никогда в присутствии девушки он так не робел. Её тонкие длинные изящные пальцы как-то особенно держат карандаш, движения плавные, невозможно оторвать глаз от такой прекрасной картины. Суён аккуратно отрывает листок и протягивает его Сокджину, мило улыбается, прикусывает нижнюю губу, ждёт пока брюнет отомрет и заберёт из её рук записку.

Ким хочет что-то сказать, но не успевает. К ним подходит высокий мужчина в строгом черном костюме, он не смотрит в сторону Джина, охранник жестами говорит, что босс уже вышел, ждёт у машины. И только сейчас до прокурора доходит, что незнакомка не может говорить. Немая. Он испытывает весь спектр стыда и неловкости, до какой же степени он идиот, ведь девушка могла и не слышать его.

Суён кивает мужчине, боится повернуться в сторону Сокджина, он всё увидел, разочаровался наверно. Кто захочет общаться с такой, как она. Никто. Но она всё же перебарывает свой страх и поворачивается, чтобы поклониться для прощания. Взгляды встречаются, глаза в глаза. И знаете, они оба могут поклясться, что услышали перезвон колокольчиков.

Ким так молча и провожает девушку, радужка темнеет заполняя зрачок черным. Он видит Хосока, правая рука Чонгука. И Джин ни разу не видел и не слышал, чтобы у этого психопата была собственная игрушка. Придуманная иллюзия о невинности тут же разбивается, прокурор злится, скрипит зубами, комкает листок, но не выбрасывает.

Хосок приобнимает Суён, целует в висок, ему не видно из-за дерева, что за ним наблюдает Ким Сокджин, хотя позже охрана доложит ему об этом.

- Чимин~и, малыш, мне нужна вся информация про Чон Хосока. - бесится Джин, сжимая телефон в руках. - Мне не достаточно той, что есть. - и почему ему так срывает крышу, тот факт, что незнакомка может оказаться обычной шлюхой Хосока. - А ты постарайся. Я же знаю, что ты можешь невозможное совершить. - сбрасывает звонок, вспоминая про листок, что дала брюнетка.

Он разжимает пальцы, разворачивает его и читает:

Меня зовут Чон Суён.
Приятно познакомиться Ким Сокджин~щи.
К сожалению, я не умею разговаривать.

У прокурора срывает вторую заслонку. Не может быть она шлюхой Хосока, тут что-то другое, а даже если это и так, он заберёт её из лап этого маньяка. Чего бы это ему не стоило, в конце концов Чонгук ему должен, очень много должен.

***

Чонгук не в себе, он будто выключил остатки чувств, превращаясь в бездушную машину для убийств. Он думать ни о чем не может, его на куски рвёт ревность, в которую он не верит, ищет самому себе оправдание. Чувство собственности ему присуще ещё с детства, он считает Джису своей личной игрушкой, никто не должен с ней играть. Да, он покалечил её, немного потрепал, сломал в конце концов, но он её блять, не выбрасывал. Он сам хочет её починить, сменить в ней программу, чтобы до конца привязать её к себе.

Кто-то рядом протяжно стонет, Гук даже не поворачивается, со всей дури толкает темноволосую девушку, та падает на пол, издав болезненный крик. Кажется она что-то себе сломала, но Чону похуй, его это не заботит:

- Нахуй пошла отсюда. - рявкает он, поднимаясь с кровати, продолжая откровенно игнорировать поскуливание со стороны. Размашистыми шагами выходит из спальни, спускается на этаж ниже, на ходу набрасывая шелковый халат с золотым тигром на спине.

- Салют. - довольно улыбается Хосок, сидящий на диване. Он манерно держит чашку с кофе, щурит от удовольствия глаза, словно он дворовый кот и, наконец, своровал сосиску, о которой так долго мечтал.

- Меня сейчас стошнит от твоего еблета, единорожьего дерьма нажрался?! Или всё-таки трахнул ту балерину? - кривится Чонгук, подходя к барной стойке.

