Обещание.
- И что дальше?
- Ничего. Я уехал и больше не слышал о ней.
- Это нечестно. Я требу happy end.
За окном жаркий июль, а в душе Джису морозный январь. Она сопротивлялась, пыталась убежать от него, им тесно рядом друг с другом, они задыхаются, но. Но вдали друг от друга ещё хуже. Если у Джису спросить, когда всё началось, когда она в него влюбилась? Она точно ответит, что родилась с этим чувством. Она и есть сама любовь к Чон Чонгуку. Потому что воздух - это он.
Это не слепая преданность, не безумная покорность, в ней самая чистая и искренняя любовь. Она не просит чего-то взамен, она просто живёт им. И сколько бы раз он её не убивал, она будет воскресать и снова влюбляться. Рождаться с этим чувством внутри. Она может сколько угодно убегать, сколько угодно обманывать себя и окружающих, но всё, что ей будет нужно - это он. Ей тошно и противно признавать, что пала, окончательно и бесповоротно, что в руках не белый флаг капитуляции, а кроваво-красный с черно-алыми цветами победы. И держит этот флаг не Чон Чонгук, а она сама.
- Он спас тебя от казни. По правилам и законам, должны были убить всех, но Чонгук не раздумывая и секунды, подписал кровный договор. Ты не просто принадлежишь ему, ты обязана ему жизнью. Такое встречалось очень редко, практически никогда. Я сам не помню такого на своём веку...двенадцатилетний мальчик доказал, что может встать вровень со взрослыми мужчинами в одну линию. Ваша любовь, ваш союз либо уничтожит всё и всех, либо вознесётся род Чон так высоко, что ещё никто не мог достигнуть.
- Только у меня никто не спросил...хочу ли я этого?! - тяжело выдыхает Джису, потирая виски подушечками пальцев. У неё от таких новостей в голове каша и мозг отказывается работать. - С кем из домов он подписал договор? Кому меня продали?
- Дому Мин. Юнги твой будущий муж, когда его клан присоединится к нам, сила и власть Чонгука возрастёт. Он получит главный престол.
- А если Юнги будет против брака? - глупо надеяться на такое счастье, но «вдруг».
- Ох, милая, с его стороны это будет непростительная ошибка, потому что в итоге его ждёт смерть, если он опозорит семью Чон отказом. Я же не должен тебе это говорить, ты и сама прекрасно знаешь законы мафии.
- Хотелось бы мне быть глупышкой, не разбираться во всех этих ваших грязных делах, хотелось бы не понимать истинных причин, хотелось бы быть слепой, чтобы не видеть всего ужаса, что творится вокруг.
- Не повторяй судьбу своей матери... Суран была очень умной, она могла бы прогнуть этот мир под себя, одним лишь щелчком пальцев. Донгону не хватает её хватки, её стремления держать всё под своим контролем, её смелости. Но её погубила любовь. Самая обычная любовь. Она перестала думать о тебе, о своём будущем, о твоём будущем...поэтому прошу, Джису, будь сильнее, докажи, что ты из клана Чон.
Джису становится тесно в огромной и просторной гостиной дома дедушки Тэгуна. Стены вот-вот начнут двигаться, а потом сожмут её. Воздуха катастрофически не хватает в лёгких, душно. Кажется на шее Джису затягивают петлю, ах, нет, это кожаный поводок, за который дергает то один, то другой. Она хочет вырваться, сбежать, прямо сейчас высказать дедушке всё, что она думает обо всем и всех. Но в голове бегущей строкой мигают слова мамы:
Никогда и никому не давай сломать тебя, ты моя дочь, а это значит, что ты сильная с самого рождения, ты часть клана - ты тигрица.
Гребаная мантра стоит на повторе, от чего хочется разбить черепную коробку, а потом ложкой выскрести весь мозг, а вместе с ним весь здравый ум.
Может дать им то, что они хотят? Сделать вид, что она играет по их правилам. А в самый неожиданный момент напасть, перегрызть им глотки, заставить упасть перед ней на колени. Всё лучше, чем бесполезно умереть, стать кормом для трупных червей.
Хочется домой. От слова «домой» у Джису дрожь по всему телу и плакать хочется. Единственный дом сейчас у неё - это Калифорнийская квартира с видом на океан. Там нет всех этих проблем, нет этих бездушных людей, у которых вместо крови по венам течёт жажда власти, а в груди сейф с наличкой.
Билли не задаёт вопросов, он прекрасно знает, что сейчас Джису нужно о многом подумать. Они выезжают ещё до рассвета, по её просьбе. Оставаться в доме дедушки не хочется, как и видеть его. Она наивно полагала, что он спасёт её, а всё повернулось совершенно по-другому. И когда она уже перестанет слепо доверять своим чувствам. Детство давным давно закончилось, да и было ли оно, тоже спорный вопрос.
Поместье Чон встречает её первыми лучами солнца, фасад особняка окрашивает яркими лиловыми лучами, где на пороге её ждёт тетя Лиён.
Она тут же дает распоряжение, чтобы для племянницы приготовили ванну. Горячая вода с эфирными маслами и лавандовой морской солью расслабляет совсем чуть-чуть, но напряжение тут же возвращается, стоит Джису опустить глаза на талию. Там синяки от рук Чонгука, а ещё слова дедушки до сих пор невыносимо пульсируют в сознании.
Завтрак проходит скучно и быстро. Тетя Лиён старается не касаться интересующей её темы, говоря совершенно о постороннем. Она снова становится той самой холодной королевой, какой была раньше. Так на самом деле намного привычнее и спокойнее.
- Ужина не будет, но...обед. Сегодня. Кроме Сухёка будет достаточно людей, если...прости, Джису, но я не могу пойти против главы клана. - дядя Донгон не смотрел на племянницу, он бросал взгляд куда угодно, только не на неё.
- А против сына? - вопрос вскрывает Чона старшего изнутри тонким лезвием, режет быстро, не дав опомниться.
- Я не хочу, чтобы ты становилась похожей на Суран. - устало тянет Донгон, снимая очки в золотой оправе. - Не повторяй её ошибок, прошу.
«Ошибок? А вот дедушка по-другому сказал.» - хмыкает про себя Джису, прикусив нижнюю губу.
- Разве у меня есть выбор? - пожимает плечами она, стараясь поймать бегающий взгляд дяди.
- Выбор есть всегда.
- В моем случае нет.
- В твоём случае их несколько. - Донгон наконец, смотрит прямо на неё. - Как и у твоей матери, но она выбрала самый простой. Смерть.
- Почему ты не спас её? Ты же мог. - Джису сжимает палочки в руках до такой степени, что кожа на косточках вот-вот лопнет от натяжения. Её трясёт от злости, какие же все трусы и слабаки, только и прикрываются кодексом и кланом, а на деле паршивые гиены, готовые урвать кусок только для себя, спасти только свою шкуру.
- Думаешь я не пытался? - переходит на крик Чон старший, отбрасывая в сторону свежую газету. Тетя Лиён дергает плечом, прикрыв глаза. Она щёлкает пальцами, чтобы прислуга вышла, а потом сама наливает себе вина. - Она отказывалась. И не один раз. Я любил её, любил больше всех на этом свете. Она... - его слова обрываются, будто застревают. Он дрожащими руками возвращает очки на переносицу. Тишина давит на виски, раздражает. Джису замечает в уголках глаз тёти скопившиеся слезы. Становится стыдно за свой срыв, хочется исчезнуть.
- Извините. - тихо шепчет она, поднимаясь со стула. - Мне нужно готовиться к встрече.
Солнце греет своими лучами каждую клеточку тела Джису, хочется сбросить босоножки и побеждать босиком прямо на пляж, зарыться ногами в песок и смотреть на волны океана. Она иногда так поступала, сбегая с лекций. Только сейчас она в Сеуле, а не в Сан-Диего.
Впереди ещё целый квартал до ресторана, где она должна встретиться с Чонгуком. Джису дала распоряжение Сухёка оставить автомобиль на ближайшей парковке, а сама решила пройтись пешком, так сказать, набраться смелости, подышать вдоволь чистым воздухом перед встречей с Дьяволом. Под фразой «дала распоряжение» на самом деле кроется «любезно попросила», Джису всё никак не могла привыкнуть, что нужно приказывать, именно приказывать, а не просить. Это в детстве она трепала нервы прислуге, но нет от того, что имела власть над ними, а потому что так ей было проще справляться с болью, которая никак не хотела исчезать.
Времени у неё предостаточно, целый вагон, ну почти целый, а если она опоздает, то ничего страшного. Почти «ничего страшного». Что ж, проверим на практике, а не в теории, как обычно она делает. Несколько телохранителей шли позади, спасибо, что в штатском, не хватало ещё ловить на себе удивленные взгляды, а за спиной слушать шушукание. Улица слишком оживлённая: студенты, ученики, офисные клерки все спешат кто куда, чуть ли не сбивая друг друга с ног. Как же Джису хотелось смешаться в этой толпе. И даже тот факт, что Тэхён пообещал тогда, что может дать ей именно эту свободную жизнь, совсем не грел сердце, скорее ещё больше заставлял страдать. Потому что вот, есть человек, который может спасти её, только кивни согласием, но нет же, она не может. Не имеет права.
Рядом появляется Сухёк, видеть его без черного костюма непривычно. Джису сама настояла, чтобы он перестал одеваться, как агент из секретной службы. На нем светло-голубые джинсы, белоснежная футболка, а сверху ярко-лимонная рубашка в розовую полоску, глаза спрятаны под черными авиаторами Ray Ban, на ногах обуты потёртые старенькие Vans. Он держит в руках два рожка с мороженым и один из них с фисташковым вкусом. И когда он только успел? И откуда он? Хотя о чем это Джису, он же её личный телохранитель, он знает о ней всё. Девушка кривит губами с розовым блеском, будем надеяться, что некоторые детали он всё-таки упустил, так сказать закрыл глаза на черные пятна прошлого. И не только прошлого.
- Не знала, что ты любишь мороженое. - удивленно приподнимает тёмные брови Джису и по-детски отбирает у Сухёка своё мороженое. - Спасибо.
- Это единственное, что я ем из сладкого. Клубничное. - брюнет и сам не понимает, от чего он так откровенен и для чего его госпоже эта лишняя информация. Ему вообще, не стоит так сильно привязываться, шансов у него ноль. Но всё же Сухёк ничего не может поделать с собой, изредка наблюдая за ней украдкой. Он бы хотел жизнь за неё отдать, вырвать из лап монстров. Да, именно монстров. Ли считал, что никто не достоин Джису. Ни Чонгук, ни Тэхён, ни Юнги. Хотя второй вел себя более благородно что ли. Кажется у него были серьёзные намерения, по крайней мере он пытался таким себя показать. Но Сухёк все равно упорно считал, что Джису достойна большего, и никто не попадал в эту категорию. И он в том числе. Ему уготовлена роль её тени, что всегда и везде будет рядом. И он будет тем, кем сама Джису попросит быть для неё. Кем угодно, лишь бы рядом. Лишь бы слышать её голос, который подобен перезвону весенней капели, лишь бы видеть яркие всполохи огня в её янтарных глаз, лишь бы видеть эту радостную улыбку, что озаряет её прекрасное лицо. И знать, что именно он причина всему этому.
- Я шапомню. - чавкает Джису, довольно облизывая свои губы. - Ты поедешь со мной в Калифорнию? - процент того, что она вернётся на учебу ничтожно маленький, практически мизерный, но надежда на то, что она сможет всё-таки вырваться на свободу, пусть и мнимую, её до сих пор не покидает.
- Я за вами куда угодно, хоть в ад. - чеканит Сухёк, смотря прямо перед собой.
- Я была там, ничего особенного. - хмыкает Джису, вгрызаясь зубами в вафельный рожок, крошки осыпаются на пурпурную шифоновую блузу, она тут же смахивает их. - Сан-Диего тебе понравится, там бескрайние песчаные пляжи и конечно, красивые девушки, а ещё безумные закаты...знаешь, небо становится малиново-лиловым с сапфировыми бликами, будто разлили банки с акриловыми красками.
- Я верю вам. Может быть однажды мы встретим такой закат вместе. - мечтательно тянет Сухёк, но тут же себя одёргивает. О чем он только думает?