- Зато ты трахал всю ночь девчонку, похожую на твою сестру и кажется, что совсем не снял стресс. - издевательски парирует Хосок, допивая кофе. Счёт 1:0, ведет Хос.

- Я ей что-то сломал, разберись с этим позже. Оплати лечение и купи машину, что ли...на самом деле она была не плоха. Просто...

- Просто она не Джису. - закончил за него Хоби. - Не смею тебя осуждать, но почему? Что в ней такого? И ведь она твоя по крови... Чонгук, неужели ты готов ради неё на всё?

- Кто испортил тебя? Что случилось с моим припадочным и холоднокровным Хосоком? - ржёт в голос Чон, наливая себе порцию чистого виски. Сколько там времени, а впрочем похуй, у Чонгука одно сейчас желание хоть на какое-то время забыть о ней. Хоть на гребаную минуту, потому что это блять, уже не смешно, потому что она ему стала мерещиться и сниться. - Узнал где её прячет Юнги?

- Нет, но одна хорошая новость есть. Джису сама изъявила о вашей встрече.

Чонгук замирает, бокал с виски сильнее сжимает рукой. Он же не ослышался, она сама хочет встречи.

- И?

- И через полчаса она приедет сюда, строго в офисе.

- Что же ты, сука, молчал так долго?! - яростно бесится Чонгук, он блять, что волнуется сейчас? Да, вы серьёзно?! Ну, ахуеть, приехали.

- О, я специально тянул. Хотел насладиться картиной, как ты будешь метаться по квартире, словно школьница из средней школы, которую пригласил на свидание самый популярный ученик. - Хосок начинает ржать в припадке, ударяя ладонями по своим коленям.

- Ну, ты и конченная мразь. - Чонгук выпивает бокал залпом, облизывает губы, скалится, прикрывает глаза.

- Заметь, я это даже не отрицаю. - смех сменяется серьёзным тоном, Чон поднимается с дивана. - Пойду решу твои ночные проблемы. Или может тебе нужно ещё раз попробовать снять стресс?

- Я сейчас с помощью тебя сниму свой стресс.

- Фу, блять, испортил игру.

***

- Я разрешил тебе встречаться с Тэхеном, даже провести вместе несколько дней, но это блять...нет. - орет на всю гостиную Юнги. Джису впервые видит его таким. Таким характерно живым: недовольным, бешеным, разъярённым.

- Он ничего не сделает, поверь. Ему нравиться считать, что за ним последнее слово. - пытается успокоить его брюнетка. На самом деле все против, чтобы Джису встречалась с Чонгуком. Потому что идея сама по себе хуевая, как сказала Дженни вчера вечером, когда подруги разговаривали перед сном. К слову, это ещё Тэхён не знает, он бы сначала прибил Юнги, а потом жестоко наказал и саму Джису. - И я понимаю, почему ты злишься. Ты боишься потерять не меня, а Дженни.

Сложить два плюс два не составило труда, Джису может и дура, но не до такой степени, как все думают. К тому же Дженни напилась пару дней назад и сама призналась в любви к Мину, если сказать, что Джису была в шоке, то это ровным счётом ничего не сказать. К слову, она до сих пор не в курсе, что подруга помолвлена, непонятно по какому причине Дженни до сих пор утаивала этот факт. И почему Юнги не говорит всей правды?

- Хватит нести чушь. - рычит Юнги, плюхаясь в кресло. - Я не до такой степени подонок, мне не всралась эта вся власть...я просто хочу жить.

- Жить с любимым человеком. - продолжила за него Джису.

- Зачем тебе с ним встречаться?

- Затем, чтобы сбить его с курса. Я хочу отомстить за всё, что он мне сделал. И поверь, тебе лучше не знать всей правды. - Джису откидывает голову на спинку дивана и прикрывает глаза. Какая же она врушка, маленькая врушка. Она его увидеть хочет, хочет убедиться, что ненависть не исчезла, что все её попытки уничтожить чувство внутри неё, не были напрасными. - Ты теперь тоже можешь претендовать на престол, и не лги, что не думал об этом. Думал. Я помогу тебе, но ты должен мне доверять.