- И не только закат. - Джису ударяет его локтем в районе рёбер, выше попасть она и не сможет. - И сколько мне ещё раз просить? - она резко останавливается. Целая процессия тормозит вместе с ней: несколько громил впереди, парочка на противоположной стороне улицы и троица позади. Все делают вид, что увлечены своими делами. Сухёк ловит печальный взгляд брюнетки, виновато дёргая плечом. - Джису.
- Хорошо. Джису. - повторяет он за ней, улыбаясь какой-то смущенно очаровательной улыбкой.
- А ты можешь быть очень даже милым. - пищит Джису, дотрагиваясь кончиками пальцев до его острых скул. Сухёк вздрагивает всем телом, едва удерживаясь на ногах. Она сама, сама впервые прикоснулась. Хочется орать во все горло, кричать от счастья, он бы наверно сейчас ещё и пируэт сделал вокруг своей оси. «Спустись с небес на землю, идиот!» - шипит про себя брюнет, делая шаг назад.
- Нам пора, не стоит опаздывать. - бесцветным и отрешённым тоном произносит он, пропуская Джису вперёд. Она не хотела его обидеть, не хотела показаться странной и невоспитанной, просто ей очень не хватает обычного общения. Его и раньше не было, разве что Дженни им баловала её.
Как только Джису заходит в ресторан атмосфера вокруг тут же меняется. Будто она попала в какой-то параллельный мир. А точнее спустилась прямо в ад. К нему.
Холодно.
Мрачно.
Страшно.
Сухёк заранее, ещё до отъезда обговорил план охраны со своими людьми. Трое остаются на улице, все остальные входят следом за Джису, окружая её защитным кольцом своих тел.
Чон Чонгук сидит за столиком у окна, не сводя глаз с экрана своего мобильного, он что-то упорно на нем рассматривает. Как всегда идеален до раздражающего бешенства. Темно-бордовый костюм сидящий, как вторая кожа, накрахмаленная сорочка расстегнутая на несколько пуговиц от воротника, начищенные до блеска лакированные туфли. И взгляд. Он пожалуй самый важный во всем его образе. От него хочется бежать на край света, от него хочется упасть к его ногам, от него хочется сброситься с моста в реку, от него хочется...хочется.
Зал пуст, только охрана Чона, но мужчин всего двое. И сидит она на приличном расстоянии от босса. Как только Джису подходит к столику, Сухёк даёт знак своим людям, чтобы те расступились. Девушка не медлит, она подходит к удобному креслу и присаживается, не без помощи конечно, своего телохранителя.
- Если хочешь, твой щенок может меня обыскать. - Чонгук приподнимает руки, саркастично улыбаясь издевающимся оскалом. - У меня нет оружия, я хочу просто пообедать с тобой.
- Сухёк просто делает свою работу. Не стоит ему мешать. - холодно произносит Джису, принимая из рук дрожащего официанта меню. Девушке жаль молодого юношу, тот наверно дышит через раз, но в данной ситуации она бессильна. Чонгук раздраженно хмыкает, опуская руки. Его весьма забавляет вся эта ситуация. Хочет котёнок поиграть, ну ради бога.
- Может он ещё и еду проверит на наличие яда?
- Может и проверит, если я скажу. - фырчит Джису, протягивая обратно меню официанту. - Стандартный обед, без изысков. И немного красного сухого, комнатной температуры. - она говорит ровным голосом, будто его успокаивает. - И ещё. Моей охране кофе. Американо.
- Это все пожелания? - юноша боится повернуться в сторону главы клана, к несчастью, для него он заранее сделал заказ, а точнее его секретарь позвонил, и к слову, обед был заказан на двоих. Джису всё читает по его глазам, должна была сразу догадаться.
- Ким Ёндон. - темноволосая читает его имя на бейдже. - Я так понимаю, господин Чон сделал заказ на две персоны. - «господин Чон» вязким мёдом осядет на губах Чонгука, он непроизвольно их облизывает, на секунду теряя привычную стеклянную маску безразличия. - Я отменяю его, не переживайте, мы всё оплатим по счёту. - «мы» взрывается в груди и крошится на осколки, смешиваясь вместе с кровью. Чонгук начинает тяжело дышать, едва сдерживая себя. Тигр внутри издаёт гортанный рёв, клацая острыми клыками. Никто не имеет права отменять первоначальный приказ главы. Никто. Кроме Джису видимо. Ёндон сглатывает и переводит испуганный взгляд на главу, он думал, что госпожа возьмёт меню чтобы просто поддержать его, возможно изобразит удивление на лице, когда узнает, что заказ уже готов и его только нужно подать на стол, но. Но. Всё пошло не так. И судя по всему на стол сейчас ляжет голова бедного официанта. Нахрена он вообще, взял это проклятое меню, если знал, что всё заранее заказано? Ответ один - переволновался. Очень сильно. Даже слишком.
- Все нормально, делайте как говорит госпожа Чон. - ядовито выплёвывает Чонгук, смиряя Джису оголодавшим взглядом. «Госпожа Чон» из его уст звучит слишком пошло, откровенно и интимно. Джису провожает обеспокоенным взглядом Ёндона, очень надеясь, что парнишка сегодня же уволится и уедет из города.
- Сухёк. Три столика. - она вслух озвучивает расстояние между ними. Чонгук хмыкает, стуча пальцами по столу. Играть отведённую ей роль оказывается очень тяжело. Но жертвой она больше не будет. Ни за что.
- Решила всех родственников против меня настроить?
- Не неси чепухи.
- Раз уж ты встретилась с дедушкой, то он должен был тебе объяснить. Ты принадлежишь мне.
Джису приподнимает руку, давая знак, чтобы Сухёк вернулся на своё место, ей и голову не нужно поворачивать, она слышит, как тот скрипит зубами от злости. Она и сама готова сейчас сорваться с цепи и крушить всё вокруг.
- Теперь я в курсе всей занимательной истории. - на лице нет страха, а вот внутри рёбра ломаются, черные невидимые ленты сжимают её хрупкое горло, давят на шею, лишают воздуха. Она то думала, что дедушка Тэгун её спас, а на деле ещё крепче сжал ошейник на ней.
- Не понимаю, зачем я тебе? В качестве трофея? Живой игрушки? - Джису несколько часов репетировала свою речь, а сейчас сидит напротив Дьявола и все слова рассеиваются в воздухе, как дым от сигарет. - Поиграешь и отдашь Юнги? Или уже наигрался?! Не думаю, что дракон захочет брать испорченную тигрицу.
- Мне было двенадцать. - спокойно отвечает Чонгук, наблюдая, как несколько официантов и менеджер ресторана приносят одно блюдо за другим. - Тогда я хотел только одного, чтобы ты осталась жить.
- Чтобы до конца жизни мучать. Я сейчас расплачусь от радости. - манерно и слишком наигранно шипит Джису, схватив вилку и нож. Ей богу, ещё немного и она на него накинется. Исполосует, разрежет на лоскуты, отомстит за всю ту боль, что причинял. А потом. Потом сама начнёт его сшивать, раны зализывать, просить прощение. Потому что. Чонгук бесит. Джису бесится
- Тебе не понять меня. - хрипит Чонгук, пряча взгляд от неё. Что это? Как понять?
- Так ты попробуй, просвети. Потому что я нихрена не понимаю.
- Котёнок, для начала перестань сквернословить, мы же за столом. - от этого набожного тона у брюнетки рвотный рефлекс поперёк горла встаёт. - Даже в постели не разрешаю ругаться. - удар по вискам от его вязкого голоса.
- Да, пошёл ты...нахер. - Джису понимает, что очень сильно рискует. А ещё нарывается. И даже охрана не спасёт. Никто не спасёт. Потому что...потому что. - Я тебе не шлюха, понял. Ты больше не прикоснешься ко мне.
- Я пригласил тебя пообедать. Так что бери приборы и ешь. - лязгает зубами Чонгук, яростно и со злостью разрезая кусок нежной телятины. Джису смотрит и молчит. Не двигается. Да, блять, пусть лучше пристрелит сейчас. Не хочет она так жить. Это даже не жизнь, мать её. А добровольное заточение. Только Джису прекрасно знает, что он её не убьет. И никто не посмеет. Никто. - Считаешь, что Ким Тэхён солнечный ангел с белыми крылышками...покормил тебя мороженым, наплёл всякую ересь про звезды, а ты и растаяла. - ухмыляется Чонгук, дожевав кусочек мяса. - Он этот приём ещё в школе использовал, чтобы потом грязно трахнуть очередную идиотку в туалете, ну или в подворотне. И только избранным удостаивалась честь лишиться самого сокровенного в его тачке. Хм, что у него тогда было...кажется Impala, да, чёрная Impala ss.
По сердцу Джису трещины, а из них алая кровь, ещё немного и она захлебнётся от её количества внутри. Она думала, что больно было под ним, а оказывается по-настоящему больно рядом с ним.
- Ты такая наивная. А ещё врунишка. Сказала, что предательство тебя никак не тронет, а сейчас я вижу, что тронуло...ох, как тронуло.
- А меня не Ким Тэхён расстроил, и уж тем более не его похождения в прошлом. - выдыхает Джису. - Он и сейчас может встречаться с кем угодно, мы ничего друг другу не должны. И ничего друг другу не обещали. Меня не расстроило, что ты продал меня дому Мин. Меня не расстраивает, что все вокруг знали и молчали. Меня убивает совсем другое.
- И что же тебя расстроило, котёнок?
- То, что я потеряла своего брата. И очень давно. - девушка резко поднимается с кресла, бросая салфетку на стол. Он хочет получить власть над ней. Так пусть помучается. Может быть Джису и не сможет добровольно дать отказ, но подпортить ему жизнь вполне в её силах. - Он умер в тот же день, когда казнили моих родителей. Ты для меня никто. Чон Чонгук. Никто. Однажды тебе надоест играть со мной...и ты вырвешь из меня жизнь. А пока я буду сопротивляться, сколько смогу. И поверь, терпение у меня почти бесконечное.
- Вот видишь, ты сама сказала, что почти. Поэтому давай сразу перешагнем всю эту дешёвую драму и перейдём к сладкому. - спокойно выдохнул он, игнорируя истерику Джису. Вместе с ней поднялась её охрана. Персонал ресторана прижался к стенам. - Сядь на место я сказал. - рявкнул Чонгук, смачно ударив по столу кулаком. Воздух в секунду перестал быть прозрачным, зал словно тонкой плёнкой затянуло.
- Нет. Не хочу. - брюнетка пятится назад, врезаясь в грудь Сухёка. Как же ей жаль, что люди, которые совсем не при чем, могут пострадать. Как ей хочется всё исправить, но она больше не может. Ей богу, её лимит исчерпан.
- Котёнок, прошу в последний раз. Вернись за стол и мы закончим обед. После я отвезу тебя домой. К родителям. - Чонгук берет себя в руки, пытается успокоиться, но янтарные глаза напротив ещё больше его гнев распаляют.
- Добровольно не сяду. Хочешь, привязывай, приковывай...но сама я никогда не захочу быть рядом. Никогда. - она разворачивается к Сухёку, выхватывает из кобуры пистолет, а потом идёт к Чону. Снимает его с предохранителя и кладет рядом с тарелкой. - Стреляй. - охрана главы тут же подлетает к боссу, но Гук вскидывает руку, останавливая их.
- Чон Джису. - басит глава на весь зал ресторана. - Ты испытываешь моё терпение.
- Прекрасно. Я этого и добиваюсь. - язвительно выплёвывает Джису, а потом резко разворачивается и кивнув своим людям, идёт к выходу. Прямо перед дверью раздаётся выстрел. От этого звука позвоночник крошится на мелкие кусочки, оседая где-то под ногами, Джису прикрывает глаза. На пару секунд.
Проиграла.
Снова.
***
Дженни влетает в кабинет Тэхёна, не обращая внимания на крики его секретарши. Девушка вбегает следом за ней, заикаясь на каждом слове «господин Ким, из-вините». Кроме Намджуна за длинным столом друг напротив друга сидят ещё несколько мужчин. У Тэхёна совещание, и его нагло прервали.