- Я доверяю тебе, но верю Чонгуку. Он не выпустит тебя из здания.

- Выпустит.

***

- Скажи, что ты сейчас шутишь? - Юнги не верит сестре, не верит её словам. Всё что рассказала Дженни похоже на какой-то дешёвый сюжет из сериала со скудным бюджетом.

- Вот такой ублюдок мой брат. - пожимает плечами девушка, она смотрит на свои любимые овощные равиоли, но есть почему-то их не хочет. Она вообще, в последнее время ничего не хочет, её только всё бесит. И больше всего её бесит Тэхён, потому что он умело управляет Дженни.

- Побег? - предлагает блондинка, сцепив руки в замок.

- Невозможно. Бэкхён ещё хуже, чем мой брат. - отрицательно кивает девушка.

- Только не говори, что тебя чем-то шантажируют?!

- Я тебя умоляю, чем? - Дженни театрально вскидывает руки, глупо улыбается и тянет руку к палочкам. Надо сменить тему, иначе она себя выдаст со всеми выходящими. - Что у тебя с белобрысиком?

- Он милый.

- И все?

- Смешной. - щеки Юнги предательски краснеют, блондинка начинает прятать глаза от Дженни.

- Вы же не...

- Фу, почему ты так думаешь обо мне. - перебивает её девушка, не сильно стукая ладонью по плечу.

- Да, кто ж вас знает...современная молодёжь сейчас очень распутная. - Дженни пожимает плечами, тщательно сдерживает смех, потому что Юнги сейчас такая забавная. Похоже Чимин ей очень нравится. Всю идиллию разрушает звонок Бэкхёна. - Ну, ни хера себе, я думала в аулах не пользуются телефонами.

- Мы должны сейчас увидеться. - спокойно произносит Бэк, сидя в своём Maybach, он игнорирует её грубый ответ.

- Я занята. - хрипло шипит она, сжимает палочки с такой силой, что те ломаются на две половинки.

- И почему меня это совсем не волнует?! Спускайся, я жду тебя внизу.

- Может потому что ты мудак. - Дженни хочет ещё что-то добавить, съязвить, но Бэкхён сбрасывает звонок. - Пирожочек, мне пора. Будь на связи.

- Это он?

- Он. - невольно выдыхает брюнетка. - Моя охрана останется с тобой, не смей перечить. - обрывает фыркающий стон сестры.

Когда Дженни выходит из кафе, Юнги набирает номер Чимина:

- Чим-Чим, не хочешь помочь мне в одном очень интересном деле? - заговорщически тянет блондинка, потягивая сок из трубочки. - Я тебя сама расцелую, если у нас всё получится. И не только.

***

Ты для меня нож, которым я копаюсь в себе. И это, мой дорогой, и есть подлинная любовь.

В кабинете этим двум мало места, да им даже во всей Корее смертельно тесно. Стены давят на виски, хочется завыть, но Джису не разрешает даже мимолётно выдать свой страх. Сухёк стоит позади кресла, в котором сидит она. Джису чувствует его дыхание, чувствует его волнение за неё. Это успокаивает и греет одновременно. С ним не страшно.

- Ты же знаешь, чем всё закончится. - Чонгук стучит указательным пальцем по прозрачному стеклу бокала, оголяя своим животным и ненасытным взглядом, сидящую напротив него Джису. Ему всегда её мало, даже когда она в его объятиях, даже когда он внутри неё, всё равно мало.

- Ты так стремился заполучить престол...и если сейчас расторгнешь договор с домом Мин, то потеряешь всё уважение.

- Начнём с того, что они первые его нарушили. - ехидничает Чонгук.

- Формально его нарушили мы. Дедушка рассказал мне, так что всё снова не по-твоему. - ядовито парирует Джису.

- Тебе ни капельки не страшно?

- Я не боюсь смерти. - спокойно тянет каждое слово темноволосая, не сводя янтарного взгляда с антрацитово-черных глаз демона, её личного Дьявола.