- На сегодня всё. Тан, перепроверь ещё раз склады на севере, мне не нравится, что стали поступать жалобы. - Тэ яростно сверлит сестру взглядом, но продолжает спокойно разговаривать со своими подчиненными в деловой атмосфере, не повышая голоса, но характерно давит своим хриплым тоном. - Такое не должно повториться.
- Сделаю босс. - темноволосый мужчина кланяется и выходит вместе с другими из кабинета. Секретарша всё ещё стоит у двери и жалобно смотрит на своего начальника.
- Юра, сделай мне кофе, пожалуйста. - Тэхён отбрасывает позолоченный Parker в сторону, потирая указательным пальцем переносицу. Он зол, очень сильно зол. И дело не в том, что Дженни сорвала совещание, хотя оно и так затянулось, причина совершенно в другом. Но именно сестра сейчас попадёт под его горячую руку, если конечно, не одумается вовремя. Дженни дышит через нос, тяжело выдыхая. Её всю трясёт, губы искусаны до кровавых трещинок. Намджун напрягается. То ли бросаться защищать Тэхёна, то ли Дженни. Что ему, блять, сейчас делать? Разорваться напополам.
- Я слушаю тебя. - произносит глава, когда дверь за секретаршей захлопывается. Юра достаточно умна, знает, что ближайшие десять|пятнадцать минут заходить не стоит. За это время он сам успокоится или же успокоит Дженни.
- Какого хуя происходит? Мать твою, Ким Тэхён?! - стервенеет брюнетка, подлетая к брату. Она упирается руками о гладкую поверхность и внимательно смотрит в ореховые глаза напротив. - Сегодня я узнала нечто очень, блять, интересное. О своём будущем. Оказывается, мне продали какому-то ублюдку из Марокко. Скажи, что это всего лишь ебучая шутка, а я в свою очередь очень громко посмеюсь. Но если это не так, что мне, нихрена не смешно.
- Сядь. - спокойно выдаёт Тэхён, откидываясь на спинку кресла. Ему сейчас не истерики сестры слушать, ему сейчас надо бы Сладость свою спасать, увозить её подальше, из этой страны. С этой планеты.
- Если я сяду, ты ляжешь. - рявкает Дженни, снося все, что есть на его столе куда-то в сторону. Фотография в рамке разбивается, на ней угловатый мальчик с копной чёрных волос, ярко улыбается и прижимает к себе пухленькую девчушку в розовом сарафанчике. - Ты же прекрасно знаешь, что мне похуй на кодекс, похуй на ваши правила, я не дам согласие на этот брак. Я блять, такое представление устрою, ты пожалеешь, что подписал этот ебучий договор с каким-то мудаком.
- Всё сказала? - Тэхён поднимает свой острый взгляд на сестру, почти заставляет им склонить голову перед главой. Но не тут то было, Дженни такой херней не возьмёшь. Она резко выпрямляется, дёргая футболку вниз. Намджун натягивается, как струна. Спасать определено нужно Дженни, потому что волк оскалился, замирает в смертельном прыжке, один укус и девчонка перестанет дышать. - Мало того, что ты в сотый раз опозорила меня перед моими людьми, так ты ещё смеешь, повышать на меня голос. - Ким поднимается медленно, сжимая подлокотники кресла. Дженни стоит на месте. Намджун мысленно кричит ей: «Беги, беги, я удержу его. Только беги!».
- Я наложу на себя руки. Так что выкуси, придурок. - шипит брюнетка, по-детски показывает язык, а потом вытягивает средний палец. Нам хочет сам схватить Дженни и выпороть, да так, чтобы месяц на жопу не смогла сесть. Он осторожно делает несколько шагов к ним.
- А чего же медлить. - с сарказмом ухмыляется Тэхён, поднимая с пола нож для бумаг. Он перекидывает его на ладони, ловит рукоять и протягивает его сестре. - Я даю тебе возможность прямо сейчас сделать это. - он впихивает нож в руки Дженни, та от неожиданности, но скорее всего от страха прижимает его к груди, опустив лезвием вниз. - Ты такая испорченная эгоистка, я сам тебя избаловал. Всё делал для тебя, а ты...ты так ни разу и не сказала мне спасибо.
- Спасибо. - хрипит ядовито Дженни, не разрывая зрительного контакта с братом. - Спасибо, что растил меня, как скот, чтобы потом выгодно продать.
Звонкая пощёчина. От неё кажется даже стены начинают дрожать. Внутри Дженни всё ломается, там одни руины. Она никогда и никому не была нужна. Её действительно растили только лишь для того, чтобы потом выгодно использовать. Она могла простить это кому угодно, принять эту грязь от кого угодно, но не от него. Не от любимого и единственного брата. Она прямо сейчас готова сигануть в окно, лишь бы не смотреть в его глаза, лишь бы больше не видеть и не слышать.
Тэхёна срывает, он одним резким движением припечатывает Дженни к мраморной колонне меж панорамных окон. Тонкие длинные пальцы смыкаются на хрупкой шее, давят с определенной силой. Дышать можно, но выбраться не сможет.
- Ещё раз поднимешь на меня руку, и я сделаю то, что точно заставит тебя, наконец, начать слушаться меня. - рвано и гортанно рычит он. Намджун рядом, он выжидает. Знает, что Тэхён ничего не сделает Дженни, он её только пугает, чтобы та успокоилась. Ведь не сделает, да?
- Иди нахуй, придурок. - хрипит брюнетка, пытается вырваться. Нож, у неё же нож в руках, но хватит ли смелости?
- Раз ты не понимаешь с первого раза, то попробуем со второго. - продолжает скалиться глава, понимая, что всё, он не остановится. - Убьёшь себя, я устрою твоей маленькой сестренке райскую жизнь. Откажешься от брака, тоже самое. У тебя только один вариант, чтобы спасти Юнги. - он нарочито мерзко делает ударение на «Юнги», от чего у Дженни сердце ломается на две половины и падает под ноги. Уже неважно, может она дышать или нет, умрет она или нет, Тэхён ударил по самому важному, по самому больному.
Девушка обмякает, опуская влажный взгляд. Какая же она идиотка, господи, жалкая дурочка. На что она рассчитывала? Внутри всё горит от бешенства, правая рука яростно сжимает рукоять ножа, левая проскальзывает по груди и одним ударом сбрасывает хватку Тэхёна. В шоколадных глазах загорается нездоровый азарт, Дженни вскидывает ногу и сносит ей удивлённого брата, тот падает на лопатки, порезав ладонь об осколки фотографии. Брюнетка нависает сверху, заносит руку с ножом, квадратно улыбается Тэхёну, зеркалит его дурную привычку. Острое лезвие проходит точно в отверстие серебряной серёжки, что поблескивает в ухе главы.
- Хоть волос с неё упадёт, я тебе лично горло перегрызу. И я сейчас говорю вполне серьёзно. - язвительно цедит сквозь зубы девушка, а потом поднимается на ноги. Дженни смиряет брата брезгливым и ненавистным взглядом, разминает шею и поворачивается в сторону Намджуна. - Советую хорошенько за ним присматривать. А то знаешь, например, его любимый кофе может быть отравлен.
Дверь с грохотом закрывается. Намджун хочет побежать за ней, но Тэхён его останавливает:
- Не надо, пусть остынет.
- Глупо было поддаваться. - отмечает Нам, помогая встать другу.
- Ей нужно выпустить пар, не каждый же день родной брат предаёт. - иронично с легкой издевкой тянет Ким, проверяя свою челюсть.
- Она его не выпустила, а побежала выпускать. - хмурится Намджун. Он часто представлял этот день, каждый раз придумывая как бы помочь в данной ситуации Дженни, но вот он настал, и в голове пустота. Ничего. - Я всё же скажу людям, чтобы за ней проследили.
- Уже.
- Тебе не кажется, что ты поступаешь мерзко?
- Я слышу нотки беспокойства, но не те, что должны быть...ты часом не влюбился?
- Тэхён, я за тебя жизнь отдам...ты это прекрасно знаешь. - выдыхает Нам, поднимая порванное фото. - А кто за неё свою жизнь отдаст...разве не ты?!
В кабинете виснет угнетающее молчание. Правая рука главы уходит, оставляет его одного с собственными мыслями. У Тэхёна голова раскалывается на части, затылок нещадно тянет вниз, будто магнитом притягивают, а по вискам точно барабанными палочками крошечные кролики отбивают тошнотворный ритм, что где-то в гортани застрял.
Ему хуево, ему паршиво, ему хочется самому себе пулю в висок пустить. Он считал, что будет достаточно легко отдать Дженни клану Бён. Только вот нихуя это нелегко, и если он сейчас заднюю включит, война у него будет не только с домом Чон, но и с домом Бён.
Зря что ли он так долго шёл к этому, он не один год искал людей, не простых воришек из подворотни или второсортных грабителей дорожных магазинчиков, а очень серьёзный клан, кому насолил бы клан Чон. И он нашёл. Нашёл. Именно Чон Чонгук когда-то убил Бёна-старшего, просто перерезав ему глотку. Тогда они были не так важны, их скорее просто использовали. Прибыли или должного влияния они не могли дать, поэтому на них просто забили. Вот только сын главы всё это время рос и жил с одной лишь целью: «Отомстить». Чтобы укрепить позиции и получить Северную Африку, Ким заключил брачный договор с Бёном-младшим. В свою очередь глава дома Бён получает дополнительные ресурсы и людей, а значит, у него есть все шансы закопать живьём Чон Чонгука.
Но не это сейчас терзало Тэхёна. С Бёном и Дженни он может разобраться, так сказать малой кровью обойдётся. Надо будет, просто уберёт всех, просто переубивает, не в первый раз решать вопросы одним лишь «фас». Чисто и без каких-либо запинок.
А вот проблема с Чонгуком, она посерьёзнее. Джису по всем законам кодекса клана принадлежит Чону.
Чертов сукин сын, провёл всех. И как он только додумался, как он только решился. Теперь вырвать её из лап тигра становится ещё труднее, но это не значит, что невозможно. Так даже интереснее. Они всегда с Чонгуком соревновались, с самых малых лет. От этого вкус победы будет ещё слаще, ещё желаннее. Ему непременно нужно встретиться с Чон Тэгуном, старик может и сдал в последнее время, но он всегда отличался от всех глав. Даже отец Тэхёна негласно восхищался им, говоря, что тот войдёт в мафиозную историю ещё при жизни.
В кабинет тихой поступью входит секретарша, неся на подносе крепкий кофе без сахара. Она делает вид, что ничего не замечает, аккуратно переступая через весь бардак в кабинете.
- Юра, перенеси сегодняшние встречи на завтра. - хрипит Тэхён, поправляя пиджак.
- Хорошо, господин Ким. - девушка ставит кофе перед боссом, а пустой поднос прижимает к своей груди.
- Если что-то важное, то все вопросы пусть решает Намджун, я сегодня неработоспособен.
- Я поняла.
***
Юнги уже в тридцать пятый раз набирает номер Дженни, но та не отвечает. Про бесконечные сообщения стоит умолчать. Она начинает переживать, как бы сестрица не натворила чего, ведь та жутко переживала за подругу. Хотя буквально через четыре часа все уже знали, что Джису находится у своего дедушки. Дженни спокойно выдохнула, посидела немного с Юнги в её номере, что любезно предоставил Ким Тэхён, а потом уехала, пообещав, что ближе к обеду следующего дня свяжется с сестрой. Семейный совет, с жирной пометкой «совсем неважный для меня», но мне надо на нем присутствовать, вот что она бросила на прощание.
Обед давно уже прошёл, а Дженни все не выходит на связь. Очень странно. Отследить её по телефону не составило труда для Юнги, сначала сестра была дома, потом поехала в главный офис «KimCompanyGroup», а вот сейчас она находится в клубе Paradise. И ответ сам по себе напрашивается. Мин Юнги. Юнги заметила, как Дженни мрачнеет при одном только упоминании этого имени. Никаких связей между ними она не видела, сама же тщательно изучала её довольно интересную жизнь. Собственно когда Юнги напрямую спросила сестру, что происходит, Дженни лишь пожала плечами, отмахнувшись «очередной долбоеб-друг брата, забей». Только вот глаза говорили совершенно другое.