- Я не об этом. - Чонгук приподнимает темную бровь, отпивает глоток виски Macallan, а потом небрежно ставит бокал на стеклянный столик перед ногами. - Ты не умрешь раньше меня, не позволю. - гортанно рычит, облизывает остатки виски с губ, проводит языком по дёснам, толкает его в щеку.

- Моё тело принадлежит тебе, но не душа. Ты никогда не получишь её. Это всё, что есть у меня. Она не продаётся, и дело даже не в цене. - Джису перебрасывает ногу на ногу, кладет руки по бокам на подлокотники, сжимает чёрную кожу рептилии тонкими длинными пальцами. - Я назло тебе отдам её первому встречному, кто и гроша за неё не попросит. Как ты когда-то отдал меня клану Мин. Хотя теперь и тело не принадлежит тебе.

- Не смей. - рвано дышит, клацает стиснутыми зубами, готовится к прыжку. - Ты видимо до конца не понимаешь, что я могу сделать с тобой. Не испытывай меня, котёнок.

- Мне пора, я потратила больше времени, чем планировала. - Джису поднимается, одёргивает белый удлиненный пиджак, кивает своей охране и делает шаг в сторону выхода. Сухёк тенью скользит за ней. - Насилие в моем случае не поможет тебе.

- Уверена? - угрожающий голос Чонгука взрывает бетонные стены кабинета, пеплом под ноги Джису опускается. Темноволосая останавливается у дверей, делает жест рукой, будто пыль невидимую смахивает:

- Проверь. - улыбка равнодушия расплывается на её идеальном лице. - Мы уже это проходили.

- А кто сказал, что речь идёт о тебе. - насмехается Чонгук, он расслабляется и чувствует победу за собой. Ошибается.

- И я снова скажу...проверь. - Джису облизывает свои обветренные и треснутые губы, прикусывает кончик языка. Чон давится виски, задерживает дыхание, хочет сорваться. - Ты же не забыл, что у меня через неделю день рождения? Сделай одолжение, подари самый желанный подарок...и самый дорогой моему сердцу.

- Всё что хочешь, котёнок. - конечно, он помнит, ещё бы он забыл о таком.

- Умри.

- В один день с тобой.

***

Maserati GranTurismo цвета спелой вишни не едет, она скорее летит по дороге. Ким Тэхён в бешенстве, о чем только думал Юнги, когда разрешил Джису поехать прямо в логово дьявола. Он и сам не понимает, как удержался и не сломал ему руки с ногами, еще бы язык вырвать и повесить на ржавых крюках. Он не перестаёт звонить Джису, но девушка не отвечает, после двадцатого звонка, он набирает номер Сухёка, тот тоже играет в молчанку.

- Да что б, сука?! - остервенело орет Тэхён, бросая телефон на соседнее сидение. Но потом снова хватает его, звонит Джуну, включая громкую связь. - Мне нужно местонахождение Джису, найди.

- Тебе везёт, даже искать не нужно. Она с Дженни...и с ними Бэкхён. - Намджун громко прочищает горло, понимая, что босс одновременно и рад, и не очень такой новости.

- Понял. - сухо отвечает тот, сильнее сжимая руками руль.

Тэхён злится ещё сильнее, теперь уже только на себя. Нужно было поговорить с Джису самому, всё ей рассказать, объяснить. Она должна понять его, не отталкивать. Он не выдержит, просто не сможет. Maserati GranTurismo игнорирует красный свет и несётся вперёд, позади несколько автомобилей врезаются друг в друга. Тэхён и сам хочет оказаться в той аварии, так хотя бы он оттянет момент объяснения и серьезной ссоры с Джису.

***

Дженни бесится, её буквально выворачивает из себя. Она будет продолжать вести себя так, даже хуже, но не уступит Бэкхёну. Да, хоть пусть взаперти её держит после свадьбы, плевать с высокой колокольни.

- Я знаю, что ты сопротивляешься. - мягким и приторным тоном шелестит Бён, отпивая чай из дорогого фарфора. Надо же какая оригинальность, выбрать самой дорогой ресторан Сеула. - Но не лучше ли будет нам с тобой поближе познакомиться, м? Поверь, так будет хорошо и тебе, и мне.