Michi🐾: я знаю где ты. что случилось? почему не отвечаешь?
Jen💫: я знаю, что ты знаешь. всё нормально, не переживай.
Michi🐾: это всё что ты можешь мне сказать? 😡⏰
Jen💫: да. пожалуйста, будь хорошей девочкой, никуда не выходи.
Michi🐾: как скажете, госпожа Ким.
Jen💫: ну, рисовый пирожочек, не злись. 💋 завтра обязательно увидимся.
Юнги хочет послать что-то нелицеприятное, очень смачно нецензурное, но отбрасывает смартфон на кровать. Бесит. Всё бесит.
Блондинка разминает руки и включает макбук, ей нестерпимо хочется выпустить злость. И существует только один вариант. Надо кого-то наказать, желательно финансово. У неё есть даже свой черный список, она мысленно слюнявит палец, листает им страницы блокнотика и останавливается на имени Кан Тэтсуо. По всем статьям очень хороший и законопослушный бизнесмен, ну прям слишком хороший, до омерзения просто. Он даже благотворительностью занимается, исправно платит налоги, а по воскресениям ходит вместе с престарелой матушкой в церковь.
Только вот он уже почти полгода шантажирует свою молоденькую секретаршу, заставляя её исполнять все его сексуальные прихоти. От которых Юнги стошнило, ей хватило парочку видео посмотреть с камер слежения, чтобы потом выблевать весь запас еды, съеденный за сутки. Таких жертв Юнги находит в анонимном чате, который же сама и создала. А ещё отрицает, что она Робин Гуд в юбке. Ну, ладно, ладно, не Робин. И не Гуд.
А очень даже симпатичная блондинка с карамельными глазами-бусинками.
Электронная месть занимает всего пару часов. Тонкие длинные пальчики порхают по клавиатуре, иногда цепляют жестяную банку с кока-колой, чтобы утолить жажду. Клац. Тупой ублюдок разорен, но вкус победы не приносит удовольствия. Одно радует, секретарша свободна и даже получит финансовую поддержку, в конце концов заслужила по всем пунктам. Только не сейчас. Весьма подозрительно будет, если девушка вдруг разбогатеет, после того как её босс лишится всего.
Юнги отстраняется назад, вытягивает руки вверх, тянется сама, разминает спину, бока, крутит головой, шея благодарно хрустит. Дзинь. На экране монитора появляется чёрное окошко, на нем вдруг появляются ветки сакуры, они заполняют его полностью, а потом расцветают розовые бутоны, лепестки начинают осыпаться. Это что ещё за волшебство вне стен школы Хогвартс? Я тебя нашёл.
Тук-тук.
Юнги пялится в экран и не понимает, как она могла так тупо, а больше никак не объяснить эту нелепицу, именно тупо промазать и пропустить кого-то в свой мир. Да, её спецслужбы не могут вычислить, а когда подбираются слишком близко, то она тут же им подбрасывает очередной подарок, в виде преступника например, которого они не могут поймать, или же достаёт нужную информацию, не ворует, а достаёт, выделить жирным. У нее своеобразная дружба с правительством, хотя тех людей вообще, нельзя отнести в какой-то определенной организации. В общем-то ей наплевать, не трогают и ладно.
Тук-тук.
И теперь уже стучат в дверь. Юнги вжимается в стул, но тут же расслабляется, когда с той стороны кричат «уборка номеров». И она вскакивает и бежит, чтобы сказать «пожалуйста, попозже», но как только замок щелкает, а ручка поворачивается под давлением её пальцев, Юнги понимает, что уже второй раз за сутки жестоко тупит. Какая нахер, уборка, её уже делали сегодня, когда она спускалась позавтракать в кофейню на соседней улице. Поздно, но всё же реагирует, толкает дверь и хочет закрыть, но сильные руки толкают в ответ. Девушку отбрасывает назад и она приземляется на пятую точку, сильно ударившись копчиком. Больно до чёрных мушек перед глазами, но это не так страшно, потому что самое страшное за этой дверью.
Сначала входят два высоченных амбала в чёрных костюмах, а потом он.
Пак Чимин.
Тот самый, который «Черт, меня подери, какой хорошенький!»
- Ты?!
- Я.
***
Джису не спала всю ночь, она колдовала над шоколадными конфетами, которые делала специально для него. Облазила весь интернет в поисках идеального рецепта, заказала самый лучший сорт какао, даже Чону заставила сначала продегустировать, устроила на кухне Армагеддон, часа полтора выбирала упаковку, в итоге довольная своим творением пошла наконец спать.
И неважно, что он не придёт сегодня. Она попросит Билли, он передаст ему непременно. Он же занят, у него много работы. И вообще, на что она рассчитывает? Ну, услышала она тот разговор с другом, это ничего ровным счётом не меняет. Он больше не приходит увидеть её. Она ему больше не нужна. А она ждёт. Глупо. Наивно. Но ждёт.
Кажется вся спальня пропиталась ароматом молочного шоколада, соленного миндаля и красного перца. От Джису пахнет так же. Ни шампунь, ни гель для душа, ни даже дорогие духи не устраняют эту странную смесь подарка для него. Она давно уже не ребёнок, хотя все считают по-другому. Ей пятнадцать, а скоро совсем шестнадцать, ещё немного и школу закончит. И как же ей обидно, что он снова присылает подарки-игрушки. Она конечно, не смотрит, сразу отправляя те на чердак.
Но почему-то каждый вечер включает ночник со сказочными героями и смотрит на летающие силуэты по стенам и потолку её спальни. Пожалуй, это единственный подарок, который она любит больше всего. Он дороже всех драгоценных камней на свете, его нужно беречь и хранить. Оберегать. Как и её чувства, что светят ярким маяком, согревают рёбра, вместо сказочных героев тени оставляют чёрные бархатные бабочки, скользят крылышками, заставляя сиять Джису изнутри самым настоящим счастьем.
Её срубает в сон очень быстро, она даже не переоделась из школьной формы в пижаму, не сходила в душ, не поужинала. Долгая ночь и кропотливая работа над конфетами, а потом тяжёлое утро и школа; несколько тестов, контрольная по английскому, ещё и зачёт по физкультуре. Сил нет ни на что, только лишь сомкнуть глаза и встретиться с ним, хотя бы во сне. Там он непременно скажет спасибо за свой любимый шоколадно-солено-острый.
Если бы можно было давать вкусовое определение любви, то их непременно была бы именно такой. Терпко шоколадной, с привкусом солёного моря из слез и горстка красного перца, чтобы напрочь сбить с толку. Отрезвить вовремя.
Она не плохая и не хорошая. Она другая. Запредельная. Придуманная только ими.
И понятная только им. Где вместо объятий тёплых и нежных, болезненные удары в самое сердце ржавыми ножами. Где вместо томных поцелуев, ядовитые укусы по влажным и опухшим губам. Где вместо трепетного - «я тебя люблю», «я тебя ненавижу». Говорят, что от ненависти до любви один шаг, у них всё наоборот. «От любви до ненависти».
Чонгук летит к ней, как влюбленный школьник. Его впервые кроет от шоколада, его любимого с солёным миндалем и красным перцем. Никто не знает, никто. А если и знали, то никогда не дарили. Наоборот, девушки выбирали что-то на свой вкус. Слишком приторное и девчачье розовое. Он всегда выбрасывал эти самые «розовые сопли», как шутя говорил Хос, тут же в помойку. Но этот, этот он сохранит. Поставит на пьедестал и будет молиться. Как молится на неё. Джису - его религия. Он верит только в её глаза, верит неистово. Он бы ей в небо дал взлететь, только сам же крылья грубо отрезал, оставил два шрама на спине.
У него в руках горит белая коробка, перевязанная алой лентой. Ему и открывать не нужно, он всё чувствует. Боже, как же ему хочется послать всё к чертам, увезти её на край света. И дышать только друг другом, жить и просыпаться ради неё. Но нельзя.
Это ебаное «нельзя» бьет наотмашь, разрубает грудную клетку, вышибает всю жизнь из него. Если бы он только знал, что он тогда натворил, когда спасал её, он бы возможно передумал. Нашёл бы другой выход, но его, блять, не было. И времени тогда тоже не было.
Он сделает все, чтобы она возненавидела его, сделает всё, чтобы она сама решилась на этот шаг. Но самолично не отправит в лапы дракона. Никогда и ни за что. Пусть лучше Джису будет люто желать его смерти, а он именно её и заслуживает, потому что продался, потому что сглупил.
Хрупкая фигурка девушки комочком лежит на постели, ладошки под щекой зажаты, пухлые губы причмокивают, пушистые ресницы подрагивают во сне, а от неё шлейфом тянется: молочный шоколад, соленый миндаль и красный перец. Его самый любимый аромат. Его личный фетиш. Его яд и противоядие в одном лице. В её лице.
Он ступает тихо, боится её разбудить. Никак нельзя, чтобы она узнала, что он приходил и наблюдал за ней. Больше такого не повторится. Обещает сам себе.
А ведь сам же и нарушит своё обещание.
И не один раз.
Перед ним чистый ангел, он спит таким сладким сном, он живёт совершено не зная, что ждёт его в будущем. Что её, как разменную монету будут использовать, он же сам и будет это делать. Чонгуковы пальцы осторожно дотрагиваются до шелковых прядей волос, он ведёт бережно, останавливается в районе подбородка, очерчивает его указательным и прикасается к пухлым розовым губам, поцеловать хочется до безумия, до белых пятен перед глазами, до последнего вздоха, даже перед смертью он будет мечтать только об этом, однажды он непременно её получит и даже больше, но все равно будет мечтать снова и снова только о ней. Всегда о ней. В этой жизни. И в других тоже. Они повязаны черными лентами навечно, они убивать друг друга будут, а любовь|ненависть будет их воскрешать. Им вместе нужно будет пройти все семь кругов ада, вонзая один кинжал за другим в еле бьющиеся сердца. В итоге едва ли останется хоть одно, а следом за ним и исчезнут обе души. И если они смогут и после этого воскреснуть, то начнут всё с чистого листа.
Чонгук первый раз плачет из-за неё. И последний. Но это не точно. Он не умеет страдать, не умеет жалеть, он бесчувственный монстр - убийца, но... Но рядом с ней он ломается, превращается в самого обычного человека, бронированная шкура тигра спадает, оголяя его обнаженную душу, в ней человечность теплится только за счёт Джису, она одним только взглядом янтарных озёр её питает.
- Помнишь, ты однажды сказала, что если я стану злодеем, ты всё равно будешь меня любить. Тогда ты дала обещание. - голос Чона предательски дрогнул, а несколько капель слез упало прямо на подушку Джису, впитываясь в розовую ткань. - Забери его обратно, я задыхаюсь от него. Ночами спать не могу, слышу твой голос. Я не достоин тебя, не достоин твоей доброй улыбки и нежного взгляда, что даришь при встрече. Котёнок, я же лично стану твоим палачом...больше всего мечтаю услышать от тебя. Ненавижу тебя, Чон Чонгук. Это будет самый желанный и дорогой подарок. - он так же бесшумно поднимается, накрывает Джису тёплым плюшевым пледом, выключает ночник. Кривая и болезненная улыбка трескается на его лице. Им просто не повезло родиться в одной семье. И в одно время.
Тогда он был уверен, что будет идти по выбранному пути, строго по плану. И как бы больно ему не было, как бы не хотелось, он не изменит своего решения.
Да, черта с два, пусть всё горит в аду, пусть всё рушится к чертовой матери, он не отдаст её. Не отдаст. Он глава клана «Золотой тигр», Чон Чонгук. Если нужно он ради неё весь кодекс перепишет, заставит всех замолчать, кровью харкать, если против будут, не задумываясь весь мир сожжет дотла, а потом новый создаст. Всё ради неё. Только для неё.
- Госпожу Чон в мою машину. Его в больницу, он не должен умереть. - спокойно произносит Чонгук и поднимается из-за стола. Он достаёт бумажник и вынимает несколько крупных банкнот, тут не только за обед, но и за предоставленное неудобство с лихвой компенсируется.
Вот и пообедали, снова ни к чему хорошему не пришли.