- Вам мужчинам легко говорить. - ядовито рявкает Дженни, привлекая внимание персонала, хотя они делают вид, что ничего не происходит. - Не тебя продали, как овцу...и насколько я знаю, ты можешь иметь не одну жену. Ну, вот зачем я тебе? Я же совсем не вписываюсь в твой гарем.

- У меня нет жены, только наложницы. - спокойно отвечает Бэкхён, игнорируя истерику брюнетки.

- Сути не меняет. Мне совсем не танцуется быть одной из твоих любовниц. - продолжает негодовать Дженни. Хотя она прекрасно понимает, что все её попытки разорвать брачный договор закончатся абсолютно ничем. Она уже проиграла.

- Ты будешь женой. Самой главной. - уточняет Бэк, щурит подведённые глаза, прикусывает нижнюю губу, наслаждается.

- Я сейчас умру от такого счастья. - девушка театрально прикладывает руку к месту где бьется сердце, корчит гримасу недовольства.

- Тебе придётся смириться. - этот уверенный тон ещё больше распаляет Дженни, она готова накинуться на него дикой кошкой, выцарапать ему глаза, вырвать язык. - Ты обязана принять ислам. Это первое условие, оно не обсуждается.

- Мечтай. - хмыкает Дженни, вскидывая руки вверх. - Может мне ещё платок начать носить?

- После свадьбы будешь носить его, если мы будем выезжать из дворца. Дома не обязательно. - спокойно и ровно продолжает Бэк. У него терпения целая вселенная и эта девчонка не выведет его из себя. Не таких приструнивал.

- Вау, дворец?! - присвистывает брюнетка, а потом придурковато улыбается квадратной улыбкой. - Слушай, я даже не девственница, на кой-тебе такая испорченная жена.

- Ты сама усложняешь себе жизнь. - хмурится Бэкхён, щёлкая пальцами, давая понять охране, что ему надоело сидеть в ресторане и бодаться с невестой. - Подготовка к свадьбе уже идёт. У тебя есть три дня, чтобы смириться с тем, что уготовлено тебе.

- Три дня? Да ты шутишь?! - Дженни окончательно срывает, она резко поднимается с мягкого стула, чуть ли не опрокидывая стол.

- Мне очень жаль. - пожимает плечами Бён, он встаёт следом. - Я отвезу тебя домой.

- Нет, блять, у меня дома. Нет и не было. - Дженни задыхается, она понимает, что всё, в тупике. Ей некуда деваться, кандалы на руках и ногах давят, слезы застревают в уголках глаз. Ну уж нет, плакать перед этим разукрашенным клоуном она не будет. Никогда.

***

Джису чуть ли не на ходу выпрыгивает из белого Maybach Landaulet и бежит через дорогу, не обращая внимание на сигналящие машины. Как только она увидела Дженни, её сердце стало биться так сильно и часто, будто могло пробить рёбра. Следом бежит Сухёк, а с ним многочисленная охрана Мина.

- Дженни, что происходит? - она подбегает к подруге, закрывая собой от высокого парня в причудливом наряде.

- Джису, святые небеса, откуда ты?! Господи, с тобой всё хорошо?! - непрерывно тараторит Дженни, осматривая брюнетку. Бэкхён молча наблюдает, он ждёт объяснения от невесты. Охрана Бёна напрягается, когда вдвое больше людей чуть ли не окружают девушек. Жаль, что он не взял с собой Кенсу, очень жаль.

- Дорогая, не представишь нас? - Бэк начинает нервничать, ему не нравится быть наблюдающим, он должен быть в курсе всего, что касается его будущей жены. А ещё эта девушка, она такая. Такая красивая, что он непроизвольно задерживает взгляд на ней. Сухёк замечает это и делает шаг вперёд, закрывая собой Джису и Дженни.

- Дорогая?! - переспрашивает девушка, смотря на подругу.

- Мне нужно многое объяснить тебе. - плечи Дженни отпускаются, она такая жалкая сейчас, никчёмная, что хочется вскрыть вены, можно ещё, например, кинуться под машину. Если успеет.

- Думаю, нам стоит войти в ресторан. - Джису поворачивается к Сухёку, кивает ему. Ещё совсем недавно, минут двадцать назад она думала, что единственная проблема - это Чон Чонгук, но похоже она сильно ошибается. И к слову, многие говорят, что она глупая. Нет, она не глупая, она просто дура набитая, потому что считает только у неё сложности в жизни, потому что не видит дальше своего носа.

***

Печально, печально поднялось солнце и осветило печальное зрелище, ибо что может быть печальнее, нежели человек с богатыми дарованьями и благородными чувствами, который не сумел найти им настоящее применение, не сумел помочь себе, позаботиться о счастье своем, побороть обуявший его порок, а покорно предался ему на свою погибель.

- Я почти поверила в тебя. - сиплым голосом тянет Джису, смотря на водную гладь озера. В парке Йоидо всё началось, тут всё и закончится. Она больше никогда не поверит в кого-то, никогда в жизни. - Ты даже хуже Чонгука, он хотя бы не притворяется. - получается как-то болезненно, будто острые бритвы скользят по коже, срезая кусочки до мяса. - Как ты мог продать Дженни? Как? Ты хоть знаешь, как она любит тебя? Как восхищается тобой...ты же единственный человек, кем она дорожит больше жизни.

Тэхён молчит, он знает, что все слова сейчас бесполезны. Ему также больно, как и Джису, может быть даже намного больнее. Он с самого начала их знакомства боялся, что однажды потеряет её, но не думал, что так быстро.

- Вы все слепы...все, даже Мин Юнги. - саркастично произносит Джису, обнимая себя руками. Солнце уже село, но на улице всё ещё тепло, а она мёрзнет, её бьет озноб, сердце окончательно превращается в ледышку, точнее то, что от него осталось. Чонгук очень хорошо постарался, так хорошо, что его почти не осталось. Тэхён был следующим кто до конца его уничтожил, а она так мечтала увидеть вместе с ним Адару. - Власть, деньги, сила...это всё что вам нужно. Вам плевать, как вы добьётесь цели, главное, чтобы вы получили то, что захотели. И неважно, пострадает чужой или очень близкий человек. - тонкие дорожки слез бегут по щекам Джису. Её мир рухнул, сказка закончилась, вера в то, что кто-то мог бы подарить ей хоть крупицу счастья, рассыпалась пеплом. Она не понимает, не хочет понимать, почему жизнь так несправедлива, ведь какой смысл в ответе, если это ровным счётом ничего не изменит.

Джису не злится на Тэхёна, больше на себя, потому что придумала у себя в голове его, а на самом деле он оказался другим, а ведь он предупреждал, ломаная улыбка растягивается на бледных губах. Чем теперь заполнять пустоту? Как спасаться от монстров, что окружили её? Может быть самой стать чудовищем, что будет направо и налево кромсать всех, кто посмеет преградить дорогу. И ведь она могла его простить, серьёзно, вот что угодно, но только не Дженни. Этот сильный ребёнок, да именно ребёнок, хоть и кажется взрослым, на самом деле очень ранимое создание. Джису не представляет, что сейчас творится внутри неё, ну, если только самую малость. И скоро она улетит вместе с Бэкхёном, который ей совсем не понравился. Очень сильно. В грудную клетку будто ржавые гвозди забивают и молоток в руках держит Тэхён. Они не закончат учебу, не напьются от радости после сдачи экзаменов, не сбегут снова от охраны, не будут смотреть фильмы ужасов, которые так любит Дженни, не будут смущать продавцов в магазине одежды, меняясь комплектами нижнего белья, больше ничего этого не будет, совсем ничего.

И все это отнимает у них Тэхён. Так просто и без каких-либо усилий, а Джису сделать ничего не может. Хотя. Хотя если она поможет Юнги занять престол, то они же смогут вернуть Дженни, кто пойдёт против самого главного?

- Знаешь, я стараюсь отогнать мысль, что ты...просто скажи, что я тебе была нужна не ради власти? - Джису, наконец, находит в себе смелость и поворачивается к Тэхёну. А он всё это время смотрел на неё, не отрывая глаз. Ореховая печаль встретила с янтарной.

- Сладость, я...я люблю тебя, понимаешь...и то, что Дженни выйдет замуж за Бёна, это было решено очень давно. Ты тут совсем не причём. Пожалуйста, не отталкивай меня, умоляю. - он тянется к ней, хочет прижать к себе, но Джису делает шаг назад. Отступает.

- Так разорви этот договор, что он тебе даст? - умоляюще смотрит на него, смахивает слезы. Больно, очень больно.

- Я не могу, не могу. Всё серьёзно. Если я это сделаю, то потеряю часть Северной Африки. - отрицательно кивает Тэхён. «И Дженни, Бэкхен с виду милый, на деле он чертов псих, рядом с ним я всего лишь милый ребёнок.» - думает про себя он, кусает губы, тянется снова к Джису.

- Помнишь, я тогда сказала, что я тебе не нужна. - на выдохе шепчет брюнетка, она уже мысленно прощается с ним. Просто уйти тяжело, за такой короткий срок он стал таким нужным, таким родным. - Всё не так...это ты мне не нужен. - окончательно добивает себя и Тэхёна.

Она смотрит и плачет, так сильно, кажется она так никогда не плакала, потому что за один только вечер потеряла двух близких людей. И она бессильна, ничего не может сделать. По крайней мере сейчас. А что если потом будет поздно?

Янтарные глаза скользят прощальным взглядом, она пытается смотреть на него без обиды, в конце концов, кто она такая, чтобы судить его. Она ему абсолютно никто. Иначе он отказался бы от этой чертовой Северной Африки, отказался бы от этого проклятого престола. Его «я тебя люблю» не оживляет мёртвых бабочек с бархатными крыльями, эти слова скорее ещё больше скорби вызывают, толстый слой снега и льда накрывает кладбище. «Мам, ты говорила, что я сильная, что я всё выдержу...кажется нет, не выдержу!». Джису разворачивается и идёт к выходу парка, где ждёт Сухёк и охрана.

- Сладость. - хрипло срывается с губ Тэхёна, он подбегает к ней и разворачивает, нежно давит на плечи, тянет к себе.

Его губы мягкие и соленые, Джису не увидела и не увидит его слез, но почувствует. Он целует нежно, осторожно, будто Джису хрустальная, если сильнее надавить, то разобьётся об его руки. Никогда и никому Тэхён себя таким не показывал, только ей, потому что для него она особенная. Он сказал, что будет ждать, значит будет.

Джису сама не понимает себя, но тянется навстречу Тэхёну, хочет напоследок сказать ему спасибо, что какое-то время был с ней, дарил то, что никто никогда не дарил. И сейчас она не о цветах, нет. Она о тех чувствах, что испытывала рядом с ним, она рядом с ним будто заново рождалась, сияла яркой звездой, ярче чем Адара. С ним хорошо и тепло, внутренние раны и язвы заживают, а на их месте вырастают розы, они распускаются белоснежными бутонами, заполняя сладким ароматом лёгкие, Джису обнимает его вокруг талии, но сильно не прижимается, потому что потом тяжело будет. Ей и сейчас уже сложно от него оторваться. Их поцелуи чистые, как слезы ребёнка, мягкие, как воздушные облака на небе, настоящие и искренние, но больше им не по пути.

Тэхён отстраняется, прижимается лбом к её лбу, ладонями обхватывает лицо, большими пальцами чертит по острым скулам, он не хочет отпускать, но отпустит. Он не Чонгук, не будет насильно держать рядом. Он всё сделает, но вернёт её.

Джису двадцать, скоро двадцать один. Она больше никогда не позволит никому поселиться у неё внутри, никто не узнает, какая же её душа на самом деле. Она не отдаст её первому встречному, потому что тот кто заберёт её душу, уже внутри неё живет.